Adagio

       Подобно схлопыванию сверхновой, когда напряжение достигает критической точки, внутренняя вселенная Элис так же потерпела коллапс. Она пребывала в совершенном недоумении на грани ужаса, услышав слова Альсины. И лишь потому, как сильно уверовала в невозможность этих самых слов. Однако ей протянули руку помощи, и это никак не укладывалось в голове. Минутами ранее Альсина горела желанием порубить её, а теперь вдруг изменила своё мнение. Неужели прониклась слезливой историей…? — Рано радуешься, — хмуро бросила женщина, подходя к окнам. И девушка испуганно поняла, что всё это время улыбалась. Она дотронулась до своих предательских губ и тут же отдёрнула руку, выплывая из плена томительного удовольствия. На улице по-прежнему непогодилось, и грань между лесом и небом была почти незрима. Едва ли там можно было заприметить чье-то движение, но Альсина продолжала упорно вглядываться во тьму, чуть прищурив глаза. Её пульс зашкаливал. Видно было, что эта затея ей не по нраву, и она не готова была, подобно сумасбродному вампиру, бросить вызов Миранде. Их связывали десятки лет и ещё в сотни раз больше совместных воспоминаний. Элис терзалась догадками, о чем же сейчас болела её закрытая ото всех душа. Однако на фоне беспокойства она отчетливо ощущала знакомый лакомый вкус Мирандовой крови, и понимала, что она вот-вот нагрянет сюда. — Нам нужно… — Элис задумчиво пробежалась взглядом по залу. — Нужно разбить окно. Альсина плавно перевела раздраженный взгляд с улицы на девушку. Вероятно, не ожидала услышать от неё столь откровенную глупость. — Мол, вы пытались меня поймать, а потом я выпрыгнула в окно и сбежала. Это уловка для отвлечения внимания. — Поверь мне, ты бы так легко от меня не убежала. — Альсина мельком посмотрела на её окровавленную ногу. — Значит… надо слегка подпортить вид этого зала. — Элис искоса перехватила её взгляд. Она глубоко вдохнула и подошла к Альсине, отгоняя прочь любые волнения. Конечно, ей хотелось бы избежать новой вспышки боли, но ситуация была безотлагательная. Женщина мрачно посмотрела на девушку, когда та протянула ей свое запястье. — Порежьте меня… Прямо вот тут, — она указала пальцем на проступающую черную вену. — Порезать… — Альсина на миг замолчала. Она невольно поджала губы, как если бы испытывала сомнения. Но Элис, скорее всего, как обычно выдает желаемое за действительное. — Надеюсь, это сработает. Женщина мягко обхватила хрупкую руку и слегка помедлила. Это было их первое прикосновение спустя столько времени. В нём откуда-то взялось столько нежности, какую Альсина ещё ни разу при ней не показывала. Она томно перевела взгляд с запястья на Элис, и в нем отразилось неуловимое сожаление. А ещё что-то болезненно-темное, что девушка не успела понять, ибо кивнула и зажмурилась. Послышался знакомый лязг, её обдало холодной волной, а затем по руке резко прошлась полоса пламени. Элис поморщилась и крепко сжала челюсти, чтобы не вскрикнуть. Она открыла глаза и увидела, как черный поток хлынул из разрезанной вены, звонко капая на пол. В нос ударил едкий запах вампирской крови — девушке никогда он не нравился. Зато Альсина, судя по тому, как поднялась её грудь, позволила себе вдохнуть глубже обычного. Интересно, из последних ли моральных сил она держала себя в руках? Девушка с трудом оторвала взгляд от фигуры напротив и тряхнула запястьем, замызгав белоснежное платье Альсины. А потом помчалась в другой конец зала и принялась оставлять всюду свои следы. Брызги на кресле, на полу, на мраморном камине, даже на потолке, для большей достоверности. Она остановилась в другом конце зала и вопросительно посмотрела на Альсину. Женщина наблюдала за кровавым танцем молча, едва сжимая ладони в кулаки. Но в конце концов она кивнула, и Элис, вложив в напряженный локоть все оставшиеся силы, ударила по окну, разбивая его вдребезги. Несколько осколков застряли в коже, но пришлось, стиснув зубы, ещё немного расширить брешь, чтобы она была размером с человека. Теперь медлить нельзя. Альсина быстро направилась к выходу, и Элис, покрепче зажав разрезанную вену, стремглав устремилась за ней. Они шли по пустым галереям ко внутреннему двору в полной тишине и вскоре оказались в личной башне Леди Димитреску, где целую вечность назад она позволила своей пленнице впервые принять ванну. Элис задумчиво вслушивалась в топот каблуков, гадая, вспомнила ли тот вечер сама Альсина. Должно быть, нет. Тогда они ещё были слишком далеки друг от друга… До заветной ванной комнаты они не дошли, а остановились у непримечательной картины с натюрмортом. В замке таковых было полным полно, Элис никогда не заподозрила бы в ней неладное. — Там что-то находится? — Догадалась она. Прежде чем дотронуться до ажурной рамы, Альсина задумчиво посмотрела на Элис, словно бы сомневаясь, открывать ли ещё одну свою тайну. Уж слишком много эта девчонка успела узнать. Но в итоге она тяжело прикрыла глаза и отворила потайную дверь, являя взору узкий проход в никуда. Элис любопытно вытянула голову, случайно приближаясь к женщине на опасное расстояние. Должно быть, из-за крови, коей девушка была измазана с ног до головы, а может и по иной причине, но Альсина резко отпрянула назад. — Там находится комната. — И, видимо, решила не заострять на этом казусе внимание, с отчетливой болью глядя на кованую дверь. — От коридоров её отделяют широкие стены, так что тебя не должны услышать. Но в любом случае сиди тихо и не высовывайся, пока всё не уляжется. — Хорошо… — Ступай. — Альсина кивнула, намекая, что время на исходе. И Элис, прикусив язык от боли, поставила колено на выступ и с горем пополам забралась в тоннель — всё же картина висела в полуметре над полом. Как только послышался скрежет, она быстро обернулась и успела невесомо дотронуться до руки женщины. — Спасибо вам, — мягко улыбнулась она. Альсина лишь тяжело моргнула. Её взгляд был переполнен всеобъемлющей пустотой, от которой Элис только-только самолично избавилась. И в пустоте этой плескались сотни противоречий и безответных вопросов. У Элис сперло дыхание от такой отчетливой потерянности, но Альсина не желала задерживаться понапрасну и оставила её в темноте, возвращая картине прежнее положение. Девушка какое-то время сидела на коленях, вслушиваясь в отдаляющиеся шаги, но потом взяла себя в руки и добралась до помещения. Правда, на ощупь. Благо тяжелая дверь не была заперта, и сразу поддалась тяге. Внутри было темно, поскольку служанки вряд ли знают об этой комнате и некому зажигать в ней свет. Элис нащупала под собой мягкий ворс ковра, а затем стукнулась плечом о комод. Сверху что-то брякнуло. Она плавно выпрямилась и нашла руками предмет, напоминающий керосиновую лампу, а рядом с ней лежал коробок спичек. Весьма предусмотрительно. Элис быстро зажгла лампу и, наконец, вздохнула с некоторым облегчением. Комната оказалась небольшой. Даже, можно сказать, маленькой по местным меркам. Здесь стоял один диван да комод, никакой роскоши и вычурности. Вдобавок стены были голые, без единой картины, так что уютом здесь и не веяло. Но Элис понимала, что находилась в замке Димитреску, а не в пещерах Миранды, и это грело её душу лучше всякой дорогой обстановки. Она устало рухнула на диван и растаяла в его мягких объятиях, впервые за этот день расслабляя мышцы. Наверное, она уже успела испачкать мебель своей кровью, но ей было все равно. Она так вымоталась, что в ближайшее время не способна будет пошевелиться. Если к ней сейчас нагрянет Миранда, Элис уже стопроцентно не убежит. Спать она, конечно, не собиралась. Да и какой там, пока Альсина… сомневается в своем решении и выступает против великой Матери. В голове у Элис вертелось миллион воспоминаний за этот бесконечный день, и она поражалась, каким только чудом до сих пор не сошла с ума… Утром она была в пещерах, готовясь к операции с явным смертельным исходом, а сейчас уже в замке, успев побегать от оборотней, словить галлюцинации да ещё и… отчасти поведать о себе правду. Правду, которая теперь всё изменит. Элис уже каждой клеточкой тела прочувствовала иное, холодное и сдержанное, отношение Альсины к себе. Возможно, желание помочь девушке было секундной спонтанностью, о чем она уже сто раз успела пожалеть… Элис накрыла лицо руками, прекращая думать. Так, поди, и голова взорваться может. Ей нужно было чем-то себя отвлечь, чтобы не сгорать от волнения. Девушка тяжело перевернулась на бок и вдруг заслышала странное шуршание. Она слегка приподнялась и опасливо просунула руку между спинкой и подлокотником. Кажется, там лежали какие-то листки бумаги. Она мигом спрыгнула с дивана и аккуратно приподняла подушки, одержимая любопытством. Прямо внутри хранились письма. Сотни открытых писем с разноцветными штампами и марками из разных стран. Кладезь прошлого Альсины… Элис невольно сглотнула и на всякий случай прислушалась к тишине. Вряд ли, конечно, разговор с Мирандой прошел бы так быстро, но в замке ни в чем нельзя быть уверенным. Не услышав чужих шагов, она взяла один из конвертов, датируемый 1929 годом. Отправителем был некий Джордж Аластор из Америки.       «Дорогая Альсина!       Я рад был получить от тебя весточку, но жаль, что содержимое несло такой скорбный характер. Я искренне сочувствую твоей утрате. Времена нынче тёмные, моя прекрасная Лили тоже потеряла своих родителей, правда по другой причине.       Очень надеюсь, что твоя подруга поможет пережить этот непростой период, хотя бы потому, как схожи ваши с ней ситуации. Я видел её однажды на нашем собрании, и она показалась мне весьма умной и понимающей женщиной.       Касательно твоего вопроса, увы, но я вынужден дать отрицательный ответ. Все члены Креста разъехались по разным уголкам мира, и в ближайшее время мы вряд ли будем собираться. Однако я сразу дам знать, если со мной кто-то свяжется.       P. S. Если жить в замке станет совсем в тягость, ты знаешь, где меня искать. Мы с женой всегда тебе рады» Элис испытала странную волну удовлетворения, познав ещё один кусочек прошлого. Она вновь перечитала письмо и поняла, что Альсина, похоже, в те года потеряла своих родных. Неужели сразу всех? Судя по размерам замка, здесь должны были жить целые поколения, но… Осталась лишь она одна. Элис задумалась на мгновение, что совершенно не знает историю столь почтительной дворянской семьи, и эта мысль уколола совестью. Она мимолетно метнула взгляд на остальные письма, и её внимание зацепилось за лондонскую марку. 14 мая, 1926 год. Имя отправителя не указано.       «Моя дорогая Леди Альсина,       Слышала, ты уехала во Францию на встречу ученых из Академии наук. Я глубоко поражена их благосклонности, поскольку уверовала в их непоколебимый нрав. Искренне надеюсь, что они пригласили тебя не из алчных побуждений, а дабы разбавить мужское общество новизной, поскольку мне в слушании было отказано, когда я навещала их в Париже прошлым летом.       Однако, спешу заверить, сие письмо нацелено не на похвалу. Надеюсь, ты благожелательно отнесешься к моим словам.       Я ужасно печалюсь от мысли, что ранила твою нежнейшую душу. Моя печаль в скором времени перерастет в невыносимые терзания. Но гораздо хуже было бы моё состояние, не признайся я тебе в своих намерениях. Помню, у нас состоялся разговор об общественных нормах и иже с ними, и мы с тобой серьезно повздорили на почве некоторых противоречий. Однако я до сих пор придерживаюсь своего мнения. Сколько бы меня потом не нарекали невежественной, неучтивой и грязной оборванкой, я бы ни в жизнь не согласилась выйти замуж за человека, которого не полюблю. Поскольку ни одному мужчине в мире не суждено стать этим человеком, стало быть, ходить мне без кольца до самой земли.       Я хочу, чтобы ты понимала, сколь коротка наша жизнь. Особенно остро это должны ощущать мы с тобой. Да и все в нашем маленьком сообществе. Каждый из нас не доживет и до сорока лет, поэтому нельзя упускать ни малейшего шанса. Шанса на маленькое счастье.       Возлюбленная Альсина… я до сих пор не могу перестать думать о тебе, хотя прошел целый год. Помнишь звездопад возле Уэльской вершины? Ты завороженно смотрела на небесные огни и говорила, что мы очень на них похожи, поскольку сгораем так же быстро. Тогда я выразила тебе свое несогласие, ибо льстилась верой, что мы горим ярче и дольше безжизненных камней. Но сейчас я понимаю, что скоропостижно сгораю. Вдали от тебя. И я не уверена, что разлука наша не убьет меня раньше моего нездравия.       Прошу, присылай мне любой ответ. Я еще три месяца буду в Лондоне, а потом уеду в Америку.       С любовью, …» Элис плавно опустила некогда скомканный лист, и сердце её зашлось неистовым танцем. Она только что прочитала самое душераздирающее признание в любви. Причем не от мужчины, а от женщины, имя которой было зачеркнуто чернилами. Судя по всему, Альсина отвергла её ухаживания, и почему-то от этого на душе стало тяжело. Элис невесомо коснулась груди, стараясь успокоить внутреннюю бурю, пока перед глазами мелькали строчки с красивым, витиеватым почерком. Она вдруг почувствовала себя совсем глупой и маленькой. Эта незнакомка в письме говорила про смысл жизни, который, несомненно, успела познать, путешествуя по миру. Франция, Англия, Америка… И наверняка ещё много других удивительных мест. Много других удивительных знакомств. А что видела за свою малую жизнь сама Элис? С десяток горничных в родовом поместье да толпу незнакомцев на приемах, с которыми и словом не обмолвилась. Ей даже нечего о себе рассказать за каким-нибудь вечером с бокалом вина… С другой стороны… Элис дотронулась до своих губ, вспоминая запретную близость, а потом с горечью вздохнула. Альсина же хотела перейти грань. Вряд ли бы она пошла на такой шаг, будь Элис слишком заурядна. Верно? Её размышления прервал стук, и Элис, вздрогнув, скоропостижно убрала достанные письма обратно в диван. Она подошла к двери и слегка приоткрыла её. В самом конце сквозь небольшой зазор она увидела лицо Белы. — Мама сказала, что ты можешь выходить. Послышался скрежет, и блондинка полностью отворила секретную дверцу. Это был самый волнующий момент истины из всех. Элис несмело выползла в пустой коридор, затаив дыхание. — Как всё прошло…? — Едва слышно спросила она у Белы, взирая на ту испуганными глазами. — А ты не слышала этот шум? — Нет… — Что ж, тогда весьма феерично. — Невесело усмехнулась она. — Миранда ворвалась сюда стаей ворон и начала носиться по всему замку в поисках тебя. Залетала во все залы и комнаты, даже в наши личные покои, как будто мы додумались бы прятать тебя под чьей-либо кроватью… Она совершенно не слушала маму, хотя та говорила, что Матерь зря тратит время, поскольку тебе удалось улизнуть. Похоже, гнев заложил ей уши… — Ох… — Только и молвила девушка в ответ, чувствуя тяжесть грядущих последствий. — А ещё она сказала, что устроит срочное собрание Лордов завтра. — Какой кошмар… — Элис задышала чаще и невольно прислонилась к стене. — Разумеется, устроит! На что я вообще надеялась? Она теперь от меня не отстанет. Её эксперименты надо мной были феноменальными, я и сама порой восхищалась этими открытиями, но… Черт возьми… Что мне делать… Я не… Бела вдруг мягко обхватила её дрожащее плечо и нежно улыбнулась. — Мы много лет скрывали от толпы людей наши способности. А уж одного маленького вампира скроем и подавно. — Но Миранда — не люди. Она найдёт меня. Обязательно найдёт, и поймёт, что Альсина ей соврала… Бела открыто изумилась, загибая брови. Её хватка слегка усилилась, и она таинственно тихо молвила: — Ты… Впервые назвала маму по имени. — Разве? — Элис отрешенно посмотрела на девушку, а потом, осознав, вдруг зарделась, как спелый помидор. — Ой, ну… Я имела в виду… Леди Димитреску… — Только при маме такое не скажи, — смешливо уронила блондинка, — она не терпит фамильярности. Даже от своих помощников. — Кстати, где она? — Элис быстро сменила тему, чтобы Бела не начала что-то подозревать. В частности некоторую нездоровую реакцию девушки на всё, что касалось их матери. — Думаю, мне надо с ней поговорить. — Сейчас не самый подходящий момент… Ей нужно подумать. И она приказала тебе не высовываться из своей комнаты. — Подумать? — Да… Она, мягко говоря, пребывала не в самом лучшем расположении духа. Да и к тому же никто не отменял завтрашний приём. Так что не рассчитывай на скорый разговор, нам ведь придется улыбаться всем этим напыщенным кретинам и говорить, как хороша жизнь, когда твой промысел — вино. — На последнем слове Бела раздражительно зарычала. — У меня уже нет настроения, а муки даже не начались… — Значит, мне нужно будет все выходные сидеть в комнате? — Взволнованно уточнила Элис, терзаясь непосильным грузом переживаний. — Похоже на то… — Бела озадаченно посмотрела на поникшую девушку. — Слушай, если мы с сестрами что-то узнаем насчет собрания и Миранды, сразу тебе сообщим. И нечего тут раскисать, всё образуется. Элис растерянно взглянула на блондинку, совсем позабыв, что она способна на поддержку. Пускай её слова совсем не помогли успокоиться, но отчасти согрели скорбящую по былым светлым дням душу. Девушка благодарно улыбнулась, и вскоре они направились к её комнате.

***

Эта ночь, как и предполагалось, выдалась адской. Разум Элис был омрачен последними событиями, и каждый раз, когда она закрывала глаза, воспоминания о пережитом вспыхивали в сознании слишком ярко и болезненно. Она свято верила, что ей поможет вода и ампула с кровью, хотя бы отчасти, но не тут то было. Даже через час, когда все раны затянулись, душевные продолжали неистово гореть, и она ворочалась в постели, не в силах найти покой. Так незаметно протекли часы, и вскоре наступила чертова суббота. Несмотря на то, что вся прислуга уже проснулась и бегала по коридорам, Элис тщетно старалась уснуть. Она жмурилась и видела перед собой окровавленную Миранду с пустым, безнадежным взглядом. После того воспоминания, связанного с погибшей дочерью, Элис вопреки желаемому ощущала вину. Как будто она могла спасти Миранду от бесконечной скорби, но не стала этого делать и сбежала, обрекая её на ещё большие страдания. Это было невыносимо. Разум понимал, что женщина заслужила наказание, поскольку принесла слишком много боли невинным людям, но чувства… Скорбные и подавленные смешивались между собой, являя на свет новое и трепетно-прекрасное, и порой она не понимала её ли это, или же передалось от Миранды через кровь. Вскоре послышался цокот копыт и скрежет повозок. На улице раздались приглушённые разговоры, и сон сняло, как рукой. Элис со стоном поднялась с кровати и снова отправилась умываться ледяной водой. Едва ли это помогло ей выйти из удушающе-коматозного состояния. После скорых водных процедур она не знала, куда себя деть. На душе у неё лежал камень, и единственное, что помогло бы ей оправиться — разговор с Альсиной. Но та вынуждена была терпеть на себе похабные взгляды этих недомерков да вести с ними светские беседы, пока Элис утопала в неизвестности. Мерзкое чувство нахлынуло на неё с головой, и она просуществовала с ним аж полдня. В замке к тому времени стало совсем душно и многолюдно. Девушка сидела на полу и пыталась краем уха уловить разговоры гостей, пока ожидала прихода кого-нибудь из Димитреску. Увы, даже ближе к вечеру никто её так и не навестил. Ни Альсина, ни девочки. Даниэла, с которой они делили одну стену, кажется, и вовсе не вернулась в свою комнату. Элис вся извелась, бессмысленно открывая-закрывая книги, умываясь и снова бродя по комнате. Единственное, что смогло отвлечь её от мыслей ближе к ночи, одно смертельно важное обстоятельство. У неё закончились ампулы с кровью. Она испуганно задрожала, беспорядочно шаря руками в пустой сумке, а потом со вздохом возвела глаза к потолку, прошептав при этом: «серьезно?». Черт возьми… Судьба насмехается над ней самыми изощренными способами. Ещё несколько штук были припасены в лаборатории, но Элис боялась выходить наружу. Каждый раз неповиновение оборачивалось каким-то приключением. Да ещё и замок кишел незнакомцами. Она в который раз не знала, что делать… Шло время, а настойчивая мысль о крови вытесняла все остальные. Она старалась отвлечься чтением, но не видела строк в книгах, бродила по комнате, разминая тело, но его продолжало ломить. И с каждой минутой становилось лишь хуже. В конечном счете она не выдержала и заведомо резко отворила дверь. Замок утопал во мраке. Похоже, все гости давно уснули, а прислуга тактично отправилась в свои комнаты. Элис крадучись поползла вдоль стен, вслушиваясь в каждый шорох и скрежет. К её огромному изумлению она добралась до подвала незамеченной. Ампулы были запрятаны на одной из полок с книгами. Правда, они не были полностью готовыми, Элис тогда не смогла найти в залежах раствор железа, а синтезировать его она не умела. Но лучше уж так, чем без крови вовсе. Она быстро выпила одну из ампул и на секунду растворилась в блаженстве. А потом с нарастающей ностальгией по совместной работе покинула лабораторию. Конечно, ей бы хотелось остаться здесь, чтобы занять себя делом, но она не могла. Не смела. Погруженная в приятное послевкусие лекарства, она не сразу заметила горевший в одной из гостиной свет. Элис подняла глаза только тогда, когда услышала разговоры. Она чуть было не раскрыла своё присутствие, но вовремя юркнула обратно за поворот. В зале у камина сидели две фигуры, благо их взоры были устремлены в пламя, и они не заметили мелькнувшую позади них тень. Элис с воодушевлением успела узнать Альсину по привычному белому платью и широкополой шляпе. А вот вторую женщину она, кажется, прежде не видела. — … я так и знала, — вдруг посмеялась незнакомка. Голос у неё был сиплый и немного скрипучий, как у мужчины. — Ни слова более. Гораздо важнее решить другие вопросы. — А этот голос отозвался в теле Элис болезненной судорогой. Целое мгновение она посвятила ему, чтобы опустить глаза и раствориться в любимых вибрациях. Ей вдруг захотелось, чтобы все слова Альсины были адресованы лишь ей одной… — И как же ты намерена их решать? — Понятия не имею, — стесненно ответила женщина, а затем звучно выдохнула кольца дыма. — А если… Посмотреть на ситуацию под другим углом? — Я рассмотрела уже со всех ракурсов, но ни один из них не вселил в меня нужную уверенность. — А пробовала подумать, исходя из соображений собственных желаний? — Ты прекрасно понимаешь, что я… — Альсина, она того не стоит. Я говорила это тебе и тридцать лет назад, и десять, скажу и сейчас. Миранда погубит всех вас. Элис невидяще уставилась в темноту коридоров. Кем бы ни была эта незнакомка, но ей известно о деятельности Альсины, а значит… Она, вероятно, была с ней очень близка. — А у тебя, погляжу, незыблемые суждения. Годы летят, а Мария всё та же… — Право слово! Сама посуди, много ли людей смогут принять твой специфичный образ жизни? И я говорю, несомненно, о разумных экземплярах нашего общества, а не о всяких дикарях да маньяках. — Люди вызывают во мне отвращение. Мне нет дела до их симпатии, ведь они испещрены предрассудками. К счастью, в этом океане подспудного лицемерия я тону не одна, а вместе с тобой… Последнее Альсина сказала судорожным шепотом, из-за которого сердце Элис облилось кровью. Слишком много тепла было в её словах, словно бы… — С этим не поспоришь. Я, конечно, уникальная, — усмехнулась женщина, — но мне не долго осталось. Я начинаю ощущать это всё сильнее и сильнее. С каждым годом мои чувства притупляются, и уже мало, что кажется мне в полной мере достаточным… Порой, когда я нахожусь в уединении, я начинаю испытывать апатию. Врачи говорят, что это симптом деменции, но я то понимаю, что моему взору попросту не за что зацепиться. Ни предубеждений, ни добродетели… Всё в этой жизни наскучило. — Наши души не чужды ничему. Ты могла бы ухватиться за новую возможность, если бы позволила мне помочь тебе. — Нет уж! Даже не начинай. Я в этом вопросе непоколебима. — Попытка не пытка, — сокрушенно молвила Альсина, вновь затягиваясь. — Так о чем это мы… Ах да, твой маленький птенчик. Элис чуть было не задохнулась и накрыла рот рукой, чтобы не выдать себя. Она так глубоко прониклась словами этой незнакомки, что даже подумать не могла, что они говорили о ней. — У меня совершенно нет идей. — Тут и думать нечего. Учитывая некоторые, с позволения сказать, обстоятельства, то судьба отнеслась к тебе на удивление сострадательно. Не каждый может похвастать этим. — Матерь Миранда не прекратит своих поисков. Уж я знаю об её упрямстве не понаслышке. — Не пора ли слегка осадить её? — Ты опять… — Очнись, дорогая. Ты глубоко заблуждаешься, полагая, что ей есть до тебя дело. — Меня сковывают обязательства перед ней. И благодарность за возможность избавиться от эфемерных наслаждений и зажить по-новому. Вдобавок, когда у меня появились дочери, я стала понимать её боль гораздо яснее. — Мне седьмой десяток лет, а я не имею ни малейшего представления, откуда в тебе эта жертвенность. Ты ей отплатила уже сполна загубленными годами. Не пора ли подумать о себе? Даже если это идет вразрез с желаниями Миранды. Она ведь так и продолжит затыкать тебя и указывать, в какую сторону следует посмотреть, пока ты не очнешься и не поймешь, что рядом уже никого не осталось. И всё по её милости и благодаря твоему раздражительному упрямству. Элис тихо ахнула, вспоминая, как тоже самое говорила Альсине в порыве гнева. И как после этого разговора чувствовала вину за сказанное. — Где-то я это уже слышала… — Вдруг усмехнулась Альсина, после чего Элис охватилась легким восторгом. — Вот видишь. Я своих слов на ветер не бросаю. Слишком много пережито за эти неспокойные годы, уж поверь, я понимаю, о чем толкую. Пора бы задуматься. — Знать бы ещё, в каком направлении думать. Я абсолютно потеряна. Да ещё и грядущее собрание, будь оно неладно. Гостья мягко посмеялась. Послышалось какое-то шуршание, а затем едва слышимый звук, заставивший всё внутри Элис рухнуть куда-то вниз. Звук легкого поцелуя с отчетливым чмоканьем в конце. Это было чересчур интимно. И чересчур больно… Пульс Элис участился, и она поняла, что, если сейчас же не уйдет отсюда, то ворвется к ним и погубит себя. Она тихонько прокралась к лестнице и быстро убежала в комнату. Остаток торжественных выходных прошел в расплывчатом состоянии. Элис постоянно прокручивала в голове услышанный разговор, но в итоге оказывалась в тупике. Её лишь больше отягощали новые и новые вопросы. В частности, касающиеся этой гостьи, к которой Элис испытывала необузданную ревность. Это надо же, поцеловала Альсину! А потом девушка осаждала себя, вспоминая, что ей за шестьдесят, и вполне вероятно, они были очень старыми знакомыми. Это мог быть поцелуй в щечку. В подобном дружеском жесте нет каких-то «неправильных» подтекстов. Помнится, во время таких размышлений, Элис задалась вопросом, а сколько же на самом деле лет Альсине, но она быстро перестала гадать. В обед к ней зашли девочки, однако, увы, мама не поделилась с ними информацией с собрания, поэтому они вели непринужденную беседу ни о чем, дабы не касаться тяжелых тем. Элис была им благодарна за то, что они ненадолго отвлекли её. Однако им в скором времени пришлось вернуться к гостям, поскольку они тоже считались хозяйками подобных вечеров. И тогда девушка снова осталась наедине со своими демонами. Лишь ближе к ночи, между воскресеньем и понедельником, в спальню к Элис постучалась служанка. Девушка тогда тщетно пыталась уснуть, а когда услышала заветные шаги, уже через секунду стояла возле двери, взлохмаченная и возбужденная. Наконец-то! Наконец-то Альсина её услышит. — Госпожа просила передать вам сообщение, — тоненько пролепетала девушка, когда дверь отворилась, — вам следует собрать свои вещи к утру. А ещё… Надежда рухнула в самый низ желудка, и слова девушки утонули в громком гуле неверия. Элис сжала ручку двери с такой силы, что та отломилась, напугав бедолагу. Сердце остановилось от озвученного приговора. Элис чуть склонилась, стараясь выровнять дыхание, но это ей не помогло. Её затрясло. — Ах, вы в порядке, мисс? — Служанка принялась суетиться вокруг Элис, но не знала, что предпринять. «Собрать вещи» — продолжало вертеться в голове. Нескончаемые часы ожиданий и две бессонные ночи подряд, и вот он, её вердикт? — Где… — Хрипло выдавила Элис в ответ. — Где она сейчас? — Она настоятельно просила дополнить сообщение тем, чтобы вы её не тревожили. — Где она? — Требовательно процедила девушка, взглянув на служанку исподлобья. — В библиотеке… Но… Ой, постойте, куда вы, мисс? Элис тут же умчалась на первый этаж, наплевав на приказы. Да пусть сюда нагрянет сама Миранда, девушка добьется желаемого. Она отказывалась от такого решения, ведь тогда её сердце точно не выдержит и остановится. На глазах навернулись слёзы, пока она, спотыкаясь, спускалась по лестнице и бежала по коридорам. Минут через пять, за очередным поворотом она увидела на полу пляшущие огни и притормозила. В библиотеке горел камин. Она плавно подошла к двери и слегка приоткрыла её. А потом затаила сбитое дыхание. Альсина сидела в одиночестве и держала в руках пустой бокал. Элис видела лишь её макушку да черный рукав халата, когда она тянулась за бутылкой, остальное от глаз утаивала высокая спинка кресла. Когда Элис ещё раз прокрутила в голове слова служанки, внутри что-то разорвалось. Кажется, тончайшая нить, связывающая её с реальностью. Она резко открыла дверь и нагло пошла прямо к Альсине, совершенно не заботясь о последствиях. Женщина лишь слегка повернула голову, а потом вздохнула: — Пора бы сменить прислугу. — Леди Димитрес… — Элис быстро обошла кресло и застыла, опустив взгляд. — …ку. На полу стояло две пустые бутылки, а на столе, по всей видимости, уже заканчивалась третья. Альсина же сидела в несколько компрометирующей позе, поставив одну ногу на кресло и наваливаясь на неё всем телом. Благо халат прикрывал всё самое сокровенное от чужих глаз. Кроме, разве что, оголенного плеча. Горящие глаза женщины перехватили взгляд Элис, и она чуть было не задохнулась от страха, ощутив себя пойманной врасплох. Девушка резко вздернула подбородок и прочистила горло, вспоминая, зачем так рьяно бежала сюда. — Ваше решение окончательное? Альсина не ответила. Она бездумно глядела на вино в бокале, слегка хмурясь, и, казалось, пребывала в каком-то ином мире. — Леди Димитреску, неужели это единственный выход? — Мне жаль тебя огорчать, но так будет лучше для всех. Я же не могу вечно тебя прятать, рано или поздно обман раскроется. — Альсина рвано выдохнула, словно бы ей не хватало воздуха. — Иди собирай вещи, если они у тебя имеются, и прекрати… Прекрати мозолить мне глаза. — Если так, то почему вы… — Элис сделала шаг вперёд, но Альсина не дала ей договорить. — Не зли меня. — Прозвучало с горьким разочарованием, от которого девушку охватил озноб. — Я не в настроении разговаривать. Элис вспомнила, с какой нежностью Альсина вчера разговарила с этой ненавистной Марией, и к горлу подступил ком слёз. Вот они, неизбежные изменения… Пренебрежительное отношение к монстру, что притворялся человеком. — Я вам противна, да? — Заключила Элис, комкая в пальцах подол черного платья. — После того, как вы узнали, кто я на самом деле… Лицо Альсины сделалось недовольным, но она не выкинула очередную обидную колкость. Лишь отпила вина и как-то устало усмехнулась. Видимо, количество алкоголя в ней зашкаливало, поскольку она открыто, даже не смущаясь, слизнула с уголков своих губ алые капли напитка. — Нет, Элис. — Спустя длительное молчание сдалась женщина, глядя на полупустой бокал. — Дело не в этом. — Тогда в чем? Если не во мне, то в чем? В Миранде? Взгляд Альсины приобрёл недобрый оттенок, и она устало поджала губы. Элис поняла, что сейчас самая лучшая возможность обсудить с ней все волнующие вопросы, поскольку алкоголь, кажется, сдерживал её гневные порывы. Трезвая Альсина вряд ли бы стала терпеть такой тон. — Леди Димитреску, — жалостливо прошептала девушка, глядя на бутылку и чувствуя, как в той медленно плывет чья-то загубленная жизнь, — я не верю, что вы так легко готовы отослать меня из замка. — Как ты можешь говорить о вере, когда твой разум требует конкретики? — Альсина дёрнула рукой в сторону девушки. — Мы с тобой однажды поднимали эту тему. — Вы сейчас цепляетесь за слова, но, думаю, вы догадываетесь, что я имею в виду. Не понимаю только, — Элис судорожно втянула воздух, собираясь с мыслями, — почему вы хоть раз не можете сказать правду? Без этих ваших метафор и обходных путей. Неужели это так сильно заденет вашу гордость? — Черт возьми, Элис! — Альсина раздражённо откинулась всем телом, выплескивая часть вина на кресло. Элис вздрогнула от такого тона, впервые услышав из её королевских уст столь грубое выражение. — Зачем ты всё усложняешь? Я спасаю твою жизнь от этого проклятого культа, жертвуя всем, что так упорно созидалось в моей. Что ещё ты хочешь от меня? Элис закусила губу изнутри. Действительно, что же она хотела от неё? Признание в любви? Альсина, похоже, была настроена серьёзно, и уже ничего нельзя было изменить. Никакие слова не способны достучаться до того, кто не слышит себя. Разве только… Оставалась лишь одна надежда — напомнить ей о том, что она, видимо, уже успела позабыть. — Я хочу… Узнать, что было бы дальше, если бы… В тот вечер вам не позвонила Миранда… — Почему-то произнести это вслух оказалось гораздо сложнее, и Элис уже успела зайтись краской, чувствуя себя совершенно нелепо. Рука Альсины застыла, когда она плавно поднимала бокал, а взгляд, наполненный до этого негодованием, вильнул в сторону, избегая пытливого напротив. Нет, она не забыла. Лишь делала вид. Альсина слегка зажмурилась, но потом вновь расслабилась. — Это была… — Она задумалась на полуслове, подбирая нужную мысль, но Элис её опередила. — Нет! — Разум озарился яркой вспышкой и она пылко подбежала к креслу, дотрагиваясь до колена Альсины. — Только не говорите, что ошибка. Ни за что не поверю! Женщина изумленно замерла, чуть раскрыв рот, но, впрочем, быстро нашла, что ответить. — Я… не это хотела сказать. — Порывисто выдохнула она, глядя как напрягаются пальцы Элис. Однако что именно пришло ей на ум, она озвучивать почему-то не спешила. Девушка нависла над ней в томительном ожидании, но Альсина продолжала эту напрасную внутреннюю борьбу, украдкой поглядывая то на её стиснутые пальцы, то на наивные вопрошающие глаза, не решаясь что-либо предпринимать. И Элис с горестным вздохом опустила взгляд, принимая поражение. Однако тут же зацепилась им за медленно ползущие по запястью женщины капли вина. Должно быть, они стекли по бокалу, когда она случайно пролила напиток. Точно околдованная, Элис протянула руку к этому наркотику и стерла их легким махом, чтобы в следующую секунду поднести пальцы ко рту. Альсина чуть расширила глаза, наблюдая за этим таинством. Скорее всего, поражалась чужой наглости. Как поражалась и Элис, пробуя вино на вкус. Она немигающе взирала на Альсину и ощущала, как незначительное количество молекул изменяют цвет её глаз. Быть может, она возжелала снять изношенную маску, раскрепоститься перед кем-либо хоть раз в жизни, и долго любоваться чужими глазами без страха узреть на лице отвращение. Она хотела насытиться хотя бы этим, перед тем, как уйти… Альсина, судя по всему, не знала, куда смотреть: то ли на влажные губы, то ли на этот дьявольский огонь в глазах. Атмосфера между ними странным образом закручивалась, сжимая лёгкие до боли. Внезапно женщина подалась вперед и застыла в жалких сантиметрах от лица Элис, из-за чего та слегка отстранилась, испугавшись. — Я бы хотела этого избежать, — вдруг прошептала Альсина, скользя безумными глазами по губам девушки. И этот взгляд отдался опьяняющей дрожью в теле. Воздух завибрировал от раскаленного напряжения. — Это погубит тебя. — Я уже… Давно погибла, — с некой мольбой ответила Элис, совсем не соображая, что происходит. — Здесь ты будешь в опасности. — Пускай… Собственный голос потонул в ритмичном стуке трепещущего сердца. Только не понятно, чьего именно. Элис потеряла концентрацию на деталях, её манили лишь глаза, изучающие до дрожи досконально и цепко. Постепенно двигаясь вверх, они оставляли за собой неосязаемый, но жгучий след. И этот невидимый огонь расплавлял не только тело, но и душу… — Тогда ты не оставляешь мне выбора, — горячо выдохнула Альсина ей в губы. А затем пламенно накрыла их своими, дёрнув податливую девушку на себя. Элис впала в секундный ступор, до последнего сомневаясь в подобном исходе. Но эта мимолетная пустота оказалась лишь затишьем перед бурей. Ощутив влагу с привкусом крови и вина, девушка тотчас вцепилась дрожащими пальцами в её скулы, а желание вскружило ей голову, мигом вытесняя все вопросы. Она раскрыла рот, позволяя чужим губам проскользить вдоль её собственных. Элис замычала, вжимаясь в неё всем телом. Это был импульс. И в скором времени осознание, что она дышала с ней одним воздухом, чувствовала её запретные губы, видела её глаза, накрыло целиком. Альсина глядела на неё лихорадочно-возбужденно, продолжая жадно размыкать рот и целовать, оставляя помаду на чужом лице. В конце концов Элис сдалась и опустила веки. Она полностью отдалась порыву, проводя языком по нижней губе Альсины. Святые угодья, это… Это было неописуемо. Тело наполнялось болезненными разрядами, и ей захотелось большего. Она коснулась кончиком языка её зубов, а потом ощутила, как они разомкнулись. Альсина позволила перейти грань. Позволила проникнуть в неё. Элис застонала от этого извращенного удовольствия. Она подняла руки выше и зарылась в мягкие волосы. А когда ощутила чужой язык уже внутри себя, внизу точно растеклась жгучая лава. Разум померк. Не осталось ничего, кроме желания, которое она слишком долго сдерживала. Элис невольно уселась на её бедрах и вжала женщину в спинку кресла, продолжая целовать и прикусывать, нависая сверху и изредка меняя положение головы. Она опьянела. Но не от капли вина, а от вожделенного позволения. Альсина накрыла ладонями её спину и подогнула пальцы, сжимая в них черное платье. Элис разорвала поцелуй и, чувствуя горячую кровь, спустилась к изогнутой шее. Женщина откинула голову назад с легким выдохом, и от этого внутри Элис сильнее разгорелся пожар. Она мёртвой хваткой вцепилась ей в голову, пока сама скользила языком по артерии и оставляла незаметные следы. А Альсина на эти ласки отвечала кроткими вдохами, продолжая оттягивать ткань её платья. Элис чувствовала себя ненасытной, даже хуже, чем при жажде. В какой-то момент она прекратила, медленно выпрямляясь и тяжело дыша. Альсина же нехотя оторвала голову от кресла и посмотрела на девушку из-под полуопущенных век. На дне её глаз плескался пожар, не было и намека на стыд или смущение. Её губы слегка побледнели и опухли от бесконечных поцелуев. Ритм её сердца, учащенный и неровный, гипнотизировал вампира. Элис перевела затуманенный взгляд на её оголенное плечо и нарочито медленно принялась опускать край халата, словно бы ожидая, что Альсина не позволит ей этого сделать. Но потом оголила и второе, плавно ведя пальцами вдоль её рук. Элис рассмотрела соблазнительную ключицу и спустилась взглядом ниже, на выпуклую грудь. Но ей не хватило смелости оголить ещё и её. Разве что она провела пальчиками от плеча до ложбинки и заметила, как сквозь атласную ткань проступили очертания… сосков. Разум в который раз покинул тело. Элис взглянула на Альсину именно в тот момент, когда дотронулась до них через одежду. Её обдало новой волной возбуждения от одного лишь вида этой женщины, тяжело втянувшей носом воздух. Альсина склонила голову на бок и чувственно прикрыла глаза в удовольствии. Она не улыбалась, как не улыбалась и Элис. Они обе были одурманены происходящим и едва соображали, что к чему. Одна из-за алкоголя, а вторая из-за девственности к подобному. Девушка слегка приподнялась, чтобы поменять положение, но Альсина не позволила ей отдалиться. Внезапно схватила за горло и притянула ближе, вовлекая в новый поцелуй. Гораздо более страстный и мокрый. Похоже, она всё это время сдерживалась. Элис застонала ей в рот, не в силах пошевелиться, чувствуя внутри, как женщина смело скользит языком, а потом прикусывает, оттягивая губы. Почему-то из-за такого собственнического жеста ей только сильнее захотелось сорвать с неё осточертевший халат. Однако Альсина дала понять, что дальше зайти ей не удастся. Она отстранилась и какое-то время любовалась раскрасневшейся Элис, а потом прильнула к её горячему уху и сладостно прошептала: — Такой ответ в достаточной мере честный? Элис порывисто вдохнула, едва кивая. Она даже не была уверена, что кивнула, пребывая в астрале. У неё всё горело, и она боялась, что не сможет связать и двух слов. — Мне… — С придыханием начала она, медленно моргая, как на грани обморока. — Мне идти наверх? — Наверх? — Шепот, от которого по коже пробежались приятные мурашки. — Собирать вещи… — Теперь ты смеешь об этом задумываться? — Альсина плавно провела средним пальцем по её нижней губе. — Нужно было бежать, пока был шанс. Ты упустила все возможности оказаться на свободе. — На свободе… — Элис как-то пьяно усмехнулась и прислонилась лбом ко лбу, вдыхая её аромат. — Такой плен желаннее любой свободы. Послышался ответный смех, после чего они обе позволили себе ненадолго раствориться в тишине. И где-то на полу лежал разбитый бокал, на который никто не обратил внимание.