Adagio

С тех пор Альсина не приходила ещё около трех дней. В конечном итоге Элис совсем потеряла понимание происходящего и пыталась отвлечься от дум псевдоэкспериментами с Плесенью. Она делала это в своем укромном уголке, чтобы успеть быстро всё спрятать под кровать, если к ней нагрянут гости. Ибо занималась она вовсе не проблемой девочек и уж тем более не помощью Альсине. А искала способ окончательно превратиться в человека. Быть может, если у неё получится жить полной жизнью, у неё появится и желание сбежать отсюда? Подальше от замка, прочь из страны в другие края, где не будет никакого древнего дворянского рода, лишь она одна. Благодаря полученным знаниям она знала, что Каду делает из человека новое существо со сверхспособностями. Полностью меняет его клетки на свои, оставляя при этом способность к мышлению. Конечно, не во всех случаях, а в определенных — например, с Альсиной или девочками. Поэтому она задалась вопросом, способен ли Мегамицелий, наоборот, сделать из монстра человека? Конечно, помещать инородную субстанцию в собственное тело без тщательной подготовки и анализов она не собиралась. Уж очень не хотелось провести остаток жизни, как мороайка или оборотень. Поэтому начала она с малого. Эксперименты с кровью. А если быть точным, детские игры в песочнице. Элис перенесла на свою кровать керосиновую лампу, тетрадь, пару учебников и микроскоп, а так же очень аккуратно отрезала кусочек от живого Каду для дальнейших исследований. Первые дни она лишь анализировала, читала теорию, выдвигала гипотезы о совместимости и возможных побочных явлениях. Её личная тетрадь была исписана каракулями и рисунками, которые вряд ли кто-нибудь поймёт, поэтому за сохранность записей она не переживала. На восьмой день, если Элис, конечно, не сбилась со счета, настало время непосредственно практики. На стеклышко она поместила капельку черной крови и положила сверху часть тканей Каду. Ей нужно было понять, будут ли клетки взаимодействовать друг с другом без каких-либо катализаторов. В первые минуты ничего не происходило. Два организма отталкивались друг от друга, как электроны, однако чуть позже кровь Элис каким-то образом прошла через невидимую силу и полностью поглотила Каду. И не просто поглотила. Она разъела его ткань подобно серной кислоте. Такой результат не внушал никаких надежд. Элис загрузилась ещё больше и сделала нескольких рисунков в тетради. Здесь кровь воздействовала на ткань извне, но, быть может, если впрыснуть её изнутри… Результат, вероятно, будет тот же, однако с Каду никогда нельзя быть уверенным. Ей пришлось потратить как минимум час, чтобы отыскать в этом лабораторном бардаке шприцы. Элис очень старалась не думать ни о чем другом, кроме своего занятия, и всё же вопреки желаниям в голове всякий раз всплывала нежная улыбка, которой её одарили после оперного зала. Она застыла, когда случайно прокрутила в голове эпизод с разлитым вином. Элис сопротивлялась ярким картинам изо всех сил, настраивалась на поиски шприца, один раз даже стукнув себя по виску, однако… Пальцы на руках дрогнули, ощущая под собой горячую, нежную кожу. Уши загорелись, заслышав тяжелый вздох, когда Альсина раздвинула ноги. И Элис в который раз пропала. Разве так ведут себя с пленниками или заключенными?! Девушка уселась на грязном полу, подогнув под себя ноги. Нет, все эти жесты, взгляды и намёки… Это не могло происходить случайно. Такого количества случайностей не бывает. Не может же Альсина вести себя настолько откровенно со всеми подряд? Она закрыла глаза и вспомнила момент после первой ночи в подвале. Альсина оставила мокрый след на щеке, вытирая грязь, чтобы девчонка не вызывала подозрений. Элис улыбнулась, припоминая свою реакцию — отвращение и страх. Сейчас она, поди, упала бы в обморок. А потом эта женщина дала ей свою драгоценную заколку с сапфирами. И, спрашивается, зачем? Как можно доверить незнакомцу столь ценную вещь? Пока где-то в недрах подвальных лабиринтов мелодично капала вода, она пыталась понять, с какого момента всё пошло наперекосяк. Элис четко помнила, как желала Альсине смерти, как хотела, чтобы она страдала, как страдают все её жертвы. Так откуда взялась эта влюбленность? Неужели гормоны? — Стокгольмский синдром. — Сорвалось с её губ. Кажется, она слышала о такой психологической защите. Человек в следствие сильной травмы начинает испытывать симпатию к своему мучителю. Но ведь… Если задуматься, то наиболее разрушительной была травма двухлетней давности, а то, что хотели сделать с ней в первую ночь, наоборот, могло бы стать для неё освобождением. Элис испугалась тогда лишь за жизнь родственников, ибо понимала, что и их смерть будет на её руках. — Боже, о чем я думаю. Она посмеялась со своих мыслей. Всё, что происходило и происходит в этом замке — аморально. Глупо было бы оправдывать поступки Альсины. Это ведь совершенно неправильно — желать сблизиться с ней. С той, чей образ жизни так схож с её собственным. С той, кто мог бы принять её настоящую сущность и сказать, что она ни в чем не виновата. Просто природа наградила их особенным даром, за который иногда приходится платить. К горлу подступил ком слез. Девушка зарылась лицом в скрещенные пальцы и покачала головой, судорожно вздыхая. Нет, работать в таком состоянии она не могла. К черту Каду, к черту проклятие, к черту всё… Она хотела её увидеть. Хотела её обнять, вместе с ней взяться за очередную работу, а потом испить вина в библиотеке. Или же в оперном зале. Эти одинокие дни опустошили душу. Ей удавалось переключиться на работу лишь на пару часов, а остальное время проходило в самобичевании. И тогда, на фоне этих мыслей, как четкий сигнал после долгого радиомолчания, эхом раздался стук каблуков. Элис точно током ударило. Все размышления испарились. Она встрепенулась, подскочила на месте и вслушалась в тишину. Шаги уверенно приближались к двери в лабораторию, но потом внезапно стихли. Девушка подошла ближе к выходу и затаилась. Она услышала чьё-то рваное дыхание, затем шорох, и шаги вновь отдалились на несколько метров. Элис громко сглотнула, дрожа каждой клеточкой тела. Это точно была Альсина. Но она не спешила заходить. Сомневалась? «Не уходи… » Снова стук. Ещё один, но уже ближе. Третий, чуть более тихий. А потом шум усилился и дверь со скрипом отворилась. Элис отпрыгнула от стены и широко распахнутыми глазами уставилась на вошедшую женщину. За эту мучительную неделю Альсина не изменилась. Она выглядела именно так, как Элис её запомнила. Леди Димитреску поймала её ошеломленный взгляд и оценивающе посмотрела в ответ. Боже, как она скучала по этим горящим пламенем глазам. Элис заметила, как поднялась и опустилась её грудь, как она крепко сжала дверную ручку, и та готова была вот-вот оторваться. Её взгляд метнулся в сторону, куда-то на стену, потом на потолок, на шкафы и полки, пробежался по столу, по каждой баночке и вернулся к девчонке. — Чем занималась, пока меня не было? — Начала Альсина, разрушая безмолвие своим прекрасным низким голосом. Элис потеряла дар речи, дыхания и вообще весь контроль над телом. Она походила на изваяние, застывшее посреди комнаты. Ей не верилось, что спустя так много дней она, наконец, видела её не только во сне. Белая фигура стала нечеткой, слезы, выступившие на глазах, застелили обзор, и Элис пришлось несколько раз моргнуть, чтобы они скатились по щекам. — Разучилась говорить? — Нет… — Прошептала она, продолжая глядеть на подходящую ко столу женщину, как на видение. — Прекрасно. Отпуск окончен. — Она взяла в руки медицинское руководство, открытое на странице с сердечными заболеваниями. Элис читала его вчера, да только информация никак не хотела усваиваться, поэтому она отложила его до лучших времен. — Сегодня проведем несколько махинаций с одним пациентом, часа через два, понаблюдаем его состояние пару дней, а потом пересадим Каду. Это особенный случай, и нужно будет действовать осторожно. Альсина положила книгу обратно на стол и повернула голову в сторону молчаливой пленницы. — Надеюсь, хотя бы… — Я скучала. — Внезапно выпалила Элис. Леди Димитреску изумленно подняла брови, проглатывая не озвученный вопрос. Она открыла и тут же закрыла рот, силясь придумать ответ на внезапное заявление. — Что ж… Могу представить, как скучно тебе здесь было, но теперь мы займёмся делом. — Я скучала не по этому. — Девушка смотрела на неё большими и мокрыми глазами, не смея разрывать контакт. — Ты не понимаешь, что говоришь. — Поверьте, понимаю. — Неужели прошлого разговора тебе было недостаточно? — Конечно, нет. Я много думала над вашими словами и… — Так, я не хочу про это слышать. — Она постучала пальцами по другой книжке и строго сказала, — прочитай главу десять отсюда. К тебе скоро зайдет служанка, чтобы ты могла привести себя в порядок. — Пожалуйста, дайте мне объясниться. — Нет! Читай руководство. На этом всё. Женщина вышла намного быстрее, чем до этого решалась войти. Вот так легко, словно не было этих бесконечных дней. Элис вздрогнула, когда дверь громко захлопнулась, и невесело посмеялась, снова шмыгая носом. Очевидно всё, что она надумала касательно Альсины, было лишь плодом её воображения и желаний. Куда уж ей, безымянной малолетке сводить с ума взрослую, известную среди дворян женщину. Которая, к тому же, вполне вероятно предпочитала мужчин. На что она вообще надеялась… Девушка медленно развернулась и также медленно и неохотно раскрыла книгу, оставив несколько мокрых капель на первой странице.

***

В тот день Альсина уничтожила что-то светлое и наивно трепыхавшееся в груди у Элис, и её печаль, тоска и нежное чувство испарились, уступая место пустоте. Спустя час сдавливающие боли в груди усилились, но несмотря на это её мысли наполнились строками из книги про наркоз. Служанка принесла ей таз с водой и мылом, а также сменную одежду. Элис сменила грязное белье и надела некогда подаренное черное платье. Если уж ей предстояла психологическая смерть, то хотя бы с физическим комфортом. Вскоре пришла Альсина в сопровождении Даниэлы. Младшая дочь волокла за собой бездыханное тело парня, на котором виднелись красные порезы в районе шеи. Удивительно, но запах крови никак не повлиял на вампирский нюх, хотя именно этого она раньше и боялась — человеческую кровь в любой ипостаси. — Что от меня требуется? — Элис прекратила пялиться на его раны и медленно подошла к своим гостям. — Для начала придется расчистить стол. — Хорошо. Она болезненно улыбнулась и убежала ко столу. Даниэла, тоже пребывавшая в некоем подавленном состоянии, озадаченно переглянулась с матерью. Когда они подняли пациента, весь инвентарь уже покоился на полу, а Элис приготовила ремни. Этот экземпляр был раза в два крупнее мороайки, поэтому пришлось конкретно повозиться, прежде чем прикрепить его намертво. Альсина отпустила дочь, а сама натянула перчатки на руки и достала набор для вскрытия. Всё, как в тот раз. — Бери тетрадь. И… — Я уже. — Не глядя на женщину быстро ответила Элис. — Какое сегодня число? — 22 апреля. Лицо Леди Димитреску сразу сделалось настороженным. Впрочем, она тут же продолжила говорить, пока ассистентка активно водила карандашом. Матерь Миранда настояла на том, чтобы использовать цветы Донны не на зараженном человеке, а на здоровом и по возможности живом, поэтому исход грядущей операции даже предположительно не был известен. Элис записывала каждую деталь, внимательно изучала все наложенные швы и реакцию организма в целом. Иногда даже придерживала мягкие ткани зажимом, чтобы удобнее было их зашивать. Она даже не задавалась вопросом, откуда у них взялся этот человек, лишь покорно выполняла все поручения. Процедуры закончились ближе к вечеру. Элис чистила использованные скальпели и ножницы, а Альсина вытирала руки продезинфицированным полотенцем. Между ними на долгие дни воцарилась напряжённая тишина. Иногда Элис хотелось по привычке вставить какое-нибудь предположение или задать вопрос о растворе, в котором хранились цветы, а может даже и остроумно пошутить, но она тут же осекалась и отворачивалась. Вечера у неё проходили в разрушающей апатии, хотя она и не понимала, почему. Элис была уверена, что за такой срок успела проклясть эту ненавистную особу всеми способами, смириться с её ледяным отношением к себе и в конечном итоге остыть. Но не тут-то было. Находиться каждый день рядом с ней, молчать и бояться вымолвить хоть слово — гораздо хуже, чем переживать то же самое в одиночестве.

***

«25 апреля. Операция по внедрению Каду началась в 10:30 утра. Были разрезаны наложенные швы. Плоды цветов полностью срослись с органами. Функциональность органов на первый взгляд не нарушена. Каду был помещен под желудок без каких-либо швов. Затем рана была закрыта» — гласила короткая пояснительная запись Элис. После трансплантации Альсина решила ненадолго задержаться, чтобы написать отчёт Миранде. Элис тем временем убирала бардак: окровавленные марли, грязные инструменты и разную жидкость, растекшуюся под телом парня. И всё в полной тишине. Лишь стук стекла да шорох ручки изредка доносился из лабораторной комнаты. Пациент первые несколько минут выглядел, как труп. Бледный, ледяной и обездвиженный. Когда Элис закончила с уборкой, она подумала, что будет не лишним вытереть засохшую кровь со швов, поэтому взяла пропитанную хлоргексидином вату и осторожно провела ею по накаченному животу. Странно, вроде бы он не был настолько мускулистым. Неужели операция повлияла так быстро? Парню на вид было лет двадцать. Её одногодка. Черты лица у него были приятными, чуть островатыми. Среди гостей она раньше его никогда не видела, и, пожалуй, этот факт её немного успокоил. Элис вспомнила, как когда-то также глядела на мороайку. Как установила с ней незримую связь и даже, совсем капельку, привязалась. Дежавю на мгновение овладело ею, и она протянула руку к лицу незнакомца, дотрагиваясь до его скулы. А потом произошло то, к чему они обе не были готовы. Парень внезапно распахнул глаза. Несколько раз поморгал, вдохнул носом и пошевелил пальцами рук. — Он… очнулся. — Прошептала Элис. — Быть не может. — Альсина тут же поднялась из кресла и подошла к пациенту с другой стороны стола, внимательно вглядываясь в его ожившие глаза. — Слишком быстро. Не прошло и десяти минут. — Надо записать… — Что ты сделала? — Ничего. — Элис пожала плечами и раскрыла уже помятую тетрадь. Обычно после операции проходит как минимум день или два, пока Каду сращивается с организмом и берет над ним контроль. И чаще всего происходят непоправимые физические изменения. В этом же случае пациент максимально напоминал человека, за исключением, разве что, пожелтевших глаз. Он хватал ртом воздух и мычал, силясь что-то сказать. Альсина хотела переглянуться с Элис, но девушка даже не подняла голову. Она изучающе глядела на пациента, продолжая оставлять записи. — Я… — Вдруг вымолвил он. Голос его походил на скрип ржавой двери. — Ого, — Элис наклонилась ближе, тщательно разглядывая язык его дрожащего тела. — Думаю, надо вколоть ему анестетик. — Сумеешь сделать внутривенный раствор? Тело парня заколотило сильнее, и он принялся безуспешно дёргать плечами и ногами. Очевидно, он пытался сказать, что ему невыносимо больно. Ещё бы, его только что прооперировали. — А-м… Сульфат магния? — Она, наконец, посмотрела Альсине в глаза отрешенным, совершенно не живым взглядом, и та как-то неуверенно кивнула. — Да. Элис умчалась за препаратами. На приготовление нужного раствора ушло две минуты, и в данном случае это было слишком много. Вскоре парень заорал от боли и начал изо всех сил вырываться из оков, стуча затылком о стол. Альсине пришлось применить свою нечеловеческую силу и надавить на него сверху, чтобы он не убил себя раньше времени. Элис быстро подбежала с готовым раствором. Она прищурилась, одной рукой повернула его предплечье к себе, а второй поднесла многоразовый шприц. Как только она надавила на иглу, чтобы просунуть её под кожу, пациент озверел. Одним резким движением разорвал ремни и схватил Элис за шею. Шприц упал на пол и разбился. Она толком не успела отреагировать на внезапный выпад, лишь вскрикнула и инстинктивно попыталась вырваться. Но хватка у этого монстра была каменная, он мог бы сжать напряженные пальцы в кулак, чтобы раздавить её хрупкую шею, но вместо этого замахнулся и отбросил девушку к стене. Она с хрустом ударилась головой о что-то острое, и мир перед глазами озарился белой вспышкой. Книжный стеллаж повалился набок, а книги с грохотом посыпались на пол. Она услышала, как Альсина что-то крикнула. Элис успела разглядеть их темные силуэты, а потом кровь быстрым потоком закрыла весь обзор. Она знала, что не погибнет, даже от такой открытой раны, однако вспышка боли была настолько оглушительной и внезапной, что ей казалось — всё. Долгожданный конец. Кажется, парень соскочил со стола, оскалился и ринулся на Альсину с протяжным ревом. Послышался лязг её когтей, а затем внезапная тишина. Шорох, чье-то прерывистое дыхание. Элис не могла двигаться, моргать, даже вздрогнуть лишний раз из-за шокового состояния. Когда Леди Димитреску оказалась рядом, лицо её было белее бумажного листа. Она протянула руку к телу девушки, но не коснулась, застыла в благоговейном ужасе. Всё лицо Элис было исполосано черными линиями — непрестанно льющейся кровью, а туманные глаза глядели в никуда. Девчонка даже не дышала. — Элис? — Требовательно позвала её женщина, склоняясь над бездыханным телом. Тишина. Янтарные глаза расширились в осознании неизбежного, и она дотронулась костяшками пальцев до остывающей щеки. Не встретив ответной реакции, Альсина надавила пальцами на выступающую вену на шее, и именно в этот момент организм вампира решил сделать паузу, замедлив пульс до такой степени, что его невозможно было распознать на ощупь. Такой Элис её ещё не видела: Альсина походила на куклу без каких-либо эмоций. Словно из неё только что насильно вырвали душу, оставив лишь пустую оболочку. Это было поистине страшное зрелище. Случайный свидетель предположил бы, что женщина всего-навсего размышляет, каким образом теперь убрать наведенный беспорядок и где бы найти нового помощника. Однако Элис знала, что за этой маской скрывалось намного больше. Жаль только, что она не могла протянуть руку и снять её. Как только шоковое состояние сошло на нет, Элис моргнула. — В следующий раз… — тяжело и с кашлем прохрипела она, — будем использовать цепи. Альсина вздрогнула, завороженно уставилась на вдруг ожившую пленницу и выдохнула задержавшийся воздух. Она закрыла глаза на бесконечные секунды, собираясь с мыслями, а потом тихо спросила: — Можешь встать? — Нет… — Элис зажмурилась, ибо мир опять пошел кругом. Она дышала глубоко, но часто, что не могло не насторожить. Женщина колебалась какое-то время, однако, крепко сжав и разжав кулаки, наклонилась ближе к расслабленному телу, просунула левую руку под коленями, а правую под шеей, и с усилием, но очень осторожно подтянула её ближе к свету. Элис дернулась от острой боли и мертвой хваткой вцепилась в ворот белого платья. Она подняла подбородок и застыла, когда Альсина обеспокоенно посмотрела в ответ. В такой таинственной близости они ещё не находились. Да и вообще в какой-либо близости последнюю неделю, поэтому похороненное некогда чувство дало о себе знать, как застывшая бабочка, решившая вдруг трепыхнуть крыльями. Они дышали друг другу в губы почти в унисон. Девушка была не прочь умереть именно в такой момент, когда на губах оставалось горячее дыхание Леди Димитреску. Когда на дне её глаз плескался страх за чужую жизнь. Когда лёд между ними, кажется, дал трещину. — Не двигайся. У тебя серьезная травма. Возможно черепно-мозговая. — Это вряд ли. Иначе бы я сейчас не улыбалась, — Элис в доказательство растянула бледные губы. — По-твоему это смешно? — О, ни капельки. Всё это очень серьезно… Я очень серьезная. И вы тоже… очень… очень… Альсина пропустила бубнеж мимо ушей и огляделась по сторонам в поисках какой-нибудь подушки, но нашла только стопку тетрадей. Она мягко уложила поврежденную голову на шатающуюся конструкцию и вышла в подвал, чтобы позвать своих дочерей.

***

Элис очнулась через несколько часов с повязкой на лбу. Чувствовала она себя гораздо лучше. Мысли прояснились, боль прошла и… Она с сомнением приподняла одеяло и оглядела свой вздутый живот, а потом облизнула сухие губы. У неё складывалось странное ощущение, что её чем-то накормили. Чем-то вкусным и сытным. Ох, это очень плохо. Она подскочила на кровати и в страхе повертела головой, натыкаясь взглядом на светлый силуэт сбоку. Это была Кассандра. Девушка сидела на стуле возле изголовья кровати и как-то странно улыбалась. Хотя более странным было видеть на ней белый кружевной халат. Разве дочери Альсины носили что-то помимо черного? — Привет, — мягко сказала она, откидываясь на спинку стула. — Как ощущения? — Мм, никак не могу разобраться в них. Где это мы? — Светлая просторная комната с большими панорамными окнами вызывала больше тревогу, нежели спокойствие. Слишком долго Элис безвылазно существовала в темном подвале. — В моей комнате. — В твоей… Ого, мне казалось, ты живешь в гробу. — Очень остроумно. — Брюнетка закатила глаза. — Так… Ничего необычного не ощущаешь? — Ты про бинты? Да, я их заметила. — Нет, я не про твою травму. — Тогда нет, наверное. Я не особо понимаю твой вопрос… — Ясно. — Кассандра сердито фыркнула. Она очень решительно вытянула руку и дотронулась до губ Элис, словно бы стирая с них помаду. Девушка растерянно застыла, вцепившись в мягкое одеяло. — Видишь? Однако через несколько секунд она всё поняла. На пальцах Кассандры блестела кровь. Бледно розовая кровь. Элис пронзительно посмотрела в горящие глаза брюнетки и получила в ответ кривую, издевательскую ухмылочку. Её напоили кровью. И по вкусу человеческой. Чуть солоноватой, вязкой, точно омут, но оттого не менее аппетитной. Элис вспомнила, как что-то нежное наполнило нёбо и, ласково пощекотав язык, плавно протекло дальше. Ей снилось, что она глотает расплавленное золото, чувствуя, как оно растекается где-то там, в желудке, и наполняет организм непременным блаженством. Но это был яд, которого она всеми усилиями старалась избегать. — Зачем? — Только и спросила она. — Ты умирала. — Без тени улыбки ответила Кассандра, указывая пальцем на свою голову. — Нет, это не так… У меня быстрая регенерация. — Судя по всему, твои силы не так безграничны, как ты думаешь. — Подожди, а… твоя мама? Она это видела? — Конечно. У тебя на губах её кровь. Элис снова потеряла дар речи. Её лицо стало пунцовым, а затем бледно-серым от ужаса, и тут Кассандра звонко посмеялась. — Ты серьёзно? Разумеется, я не говорила ей. Иначе бы ты лежала не в постели, а на лабораторном столе. — Ха-ха, да… смешно… Скорее всего, дочь Альсины, живущая с ней гораздо дольше, знала, о чем говорила. Да и Элис не раз представляла похожую сцену с признанием, в которой итог был всегда один. Но слышать это вживую оказалось довольно болезненно. — Так с чего ты взяла, что мне это необходимо? У меня ведь на голове бинты. Значит, Леди Димитреску, эм, что-то предприняла. — Я наблюдала за тобой. Пульс слабел, дыхание замедлялось, температура снижалась до критического минимума. Вот я и подумала, что такому существу, как ты, поможет лишь одно лекарство. — Кассандра выпрямилась и сердито посмотрела на Элис. — Твой организм требует крови, и что ты ему даешь вместо неё? Жалкие крохи убитого мною кролика. Ты совсем с ума сошла? Ты себя изводишь! — Я живу так уже двадцать три года. И ничего. — Да что ты? И когда в последний раз ты чувствовала себя сытой? Бодрой? Полной энергии? Находящейся здесь, наяву, а не на грани обморока? Элис помрачнела и отвернулась. Как же она ненавидела эту тему! Никто из дочерей не способен был её понять, они ведь с пелёнок научились потрошить людей. В них не заложены даже азы морали. — Ты сейчас небось думаешь, что я бесчувственная тварь. — Посмеялась брюнетка. — Но я хотя бы не пытаюсь убегать от самой себя. — О, конечно, лучше прогибаться под всеми своими низменными желаниями… — Мне кровь так же необходима, как и тебе. Я в любом случае буду кого-то убивать, так почему бы не сделать этот процесс более приятным? — Мы что, серьёзно это обсуждаем? — Элис резко повернулась обратно, недоуменно глядя на Кассандру. — Убийства людей ради собственной выгоды? — Это вопрос выживания. Обычные люди убивают друг друга ради забавы, просто так. Это омерзительно. Мы же с тобой пытаемся выжить. Естественный отбор, если хочешь. — Кассандра, люди способны мыслить так же, как и мы. Мечтать так же, как и мы. Они ведь похожи на нас! — Нет, абсолютно не похожи. Люди завистливы, алчны, жестоки с теми, кто, по их мнению, слабее, до безумия жадны и мстительны. От них нет никакого проку. Мы с сестрами делаем миру одолжение, уничтожая этих паразитов. Элис готова была вцепиться ей в глотку, чтобы она замолчала. И не потому, что Кассандра несла полную чушь, а потому что… была отчасти права. Этот мир погряз в войнах и борьбе за территории. Им же, членам семьи Димитреску, не нужны были чьи-то богатства, не нужна была слава. Они жили прекрасно в этом замке, не лишали себя свободы, да и мир из-за них хуже не становился. Элис им завидовала. — Почему тебе это так важно? Пью я кровь или нет. — Ну… — Кассандра задумалась, отводя взор на стену. — Была бы ты обычным человеком, я бы убила тебя ещё тогда, в первые дни. Но ты такая же, как мы. Это интересно. — В каком смысле интересно? — Таких, как нас, очень мало. По пальцам пересчитать. И все живут в этой затхлой деревушке, запертые в своих же жилищах. Заурядные, скучные личности. С ними даже поговорить не о чем. — Погоди, ты имеешь в виду, что есть ещё кто-то, у кого связь с Каду была успешной? — Да. А мама тебе не говорила разве? — Ну, я слышала про Миранду и Донну. Да и то, очень отдалённо. — Элис силилась вспомнить информацию из отчетов Альсины, однако там были лишь оборотни. — Ещё есть Карл, мерзкий мужлан. У меня всегда руки чешутся его вскрыть. И Моро, от этого позорища толком и слова не дождёшься. В общем, суть ясна. — Честно говоря, не особо… Если тебе нужна компания, ты можешь разговаривать… Со своими сестрами. — Сестры порой наскучивают. — Тогда с прислугой, если уж на то пошло. — Ты это серьёзно? И о чем мы только что говорили… Они — жертвы, Элис. Им никогда нас не понять. Сколько бы ты себя ни обманывала, это не изменится. Попробуй рассказать своей семье о том, кто ты на самом деле, и увидишь, что я права. В комнате воцарилась тишина. Элис больше всего желала сейчас оказаться в подвале. Одна. И не слышать отвратительные, но такие правдивые слова. В груди защемило. — Раз так. — Она расправила плечи и бросилась в бой. — Почему же ты не рассказала матери обо мне? Зачем томить? Рано или поздно это всё равно случится. Кассандра глянула на девчонку исподлобья: — Потому что она не готова. — К чему? К новому кровососу? — Не готова подпускать кого-то близко. — Брюнетка говорила это на полном серьёзе, и Элис ощутила укол совести. — О… Извини, — она виновато закусила губу, — я просто никак не могу… Понимаешь, никто ещё не говорил мне, что со мной всё в порядке. Обычно происходит наоборот. И я не знаю, как правильно реагировать на твои слова. Кассандра задумчиво кивнула и поднялась со стула. — Ладно, пойду позову маму. «Маму» По телу прошла волна ледяных мурашек от заветного слова. Желание оказаться в подвале усилилось многократно, и Элис сильнее натянула одеяло, будто бы могла тем самым оказаться в ином мире. Она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, но страх никак не хотел уходить. Женщина пришла через пять минут. Слегка склонилась, проходя через довольно низкую дверь, и остановилась у тумбы. Вид у неё был уставший и измученный. Элис же застыла маленьким дрожащим комочком, мечтая, чтобы Альсина вышла так же быстро, как тогда из лаборатории. Почему-то предстоящий разговор казался сущею пыткой, а нервы у девушки, если от них хоть что-то осталось, были на пределе. — Как самочувствие? — Альсина подошла ближе и грациозно села на место Кассандры. — Не тошнит? — Нет. — Тихо ответила Элис, избегая зрительного контакта. — Голова не кружится? — М, м, — покачала она головой. — Мне нужно осмотреть рану. — Думаю, с ней всё в порядке. — Так, это не обсуждается. Она наклонилась и обхватила тремя пальцами подбородок Элис, поворачивая голову к себе. Затем приподняла повязку, разглядывая наложенные швы, и довольно кивнула. Наверное, хотела убедиться, что рана не стала шире. Закончив осмотр, она не убрала руку, а наоборот, подняла её немного выше, к скуле. Элис ощутила, как кожу под чужими пальцами закололо, и она захотела вырваться. Сделать что угодно, чтобы разорвать этот блаженный контакт, ведь, если он продлится ещё несколько секунд, она потом целую неделю будет страдать и изводить себя вопросами. Альсина моргнула и переместила взгляд сначала в правый глаз Элис, потом в левый. Пробежалась по всему лицу, словно видела девушку впервые, и наклонилась ещё ближе, вконец разрушая жалкие сантиметры расстояния. А затем… прильнула губами ко лбу, оставляя на бледной коже едва заметный алый след. «Что… Что?! Какого?!» — забилось тревогой в голове. Альсина поцеловала её. Она только что… — А… Эм… — Зачем-то промямлила Элис, покрываясь румянцем с ног до головы. — Ну вот, так уже лучше. — Улыбнулась Альсина, сверкнув лукавыми глазами. — Тебе не идет быть хмурой. «А?!» — Всё ещё кричали остатки логики. — Я подвергла тебя серьёзному риску, и… Ощущаю вину за случившееся. — Женщина быстро откинулась обратно на стул и сложила руки на груди. — Поэтому хотела бы, гм, принести извинения. Ты очень стараешься, это заметно. И благодаря тебе моя работа ускорилась в разы. Поверь, написание отчётов и заготовка нужных материалов отнимала немало времени. Да и… Альсина говорила что-то ещё, но слова не доходили до ушей собеседника, ибо тот пребывал в таком ступоре, что не мог преобразовать звуки в какой-либо смысл. — Ты меня слушаешь? — Нет. То есть, да, конечно. — Элис силилась не улыбнуться. — Так вы, получается, верите мне? — Верю? — Что… Мне здесь нравится. — А… — Женщина невольно поправила завитые пряди, вытягивая губы в задумчивости. — Я не понимаю, как ты можешь радоваться своему положению. Совершенно не укладывается в голове. Однако в последние дни я наблюдала довольно, м, ярко выраженную перемену в твоём настроении, и могу сделать вывод, что ты получаешь некоторое удовольствие от моей компании. Элис чуть было опять не потеряла сознание. Неужели её симпатию так быстро вычислили? Она снова вспыхнула от стыда и опустила голову. Так, без паники. Альсина имела в виду лишь времяпровождение. Ничего страшного в этом нет. Ведь так? — Я удовлетворила твоё любопытство? — Сверху послышался нежный смешок. Элис подняла глаза и скромно кивнула. — Хорошо. Итак, касательно насущных вопросов. Я бы хотела провести подобный эксперимент ещё раз, со всеми мерами безопасности, разумеется, но в одиночку делать этого не стану. Так что будем ждать твоего выздоровления и… — Я уже готова! — Перебила её Элис. — Могу хоть сейчас приступить. — Ты в своём уме? — А что, у меня ничего не болит, и я полна сил! — Может, ещё и вокруг замка марафон пробежишь? — Правда, чувствую себя отлично. Я не вынесу здесь и ночи. Вообще, пленнику полагается находиться в подвале. Может, вернемся туда? Альсина изумленно прищурилась на девушку, а потом обвела таким же изумленным взглядом комнату. — Неужели ты предпочитаешь сырость и вонь такой благоприятной, светлой обстановке? — Пожалуй, да? — Натянуто вырвалось из её уст. — Да и к тому же, с каких это пор узники томятся в роскошных хозяйских комнатах? — Элис, ты не… Альсина запнулась и замолчала. Зато теперь настала очередь Элис удивляться услышанному. Точнее, тому, что хотела сказать женщина. — Я не… — Ты моя ассистентка. «Что?!» — в последний раз воскликнул мозг перед тем, как отключится. Какого черта сегодня происходит? Может быть, всё это очередной сон? Слишком уж быстро события оборачиваются в сторону Элис, она толком не успевает ничего осмыслить. Ассистентка. Ассистентка?! То есть, получается, Альсина только что прямым текстом сказала, что Элис больше не пленник. Наверное, она выглядела чересчур шокированной, ибо Леди Димитреску недовольно цокнула и вздохнула. — Извините, — неловко выдавила девушка, от волнения сминая пальцы под одеялом, — я просто слегка удивлена. — Да, я заметила. — Женщина отвела глаза за окно, на далёкие горы. — К хорошему быстро привыкаешь. В моем случае это человек, запертый в подвале и готовый со всем усердием выполнять любое поручение. Когда ты чуть не… погибла, — сердце Элис пропустило удар от того, с каким усилием Альсина произнесла это страшное слово, — я задумалась, что без тебя мне придется вернуться к бешеному темпу работы. А ты понимаешь, помимо неё у меня полно других обязанностей. Я хочу сказать, что мне следует больше ценить твой энтузиазм. Когда она замолчала, атмосфера в комнате наполнилась трепетной, едва сдерживаемой радостью. Элис сияла подобно солнцу от переизбытка чувств. — Спасибо, это было… Даже не знаю, как выразиться, — посмеялась она. — Всё. Достаточно на сегодня откровений. И ещё, в подвал я тебя не пущу до тех пор, пока не поправишься. Там, как ты однажды выразилась, полная антисанитария. — Это я понимаю. Но… Не буду же я ночевать здесь с Кассандрой? — Нет, разумеется. Это была временная мера. Комната Кассандры самая светлая и просторная. Тебе нужен был свежий воздух и хоть какой-то дневной свет, чтобы компенсировать прожитые недели под землей. На самом деле, я полагала, что ты пролежишь здесь до завтрашнего дня, но теперь в этом нет необходимости. Альсина поднялась со стула и стряхнула невидимые пылинки с платья, сказав напоследок: — Я поищу более подходящий вариант и отправлю за тобой служанку. А потом она ушла, оставляя Элис наедине с настоящим шквалом позитивных эмоций. Всё же, этот разговор был глотком свежего воздуха после стольких серых дней.