Adagio

Эта сверхъестественная сила пугала и одновременно завораживала. Боялась она её по понятным причинам, а вот чрезмерное любопытство к собственной природе было совершенно неуместным и оскорбительным ко всем взглядам на жизнь. Ко всему, к чему она пришла, пройдя через адские испытания. И, получается, что все усилия, затраченные на сдерживания этой заразы, были впустую, раз теперь ей — чего уж таить — хотелось сразиться с Кассандрой ещё раз. Свобода. Вот, чего ей не хватало. Сбросить тяжеленные оковы, из-за которых она едва могла передвигаться, не опасаясь. Этот чёртов замок дал ей напрасную надежду на то, что она может освободиться. И теперь она никак не могла избавиться от этой навязчивой идеи. Элис шла по пустым светлым коридорам и возобновляла в памяти недавний бой. Каждой клеточкой переживала долгожданное чувство вседозволенности, иногда закрывала глаза, пока в мыслях прыгала по огромному залу, практически летая, как птица. А потом продолжала идти куда-то без особой цели, стараясь разубедить себя кровавым прошлым. Сказать самой себе, что это неправильно. Что она неправильная. Как же она устала об этом размышлять, кто бы знал! И ведь не с кем даже поделиться. Совершенно никто на всей планете не способен её поддержать и понять. Даже Кассандра. Быть может, она и не рассказала пока своей семье, но то было ради личной выгоды, чтобы повеселиться на славу. А веселье, как все знают, никогда не длится вечно. Игрушки порой наскучивают. — Ничего везучего я в этом не наблюдаю… За поворотом послышались женские голоса, и Элис резко остановилась. — Разве это не даёт больше привелегий? Она огляделась по сторонам и поняла, что забрела в незнакомые залы. На полу были расставлены ведра с водой и разбросаны тряпки, вероятно, за углом беседовали служанки. — Я считаю, что она лишь приблизила свою кончину. Сама подумай, чем ближе человек к госпоже, тем удобнее ей следить за каждым его шагом. — Прошептала высокая девушка, смахивая пыль со скульптуры. — Но ей позволили принять ванну! Экая роскошь! — Мечтательно возразила вторая девушка, раскладывая разноцветные ткани на столе. «Они же обо мне говорят!» — изумилась Элис, навострив уши. Не то, чтобы она любила подслушивать, но ей было ужасно интересно узнать, что думает прислуга о пленнике. — Подумаешь. Я считаю, что жизнь гораздо ценнее, и не стоит каких-либо дворянских благ. Лучше бы она была серой мышкой, нежели… Кто его знает, как нынче величать её. — А я считаю, что мы все подписали смертный приговор, так почему бы не прожить последние деньки, ни в чем не нуждаясь? — Потому что это отвратительно. Брать хлеб из рук палача — ах, лучше перед смертью я останусь верна самой себе. — Но мы ведь, почитай, тоже едим с её рук. — Мы сами трудимся над обедом и ужином, разделываем мясо и запекаем тесто, а ей носят уже готовенькое. «Носят?» — Оскорбилась Элис. — «Мне принесли завтрак лишь однажды! И то он гниет в какой-то расщелине в стене» — Ты и готовка? — Посмеялась миниатюрная девчулька, тряхнув русыми кудрями. — Хочешь знать, что я думаю? — Нет, увольте. — Я думаю, что ты ей завидуешь. В наших жизнях ничего не происходит. Каждый день похож на предыдущий. Мы уже никогда не выберемся наружу, за пределы территории замка, зато ей наверняка удастся. — Раскрой глаза, эта дрянь только и делала, что жаловалась на свою судьбу, а теперь поглядите, решила подлизаться к госпоже! И куда, спрашивается, делась её ненависть? Разве тебя это не раздражает? «Ну это уже слишком!» Элис вдохнула побольше воздуха и быстро завернула за угол. Завидев чужую тень, служанки мигом замолкли, а на их лицах отразился секундный страх. Должно быть, подумали, что к ним идёт одна из дочерей. — Что б вы знали, у стен могут быть уши. — Незнакомка хмуро оглядела каждую из них. — И вам доброго дня, мисс… — тихо и с подозрением прозвучало в ответ. — Не хотите ли извиниться? — Извиниться? — Недовольно фыркнула та, что стояла у скульптуры. Она быстро заправила короткую прядь темных волос за ухо и внимательно осмотрела Элис, силясь припомнить её фигуру. — Кем вы, собственно, будете? — Я Элис Делорен. — Победоносно заявила она, ожидая, что застала врасплох непутевых сплетниц. Служанки ошарашенно переглянулись и что-то прошептали друг другу дрогнувшими губами. — В-вы… Та самая узница темниц? — Именно! Элис быстро умерила пыл. Её слова звучали чересчур гордо для той, кто действительно являлся пленником грязного подземелья. — Ой, но что же вы тут делаете? — Испуганно прощебетала та, что помладше. — Здесь опасно бродить, дочери хозяйки могут появиться в любой момент! — Я как раз разговаривала с одной из них. И мы… Вообще-то, это не важно. Меня больше волнует то, о чем вы шептались. — Девушки снова взволнованно переглянулись. — Не обо мне ли, случайно? — Нет. С чего вы взяли? Мы вспоминали одну нашу коллегу, только и всего. — О вас, к слову, часто говорят на общем завтраке и выражают искреннее сочувствие. — Прощебетала вторая девушка, глядя на Элис снизу вверх. — Удивительно встретить того, о ком столько разговоров. — Сочувствие? — В груди уколола совесть, вскоре сменившаяся кратковременным стыдом. — Пережить такой кошмар… — Виновато протянула девушка с короткой стрижкой, сжимая в руках маленький веник. — Вы приехали, как гость, а они вас пытали, морили голодом, вдобавок ещё и заставили драить полы от собственной крови! Я бы не вынесла этого. — Ходят слухи, что… — Вторая девушка запнулась, отворачивая голову. — Что над вами ставят опыты. Госпожа славится своим беспокойным нравом… — Ринетт, говори тише! Или захотелось в подвал? — Я же никого не оскорбила. Говорю, как есть. — Наигранно обиделась девушка. Элис неловко перешагнула с ноги на ногу, обхватив себя за плечо. Нет, не могли они говорить о другой служанке, слишком много совпадений, начиная с ненависти к этому замку и заканчивая вчерашней ванной. Безусловно речь шла о ней. — Кто вам рассказал об опытах? — Так это правда?! — Воскликнули они одновременно, чем знатно напугали самих себя. «Скорее, опыты скоро буду ставить я» — Элис в ответ неопределённо пожала плечами, чтобы избежать ненужных вопросов. К счастью, девочки её поняли. — Но вы всё ещё живы! А это просто невероятно. Должно быть, вы им приглянулись по какой-то причине. — Как та бывшая пленница. Помнишь, Ринетт? — Девушка с короткой стрижкой обратилась к той, что помладше. — Бывшая пленница? — Недоуменно переспросила Элис. — Да, точно. Не так давно в темнице держали девушку. Кажется, она была заблудшей путницей и едва понимала наш язык. Обычно оттуда не возвращаются, но она вернулась. — Я помню, что госпожа была крайне недовольна тем, что дочери её выпустили. — А не она ли её и выпустила? — Нет, Леди Димитреску на такое не способна. Это точно сделали девочки. Если я не ошибаюсь, то событие взбудоражило весь замок. Как среди господ, так и среди прислуги. — Среди прислуги? — Во второй раз удивилась Элис. — Да-а, была забастовка на кухне. Служанкам было обидно, что какую-то самозванку выпустили, а многих их подруг — нет. Можно догадаться, чем это кончилось. Их просто-напросто заменили другими. Сердце Элис забилось быстрее. Уж не намекают ли они на то, что её ждёт та же судьба? — А что было потом? Куда делась та пленница? — А… Признаться, и не помню. А ты, Мари? — Девушки задумались на секунду и покачали головами. — Эту историю как-то замяли. А те, кто распространял слухи, были потом заперты в подвале… По правде говоря, в этом замке всегда происходили странные события. Не говоря уже о кровожадных дочерях госпожи, конечно. Где-то позади щёлкнул дверной засов, прерывая тем самым интригующую беседу. От испуга подпрыгнули все трое. Может, это была прислуга, а может и сама хозяйка. Кто мог знать, когда она вернётся? — Пожалуй, я пойду. Не то Кассандра снова меня иссушит до дна. Девушки побледнели на месте. По крайней мере один слух только что подтвердился — над ней измываются только так. Но на деле подобная репутация лишь на руку, чтобы эти сплетницы чего доброго не клеймили её врагом народа. Элис улыбнулась им на прощанье и быстро побежала в обратную сторону.

***

История о пленнице подвала заинтриговала её, но рассуждать об этом, имея на руках лишь неподтвержденные слухи, было пустой тратой времени. Она сидела за привычным письменным столиком в мягком кресле и отвлекалась от бесконечных дум чтением. И не абы каким. Как следует покопавшись в залежах тайн Альсины, ей удалось найти пожелтевшие листы с рукописным текстом самой Миранды, рассуждающей о природе плесени. Первые строчки подсказали, что женщина ранее, до нахождения Мегамицелия, не увлекалась наукой или медициной. Она использовала обыкновенные обобщающие слова, без каких-либо привычных терминов, и, пожалуй, такая черта девушку вдохновила. Это говорило о том, что Элис не глупа, каковой считала себя во время работы с Альсиной, и вполне вероятно она также сможет понять плесень, как когда-то её поняла Миранда. Возможно, это был личный дневник, смешанный с наблюдениями, ибо иногда мысли женщины заходили не в ту степь, и она оставляла короткие пометки о своём душевном состоянии.       «В церкви сегодня был ажиотаж. Слишком много трупов за неделю. Люди омрачились нескончаемой скорбью, а воздух был пропитан смертью. Я пришла туда поставить свечу и заметила девочку. Она не была похожа на остальных, маленькое чуждое этому миру создание. «Как и я» — пронеслось тогда в моей голове. Она единственная улыбалась. Когда я спросила, что привело её на всеобщую молитву, она поведала мне о смерти родителей. Сказала, что они согрешили и убили себя. Мне отчасти привиделось, что эта девочка больше всех походила на взрослого человека, однако в последний миг я заметила куклу в её маленьких ручках. Она тоже любила кукол.       Каждый раз, когда я гляжу на деревенских детей, вижу её. Нужно ускорить процесс. Неизвестно, сколько лет Мегамицелий разрастался под землёй. Что, если с каждым годом вероятность его гибели увеличивается?» Элис не поняла, к чему Миранда написала о девочке с куклой, но смогла проникнуться духом тех времен, когда смерть человека становилась обыденным и частым явлением. Быть может, она искала способ излечить человека от смертельной болезни? Или, что звучало ещё абсурднее, воскресить его?       «Этой ночью мне снова снилась чья-то жизнь. Человек в этой жизни был из стрелкового полка и после успешных операций готовился подняться выше по званию. Он отправился с частью гарнизона на восток, мимо нашей деревушки. И встретил здесь ту, ради которой смог отказаться от своего будущего.       Я видела не только период его жизни, но ощутила её целиком. От рождения ребёнка до собственной гибели. Ярко помню, как он отдал сыну свой военный жетон, будто бы на его месте была я. Будто бы его ребенок был моим…       С каждым разом я всё сильнее окунаюсь в их жизни. Ещё немного, и мне захочется остаться во сне навсегда. Это означает лишь одно — эксперимент удался и нужно продолжать в том же духе» Гарнизон, военный жетон… В голове снова щёлкнуло от туманных воспоминаний военных событий. Элис уставилась в невидимую точку, стараясь настроиться на нужную волну и ухватиться за какую-то ускользающую мысль. Как будто процессы в её голове кем-то контролировались. Но когда проскрипели петли входной двери, все тексты быстро стали ей неинтересны. Элис напряглась каждой клеточкой организма, пока в темнице раздавался стук каблуков. Чем ближе был топот, тем быстрее начинало биться её сердце. И она совсем не обращала внимание на столь странную реакцию своего организма. Наоборот, она сгорала в нетерпении увидеть её. В лабораторную комнату проник сквозняк, как только вторая дверь отворилась. Альсина уже не удивлялась тому, что девчонка снова заняла её законное место, она лишь коснулась раскаленного лба и прошла внутрь. Элис не заметила, как с силой сжала карандаш, а затем сломала его. Она глядела на женщину в белом платье и ждала. Нетерпеливо ждала хотя бы приветствия. — Приступаем к работе. У нас мало времени. — Только и молвили ей. Альсина быстро подошла к своему столу и махнула рукой, намекая на то, чтобы девчонка скрылась из виду. Элис молча встала и отпрянула вбок, пропуская хозяйку. Она ощутила тяжесть во всем теле, руки прекратили дрожать, а губы вытянулись в тонкую бледную полосу. Она тихо стояла и наблюдала, как женщина берет баночки с образцами, вытаскивает из-под стола тяжёлый микроскоп и настольную лампу. Наблюдала, как та поправляет выбившуюся прядь волос и что-то шепчет одними губами. Как она раскрывает свой дневник и готовится сделать первую за сегодня запись. А затем не выдержала напряжения, точно внутри лопнула натянутая струна. — Леди Димитреску! Я думаю, что… нам следует обсудить… что-нибудь. Например, вчерашнее… — Элис покрылась румянцем от того, как глупо сейчас выглядела. — Может, тебе ещё и чаю налить? Так, для атмосферы. — Я имела в виду другое… Женщина отодвинула банки и медленно подняла глаза на пленницу. Янтарные очи пронзили до глубины души, у Элис сперло дыхание от её дьявольского взгляда, в котором отразилась глубокая усталость вперемешку с гневом. Она отступила на шаг назад, уже жалея о своём импульсивном поступке. — Я гляжу, ты недостаточно боишься этого места. Мне следует подвешивать тебя в камере перед каждым уходом? Или запирать в клетке с оборотнем? — Если вы хотите, чтобы я вас боялась, зачем же вы вчера позволили мне… То, что позволили? — О, ты полагаешь, это знак моей благосклонности? Отнюдь. Мне нужно, чтобы рабочая сила была исправна. Уже почти вечер четверга, до субботы рукой подать, а у нас нет и намёка на состояние пациента. — Но ведь вы вчера… — «были совсем другой» хотела бы сказать она, да не решилась. Элис глядела в её пылающие глаза, не моргая, стараясь увидеть ответы на все свои вопросы. Робость сменилась злобою, и черт его знал, на саму себя или же на эту женщину. — Где я могу достать второй микроскоп? Не работать же нам по очереди. — В углу возле двери стоит шкаф. Открой нижние дверцы и найдёшь всё необходимое. После этого лаборатория погрузилась в оглушающую тишину на целых полтора дня. Элис затаила внутри себя обиду, хотя до сих пор не могла понять, отчего. И не хотела понимать, её стремлением было закончить работу как можно скорее, чтобы доказать свою значимость. Она работала со свернувшейся кровью и слизью мороайки после гибели и наблюдала совершенно удивительные взаимодействия клеток друг с другом. Такого она бы никогда не увидела за пределами этого замка, и пожалуй, это здорово отвлекало от ненужных мыслей. Самым странным открытием для неё стало бессмертие. Клетки не погибали, как должны были. Они не размножались, а просто существовали, как в вакууме, и Элис старалась выявить причину. В какой-то момент ей показалось, что у этих клеток есть незримый разум, и они банально ждут нового хозяина. Однако эти выводы больше походили на область фантастики. В периоды, когда Альсина уходила наверх, оставляя девушку наедине с собой, Элис тайком читала дневник Миранды либо же готовила себе лекарство из подручных средств. Самым проблематичным было раздобыть животную кровь, благо в этом вопросе ей помогла Кассандра. Явилась однажды поздней ночью, напугав до чертиков, и принесла мертвого зайца. Сказала, что это любезное подношение перед будущей битвой. Элис готова была расцеловать её на месте, ведь выпила последнюю дозу буквально два часа назад. В пятницу ближе к шести вечера Леди Димитреску должна была отбыть на собрание с готовым отчётом. С отчётом, которого по сути не было, ибо эта женщина не хотела верить в выводы Элис касательно внезапно вспыхнувшего в мороайке разума. Ей и самой в это с трудом верилось, гораздо проще было бы исследовать живой экземпляр, нежели жалкие кусочки мёртвой плоти. И всё же кровь не давала ей покоя. Элис провела детоксикацию половины взятой крови и стала рассматривать уже два мазка. Чуть ли не в последний момент она незаметно взяла образец мёртвой ткани мороайки, с которой работала Альсина, и окунула её в две разные капли густой крови. Элис сама не понимала, для чего она это сделала, ибо манипуляции походили на детскую игру — будем совмещать не совмещаемое. Однако… — Леди Димитреску! — Внезапно воскликнула она, когда женщина, схватив нужные бумаги, собиралась выйти из подвала. — Вы должны на это посмотреть. — Нет, мы закончили. Девушка не желала сдаваться так скоро, поэтому, наплевав на всякое уважение, кинулась к дверям и преградила путь. Выглядело это весьма забавно, точно кролик пытается остановить волка. Женщину же такой поступок лишь сильнее разозлил и она готова была обнажить лезвия. — Вещества, выделяемые цветами Донны, оказались гораздо интереснее, чем мы могли предположить. — Элис не стала медлить и протараторила на одном дыхании. — Без них кровь при взаимодействии с клетками тканей не давала никаких результатов, но с ними… Взгляните! Элис под распираемым нетерпением схватила Альсину за руку и резво потянула к микроскопу. Женщина настолько оторопела от подобного нахальства, что даже забыла воспротивиться. Она в два шага очутилась у стола. — Похоже, алкалоиды внушают организму какие-то новые схемы. И организм действует согласно им. Прошу вас, посмотрите, — Элис с мольбой в глазах подвинулась ближе. — Если я сейчас зря потрачу время, лёгкой смертью не отделаешься. — И она нервно склонилась над столом, заглядывая в окуляр микроскопа. — Видите, как они льнут друг к другу? А теперь посмотрите на очищенную кровь, — Элис аккуратно поменяла стеклышки с материалом. — Никакого взаимодействия. И при этом оба образца всё ещё заражены грибком. Альсина зажмурила левый глаз, внимательно рассматривая новую находку. А затем выпрямилась с задумчивым лицом. На дне янтарных глаз плескалась озадаченность и едва уловимое благоговейное облегчение. Словно бы женщина секундой ранее корила себя за то, что доверилась этой никчёмной девчонке, но теперь её доверие, пусть и отчасти, но оправдалось. — Можете не вписывать новые правки в отчёт, чтобы не тратить время, но обязательно расскажите Миранде. — Матери Миранде. — Строго поправила её Альсина. Если бы она не спешила так сильно, то, вероятно, развела бы полемику о возмутительной фамильярности. — Да, прошу прощения. Альсина кивнула и двинулась к выходу, на мгновение замирая у дверей и оборачиваясь на девушку. Она силилась что-то сказать, но быстро передумала и, наконец, ушла.

***

Поздно вечером в подвал пришла служанка. Элис успела отвыкнуть от вида прислуги в этих серых и сырых помещениях, и поначалу даже не поняла, что женщина ей говорила. А это, к удивлению, и правда была взрослая женщина, лет эдак сорока. — Ой, извините… Не могли бы вы повторить? — Пленница нехотя оторвалась от чтения дневника. — Леди ждёт вас в библиотеке, мисс. Я вас провожу. — Меня? В библиотеке? — Да, прошу вас поспешить. Элис весь оставшийся вечер, после ухода Альсины, рассуждала о встрече детей Миранды и сгорала в любопытстве. Пыталась отвлечься сном, физическими и умственными нагрузками, но всё бестолку. Поэтому сейчас, узнав, что её позвала сама Альсина, она пулей убежала в свою каменную комнатку, надела подаренное чёрное платье, причесалась, как могла, и двинулась вслед за женщиной.        Ночной замок успокаивал. Совсем немного, учитывая, как бешено колотилось сердце. Элис было привычнее блуждать в потёмках, не опасаясь смертельных солнечных лучей или случайных встреч, поэтому она позволила себе насладиться недолгой тишиной. До библиотеки они дошли за пять минут. Служанка покорно оставила девушку у дверей, а сама поспешила скрыться в тенях коридора. Элис глубоко вдохнула и прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину по ту сторону. Сначала она уловила неразборчивый бубнеж, но вскоре настроилась на нужную волну и расслышала голоса. Леди Димитреску с кем-то беседовала. Она рассказывала о каком-то ночном шуме, из-за которого ей едва удалось сомкнуть глаза, а после замолчала. И голос, что ответил ей, заставил сердце болезненно сжаться. Элис тихонько вошла внутрь темного зала. Дверцы не скрипнули. Женщина сидела у камина, элегантно держа в правой руке початый бокал, а рядом с ней стояла служанка. Это была Мила. И она смущенно улыбалась, вспоминая, как бегала за внезапно влетевшей через открытое окно птицей, чтобы та не перебудила весь замок. — Добрый вечер! — Наигранно весело проговорила Элис, подходя ближе. — Вы меня звали? Все присутствующие резко замолчали и обернулись. — Да, присаживайся. — Леди Димитреску указала взглядом на соседнее кресло. — Мила принесёт тебе второй бокал. Или, пожалуй, сразу целую бутылку. Элис подошла к спинке своего кресла и помедлила. Её испуганный взгляд упал на робкую блондинку, взиравшую в ответ такой же настороженностью. Мила выглядела иначе: она не сутулилась, как при первых встречах, а прическа была аккуратно уложена в тугой пучок. Да и глаза уже не блестели от постоянно льющихся слез. Словно бы она повзрослела. Девушки глядели друг на друга подозрительно долго, чтобы это осталось без внимания. — Что-то не так? — Поинтересовалась Альсина, переводя взгляды с одной на другую. — Всё в порядке, госпожа. Я сейчас же принесу вина! Девочка улыбнулась и быстро выбежала из библиотеки, скрываясь в неизвестном направлении. Элис же медленно уселась напротив женщины, не веря в то, что снова увидела Милу. С ней явно что-то произошло… — Матерь Миранда была довольна. — Вдруг разрушила тишину Альсина, мягко пригубив вина. Она была без шляпы и в новом чёрном платье, напоминавшем больше свободный халат с изысканными узорами. — Рада слышать. — Элис смогла справиться с бурей накативших эмоций и переключила всё внимание на тёмную фигуру. — Что она сказала? — Пренеприятную новость. Благодаря нашей находке, она теперь хочет, чтобы я, подумать только, объединилась с Донной. — Но… Кажется, вы этого не хотите. — Нет. Элис неловко смяла подол платья и повела плечами. Она не знала, что и говорить. Зачем её вообще сюда позвали? Посплетничать о Донне, про которую она до сих пор ничего не знает? Тем не менее, Леди Димитреску казалась более расслабленной и отчасти веселой, если судить по дневному состоянию. — А можно задать другой вопрос…? — Всё же осмелилась девушка, поднимая глаза. — Пожалуй, ты заслужила один ответ. Подумай как следует, о чем хочешь знать. Да, вопросов у неё было на целую книгу. Раз ей дают выбор, может быть, спросить про Миранду? Или про саму Альсину? Кто она такая, почему занимается этими кровавыми экспериментами, откуда у её дочерей такие схожие способности… Или спросить о Миле? А может об истории этого замка? Элис разрывало от любопытства. — Вы… Всю жизнь жили здесь? Внезапно Альсина бархатно рассмеялась и покачала головой. Несколько прядей волос плавно опустились на глаза и она тотчас смахнула их. — Неужели пылкому уму, вроде твоего, интересно именно моё прошлое? — В том числе. — Элис зарделась, опуская глаза на свои колени, обтянутые подолом платья. — Нет. Не всю жизнь. Я много путешествовала. — Ух ты… Я бы тоже хотела повидать мир. Хотя в моем нынешнем состоянии это вряд ли… — Как ни парадоксально, но Элис имела в виду не заточение, а именно болезнь. Леди Димитреску томно моргнула пышными ресницами, не прекращая открыто разглядывать девушку. И от такого внимания она лишь сильнее робела. — Ты ведь приехала из Англии, верно? Судя по тому, что мне известно, здесь ты жила с тётей и дядей. А что же твои родители? — Это… довольно личная тема. — Тем не менее? — Они погибли. У нас было имение в графстве Хэмпшир. Мама любила устраивать торжественные вечера. И на одном из таких… М-м… Произошёл пожар. Повезло выжить только мне. — Понятно. — Без толики сострадания послышалось в ответ. — И потом тебя приютили родственники. — Верно. — Ты унаследовала эту тягу явно не от виноделов. Получается, твой отец увлекался наукой? Элис испуганно взглянула на Альсину. То, о чем они говорили, было слишком опасным. У этой женщины наверняка есть связи по всему миру, и если ей захочется узнать больше, она поймёт, что дело о гибели всех гостей в тот вечер так и не раскрыли. — Знаете, сейчас не так удивительно видеть подростка, который решил вдруг заняться научной деятельностью. Гораздо реже встречается дамы из знатных родов. На моей памяти, а это несколько приёмов и конференций отца, вы первая. В основном я имела беседы с мужчинами. — Я не зарабатываю этим на хлеб и не гонюсь за признанием. Кому-то не терпится потешить своё эго, а кто-то старается добиться большего. — Ну… может, вы не знаете, но мир никогда не слышал о Мегамицелии и его чудесных свойствах. Это могло бы стать прорывом в индустрии. Помочь многим жизням. — Вполне вероятно. Однако все, что мы здесь делаем, целиком и полностью заслуга матери Миранды. Я бы назвала это большим, нежели обыкновенной наукой. Это религия. Альсина прервалась для очередного глотка. Она глядела во тьму на полках книжных стеллажей и размышляла о чем-то. Прошла целая минута, прежде чем она спросила: — Ты веришь в Бога, Элис? И собственное имя, так сладко произнесенное её губами, отчего-то заставило сердце на миг остановиться. Глаза Альсины блестели в свете пламени камина и отчаянно манили ближе. Кажется, Элис начала терять нить разговора. — Нет, как я могу? Я же всё пытаюсь объяснить фактами… — В этом то и проблема многих человеческих созданий, — она произнесла это так, словно сама не являлась человеком. Элис чуть прищурила глазки, вспоминая самую первую ночь в этом замке. Девочки тогда говорили о таинственном ритуале. А после, спустя время, Элис убедилась в его существовании лично. И теперь, когда Альсина задала этот вопрос, стало очевидно — она была верующей. Только вот вера у неё явно не в Иисуса, а в нечто совершенно темное, раз оно требовало жертвоприношения. Надо срочно сменить тему. Благо в этот момент в библиотеку вошла Мила, держа в руках серебряный поднос. Она невесомо пробежалась по залу, огибая кресла и столик, и склонилась, заслоняя собой камин. На подносе лежала белоснежная салфетка, а ней стояла бутылка с вином и прозрачный вытянутый бокальчик. Красный напиток игриво поблескивал, и во рту Элис внезапно пересохло. Блондинка задержала на ней безмолвное любопытство, оставила поднос и выбежала так же бесшумно, как и пришла. — Не нальешь нам вина? — Тихо сказала Альсина, протягивая опустевший бокал. На нём остался след от алой помады. — Да, конечно. С удовольствием. Элис не знала всех обычаев разливания вин, признаться, она никогда и не пила на светских приёмах. Однако отказать Леди Димитреску было бы верхом неуважительности. Девушка поднялась со своего места, быстро и без проблем откупорила бутылку и аккуратно наполнила первый бокал. В библиотеке раздался тихий звон стекла. Настала очередь второго бокала. Элис заметно занервничала, когда ей пришлось подойти ближе к Альсине, почти касаясь её ног, чтобы накренить бутылку. — Собственно, я позвала тебя не просто так, — медленно начала женщина, глядя, как прозрачное стекло становится мутным. — Меня очень интересует твоя кровь. Элис задохнулась от ужаса. Она вздрогнула так сильно, что горлышко бутылки соскользнуло с края бокала, и вино расплескалось на новом платье. Женщина ахнула от неожиданности и хотела было встать, но Элис одной рукой толкнула её обратно на мягкую спинку кресла, не позволяя двигаться. — Я сейчас же всё вытру, не волнуйтесь! Она схватила белую салфетку с подноса и накрыла ею пятна на платье, прижимая сверху ладонями. Пришлось отставить бутылку на стол, а самой упасть на колени, чтобы лучше видеть следы нанесенного ущерба. Леди Димитреску резко замолчала, разомкнув губы, как если бы хотела выплюнуть проклятие неряшливой девчонке, да не могла выбрать, какое именно. — Извините, вы меня очень… напугали. Учитывая, что вы, как бы выразиться… предпочитаете обычной пище кровь… Вместо ответа Элис услышала лишь тяжелое дыхание сверху, и движения её стали ещё более неуклюжими. Она скомкала салфетку и несколько раз смахнула влагу с темной ткани. И, черт возьми, платье действительно оказалось халатом с запахом, потому что она случайно оголила ноги, закинутые одна на другую. Её рука замерла в жалком миллиметре от чужой кожи. Элис посмотрела на Альсину из-под упавших на глаза прядей и ощутила пылающую волну, окатившую её с ног до головы. Леди Димитреску глядела на неё сверху своими сияющими зрачками, и вид у неё был такой, словно её ошпарили кипятком, а не прохладным вином. Она практически не моргала. Казалось, от их взглядов атмосфера начала вибрировать, словно бы женщина чего-то ждала. Извинений? Действий? Элис так и не поняла, что на неё нашло, но она поддалась моменту. Не разрывая зрительный контакт, она неторопливо перевернула тряпочку и приложила сухой стороной на влажную кожу. Внутри всё сжалось от такого запретного действа, щеки запылали, а в ушах гулко ударило сердце. Элис быстро метнула взгляд на оголенные ноги и заметила ещё несколько капель. Чуть выше. Её рука сама собой скользнула под подол халата, старательно вытирая каждую каплю. В ушах вместо стука теперь отдавался лишь звон, но пальцы продолжали сжимать тряпку. И в какой-то момент Элис задела её кожу своими ногтями, получив в ответ опьяняющий электрический разряд. Кожа Леди Димитреску была раскаленной, или же, более вероятно, у Элис обострилась тактильная чувствительность. Она судорожно выдохнула, прежде чем провести подушечками пальцев в обратном направлении, проверяя, не оставила ли ещё каких следов. А Альсина всё это время молчала. Нависла над своей пленницей, уперевшись руками в подлокотники, и неотрывно глядела в ответ. А затем, о боже, подняла правую ногу, когда Элис закончила её обтирать, и отставила в сторону, практически… раздвигая колени. Последняя искра разума окончательно потухла, и нежные пальцы девушки, из которых тут же выскользнула влажная ткань, плавно переместились на левое колено. Элис плавилась от чуждых ощущений, от того, что ей позволяли их испытывать. Она скользнула пальцами выше, вновь ныряя под халат, где кожа становилась совсем горячей… И быстро отдернула руку. Нет! Это слишком. Элис резко отпрыгнула назад. Она отошла на внушительных два шага и мокрыми от стыда глазами уставилась на безмолвную женщину. Зачем… Зачем она позволила это делать? Леди Димитреску, между тем, как ни в чем не бывало, поднесла бокал к алым губам и усмехнулась каким-то своим мыслям. — Что ж, вроде бы всё сухо. — Прокашлявшись, решила-таки бросить Элис, падая обратно в кресло. Хотя в голове яростно билась тревога. — От такого необычного способа, — низко протянула Альсина, отпивая немного сладкого напитка и указывая глазами на всё ещё задранный халат, — удивительно, что сухо. — Да, я… — Элис готова была провалиться под землю. Голова резко опустела под напором горячего смущения. — Извиняюсь ещё раз. Вы так внезапно про кровь сказали, ха-ха. — Не волнуйся, я не собираюсь пробовать её на вкус. — Женщина нежно посмеялась, отворачиваясь. — Дело в том, что я тоже страдала наследственным заболеванием крови. И на мне эксперимент с Каду сказался весьма положительным образом. Однако моя кровь до или после не меняла свой цвет на черный. Это удивительный и интересный феномен. Было бы гораздо лучше, если бы матерь Миранда переключилась на него, нежели заставляла меня с кем-то, — она махнула рукой в воздухе, — контактировать. — Погодите, в вас вживлен Каду? Альсина едва заметно кивнула. — Ох, это многое объясняет… Вы и в меня хотите его поместить? — Нет, в этом нет смысла. Реакция будет схожа с моей, полагаю. — Элис рискнула отпить налитого вина, ибо в горле у неё встал ком. — Твою кровь можно попробовать добавить, как катализатор или ингибитор. Если это, конечно, подействует. Не поделишься ли деталями своей болезни? — Деталями болезни… Что-о ж, симптомы у меня начались не с рождения. Как ни странно, но прошло два года прежде, чем мне стало хуже. Как будто болезнь дремала. Первым признаком недуга стала гипосфагма. — Точнее, резкая смена цвета радужки, но, разумеется, Элис этого говорить не станет. — Затем неутолимый голод. Никакие каши или овощи не помогали мне избавиться от этого чувства. — Перед глазами Элис всплыли картины из прошлого, когда камердинер случайно порезал отца бритвой, и тут то всем стало ясно, чего не хватало юному кровососу. — Мне не хватало витаминов. Они банально не усваивались либо выходили вместе с частыми кровоизлияниями. У вас тоже случались сильные кровотечения? Леди Димитреску изогнула бровь, намекая, что вопросы девчонки исчерпали себя, и отвечать она не намерена. — А, извините… Что ещё? Из-за недостатка витаминов и целого ряда генетических особенностей у меня развились и другие недуги, такие как непереносимость ультрафиолета. Может, из-за такого количества факторов у меня банально гемоглобин окрасился в черный? Или же по венам струится сплошной углекислый газ. — Элис пыталась остроумничать, хотя едва ли контролировала мысли после пережитого. Больше всего на свете ей хотелось спуститься в любимый сырой подвал, чтобы свернуться калачиком на жесткой постели, и не видеть никого. В частности, Альсину. — Довольно размытый диагноз. Схоже с гемофилией, но при этом и… Во всяком случае, я возьму у тебя кровь на анализ. Но это произойдет не раньше следующей недели. Элис крепко сжала бокал дрожащей рукой и залпом выпила всё без остатка, чуть не подавившись. В голову ударил хмель, но даже он не помог ей спастись от страшной мысли, что эта женщина вполне вероятно может узнать о её секрете.        Спустя час, когда Элис благополучно добралась до своего спального места, разделась и без сил упала на холодные простыни, больше сохранности своей тайны её стал беспокоить другой факт. Она отказывалась это замечать последние дни. Отгораживалась любыми способами и занятиями, но, кажется… Эти дьявольские глаза овладели ею.