Adagio

Утро субботы. Замок кипел даже сильнее, чем за всю прошедшую неделю вместе взятую. Каждые выходные гости из всей округи приезжают на званый ужин, чтобы остаться на ночное церемониальное жертвоприношение. Разумеется, не обходится без новых знакомств и связей, а также парой тройкой заключённых сделок. Оттого суббота считалась самой тяжелой, ведь людей нужно встречать с почетом: надраивать полы до блеска, готовить втрое больше и, самое главное, прятать любое проявление сверхъестественного, дабы не спугнуть потенциальных покупателей и партнёров. С самого рассвета коридоры были наполнены шумом беготни и криков, поэтому любой, кто желал отоспаться после тяжелой недели, был вынужден насильно вырваться из ласковых объятий сна. А у некоторых особ каждодневные кошмары сменились откровенно горячими сновидениями. Элис проснулась в жгучем поту. Она подскочила на кровати, как только сверху что-то громыхнуло — одна из служанок умудрилась опрокинуть стеллаж с посудой. Но нет, девушку не заботили причины грохота, ведь внизу болезненно тянуло. Болезненно и приятно одновременно. Она тяжело выдохнула и уронила голову на ладони, сгорая от унижения. От того, что во сне её руки оказались ловчее, чем вчера, и позволили себе большее. Позволили развязать тугой узел чёрного халата, распахивая его шире. Позволили коснуться бёдер и плавно подняться к животу, ощущая под пальцами пламенную кожу. Альсина даже не сопротивлялась. Наоборот, она откинулась всем телом назад, разрешая ей тихим стоном оседлать себя, а потом… Потом Элис проснулась. — Это не нормально. — Прошептала она в пустоту. — Как раз вовремя. Элис вскрикнула от испуга и натянула одеяло до шеи. Голос подала Бела. Очень некстати в маленьком узилище не было плотной двери, и, вполне вероятно, дочь Альсины слышала то, что не должна была. Элис беспокоилась не об укоризненных вздохах, а о звуках, издаваемых во сне. — Мама велела тебя поднять. И поживей. — Голос Белы доносился из-за угла, к счастью, в поле зрения её не оказалось. — Я встаю… — Как же я ненавижу субботы. Элис ничего не ответила. Она воспользовалась моментом, пока Бела шуршала какими-то бумажками, быстро оделась, заправила койку и подошла к тазу с ледяной водой. Она сама набирала его поздней ночью, чтобы сразу же умыться и не ждать удобного случая. Зубы же чистила довольно старомодным способом: найденными в одном из комодов зубочистками, которые она смачивала изопропиловым спиртом. Элис вышла из конуры, скрипнув дверцей, и сразу же увидела темную фигуру в углу лабораторной комнаты. Бела, облаченная в любимое чёрное платье, искала какие-то бумажки, а на обычно идеальном столе Альсины царил хаос. — Что-то ищешь? Я могу подсказать, ведь… — Ведь ты теперь у нас важная персона, не так ли? — Блондинка нервно качнула головой, даже не глядя на сонную девушку. — Я хотела сказать, что запомнила, где и что лежит. — Разберусь сама. «Какая муха её укусила?» Элис изумилась, но отвечать, впрочем, не стала, уж выяснять отношения хотелось меньше всего. Она обогнула центральный стол и остановилась возле образцов последнего пациента. Если то создание вообще можно так назвать. — Нет, сегодня ты здесь отсиживаться не будешь. — Раздраженная Бела, держа в руках несколько листочков, прошла мимо и одним взглядом велела следовать за ней. — Нужно привести тебя в порядок. — Зачем это? — Элис беспрекословно последовала за ней. — Сегодня суббота. — Да, я помню. Но гости же приедут вечером. — Вечером приезжает основная масса. А на утренний завтрак приглашены почётные лица. Ты будешь завтракать с ними. — Зачем мне… — Потому что они знают, что ты наша гостья. Гости обычно не запираются в клетках. К сожалению. Элис не знала, пугало это её или радовало. Скорее, первое. Слишком много мелочей, за которыми она может не углядеть: человеческая пища, солнце, огромная масса людей и собственная болтливость. Вскоре пленницу отдали в руки одной из служанок. Её отвели в ванные комнаты прислуги, напоминавшие больше заброшенный предбанник, как следует умыли и переодели в более светлую одежду — платье средней длины жемчужного цвета. Оно пахло весенней свежестью, да и выглядело роскошно, однако, по сравнению с предыдущим, сильно уж оголяло ключицу, отчего Элис чувствовала себя не в своей тарелке. После переодеваний ей уложили волосы в свободный пучок на затылке, украсив в довершение белой заколкой. — Какая же вы! — Восхищалась полненькая служанка, наворачивая круги возле стула и любуясь своей работой. — Просто прелесть. Ах! Вас бы в таком виде да на свадьбу. Или вы уже замужем? — Нет, не замужем. — Элис легко улыбнулась. — Отчего же? За вами, поди, толпы юношей бегают! О, или, быть может, у вас уже есть кто-то на примете? — А вы всегда такая любопытная? — Хотя Элис, скорее, удивилась тому, что в ней не узнали пленницу. — Каюсь, есть за мной такой грешок. — Служанка хихикнула и причесала выбившиеся пряди, завершая образ Элис одним, как бы невзначай, упавшим локоном. — Вы очень… улыбчивая для подобного места. По сравнению с другими работниками. — А зачем унывать зазря? Плохими мыслями жизнь лучше не сделаешь! Этой девушке на вид было лет тридцать. Она улыбалась во все зубы, а глаза её весело блестели. Вроде бы приятное зрелище, от которого и самому захочется улыбаться, однако в замке Димитреску это больше походило на напускной оптимизм. — Все готово! Пойдёмте в обеденную залу, не то опоздаем. Они успели как раз вовремя, гости только-только прибыли. В холле было непривычно шумно и многолюдно, Элис даже на мгновение захотелось сбежать от такого яркого контраста на фоне прошедших дней. Их было человек десять, не меньше, и все при параде. Леди Димитреску и её дочери приветствовали их у входа в столовую, любезно приглашая присоединиться к роскошному завтраку. Коридоры наполнились пряностью, и, если бы Элис питалась такой пищей, у неё наверняка скрутило бы живот от предвкушения. Как только служанка упархала в обратном направлении, девушка направилась к единственным знакомым лицам — к хозяинам торжества. Точнее, её манила лишь одна особа, которая только что проводила улыбкой одного из гостей. Элис невольно отряхнула платье и расправила плечи, подходя ближе к Леди Димитреску. Взор девушки был устремлен на её образ: на белое платье, которое она частенько надевала по поводу и без, на три чёрные розы на груди, символизирующие, скорее всего, дочерей, на сверкающее в свете люстр ожерелье. Удивительно, ведь раньше подобные детали не вызывали в ней восторга. Женщина повернулась с той же приветственной улыбкой, ожидая увидеть следующего гостя, и тут же опустила уголки губ при виде переодетой Элис. Девушка смутилась пуще прежнего, когда поняла, что её открыто рассматривали. Или оценивали, размышляя, пускать это отребье на важную встречу или нет. — Доброе утро, — робко выдавила она, подходя почти вплотную. — Может, мне всё же остаться внизу? Я же никого здесь не знаю. — Тебе и не обязательно их знать. — Бархатный голос этой женщины отразился бабочками в животе, а уж мимолетная улыбка и вовсе свела с ума. — Боюсь, что я могу всё испортить… Даниэла, стоявшая в двух шагах, тихонько посмеялась, на что Бела презрительно цокнула. Блондинка сегодня была явно не в духе. Кассандра же кивнула в знак приветствия и сразу потеряла интерес к происходящему. — Ступай. И не натвори глупостей. — Напоследок быстро уронила Альсина. Элис прикрыла глаза, вдохнула для уверенности, коей, конечно же, и не пахло, и двинулась за толпой. Благо, сегодня было пасмурно, и ей не пришлось прятаться от солнца. Незнакомые люди усаживались за пустые места за длинным обеденным столом и обменивались приветствиями. Элис же, побродив по залу в поисках свободного стула, почувствовала себя лишней. Ей совершенно не хотелось заводить знакомства, но, если она не примкнет хотя бы к одному человеку, будет привлекать ещё больше внимания. — Мисс Делорен! — Внезапно прозвучало со стороны. — Хоть одно знакомое лицо. Она испуганно обернулась, готовая к неловким беседам, но, завидев знакомого человека, слегка успокоилась. Это был Виллиам, с которым ей в первый день удалось отвлечься от дурных мыслей, пускай и на какое-то время. — Здравствуй. — Доброе утро, миледи, — юноша склонился и выставил ладонь, намекая. Элис неловко протянула свою, и он невесомо коснулся сухими губами тыльной стороны. — Я не леди, но спасибо. — Посмеялась она смущённо. — Присядем? Виллиам указал на два свободных места, подальше от входа. На столе уже покоились сверкающие чистотой приборы и пустые бокалы. Как только они уселись, двери залы закрылись, и последним вошло семейство Димитреску, одаренное всевозможным вниманием гостей. — Признаться, мне совершенно не хотелось сюда ехать. — Начал тихо юноша, скучающе оглядывая каждого за столом. — Семья заставила. — Так тебе здесь не нравится? Мне казалось, что твои родители частые гости. — Замок без преувеличения прекрасен. Однако частые встречи утомляют. Я бы сказал, даже больше, чем просто утомляют. — Но… Разве ты не учился в престижных местах где-то за границей? Я к тому, что, как мне казалось, люди вроде тебя привыкают к подобной жизни. — Элис вспомнила разговор с Розеттой о семье Виллиама. Казалось, что с того времени прошла целая вечность. — Мой отец пожертвовал колледжу во Франции много средств. И он с упоением хвастал об этом каждому знакомому. А можно ли говорить о том, в чем сам не уверен? — И он отправил тебя учиться дабы показать всем, что потратил ресурсы не зря. — Именно. А как насчёт тебя? — Виллиам нежно улыбнулся, заглядывая в карие глаза девушки. — Что побудило тебя остаться в замке на целую неделю? — Я осталась, чтобы… — Элис запнулась, не зная, что ответить. Точнее, ответов у неё была масса, а вот какие из них будут уместны? — Моя семья занимается винным ремеслом. И, учитывая традиции замка Димитреску… Мы нашли общий язык на этой почве. — И ты решила взять несколько персональных уроков? — Посмеялся он, чем внезапно смутил Элис. Единственная винодельческая практика чуть не привела её к инфаркту. — Прошу прощения, если обидел. Плохая шутка. — Нет, всё в порядке, — она легонько коснулась пальцами его руки. — Это хорошо, что ты искренен. Я подустала уже от масок. — Раз так… — Он наклонился ближе, чтобы прошептать, — хочу заметить, что выглядишь ты намного счастливее, чем в первую нашу встречу. — Правда? — Элис отмахнулась от комплимента и залилась краской. — Неудивительно, я же работаю с вином. Виллиам посмеялся, чем привлек внимание рядом сидящих гостей. Оба тут же смолкли. Когда Элис подняла глаза в сторону выхода, её пронзило током от пристального взгляда Альсины. Наверное, ребята слишком уж расшумелись в присутствии столь важных персон. Вскоре принесли блюда и любимейшее всеми вино. Когда одна из служанок наполнила бокал Элис, девушка ощутила удар в груди, вспоминая вчерашний вечер. Колени заныли, ведь тогда она стояла на них, чтобы… исправить свою ошибку. Рука её дрогнула, как только она обхватила фужер пальцами, а глаза сами собой метнулись в сторону изголовья стола. Но нет, Альсина на неё не смотрела. Она тихонько смеялась над шутками пожилого мужчины, а её глаза, лучистые, пронизывающие глаза сияли в дневном свете. Конечно, они всегда сияют в силу своей природы, однако сегодня два янтаря выглядели иначе. Элис невзначай наблюдала, как Альсина отпивает немного вина, накалывает на вилку кусочек помидора и отправляет его в рот, медленно размыкая губы. Такая странная мысль вдруг промелькнула в голове — девушка никогда не видела, как она ела. Казалось бы, обыденное действие, но… Она ничего не могла поделать со своим спертым дыханием. Хотелось бы и ей кушать так же грациозно в присутствии Альсины. Возможно даже быть приглашенной на чай или кофе каким-нибудь особенно пасмурным утром. Однако этому не бывать, ведь рационы у них различались. Только если ей предложат испить крови… Женщина моргнула и быстро глянула в её сторону, будто бы слышала все её отвратительные мысли. Элис от испуга чуть не выронила бокал и тут же опрокинулась на спинку стула, прячась за фигурой Виллиама. — Ты не голодна? — Юноша с удовольствием отрезал кусочек ароматной мраморной говядины и нежно укладывал на свежий хлеб. — Честно говоря, не особо. — Из-за стола не принято выходить, оставив тарелку полной… — Виллиам наклонился ближе и прошептал это, глядя в свой бокал. С такого расстояния можно было разглядеть три родинки на его щеке. — Я то не приверженец этих обычаев, но если люди начнут плохо отзываться о тебе, хозяйка наверняка расстроится. — Да… Ты прав. — Элис бегло осмотрела стол, поймав на себе несколько хмурых взглядов. Ох, лучше бы она осталась в подвале! Ей категорически нельзя было есть что-то, помимо крови. Даже сырое мясо. Через час-другой её не разработанный желудок попросту скрутится и пошлёт пережеванную пищу обратно. А она будет страдать от дурного самочувствия и адских болей. И всё же она рискнула. Нет, вино пить она не собиралась. Вряд ли, конечно, гостям подают напиток с кровью, однако перестраховаться в её случае было необходимо. Спустя час постоянных вопросов незнакомцев о том, каково ей было жить в столь шикарном замке, натянутых улыбок и отвратительно пресной пищи, завтрак окончился, и гости принялись выходить из залы. Элис выбежала одна из первых, ибо у неё начала кружиться голова. Она устало прислонилась к перилам лестницы, едва сдерживая рвотные позывы. А день ведь только начался, и впереди ещё много часов беспрерывных мук… — На тебе лица нет, — Виллиам, похоже, прилип к ней окончательно, и вышел следом. — Всё в порядке? — Да. Пройдёт. А тебе разве не надо к семье? — Сейчас они заняты другими людьми. — Он внимательно пробежался глазами по лицу Элис и отступил на шаг назад. — Если ты хочешь побыть одна, я пойму. И пойду докучать кому-нибудь ещё. Она тяжело усмехнулась и покачала головой. Тошнота на время отступила. — Нет, не хочу. Только не среди гостей. — Тогда… — Виллиам лукаво подмигнул и как-то коварно улыбнулся, — предлагаю сбежать. — Сбежать? Кажется, все боли мгновенно стихли под напором этого запретного слова. Побег. Побег, о котором она мечтала в первые дни заточения в замке. — Не из замка, разумеется. А подальше от своры этих неприятных джентльменов. — О… Хочешь экскурсию? — Нет, я бы просто побродил по пустым коридорам. В приятной компании. — Родители не будут против? — Они без ума от хозяйки, так что вряд ли заметят моё отсутствие. — Ну что ж, — Элис задумалась на мгновение: не заметит ли её исчезновение эта самая хозяйка? Однако, учитывая количество людей, которым нужно уделить должное внимание — вряд ли. Прогулка по замку всяко лучше молчаливого пребывания среди незнакомцев. — Я согласна. Виллиам огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит, и юркнул в ближайшую открытую дверь. Элис двинулась следом. Какое-то время они шли, куда глаза глядят, обсуждая бессмысленность и лицемерность торжественных приёмов. Удивительно, насколько их взгляды были схожи, по крайней мере в плане светской жизни. Им обоим ничего из этого не нужно было, при условии, конечно, что Виллиам говорил правду. Однако они оба были узниками чужих жизненных взглядов. Юноша, увы, полностью зависел от расположения родителей, а девушка… зависела от своего секрета. Точно не от Альсины, нет. Скорее, даже наоборот. Элис улыбнулась своим мыслям, как только представила лицо Леди Димитреску, которой говорят, что её пленница сбежала. О, эта женщина ещё как зависела от неё. По крайней мере, от живой Элис, способной показать обществу запрятанные в замке скелеты. На второй этаж ребята соваться не рисковали, поэтому бродили по первому, заглядывая в открытые двери, словно в поисках утерянной вещицы. Чуть позже они обнаружили маленькую комнатку, заставленную коробками и книжными стеллажами. — Может, зайдем сюда? — Предложил он, вглядываясь в царивший там беспорядок. — Сюда? Элис вполоборота скептически осмотрела комнату, замечая множество папок за стеклами шкафов и закрытых ящиков, которые ей тут же захотелось открыть. Комната явно таила множество интересных тайн. Конечно, она хотела бы узнать, что там, но… — Если нас застукают, мне не поздоровится, а я здесь в каком-то смысле живу. Может, не стоит оно того? Не хочу злить Леди Димитреску. — Она никогда не покидает гостей. Как минимум час-другой у нас есть. — У неё, к твоему сведению, ещё три дочери. — Элис вспомнила, что как раз таки одна из них и поймала её на любопытстве в самый первый день. Так что опасаться стоило именно их. Но этот парень проигнорировал её слова и зашёл внутрь. Элис же напрягла вампирский слух, чтобы не пропустить даже жужжание мухи, и нервно вслушалась в тишину. Она выглянула в окно, из которого виднелся параллельный коридор, но и он оказался пуст. — Я не стану нарушать местные правила. — Тихо сказала она Виллиаму. — Ух ты, здесь всякие письма о поставках. Можно узнать, с кем у замка заключен договор. — Как будто меня это волнует. Ты там компромат ищешь? — Элис опять покрутилась по сторонам. — У-у, целая коробка тайных писем. — Сладко протянул он в попытке завлечь Элис. Она услышала громкое шуршание. — Адресант — Леди Альсина Димитреску, дата, 14 мая 1942 года. А получатель, эм, неизвестен. Не интересно покопаться? — Нет! — «Очень!» — Оп, газеты из других городов. — Слушай, пойдём уже. Там обыкновенная канцелярия. Ответа не последовало. Элис опять навострила уши, наученная плачевным опытом первых дней. Наверное, сам факт, что девушка сбежала из поля зрения Альсины, уже был возмутительным, если не смертельно опасным. Но почему-то ей казалось, что ни женщине, ни её чванливым друзьям не было до неё ровным счетом никакого дела. Элис выплыла из своих размышлений и спустя секунды безмолвия рискнула заглянуть в комнату. — Виллиам? Парень стоял к ней лицом, держа в дрожащих руках недавний выпуск газеты. На главной странице был портрет какого-то военного и довольно громкие заголовки о происшествиях в стране. Лицо Виллиама выражало крайнюю степень озадаченности. — Что ты увидел? — Очень странные новости. — Он перевернул страницы и вернулся обратно. — В странах сейчас серьезный кризис, начавшийся из-за мировой войны. Ты что-то об этом слышала? Парень внезапно побледнел, как будто на миг очутился в ином мире, потерялся в настоящем. Он отбросил газету и начал копаться в других выпусках. Элис не на шутку встревожилась, глядя на его беспорядочные рысканья. Снова эта тема, из раза в раз заставлявшая органы сжаться от панического диссонанса реальности и воспоминаний. Как только перед глазами мелькали черно-белые картинки с незнакомыми людьми и взрывами на фоне, в ушах начинало звенеть. Подобно барахлящему радиоприемнику, её мысли превращались в белый шум. Поэтому Элис позабыла об осторожности и вошла в комнату, пока из головы, как это обычно происходило, не выветрилась важная тема. Стопка газет датировалась этим и прошедшими годами, и она наугад схватила одну из них. — «1946 год» — Прочитала Элис вслух. — «Засуха продолжается. Несмотря на помощь извне, сотни тысяч сельчан страдают от голода, и не в силах покинуть свои дома, дабы отправиться в крупные города. Магазины пустуют неделями…» — Или вот, смотри! — Виллиам подошел ближе и показал последнюю страницу газеты, испещренную небольшими фотографиями пропавших без вести. Краткая информация и адреса для связи с родственниками — и таких объявлений в каждой газете с полсотни. — Это который год? Прошлый? — Три года назад, вроде как. — «Советское правительство предъявила Румынскому Правительству условия перемирия, в которых настаивало на разрыве с немцами и совместной борьбе против немецких фашистов…» — Элис прочла отрывок из другой газеты. — Фашистов…? — Я не могу понять… Моя семья стояла бы на ушах от таких новостей. Уж я их знаю, как облупленных. Они полдня могут обсуждать какой-нибудь соседский скандал, а уж подобные масштабы… — Уверена, это можно объяснить. Должно быть, чья-то шутка. Может, на какой-то конкурс писателей-фантастов, — Элис посмеялась, решив выбросить из головы эти жуткие вопросы, и швырнула газеты обратно на стол. — Послушай, Элис, — Виллиам со всей серьезностью, на какую был способен, посмотрел ей в глаза, — насколько хорошо ты помнишь своё прошлое? Нет, не так. Бывало ли у тебя такое, когда ты вспоминаешь определённый эпизод, видишь свой дом и родителей, как они говорят с тобой, но при этом общую картину представить не получается. Ты вроде бы знаешь, что была плохая погода, испортился пирог да ещё и гувернантка накричала, но… Что этому предшествовало? Как ты жила до этого? Какой мир был в то время? Девушка на миг застыла и уставилась куда-то в пол, цепляясь безумными глазами за каждую трещинку и паутинку, пока в голове складывался ответ на непростой вопрос. — Детали… Стираются. Это нормально. Невозможно помнить всё. — Ты ведь понимаешь меня? — Он пошатнулся и схватил её за запястье, не желая прекращать беседу. — Разве тебе не кажется, что наши мысли контролируют какие-то силы? — О, ну, знаешь ли. — Элис высвободила руку и подошла к дверям. — Это уже из разряда фантастики, а в такое я не верю. — Но это явь. Подумай, много ли тебе известно о внешнем мире? — Да, я не родилась в Румынии, и жила до этого в Англии. Ещё была в Германии один раз, успела пообщаться с местными людьми. Я помню… что тогда мы успели сходить на какую-то ярмарку. — Я посещал с десяток стран и ещё больше городов. Но, когда задумываюсь об этом, прошлое кажется мне каким-то миражом. Особенно остро это ощущается сейчас, когда я держу в руках эти газеты. — Прошлое всегда предстаёт перед нами, как сон. В этом его и смысл, оно лишь воспоминание. А многие воспоминания, если вообще не все, туманны. Тем более детство. Вряд ли тебя волновало мироустройство лет эдак в десять. — В десять лет? Я не помню, что происходило в прошлом году, хотя, по словам отца, учился в колледже во Франции. Стало быть, моя жизнь наполнялась множеством ярких событий, встреч, людьми… Но всё это так далеко. Словно бы… Происходило не со мной. — И ты хочешь сказать, что нам изменяют память? Виллам испуганно кивнул и снова уткнулся в чёрные строки. Элис же чувствовала себя весьма нелепо, обсуждая конспирологию с таким, казалось бы, потомственным дворянином. Признаться, дело было даже не в его статусе, а в самом вопросе об изменении памяти. Элис не позволяла себе даже вообразить такое, иначе бы все её моральные истязания были бы напрасны. Кто вообще, в здравом уме, захочет, чтобы его жизнь оказалась липовой? Ведь тогда ничто не имело бы смысла, начиная с самопожертвования на благо своих родственников и заканчивая бессмысленной тратой времени в подвале. Иначе бы это означало, что родители погибли не от её рук. Или, даже больше, они могли быть живы. — Пойдем обратно, мы и так уже долго возимся здесь. — Она пресекла дальнейшие мысли, от которых становилось лишь хуже. Виллиам оторвал кусочек газеты и засунул в нагрудный карман. Пускай так, подумалось Элис, иначе он отсюда никогда не выйдет.

***

К тому моменту, когда парочка благополучно вернулась обратно в зал, перед этим чуть не заблудившись, замок значительно опустел. Внутри остались только пожилые люди, предпочитавшие хвастать друг другу навыками игре на фортепиано. Остальные же, сытые и отдохнувшие с дороги, с удовольствием отправились на свежий воздух. Служанки сообщили, что гости сейчас недалеко от северной башни. Виллиам вскоре воссоединился со своей семьёй, хотя и без энтузиазма. Видно было, как опустились его широкие плечи, как только к нему подошёл рассерженный отец. Элис позволила себе лишь выглянуть из окон, глядя, как люди серой толпой плавно текут по таким же серым полям. Весна в этом году наступила поздно. Именно в этот момент девушка подумала, что в замке ей было намного уютнее. Особенно, когда здесь не было посторонних. Только она, её странное увлечение в подвале и… Альсина. При мысли о последней ей стало душновато, и она рискнула распахнуть окно. На улице веяло теплом, так что за девочек она не переживала. Спустя час-другой недуг окатил её с новой силой. В этот момент она находилась в зале с широкой лестницей, ведущей на второй этаж, и разглядывала книжные полки. Её взгляд зацепился за «Очерки истории Румынии», и она уже хотела взять книгу в руки, да только буквы вдруг куда-то поплыли и начали закручиваться в незримую воронку. Она тяжело вдохнула и пошатнулась, хватаясь за раскаленный лоб. — Черт… Элис заслышала стук главных дверей и оглушающий звон смеха вернувшихся с прогулки гостей. Она поспешила к лестнице, чтобы скрыться в зале Четырёх. В животе больно кольнуло, резко сжало и тут же с протяжным урчанием отпустило. До этого момента она сталкивалась с подобным лишь в детстве, и те воспоминания были слишком размытыми — она плохо помнила, как на ней это сказалось. Слишком самонадеянно было пускать ситуацию на самотёк, нужно было что-то предпринять. Но уже поздно было сетовать на себя. Элис вовремя успела спуститься вниз и забежать в незнакомый тесный коридорчик, и в этот момент в замок вошла весёлая толпа. Живот скрутило в морской узел, она зажала рот руками и поспешила найти укромное местечко. Взгляд упал на тёмную дверь позади одной из четырёх скульптур. Прямо сейчас её не беспокоило, какие тайны были сокрыты по ту сторону, даже если бы там находилась толпа служанок, ведь едва Элис оказалась внутри, её вывернуло наизнанку прямо на дорогой бордовый ковёр. Она устало рухнула на колени и попыталась выровнять дыхание. Судя по небольшой лужице, вышло ещё не всё съеденное. На глаза навернулись слёзы от собственной беспомощности. Ей ведь даже не помогут банальные таблетки от недомогания! Она вытерла рот, медленно поднялась на ноги, оперевшись о стену, и поискала глазами что-нибудь, что поможет ей скрыть следы преступления. Шкафы, зеркала, рыцарские доспехи… Ничего. И она не придумала ничего лучше, чем согнуть ковёр и оставить в таком состоянии. — Впитается… Элис на шатающихся ногах поплелась вперёд, не осознавая, возле каких именно комнат оказалась. Этот замок был гораздо больше, чем казался. Или же, дело в том, что помимо подвала да столовой она ничего не видела. Вскоре она прошла мимо гостевой комнаты с небольшим столиком в центре и ввалилась через белую двустворчатую дверь дальше. Она не знала, куда идти, лишь хотела скрыться от шума толпы, чтобы её не заметили в подобном состоянии. Снова головокружение. Она хотела облокотиться о стену, но той внезапно рядом не оказалось, и девушка, вздрогнув, потеряла равновесие. Только вот упала она в чьи-то объятия. Элис едва смогла повернуть голову, чтобы заметить Белу, придерживающую её за плечи. С секунду она невидяще глядела на мираж, и лишь гневный вздох, раздавшийся в затылок, привёл её в чувства. — Ты что здесь делаешь? Совсем из ума выжила?! Блондинка грубо оттолкнула Элис, из-за чего мир перед глазами всколыхнулся. Она зажмурилась и рухнула на пол, споткнувшись о ножку кресла. Голова пошла кругом, а тошнота вновь застряла на полпути ко рту. — Бела? Я… Хотела ненадолго скрыться из виду, мне стало дурно… — О, и ничего лучше маминой спальни ты не придумала. На задворках сознания заиграла тревога, и Элис медленно обвела взглядом комнату. Помимо личных вещей Альсины, мелькающих там и тут, она не заметила и большую кровать с балдахином, на мягкой перине которой аккуратно лежал чёрный атласный халат. Тот самый халат. — О… Это не то, чем кажется. Правда. — Знаешь, что я думаю? — Блондинка шагнула ближе и медленно присела на корточки, слегка наклоняя голову к плечу. Она неотрывно смотрела несколько секунд, пока Элис глупо моргала в ответ. — Ты забыла, что обязана мне жизнью. Как ни погляжу, ты всё время витаешь в облаках, беззаботно гуляешь по замку, болтаешь со служанками, словно не являешься пленником. — Я помню про свое обещание. — Неужели? Я прекрасно читаю по губам. Тот парень был прав, ты выглядишь счастливее, хотя должно быть наоборот. Как так вышло, никак не могу понять… — Ты хочешь, чтобы я ходила с кислой миной и привлекала внимание? — Я хочу, чтобы тебя заперли в подвале без еды и воды, и не давали возможности выйти наружу. Может, хоть так ты начнешь выполнять условия нашей сделки. — Прошла всего неделя, Бела. Твоя мать дала мне поручение, что я должна была сделать? — Элис накрыла рот рукой и попыталась проглотить мерзкую жидкость. В животе одиноко булькнуло. — Я же тебе говорила, что маме некогда заниматься нашей проблемой. Очевидно, ты должна была взять инициативу в свои руки. Но, судя по всему, тебе такое не под силу, ибо вместо решения реальной проблемы ты либо читала книжки, либо развлекалась с моей сестрой. И черт знает, что ещё ты вытворяла. Я только зря потратила время в ожидании. Она выпрямилась обратно, продолжая буравить Элис лютой злостью, и кивнула головой в сторону выхода, намекая, чтобы девчонка живо убиралась из святая святых. Элис послушно поднялась на ноги. — Бела, постой. — Она быстро обогнала дочь Альсины и преградила ей путь, чтобы та не открыла двери. Блондинка оскорбленно вскинула брови. — Я пришла сюда, не имея ни малейшего представления о Плесени. Мне предстоит излечить вас троих, подверженных влиянию неизвестного мировому сообществу организма. Это не то же самое, что и щёлкнуть двумя пальцами. На самом деле, я благодарна Леди Димитреску за возможность коснуться этой тайны, пощупать её со всех сторон, ведь теперь Каду стал мне намного понятнее. И, кстати, мне удалось немного завоевать доверие вашей мамы. Представь только: если бы я не справилась с её поручением, разве она позволила бы мне экспериментировать над собственными дочерьми, над самым дорогим и ценным в её жизни? — Я же знаю, каково это, ассистировать моей маме — если её нет в подвале, то никаких исследований не проводится. Насколько я помню, она не пропадала внизу круглыми сутками, стало быть, времени на выполнение уговора у тебя было полным полно. Пустые оправдания, да и только. — Мне иногда мешали и другие факторы… помимо собственного незнания. — Вот. Вот оно! Отчего-то мне кажется, что дело именно в этих «факторах». — Бела прекратила хмурится, но желтые глаза продолжали сверкать недоверием. Она подвинулась ближе и перешла на шепот, — что ты скрываешь? — Ничего… — И ты думаешь, я поверю? — Да. Что мне скрывать? О моей болезни уже все знают, а это единственное, о чем я предпочитаю умалчивать, — Элис устало откинулась на дверь. — Я вижу, как бегают твои глазки, пока ты думаешь над ответом. Поверь, птенчик, ложь — это мой промысел, поэтому спрошу ещё раз: что мешало тебе полностью отдаться делу? — Да… ничего. Разве что ограниченное время и обыкновенные потребности организма. Сон, еда, ванна. В подвале с этим довольно напряженно. — Ванна… Принятие ванны намного ценнее собственной шкуры? В жизнь не поверю в эти отговорки. Ты ведь в курсе, что я или мои сёстры с радостью искромсаем на куски любое живое существо. А уж бесполезное мясо и подавно. Так неужели ты, так отчаянно цеплявшаяся за жизнь неделю назад, вдруг потеряла к ней интерес? — Я уже всё рассказала. — Элис хорошо помнила слова Кассандры о чрезмерной болтливости Белы, поэтому, да и не только, она не могла проболтаться о своей истинной природе. О вампире, что испытывал её каждый гребаный день. И который продолжает испытывать её прямо сейчас болями в животе. — Стало быть, от тебя никакого проку. Если банальная гигиена мешает тебе работать, то, — блондинка невесело усмехнулась, — ты ещё более жалкая, чем я думала. Не ценнее пыли. А от подобного мусора принято избавляться. Элис зарделась от вспыхнувшей внутри злобы. Она крепко сжала кулаки, чтобы не позволить себе лишнего. В который уже раз это семейство давит на её волю, в который раз заставляет переступить через свои желания. Если Элис не оправдает себя перед Белой, то её положение, каким бы плачевным оно сейчас ни было, станет ещё хуже. До сего момента казалось, что она уже многого добилась в этих кровавых стенах, но, получается, что без расположения дочерей Альсины, спокойной жизни ей не видать. Как и жизни в целом. — Ладно, твоя взяла. — Она сильнее надавила ногтями на кожу ладоней, повернула голову в сторону, чтобы не смотреть на неё, и выпалила на одном дыхании. — Я думаю, что всё же есть одно важное обстоятельство, мешавшее мне сосредоточиться на работе, и, конечно, я бы не назвала это хорошим оправданием, но, может быть… Если задуматься о том, как именно работает человеческий мозг… — Да говори уже. — Кажется, я… Испытываю некую симпатию. К одному человеку. — Бела тут же отодвинулась на шаг назад. Вид у неё был такой, словно она узрела призрака. — Ну, знаешь… Чувства. Они, действительно, мешают работе. Я бы сказала, мешают жизни. И… Иногда я много думаю… — Ты в кого-то влюбилась? Элис на мгновение отрешенно задумалась, стоило ли уводить разговор в это опасное русло. С другой стороны, она не знала, по какой ещё веской причине, кроме, разумеется, голодного зверя внутри, она могла работать в таком расслабленном ритме. Вариант со страхом перед неизбежной гибелью не проканал бы, ибо Элис таковой совсем не выглядела. — Нет, нет, это… Не так. Симпатия ведь бывает и дружеской. — Будь оно так, твоя кровушка не была бы столь горячей, — Бела, наконец, довольно улыбнулась, вдыхая аромат чужого тела. — А сердце то готово выпрыгнуть из груди. И кто этот человек? — Зачем тебе… ? — Холодок пробежал по спине. О, нет, всё же говорить о чувствах с бесчувственным созданием было плохим решением. Если Элис назовёт кого-то из прислуги, жизнь невинного человека превратится в ад, а если сознается, что это их собственная мать… Альсина точно об этом узнает, и Элис останется только перерезать себе горло. — Может, обойдёмся без имён? Я и так уже много наговорила. И я не влюбилась. Я хотела сказать, что… За последнюю неделю я контактировала с людьми чаще, чем, наверное, за последние десять лет. Для меня это всё в новинку, и… Мне просто нужно немного привыкнуть к смене обстановки. Господи, она оправдывалась перед этим существом за то, что её насильно заперли в подвале и заставили сотворить невозможное. Конечно, она и сама пообещала невозможное по глупости, но, черт возьми, ей хотели перерезать горло, что ещё оставалось делать? — Так и быть. Бела ехидно ухмыльнулась, постучав накрашенным ноготочком по своим темным губам, и кивнула в сторону дверей. Остаток пути до вестибюля они прошли в тишине, но Элис чувствовала спиной чужое пристальное внимание. Кажется, этот разговор аукнется ей в ближайшем будущем. «А ведь выходные только начались…»