Моя маленькая лань

      Гермиона почувствовала, как от её чашки поднимается пар. Она крепче сжала её, чувствуя, как тепло от напитка согревает пальцы. Ведьма слегка подула на мягкую дымку, сделав глоток кофе.       Девушка скрестила ноги в лодыжках и положила локти на стол, перенося на них свой вес. Она притворилась, что участвует в разговоре Гарри с Невиллом. Их голоса вертелись в её голове, как надоедливые мухи, от которых она не могла избавиться, но Гермионе нужно было продолжать притворяться. Выглядеть так, будто она действительно участвует в жизни своего друга, когда на самом деле она голыми руками копала себе могилу, добровольно уходя под землю.       Периферийным зрением девушка отметила, как Гарри бросил на нее взгляд, и небольшая улыбка пробралась к её лицу, отвлекая парня от её обнаженных мыслей. Гермиона освоила тактику развенчания. Кивнуть, сказать "да" и улыбнуться. Кивнуть, улыбнуться и согласиться.       Это было так же просто, как кажется. Ведь, в конце концов, сейчас она была одна. Её друзья могли бы не согласиться, но Гермиона слишком устала от игры. Она знала, что у них есть свои проблемы в голове, и она уважала это, держа своих демонов в клетке.       Вся эта чушь звучала чертовски депрессивно, совершенно не под стать Гермионе. Но она не могла иначе, ведь её губы давно позабыли лёгкое натяжение искренней улыбки.       Она сделала еще один глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло. Гермиона слегка поморщилась и поставила чашку на стол, положив голову на ладонь и пробираясь тонкими пальчиками в спутанные кудри. Она позволила своему взгляду блуждать по Большому залу, изучая лица студентов. Книга на её коленях была давно забыта, и она резко закрыла ту, сдвигая её на пустующее место рядом с собой.       Её взгляд вновь направился вглубь зала и остановился на столе Слизерина. Девушка бессознательно задержала взгляд на одном конкретном светловолосом идиоте. Её тело напряглось, и она почувствовала, как по позвоночнику побежали мелкие мурашки.       Малфой казался совершенно нормальным, но он не был особенно вовлечен в разговор однокурсников. Он бесцельно ковырял вилкой свой завтрак, а его взгляд был прикован к столу. Гермиона не была уверенна, моргает ли он вообще. Ей было больно на него смотреть, но еще больнее было переводить взгляд в другую сторону.       Гермиона продолжала следить за его лицом и скованной позой. Он никогда не выглядел расслабленным. Как будто он был заперт в постоянном страхе перед чем-то. Чего-то, что может произойти в будущем. Всегда готов, всегда все под контролем.       Глупо было отрицать его природную грацию. Малфой мог быть гнилым изнутри, но его внешность никогда бы не выдала этого. По крайней мере, не незнакомцу. У него были острые скулы и слишком темные для его черт брови. Его белоснежные волосы казались чертовски прожженными, но вблизи можно было рассмотреть светлые, почти молочные корни.       Гермиона могла понять, почему он может кому-то нравиться. Он не был непривлекательным. Но это было бы до того момента, когда он откроет рот, и все его существо поглотит красоту заживо.       Словно прочитав её мысли, его глаза вдруг расфокусировались, и он поднял голову, глядя Гермионе прямо в глаза. Девушка сглотнула вдруг образовавшийся ком, сковывающий её горло в страхе. Но она не отвела взгляд.       На несколько секунд ей показалось, что взор Малфоя направлен сквозь её тело, но это ощущение мгновенно пропало, когда на его лице появилась кривая ухмылка. Он склонил голову в бок, и его взгляд прошелся по Гермионе, как трактор по прополотой земле. Его взор заставлял её сжаться.       Парень вновь зарылся в её глаза своими.       - Почему ты так груб со мной?       Волна смущения охватила Гермиону, накрывая бесконтрольным потоком отвращения. Она быстро отвела взгляд, чувствуя легкую тошноту от выпитого кофе. Девушка быстро потупила свой взор, сделала вид, что изучает свою ногтевую пластину, чувствуя, как его упрямый взгляд прожигает дыру у нее во лбу.       Она готова смотреть на что угодно, лишь бы не испытывать это отвратное чувство, которое поглощает тебя изнутри своими заточенными клыками.       Прошло почти две недели с тех пор, как она в последний раз встретила его у озера, и она не чувствовала ни малейшего намека на облегчение. Гермиона даже перестала выходить из замка по ночам, просто чтобы вновь случайно не пересечься с ним.       Ей было проще избегать Малфоя и топить себя кофе по утрам, чем слушать его постоянные ядовитые слова, которые оставляли на коже пылающие волдыри.       Ведь их всегда хотелось лопнуть.       Услышав знакомый голос, приближающийся ко входу в зал, Гермиона подняла глаза и увидела Рона, входящего вместе с Лавандой. Его щеки пылали, а на лице красовалась глупая улыбка. Она могла расслышать лишь обрывки их разговора, но и желания собирать все в общую картинку не было.       Гермиона почувствовала укол ревности, но быстро затупила его в ответ. Она попыталась отогнать от себя эту мысль, но перед тем, как она наконец ушла, Грейнджер почувствовала, что скамейка зашевелилась, и резко повернула голову. Взгляд Рона был прикован к ней, и девушка почувствовала тревогу. Рядом с ним стояла Браун, чей взгляд казался чуть менее дружелюбным.       Может, ты поняла, что никому нет до тебя дела?       Глупый Малфой. Без всяких усилий он, казалось, полностью занял её мысли.       И знаете, что? Может быть, это правда. Может быть, она наконец-то поняла, что осталась одна. Но это не значит, что никто не заботится о ней. Малфой может говорить все, что хочет, но она не позволит навязчивым мыслям играть с её разумом. В конце концов, никто не может быть более заблуждающимся, чем сам Малфой.       — Привет, как дела? — о, она забыла, что Рон здесь.       Гермиона засунула все мысли о Малфое в самый глубокий, самый пыльный уголок своего сознания и попыталась обратить внимание на своего бывшего парня.       И друга. Он был её другом прежде всего.       Она помахала ему рукой, но до того как они смогли начать разговор, девушка резко встала, собирая все свои вещи.       — Мне нужно бежать. Увидимся позже, Рон, — Гермиона даже не притворялась, что улыбается в то время, как она сжимала ремень своей сумки, пытаясь как можно быстрее покинуть Большой зал.       Занятия должны были начаться только через час, поэтому она решила выйти на улицу и почитать. Когда она остановилась в саду, то почувствовала, как по её шее пробежали мелкие мурашки. Было холоднее, чем она ожидала, но это её не остановило.       Порывистый ветер играл с её тяжелыми локонами, и девушка пожалела, что не надела под рубашку теплый гольф. Дрожь пробежала по её голым коленкам. Мерлин, похоже, ей предстоял невыносимо долгий день.       Наконец она нашла свободную скамейку, которую не заняла несносная влюбленная парочка, целующаяся в восемь часов утра. Она тяжело опустилась на нее, положив рядом с собой свой портфель. Гермиона почувствовала, что её тело окончательно расслабилось, как только она села на скамейку.       Её веки словно налились свинцом, и она откинула голову назад, прикрыв глаза лишь на долю секунды. Она почувствовала, как ветер дергает её ресницы, но это казалось незначительным неудобством. Гермиона чувствовала, как голоса в её голове затихают, пока они не испарились вовсе.       Осталась лишь молчаливая мольба. Она услышала шепот. Девушка не могла его распознать. Гермиона попыталась уловить обрывки слов, но они превратились в хныканье. Отчаянное.       — Пожалуйста, нет… — кто это был, почему голос звучал так знакомо?       — Нет, нет, нет… — эти слова ощущались как резкий хлест по ребрам. Голос стал отчаянным, умоляющим. Словно Мерлин больше не отвечал, и они попросили кого-то из другого мира. Из другого измерения.       — Я пыталась, мама, клянусь. Мне жаль, мне так жаль... Ты не понимаешь, мама. Пожалуйста, проснись, я все объясню, — это был не плач. Это было нечто худшее. Упрашивающий, дрожащий голос, молящий о пощаде, о которой давно забыли.       Гермиона чувствовала себя такой маленькой. Такой уязвимой. Как будто её руки были связаны. Она хотела найти этого человека, но вокруг было темно и холодно. Она не могла ничего разглядеть, она могла только чувствовать боль, через которую кто-то проходил.              Её сердцебиение участилось, отбивая ритм о разбитый корсет ребер.       — Святой Салазар, неужели это та самая всезнайка? — Гермиона резко распахнула глаза, чувствуя диссонанс. Её глаза застилала пелена, которая растворялась с унизительно медленной скоростью. Она прижала переднюю часть ладони к векам, ощущение колотящейся боли в голове становилось все более назойливым.       — Что? Я… — она наконец-то смогла сосредоточиться и очень надеялась, что зрение её обманывает. Она облизала пересохшие губы, чувствуя на себе тяжелый взгляд Малфоя.       Он выглядел таким же наглым, как обычно, насмехаясь над ней с хитрой ухмылкой.       — Серьезно, Малфой, у тебя вообще есть своя жизнь? — гриффиндорка быстро поднялась, схватив свою сумку, с единственным желанием — уйти. Гермиона почувствовала легкое головокружение, а в глазах появились темные круги.       — О, есть. Она у меня очень насыщенная, — и это все? Он просто небрежно бросит ей это в лицо и продолжит стоять как истукан?       Прекрасно. Если он не хочет двигаться, это сделает она.       Гермиона прошла мимо него, чувствуя его табачный запах, преследующий её ноздри.       — К чему такая спешка? Боишься пропустить занятия? Такая хорошая девочка, — его голос толкнул её в спину, заставив Гермиону замедлить шаг и бросить на него быстрый взгляд. Его галстук не был завязан, а волосы выглядели более небрежно, чем во время завтрака.       — Да, Малфой, я действительно забочусь о своем образовании, в отличие от тебя. Полагаю, тебе нечего терять, да? — головная боль, казалось, полностью поглотила её, но Гермиона хотела этого. Нет, ей на физическом уровне нужно было сказать что-то такое, что сотрет глупую малфоевскую ухмылку с его лица.       И это сработало. По какой-то причине, кажется, это наконец сработало. Она увидела, как напряглось его тело, выражение лица ужесточилось. Он выровнял плечи.       — Похоже, тебя это волнует недостаточно, грязнокровка. Занятия закончились час назад, — Малфой особенно резко выплюнул эти слова. Он спрятал руку в карман брюк и зашагал в направлении поля для квиддича.       Гермиона сглотнула, смятение охватило её изнутри.       По позвоночнику пробежали мурашки, и на секунду ей показалось, что весь мир остановился, тело парализовано, а конечности зажаты. Девушка сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Она постаралась отмахнуться от этого совершенно ненужного разговора и решила вернуться в башню Гриффиндора.       На самом деле она беспокоилась не о занятиях. Да, это было неприятно, но Гермиона была бы лгуньей, если бы сказала, что учеба сейчас для нее в приоритете.       Потому что это не так.       То, что беспокоило её. То, о чем она думала, были её сны. Которые ими по сути не являлись. Это были воспоминания. Болезненные воспоминания, для которых она пыталась вырыть могилу. Пыталась уничтожить, искоренить, стереть их. И ей это почти удалось. Кроме тех случаев, когда она спала. Никто не может спрятаться от них, пока ты спишь. Даже сама Гермиона.

────── ✾ ──────

      Гермиона чувствовала, как её разум медленно плавится от всего количества текста, который она только что прочитала. Она вздохнула, и её пальцы почти дернулись, чтобы закрыть книгу и засунуть её куда-нибудь. Но она этого не сделала. Её взор продолжал сканировать старый пергамент сo словами, которые не имели никакого смысла.       Она по-прежнему любила читать, но было в этом что-то такое, что слишком сильно сжимало её грудь в узлы толстых лоз.       Как будто у нее не было ни малейшего права на эти книги. Как будто только Гермиона из прошлого могла так поступать. Она чувствовала себя так, словно была воровкой, которая жила чужой жизнью, и чтение книги было ничем иным, как копированием чужой личности. Себя, которой она не была.       — Гермиона, вот ты где, — прекрасно, Гарри просто избавил её от страданий.       Ведьма быстро закрыла книгу, бросив её на журнальный столик перед камином.       — Привет, — она указала на кресло рядом с собой, и Гарри тяжело опустился на него, перекинув руки за спинку.       Девушка заметила, что в его голове вертелось множество вопросов, но, Гермионе казалось, он все не решался их задать. Вот только Гарри был гриффиндорцем, поэтому через секунду с его уст сорвалось то, что его так беспокоило.       — Я беспокоюсь о тебе, Гермиона, — он немного опустился, сцепив руки на коленях. Он смотрел на нее, пытаясь выудить ответ, не задавая вопросов.       Гермиона не выдаст его так просто.       — Беспокоишься о чем именно, если о сегодняшних занятиях…       — Нет, нет. Дело вовсе не в занятиях. Я уверен, что у тебя были свои причины.       Гермиона ощутила толику былого любопытства. Если он не хотел говорить об этом, то она может только представить, что именно он собирается обрушить на нее. На мгновение они оба замолчали. Единственным звуком, наполняющим комнату, был потрескивающий камин, отбрасывающий тени играющих языков пламени на стены.       — В чем дело, Гарри? — это вышло немного грубовато, и её друг заметил перемену в её тоне. Он прочистил горло и поправил очки на переносице.       — Я знаю, что ты каждую ночь тайком сбегаешь из своей комнаты, — а потом добавил, — Джинни мне рассказала.       Гермиона вдруг пожалела, что не хотела просто посидеть в тишине. Она ощутила, как кровь отхлынула куда-то вниз, и её сердце могло вот-вот перестать биться.       — Это чушь, Гарри, — девушка попыталась притвориться спокойной. Ей пришлось, потому что у нее не было другого выбора кроме как притворяться.       — Не лги мне. Я твой друг, и я хочу, чтобы ты была честна со мной, — он слегка склонил голову набок, но его взгляд был устремлен куда-то сквозь Гермиону.       — Я честна. Я всегда честна. Джинни просто спутала это с обычным перерывом на туалет. Я не убегаю, я просто пью слишком много чая, — это было не самое лучшее, что она могла сказать. Но что есть, то есть. Она увидела, как на лице Поттера появился легкий румянец, но он явно не был удовлетворен этим ответом.       О нет, это было еще не все.       Гермиона хотела исчезнуть. Она хотела, чтобы этот проклятый диван поглотил её.       — Гермиона... Это из-за Рона? Я...       — Гарри, нет, — девушка почувствовала, как её сердце снова заколотилось. Она проглотила желчь, которая мучительно долго спускалась по горлу, исполосовывая его.       — Но я не понимаю, — Гарри тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он накрыл свой лоб ладонью и медленно провел ею по лицу. — Я просто хочу, чтобы ты вернулась. Я хочу вернуть своего друга, Гермиона, — наконец он посмотрел на нее взглядом, внутри которого крылся океан надежды с волнами из стыда и мольбы. — Слишком ли о многом я прошу?       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, пока металлический привкус не почувствовался на кончике её языка.       — Я никогда не уходила, Гарри. Я всегда здесь, — ложь. Такая сладкая и невинная.       Гарри выглядел так, словно был готов протестовать, и уже было открыл рот, но один взгляд на Гермиону — и он, казалось, сдался. Парень просто коротко кивнул, как будто соглашаясь с очевидной ложью, которую она ему говорила, и был готов поднять белый флаг.       Но то, что Гермиона не сказала, навсегда останется для него загадкой. Ведь ей было отвратно от друга, которым она стала.       Мне так жаль, Гарри. Я знаю, как много я для тебя значу, но я трусиха. Я не могу сказать тебе, что беспокоит меня во сне. Не могу сказать тебе, почему я пью кофе как воду, потому что это может разрушить твое представление обо мне, а я не готова к тому, что ты меня бросишь. Потому что, что от меня останется? Мне жаль. Мне очень жаль, Гарри.

────── ✾ ──────

      Следующая неделя прошла как в тумане. Она была похожа на неделю до этого, и еще раньше. Гермиона, казалось, застряла в своей собственной парадигме, которая не была готова сдвинуться, потому что она научила её не делать этого. Последние дни сентября боролись за хорошую погоду до конца — становилось все холоднее, но солнце было слишком упрямым, чтобы уходить.       Гермиона шла на Трансфигурацию, радуясь обрывкам тишины, которые ей удалось получить. У Рона и Гарри была тренировка по квиддичу, так что они наверстают упущенное позже. И это, честно говоря, было хорошо, потому что Поттер сделал целью своей новой жизни всегда проверять, как там она, а Рон теперь был как акционный товар. Покупаешь Рона - получаешь Лаванду бесплатно.       Она закатила глаза. Ведьма не ревновала, вовсе нет. Она была рада узнать, что внимание её бывшего переключилось, и он не так сильно беспокоит её. Но это было просто, знаете, странно?       Как он смог забыть её так быстро? Или это произошло задолго раньше до их расставания?       Она пожала плечами.       Она и сама не была святой, постоянное желание избежать его преследовало Гермиону с каждым новым утром и каждым завершающимся вечером. Но не потому, что она нашла кого-то другого. Нет, она просто слишком искалечена морально, чтобы быть с другим человеком в данный момент.       Гермиона вошла в класс, найдя самое тихое и дальнее место. Она положила свои вещи на стол и посмотрела на часы на стене. Комната уже была заполнена учениками, а урок должен был начаться через пару минут.       Она почувствовала, как несколько взглядов прожигают её шею, и не нужно быть гением, чтобы понять, что слизеринцы не в восторге от её присутствия. Возможно, их предрассудки проиграли войну, но не их скудный разум.       Она не удивится, если они снова опоздают. Она удивится, если это будет не нарочно. Никто из её друзей, казалось, не был особенно заинтересован в образовании в этом году. У них обоих был выбор: пойти в академию авроров, от которой они отказались, или...       — Добрый день. Пожалуйста, откройте свои книги, — МакГонагалл стояла во весь рост возле учительского стола, её руки нежно сомкнулись на корешке книги. Её проницательные глаза сканировали комнату, и она слегка нахмурилась, увидев, что Гарри и Рона все еще нет.       — Я не хочу задерживать вас после урока, поэтому мы можем сделать это сейчас, — она прочистила горло и достала кусок пергамента, развернув его. — У вас будет проект, который вы должны будете выполнить в конце этого года. Я взяла на себя ответственность и с помощью чар разделила вас на группы по четыре человека, чтобы сэкономить всем нам время.       Гермиона тяжело вздохнула. Она поправила очки и запустила руку в волосы, медленно расправляя беспокойные пряди.       — Главная цель этого проекта — научить вас детализировать мелкие предметы так, чтобы они выглядели как можно более реальными. Вы должны будете воссоздать историческое событие или памятник. Например, революцию гоблинов. Конечно, вы можете выбрать что-то из магловского мира, — профессор посмотрел на Гермиону.       — Воссоздание не обязательно должно быть движущимся, оно может быть похоже на картину. Главное — трансфигурировать объекты так, чтобы они выглядели как настоящие исторические предметы, — класс погрузился в молчание, и Гермиона в том числе — это звучит сложно, а на практике будет еще сложнее.       — Что ж, — МакГоннагл перевела взгляд на пергамент. — Группы. Первая группа: Дин Томас, Дафна Гринграсс, Ханна Эббот, Невилл Лонгботтом, – первые отчаянные возгласы сорвались с губ однокурсников.       МакГонагл окинула своих учеников суровым взглядом и продолжила.       — Вторая группа: Теодор Нотт, Парвати Патил, Симус Финниган и Миллисент Булстроуд. Третья группа: Гарри Поттер, Рональд Уизли, Лаванда Браун и Грегори Гойл, — Гермиона почувствовала, как её сердце одновременно пропустило ту часть, которая касалась перекачки крови в её теле.       Её конечности словно парализовало. Она тяжело сглотнула, пытаясь проморгать этот момент, потому что это просто не может быть реальностью. Если она не с Роном и Гарри, то...       — Четвертая группа: Панси Паркинсон, Блейз Забини, Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, — казалось, сама профессор была потрясена не меньше остальных.       Впервые за этот год Гермиона посмотрела на директрису глазами, полными страха.       Нет, это было не то. Она была в ужасе.       — Это чёртова шутка… — сказал кто-то, чей голос Гермиона хотела бы вырвать из своего сознания.       — Боюсь, что нет, мистер Малфой. Мне жаль, что работа с однокурсниками так поражает вас.       Если она когда-то думала, что её поимели, то она просто еще не была в такой ситуации.       Тяжелая дверь распахнулась с раздражающим звуком, от которого у ведьмы заложило уши. Она бросила взгляд на старое дерево, чувствуя, как тяжесть слов профессора давит на её худые плечи.       — Простите, профессор, тренировка заняла больше времени, чем обычно, — Гарри и Рон подошли к столу Гермионы под пристальным взглядом МакГоннагл.       Рон повернул голову к девушке, быстро изучая её искривленное выражение лица.       — Что мы пропустили? — прошептал он, с шумом занимая место возле нее.       Мой эшафот, Рон.