Adagio

             Элис очнулась в темноте. Она ничего не видела, зато остро чувствовала противный и одновременно с этим приятный запах. Запах крови. А ещё, помимо него, сырость и вонь плесени. Очень уж это наполнило ей подвал замка, по крайней мере схожестью первого дня, когда её подвесили на цепях. Она тщетно поморгала, словно бы это помогло ей лучше видеть, а затем прислушалась. Где-то совсем рядом был человек. Она слышала его мерное дыхание и стук сердца, совсем слабый, словно бы человек проживал последние часы жизни. Элис попыталась двинуться вперед, но с горечью поняла, что её руки скованы цепями, закрепленными в стене. Она могла, разве что, поднять и опустить их. Тогда она выпрямилась во весь рост и ощупала себя с ног до головы. Вроде бы всё было на месте. Никаких порезов или оторванных конечностей. — Здесь кто-то есть? — Спросила она сиплым голосом. В ответ тишина. Наверное, бедолага уже совсем скоро испустит дух. Элис на ощупь уселась на мокром полу и уронила голову в ладони, вспоминая вчерашний день. Вспоминая, как она в последний раз улыбнулась Альсине, а потом Миранда потянула её к выходу. На улице было солнечно, поэтому, как только они оказались на ступенях, Элис застыла в благоговейном ужасе. Прямо сейчас они стояли под тенью одной из башен, но ещё несколько шагов, и её кожа начнет гореть. — Ну же, — поторопила Миранда, заметив испуг на лице девушки. — Давайте лучше… поговорим внутри. — Ты, видится мне, не осознаешь, в каком сейчас положении. — Миранда наклонилась ближе и угрожающе зашипела ей прямо в лицо. — Условия здесь ставлю я. А теперь вперед. Но Элис отчаянно уперлась ногами, сопротивляясь чужой тяге. Она зажмурилась и помотала головой. — Я не могу находиться под солнцем. Это для меня… Смертельно. Миранда прекратила хмуриться. Она посмотрела на улицу, а потом вновь на девушку. В её голове явно назревал какой-то план, ибо они безмолвно стояли у распахнутых дверей. До них доносился смех гостей, звон бокалов и музыка. Плавная мелодия вскользь напомнила вчерашние танцы и девочек, которые впервые смогли расслабиться в присутствии другого человека. Но Элис не смогла ощутить тепло, в котором так нуждалась. Её одолело сковывающее напряжение. Как же ей хотелось сейчас сорваться с места и побежать к Альсине. Ей нужна была помощь… Ей нужна была поддержка. А потом мир в одночасье озарился белой вспышкой. Миранда цепко схватила её за локоть и молниеносно уволокла за поворот, подальше от ненужных глаз. Элис задохнулась от адского жжения во всем теле. Открытые участки кожи лизнуло пламенем. Это чувство было так ей ново, что она потеряла дар речи и не смогла закричать, лишь завыла подобно подстреленной собаке. Её мышцы, казалось, начали испаряться, пальцы прямо на глазах иссушались, а кожа на лице натягивалась, едва не лопаясь. Она рухнула на сырую землю, измазав чистое платье грязью, и заплакала, утыкаясь носом в липкую лужу. Миранда возвышалась над ней с видом абсолютно непринужденным, как будто ей каждый день доводилось видеть измученного ультрафиолетом вампира. Она приподняла одну ногу и носком надавила на затылок Элис, чтобы та повернула голову в её сторону. — Поразительное явление, — безумно улыбнулась женщина, глядя на расползающиеся по всему лицу паутины черных вен. Элис в последний раз напряглась, чтобы распознать движение над головой, но тщетно. Резкая боль и тьма. А потом она очнулась здесь, в обители холода и плесени, скованная железными тисками и огромным грузом сожалений. Элис сидела на полу и размышляла. Окуналась в события, которые могли бы произойти, будь она гораздо смелее. И от этого сердце лишь сильнее сжималось. Что, если… Что, если бы Элис всё ей рассказала? Рассказала бы о своей природе, о своей слабости к крови и о черном прошлом, от которого она так упорно бежала. Возможно, сейчас Альсина сдержала бы свои слова и защитила её от Миранды? Возможно, они сейчас придумали бы план, как избежать того, что её здесь ожидало? Элис посмеялась в тишине камеры. Нет, узнав правду, вряд ли бы она смотрела на неё так желанно. Может, самолично повела девушку к Миранде, лишь бы не видеть её лживое лицо. Наверное, она бы вспомнила все минувшие разговоры и нашла в них сплошное вранье. Хотя Элис, помнится, никогда ей не врала. Лишь утаивала одну важную деталь… Девушка устало откинула голову, размышляя: «а не самое ли место ей… Здесь?» Однако додумать ей не дали, впереди загорелся свет. Элис прищурилась, привыкая к внезапной вспышке, на фоне которой промелькнула тень. Послышался противный скрежет и громко щелкнула замочная скважина. — Доброе утро, — раздался притворно сладкий женский голос. Дверь камеры отворила Миранда. Она была именно в том обличье, которое Элис лицезрела во время собрания Лордов, разве что без вычурной маски и странного ажурного круга на затылке. Она зашла внутрь и направилась к новому пленнику, пиная какую-то преграду. Кажется, это была нога человека. Элис схватилась за цепи, сдерживая ледяной страх. Судя по услышанным словам, уже настало утро, и, получается… Она пробыла здесь день и ночь. О, боже, что сейчас чувствует Альсина? А девочки? Волнуются ли или уже нарекли её беглянкой? — Давай договоримся с тобой на конструктивный диалог, — тихо сказала Миранда, снимая цепи с рук пленника, — чтобы мне не пришлось применять грубую силу. Что скажешь? — Вы хотите… Поговорить? — Разумеется. Ты уникальна, Элис. Уникальнее всех, кого я встречала, поэтому я даю тебе шанс выбрать, как именно ты хочешь провести здесь время. Можешь быть закованной в цепи, а можешь пойти со мной. — Тогда я… Пожалуй, согласна на разговор. — Со вздохом ответила девушка, глядя на красные следы на запястьях. Потом Миранда выпрямилась и велела Элис следовать за ней. Они шли по темным подземным тонеллям, освещенным только мерцающим пламенем настенных факелов. Элис попутно осматривалась, запоминая дорогу и подмечая детали. Камер здесь было мало, штуки три всего, зато имелась развилка, одна из сторон которой выводила в более просторную часть пещеры. Но Миранда повела её не туда. Они шли несколько минут по единственному пути и вскоре оказались в более приятном помещении. Оно чем-то было схоже с лабораторией Альсины, разве что крупнее раза в два и гораздо захламленнее. Элис на мгновение растворилась в запахе знаний и застыла, отставая от Миранды. Её привлекли три банки с желтоватой жидкостью. Этапы развития Каду. Привычный экземпляр был в крайней правой банке, а перед ним следовали особи поменьше. Самый маленький напоминал человеческий эмбрион на первом месяце развития. Миранда обернулась и, заметив, что пленника рядом нет, остановилась. Оценивающим взглядом она посмотрела на девушку, потом на банки и снова на девушку, анализируя увиденное. — Тебе знакомо это? — Спросила она, нарушая гробовую тишину. — О, нет… Конечно, нет, — Элис махнула рукой и быстро подошла к женщине. — Просто любопытно стало. Миранда ответила ей каким-то нечитаемым выражением лица и кивнула вперёд, указывая на большую раковину. Должно быть, Элис выглядела ужасно, раз ей даже предложили умыться. Она быстро подошла к спасительному зеркалу и скривилась от вида своего лица, измазанного черной грязью. Вода здесь была тёплой, и она, кажется, получила некоторое удовольствие от этого процесса. Элис попутно смыла грязь с оголенных плеч и ополоснула макушку, смахивая с волос сухую траву. Затем Миранда приказала пройти в угол лаборатории и занять одно из кресел. Элис ощущала болезненное давление в груди. Она боялась здесь находиться наедине с самой Мирандой, ибо не представляла, что от неё ожидать. Она боялась и за секрет, который эта женщина вполне вероятно уже рассказала Альсине. Элис с трудом удавалось дышать, а к горлу то и дело подступал ком слез. — Теперь давай поговорим, — молвила Миранда, усаживаясь напротив. Элис как следует разглядела её на свету и, к огромнейшему сожалению, оценила миловидную внешность. Миранда совсем не походила на предводителя темного культа, и эта маска лишь больше пугала девушку. Гораздо привычнее ожидать смерти от изуродованного существа, нежели от такого обыкновенного на вид человека. — О чем именно? — Скованно спросила Элис, переплетая пальцы на коленях. — Для начала мне интересна твоя природа. Ты отдалённо похожа на моих детей, в частности на Альсину, однако я не чувствую в тебе ростков плесени. Кто ты такая, Элис? — Кто я такая… — Девушка на миг задумалась над очевидным ответом. Она уже рассказывала о себе Беле и Кассандре, но сейчас как будто была совсем иная атмосфера, и запретное слово, которое она должна произнести, обязательно обречет её на погибель. Элис подняла глаза и наткнулась на раздраженный взгляд Миранды. Её терпение было на исходе. — Я вампир. — Вампир. Что-то подобное я и предполагала. И всё же эти истории всегда казались мне выдумками. Вампир, который боится солнца и питается кровью людей… Всё чудесатее и чудесатее. Я уже наблюдала твою скорость и силу, какими ещё способностями ты обладаешь? — Честно говоря, большее мне неизвестно. Наверное, это все, чем я отличаюсь от обычных людей. Ну, разве что ещё внешним видом: у меня меняется цвет радужки, удлиняются клыки и вырастают когти. — Благодарю за честность. А теперь касательно жизни в замке. Каким образом ты оказалась у Альсины? — А… А почему вы не спросите её? Уж она врать точно не станет. — Она уже утаила от меня важную информацию. — Миранда пристальным взглядом намекала на девушку, а точнее, на её нечеловеческую природу. — Вы должны понимать, что она не знает обо мне самого важного. О том, кто я на самом деле. — Не знает? Зачем же ей тогда оставлять тебя в живых? Это совсем не в её духе. — Ну… Это был довольно длинный путь, — Элис закусила щеку изнутри, отрезвляя ум медным привкусом. Она сомневалась, могла ли сейчас отвечать на все вопросы Миранды, не подставив тем самым Альсину. Может, соврать? — Сначала она хотела меня убить. Но потом… Я ей помогала. — Помогала как? — В качестве служанки. Поскольку я не человек, то не испытываю жалость к людям. А ей необходимы были служанки, которые способны без слез глядеть на мертвых коллег. — Только и всего? — Усмехнулась Миранда. — Я была очень усердной. И полезной. Наверное, поэтому… — Чем ты питалась, раз ни Альсина, ни её дочери не заподозрили в тебе природную кровожадность? — Извините, но… У меня встречный вопрос. Как же об этом узнали вы? — Элис рискнула сменить тему в надежде выиграть время и придумать новую ложь. — Нет, так не пойдет. Отвечаешь здесь ты, а не я. — Миранда перестала улыбаться, и от такого стального взгляда по спине пробежались мурашки. — Прошу прощения… Эм, как вы уже поняли, мне противны люди. Они лишь корм, — Элис очень кстати вспомнила слова Кассандры, — и я пользовалась возможностью испить крови служанок, когда они находились в подвале. Ничего сложного в этой операции нет. Мне было приказано убрать тело, и я находила в этом выгоду. — Альсина каждую неделю присылает мне список служанок, будь то новые или старые. Почему же тебя в списке не было? — Говорю же, она, должно быть, прониклась моей стойкостью к виду чужой крови, и… — Этой причины не достаточно, чтобы скрыть от меня такую информацию. До твоего появления у неё не случалось эксцессов с заметанием следов. Ты явно что-то не договариваешь. — Я рассказала всё, что знаю. — Элис попыталась непринужденно пожать плечами. Миранда ещё какое-то время буравила её своими пытливыми глазами, выискивая хотя бы намеки на ложь, но вскоре сдалась. — Что ж, с Альсиной я разберусь позже. Из твоего рассказа следует, что ты руководствуешься лишь инстинктами выживания. — Женщина облокотилась на свое колено и слегка вытянулась, чтобы лучше видеть эмоции девушки. — Если я предложу тебе еду в качестве награды за добровольное нахождение в лаборатории, ты согласишься выполнять все мои требования? Элис сильнее сжала пальцы рук. Где-то внутри рухнули надежды на светлое будущее, ибо Миранда любыми способами захочет провести над ней пару-тройку, а может и несколько десятков экспериментов. Она не знала, как выкручиваться из этой ситуации. Ей некуда было бежать… Альсина её отвергнет в любом случае. И от этой мысли сердце девушки раскалывалось пополам. Господи, у неё вообще нет никаких вариантов. Нет идей. — Я не хочу… — тихо молвила она, глядя на свои побелевшие пальцы. — Не хочешь крови в любом количестве? — Не хочу быть подопытной крысой. — О, Элис, это не опыты и не истязания, а средства достижения великих целей. Мы не выбираем свой конец, но мы наделены даром выбирать пути к нему. Ты можешь умереть несколько раз, бессмысленно паразитируя в четырёх стенах, как делала это последний месяц, а можешь — лишь однажды, вершив историю. Разве это не заманчиво? Элис подняла глаза на затаившуюся Миранду. Чокнутая фанатичка — подумалось ей. У неё был смысл в жизни, и гораздо более праведный, чем у всего их грязного культа. Альсина подарила ей самое прекрасное из всех чувств, а девочки — тепло и цель исцелить их. Элис хотела стать частью их семьи, а потом, в будущем, помогать Розетте и Биллу, наблюдать этапы взросления Лучика, наставлять его… У неё было много планов, о которых она не могла рассказать Миранде. — С чего вы взяли, что для меня это заманчиво? Может, я из тех существ, которым всё равно на… Какие-то смыслы. Я просто существую, утоляя свои потребности. И нет, мне не претит мысль лежать здесь сутками напролет с разрезанным животом. — Как я поняла, у тебя быстрая регенерация тканей. — Ухмыльнулась женщина, из-за чего Элис напряглась сильнее, не представляя, откуда ей вообще всё это известно. — Я позволю тебе делать паузы во время нашей работы, чтобы ты восстанавливалась и занималась своими делами. Может быть, у тебя есть какое-то хобби? Само великодушие — хотелось бы ответить этой психопатке, но Элис, разумеется, промолчала. — Есть у вас третий вариант? Например, не участвовать во всем этом. — Ты же понимаешь, что ты родилась для какой-то цели? Повторюсь, ты уникальна. И как ты используешь свою уникальность? Прячешься в тени, подавляешь свою природу, стыдишься себя. Неужели ты не желала большего? — Нет. — Не верю. Ты не лишена чувств, а это уже о многом говорит. — Вы про страх? Или голод? Они есть и у животных. — Я видела, как ты обернулась на Альсину. Должно быть, за такой срок ты привязалась к ней. Чуждому к смыслу жизни существу чужды и чувства. — А что насчет вас? — Элис ощутила колкую злобу внутри и выпрямилась, бросая вызов. Она вспомнила записи юного ученого, который только-только коснулся тайны мегамицелия. — Вы были человеком, который испытывал жалость и эмпатию к другим людям, а сейчас позволяете лордам долины так бессовестно измываться над бедолагами. Что же стало с той женщиной? Миранда мигом помрачнела, сдвинув брови в неодобрении. Она неотрывно глядела на девушку, и, казалось, воздух между ними начал нагреваться. Ещё пару минут, и вся комната зайдется пламенем. — С чего ты взяла, что я когда-то отягощала себя подобными слабостями? — А с того, что… Я, кажется, нашла ваши записи в подвале. Конечно, я многое не поняла, зато прекрасно разобралась в ваших чувствах к людям и к тому, м, непростому времени. Миранда одарила её долгим испытующим взглядом. Кажется, эту информацию можно было бы оставить, как компромат, но Элис, увы, поздно спохватилась. — Когда-то и я была наивным человеком, но с тех давних пор утекло не мало воды. Я пробудилась ото сна и узрела. — Вы убиваете людей. Убиваете своих сородичей. — Презренно бросила Элис, слегка отворачиваясь. — Это отцы, матери, чьи-то дети… — Я уже объяснила тебе, что жители деревни — необходимая жертва. — Жертва ради чего? Если хотите, чтобы я помогала вам добровольно, расскажите, чем вы все тут занимаетесь. Миранда отвела взгляд на свою лабораторию, разглядывая многочисленные листки с записями и фотографии, развешанные под потолком. Каждая из этих картинок показывала тяжкий труд женщины на протяжении многих лет. Она смотрела бесконечно долго, словно бы боролась с какими-то мыслями, а потом вновь одарила Элис своим вниманием. — Справедливое заявление. Я покажу тебе. Элис удивленно посмотрела на протянутую ей ладонь. Её что, хотели отвести в обитель знаний за ручку, как ребенка? Что Альсина удивляла Элис своими выходками, что Миранда — походу, ни одна из них не знает, как именно следует обращаться с пленниками. Однако такое отношение всяко лучше оков на шее. Девушка недоверчиво ответила на жест, ощутив ледяное железо когтей, которые Миранда, походу, никогда не снимала со своих рук. Женщина отвела её к ряду из столов, а потом, наконец, отпустила. Элис смогла мельком разглядеть множество черно-белых рисунков и наброски существ, похожих на оборотней. — Это мегамицелий. — Сказала Миранда, с шелестом снимая со стены одну фотографию. На ней была изображена пещера, опутанная черными корнями, тянущимися из невиданного ранее нечто, похожего на человеческий зародыш. Судя по размерам сталактитов, эта штука была огроменной. Элис увидела в нем сходства с Каду. Должно быть, это, метафорически выражаясь, сердце Плесени. — По началу я думала, что это просто грибковая колония. Неизвестный миру суперорганизм, который способен впитывать информацию днк и делиться ею с симбиотами. Не старайся это понять. — Миранда отчего-то улыбнулась, а Элис, наоборот, стала мрачнее. — Проще говоря, я ошибалась. Это не просто грибок. Это сверхразум. Ты могла видеть его влияние на Альсине и её дочках. Все они были на грани гибели. — На последнем слове сердце Элис замерло. — Мегамицелий спас их, потому что они особенные. Мегамицелий — это Чернобог. Он меняет наш мир к лучшему. Он избавляется от слабых и оставляет сильных. Однако его оболочка изжила себя. Ему требуется подходящее тело, чтобы продолжить свой замысел. Ты хотела знать, чего мы добиваемся. Мы создаем ему идеальное тело. — Постойте. И ему вы поклоняетесь? — Надо же… тебе известно о нашей религии? — Оу, эм… Не особо. Я лишь однажды, и то случайно, увидела церемонию жертвоприношения. — Тогда ты должна понимать, насколько всё серьёзно. Согласна ли ты пройти этот путь со мной и изменить мир? Даровать мегамицелию свободу? Элис поджала губы от такого количества информации. И от обреченности, ведь… — Вы говорили про выбор, про цели… Но у меня ничего из этого нет. Если я откажусь, вы заставите меня силой. — Ах, Элис, — Миранда как-то раздраженно вздохнула и швырнула фотографию на стол, — ты не слышишь, что я говорю. Если бы у тебя не было выбора, я сейчас не тратила бы время на объяснения, а уже давным давно приступила бы к делу. Но я даю тебе шанс действовать добровольно. Ты особенная. Будь ты обычным человеком, этот разговор не состоялся бы. И Элис это прекрасно понимала. И именно по причине её «уникальности» она скрывала правду о себе. Особенно вблизи свихнувшихся культистов. Она зажмурилась и отошла на несколько шагов в сторону, пока Миранда безмолвно ждала ответа. Элис не верила в высшие силы, зато неплохо разбиралась в силах земных. То, что Миранда назвала Чернобогом, обыкновенная грибковая колония, которая, судя по бесчисленным экспериментам, лишь подражает людям. Он не сверхразум, а паразит. Даже допустив на минуту, что её слова о хранении памяти являлись правдой, мегамицелий не сможет стать отдельной личностью. Он обязательно станет кем-то, кого уже поглощал. Миранда вряд ли этого не знает, учитывая, что она и развернула всю эту деятельность с Каду. Быть может… Элис обернулась и посмотрела на ожидавшую вердикта женщину. Вспомнились её записи, её слезливые рассуждения о ком-то, кого у неё отняла болезнь. Так, быть может, Миранда пытается вернуть этого «кого-то»? Это, конечно, слишком притянуто за уши, учитывая малое количество информации, однако женщина явно скрывала свои истинные мотивы. «Достижение великих целей», как же. Не очень то активно она меняла мир на протяжении сорока с лишним лет. Черт с ними, с мотивами. Элис не представляла, что ей сейчас отвечать. Скажет нет, и привет лабораторный стол. А согласится — всё равно на нем окажется, пускай и с некоторыми бонусами. Она в тупике. Бежать некуда. Если она решится вообще покинуть эти края, то её семья будет растерзана на куски, а забирать их с собой, увозить за тридевять земель девушка не станет. Она не хотела возвращаться к тому жалкому подобию жизни. Убить Миранду тоже не получится. Наверняка предводитель культа, создательница учений о плесени и мать четырёх лордов имела неописуемые сверхспособности, и жалкий вампир ей в подметки не годился. Вдобавок Альсина обожает её всей душой, а Элис из-за своих чувств не может ранить ещё и её. Черт возьми, как же ей сейчас хотелось наложить на себя руки. Тогда никто бы не пострадал, а она обрела бы долгожданный покой. Она уже начала мыслить в этом ключе… Но, подумав ещё с минуту, она поняла, что обманывает себя. Элис не хочет умирать. Она хочет снова увидеться с ними. Хочет снова обнять Альсину и рассказать ей всё, что отягощает душу… — Я согласна помогать вам. — Молвила Элис, цепляясь за единственную ниточку надежды — возможную встречу с Леди Димитреску. — Прекрасное решение! — Обрадовалась Миранда, расплываясь в улыбке. — Я вижу, ты ещё сомневаешься. Для полного принятия нужно время. Я тебе его дам. А пока что… Ты, должно быть, голодна. Оставайся здесь, я сейчас кое-что принесу. Миранда скрылась за дверью и побрела куда-то во тьму. А Элис не выдержала и согнулась пополам прямо на полу. Глаза обожгло пламенем слез, но она не закричала, несмотря на то, что ей хотелось надорвать горло в приступе боли. Она потянула себя за волосы, бесшумно открывая-закрывая рот. Грудь распирало от огромного спектра чувств, которые она только что стойко подавляла. Это состояние было стократ хуже горения под солнцем. Лучше бы она сейчас плавилась на улице, чем билась в истерике из-за скорби по ушедшим беззаботным дням. Перед глазами мелькали события, люди, эмоции. Всё это медленно угасало где-то глубоко внутри. Может быть, запиралось до лучших времен, а может и исчезало вовсе. Она чувствовала себя опустошенной и… одинокой. Разрывающее одиночество вытеснило всё остальное. Элис хватало лишь на всхлипывания. Слезы закончились. Минут через двадцать она ощущала огромную брешь в груди. И брешь эта помогла ей взять себя в руки и замести следы преступления — быстро смыть слезы под теплой водой. Как только она закончила, в лабораторию вошла Миранда. Она держала в руках цепи, тянущиеся к оковам на шее человека. Вслед за ней в комнату, еле волоча конечностями, зашел незнакомец. Чумазый и истощенный мальчишка, лет пятнадцати на вид. На нем была рубашка, похожая больше на грязные лоскуты, и черные брюки, усеянные дырками. — Это твой обед, — мягко улыбнулась женщина. Элис невидяще уставилась в тусклые глаза парня. Миранда правильно подметила, вампир требовал крови. И он чувствовал сладкий нектар внутри человеческой оболочки. Однако разумная часть девушки не позволяла ей накинуться на него. Если малой доли сыворотки ей хватало на восемь часов, то чистой крови для такого же количества времени ей необходимо было гораздо, гораздо больше. Элис знала, что, стоит ей приступить к обеду, она не остановится и убьет его. — Если ты не против, я бы понаблюдала за этим. — Миранда бросила цепи на пол, наполняя лабораторию мерзким лязгом, и отошла к стене. Парень тут же кинулся к цепям, схватил их дрожащими руками и выставил перед собой. — П-прошу отпустите меня, — он махнул рукой, словно цепи были неким оружием. — Я… Я должен быть дома. М-мне нужно домой… Прошу вас… — Как ты здесь оказался? — Спросила Элис, чем явно удивила Миранду. Женщина сощурила глаза в её направлении. — Она! — Парень указал цепями на Миранду. — Она об-бещала помочь моей маме. Она исцеляет людей в деревне. Она сказала… Сказала, что… Даст мне лекарства. Элис перевела взгляд на женщину. Та выглядела до ужаса безучастно, словно не привела невинного человека на смерть. — Ты и со служанками вела переговоры? — Поинтересовалась она, выгибая правую бровь. — Это такое развлечение у тебя перед едой? — Угу… Люблю поиграть с добычей, — почти что улыбнулась девушка в ответ. Элис колотило внутри. Она еле сдерживалась, чтобы не наброситься. Нет, не на парня, а на Миранду. Внутри неё так же пульсировала кровь, и вампиру бы с лихвой хватило её количества. Но она не могла, поэтому медленно пошла в сторону человека. Парень завыл и снова попятился, а потом взмахнул цепями, как лассо, пытаясь тем самым нанести удар по девушке. Но Элис была в таком заглушающем разум гневе, что одним резким движением руки поймала цепи. Ей было больно, они хлестанули по запястью, но она даже не поморщилась. Её глаза налились алым пламенем, она ощутила в себе долгожданную силу и дернула цепи на себя. Хрупкий мальчишка не смог сопротивляться силе вампира, его тело, точно перышко, оторвалось от пола и оказалось у руки Элис. Она цепко схватила его за горло и тут же, с громким стуком, уложила на спину. Она склонилась над ним и слегка помедлила. Только он мог видеть её мокрые глаза и лицо, искаженное муками. Только он мог разглядеть в языке её тела просьбу о прощении. Мальчишка слегка ослабил хватку на её руках и одними губами молвил: «пожалуйста». И эта просьба отрезвила сознание вампира. Элис вонзила клыки примерно на дюйм возле трахеи. Она давила на неё, а сама тем временем глотала горячую кровь. И во время этого ритуала она с несказанной радостью поняла, что чувствует себя. Что вкус крови не лишает её рассудка. Парень потерял сознание через минуту. Элис не убила его, а лишь ввела во временную кому. Она так же не задела артерию, чтобы он не скончался от потери крови. Разве что будет потом мучиться от анемии, но это ситуация поправимая. Вскоре она закончила и поднялась на ноги. Её подбородок был измазан алым, и она тихонько молвила. — Спасибо. — Так быстро? — Миранда сложила руки за спиной и с важным видом подошла к бездыханному парню. — Неужели ты успела высосать всё без остатка? — Нет, я не пью всё. Зачастую кровь разбавлена всякими вредными веществами, поэтому я стараюсь подходить к этому избирательно. Всё самое грязное осталось в нем, но, уверяю вас, этого недостаточно для поддержания жизни. — Значит, повторно ты использовать его уже не будешь? — Нет. — Хорошо, тогда скормим его оборотням. Я покажу, куда отнести тело. Элис чуть не задохнулась. Она кивнула не сразу, ошеломленная услышанным. Скормит оборотням, как кусок мяса… Пока Элис нехотя поднимала легкое тело на руки, в голове бешеным ураганом вертелись мысли о том, как же спасти мальчишку. Она не знала, что делать, не учла факта наличия у Миранды питомцев-людоедов… Твою мать. Женщина повела её дальше от лаборатории по тому же длинному тоннелю, и вскоре они вышли в шахты. Должно быть, раньше здесь добывали уголь. Именно, что раньше, ибо сейчас, судя по плачевному состоянию вагонеток и рельс, это ремесло кануло в лету. Одна из шахт вывела их в карстовую пещеру, захватывающую дух своими размерами. Только вот восхищение длилось недолго, вскоре Элис заслышала характерное рычание. Тут и там, на выступах горных пород, сверху и снизу стали высовываться оборотни. Дело дрянь. Она не знала, как ей спасти бедолагу. Не бросаться же в бой с таким количеством оборотней. Да ещё и, впоследствии, с Мирандой. Элис задыхалась под напором паники. И под напором единственного варианта, ради сохранения статуса-кво. Ей придется убить его. Убить такое юное, преисполненное любовью к матери, светлое существо. Господи, за что ей всё это… Она поднесла одну руку к своей голове и больно сжала волосы, царапая кожу. Она была бессильна. Нельзя показывать Миранде её слабость к человеческому роду. Она обязательно воспользуется этим в угоду своим прихотям и заставит Элис ещё больше страдать. — Можешь бросить его вниз. — Миранда указала взглядом на нижний ярус пещеры, где уже собралась стая монстров. Элис в последний раз посмотрела на молодое лицо, готовая завыть от отчаяния, и ослабила хватку. Тело выскользнуло из рук и устремилось вниз. Она попыталась рассчитать расстояние и скорость падения на глаз, чтобы он ударился головой о выступающий камень и умер во сне. Так он хотя бы не проснется случайно в момент поедания какой-нибудь части тела. Оборотни зарычали и устремились на жертву. А потом принялись разрывать его на куски. Элис медленно умирала вместе с этим мальчишкой. Смотрела на редкие брызги жалких остатков крови и ощущала черную дыру внутри. Ей хотелось сброситься вниз. Следом за ним. Только бы это не спасло её. — Можем идти обратно в лабораторию, — мягко сказала Миранда, дотрагиваясь до её плеча. Элис кивнула. Она была на грани умалишения, не осознавая себя и окружающий мир. Поэтому послушно последовала за женщиной. В лаборатории стояла довольно просторная кровать, огражденная от посторонних глаз ящиками. Миранда позволила Элис спать на ней, чтобы не ночевать в грязной камере. Но сон ожидал её лишь вечером, а пока женщина приготавливала до боли знакомые инструменты для забора крови. Наверное, хотела провести анализ. Элис тем временем сидела в кресле, глядя в никуда. А потом она услышала знакомые нотки. Сначала это было шипение, но вскоре комнату наполнила музыка. Оказывается, Миранда любила включать радио во время работы. Конечно именно на той волне, которую недавно включала и сама Элис. Это был Билл Хейли. Девушка невольно посмотрела на приемник, но пустота заглушила в ней воспоминания. С этой песней было связано что-то слишком светлое, априори недоступное её черной душе.

***

Прошло несколько дней. За это время Миранда успела провести с десяток опытов с черной кровью, и все они оказались провальными. Как и в тот единственный раз, когда Элис от отчаяния экспериментировала над собой, компоненты её крови оказались губительными для плесени. Они её банально разъедали. Миранда потеряла весь запал работы и на второй день покинула свою обитель аж на полдня. Элис тогда воспользовалась случаем и решила поискать что-нибудь ценное. Вообще-то без особого смысла, просто развеяться. В самой лаборатории она не нашла ничего такого, чего не видела у Альсины. Единственное — здесь было множество разных фотографий, на которых могло быть изображено что-то компрометирующее. Элис тщательно их изучила, но её внимание привлекла лишь одна, на которой была изображена Миранда с ребенком на руках. Возможно, это ценная информация, девушка ещё не знала, однако отложила сей момент в памяти. Далее она рискнула пройтись по тоннелю обратно к камерам. Там явно были и другие люди. Она сняла один факел со стены и подошла к самой первой решетке. Внутри было пусто. Во второй на полу лежало три человека, но Элис не чувствовала их пульс. Скорее всего, они уже погибли. Затем она подошла к третьей камере, в которую её изначально поместили. Там находился всего один человек с тем же медленным пульсом, как и несколько дней назад. Элис его позвала, но он не ответил. На мгновение она подумала, что вампирский слух её подводит, и пленник давно мёртв. Она подергала калитку, но и тут тщетно. Как только Элис плюнула на эту затею и развернулась, из камеры донесся хриплый голос. — Эл-лис? Это… ты? Она резко обернулась и застыла в неверии. Факел случайно выпал из её дрожащей руки, и Элис вздрогнула от громоподобного эха после удара. Она пригнулась и опасливо подползла ближе к решетке. На полу лежала девушка, она силилась подняться, но у неё, кажется, не было ног. Элис узнала её и, к огромному счастью, не испытала абсолютно ничего. Черная дыра с каждым днем всё больше и больше поглощала остатки человеческого в ней. — Мила? — Шепотом позвала она. Девушка еле-еле оторвала тяжелую голову от пола и посмотрела в ответ. Она была вся в синяках и царапинах, волосы превратились в сальные патлы, губы потрескались, а глаза потускнели. Над ней измывались не один день. Или даже не одну неделю. — Элис… Прости меня. — Проскрипела она сломавшимся голосом. — Я… Я рассказала Матери всё, что знала о тебе. — Что именно? — Удивилась девушка. — Про мою семью? Эта информация не особо то ценная. — Про семью, про то, что ты жила в подвале… Про твою болезнь. — Ну, с этим уже ничего не поделаешь, верно? — Элис попыталась улыбнуться, но вышло криво. Кажется, она разучилась это делать. — Ты давно здесь? — Я… Не знаю… — Мила снова рухнула лицом в пол, не в силах больше держаться на руках. — Сразу после побега… Она меня подстерегала на дороге. — После этих слов девушка надрывно заплакала. — Я так хочу… Хочу есть… И пить… Пожалуйста… Элис глядела на неё без сочувствия. Она понимала, что Мила очередная жертва, но… Она устала бороться и спасать людей. Теперь всё было бессмысленно, поэтому то Элис затушила факел ногой, а потом встала и беззвучно ушла обратно в лабораторию. Она даже не задумалась о том, чтобы помочь ей.

***

За все эти бесконечные дни самозабвения Элис смогла что-то почувствовать лишь однажды, на четвертый или пятый день. Здесь не было окон, и время суток определить было проблематично. Миранда тогда велела ей лечь на специальный хирургический стол для операций. Учитывая, сколько проделанных махинаций оказались успешными лишь наполовину, а это и вдыхание алкалоидов цветов Донны, после которых она начала смутно слышать мысли полсотни почивших из-за плесени людей, и вливание в её кровь каких-то жидкостей из банок с Каду, позволившие ей чувствовать плесень везде, где бы она ни находилась, и обычная проверка регенерации с помощью плесени, то оставался ещё один очевидный вариант. Миранда собиралась поместить в неё самого Каду, ибо эффекты предыдущих операций с течением дня развеивались. Элис отнеслась к этой новости… Никак. Она пожала плечами и кивнула. Разве что внутри трепыхалась долбанная надежда, что она превратится в мороайку, и её разум перестанет существовать. Но в это тоже слабо верилось. Она улеглась на стол и закрыла глаза. К сожалению, физическую боль она ощущать продолжала, поэтому они договорились с Мирандой, что ей будут давать анестетик. Женщина шуршала какими-то записями и звенела скальпелями, пока в один непримечательный момент не затрезвонил телефон. Элис даже слегка приподнялась на локтях. Когда она осматривала лабораторию, то не заметила его здесь. Миранда тягостно вздохнула, сняла медицинскую маску с лица и взяла трубку. — Я сейчас крайне занята, — нетерпеливо процедила она. — Добрый вечер, Матерь Миранда, вы просили отчет о работе с Донной. — Раздалось по ту сторону. И вот тогда-то Элис почувствовала. Внутри неё что-то лопнуло, она медленно уселась на столе и затаила дыхание, вслушиваясь в до боли знакомый голос с хрипотцой. — А, Альсина. И как всё прошло? — Есть довольно любопытный результат. Но вам стоит взглянуть на него лично. — Надеюсь, проблем с Донной не возникло? — Миранда зажала трубку плечом, а сама принялась искать нужный инструмент. В трубке повисла недолгая пауза, а затем голос Альсины понизился до шепота. — Нет. — Прекрасно, я завтра проверю результаты. — И ещё кое-что… Я прекрасно понимаю, что послезавтра последнее воскресенье этого месяца. Но… — Элис отчетливо услышала протяжный вздох, и её сердце впервые забилось быстрее. — Могу ли я просить вас отменить церемонию? — Отменить церемонию? Альсина, это не обсуждается. Это буквально важнейшая церемония из всех, что ей предшествовали. Я на грани грандиозного открытия. — Тогда могу ли я на ней не присутствовать? — С тобой все в порядке? — Миранда замерла на повороте. — Я сказала, что близка к концу наших поисков, а ты совсем не обрадовалась. — Да, я… Извините, у меня дурное самочувствие. Вы сказали, что близки к концу? И кто же из моих братцев нашел идеального кандидата? — Ах, кстати об этом. Я так увлеклась новым пациентом, — Миранда посмеялась, — что не сообщила тебе радостную новость. Можешь гордиться, Альсина. Это одна из твоих служанок. — Надо же… — Без тени эмоций раздалось в трубке. — Мне всегда казалось, что они все недостойные… Это из последней партии? — О, нет. Её не было в списках. Но ты не волнуйся, я сейчас пребываю в таком благоприятном расположении духа, что не стану разводить полемику о преданности. Это Элис. Я забрала её у тебя в прошлую субботу. Ответом ей стала гробовая тишина. Сама же Элис едва могла моргать, дышать и вообще оставаться в сознании. Эта тишина, казалось, была громче любого городского шума, и отдавалась болью в висках. А потом в трубке что-то щелкнуло, а может быть и разбилось, и Альсина молвила голосом, от которого у Элис на глазах навернулись слезы. — Что вы сказали…?