Turning point

      Ладно, он проебался. Именно так, матом, потому что назвать произошедшее каким-то цензурным словом не поворачивался язык. Ким Тэхён, чертов искуситель, не особо утруждаясь, красиво натыкал Чонгука носом в то, насколько он был не прав. И сейчас, лежа на собственном рабочем столе, в расстегнутой, изрядно смятой рубашке, приспущенных джинсах, с опадающим после ошеломительного оргазма членом и заляпанным спермой животом, Чонгук все отчётливее понимал, что прикрываться этикой больше не получится. Ну какая, к хренам, теперь этика, если его собственный пациент только что довел его до оргазма?       И хотя пойти за Тэхёном очень хотелось, здравый смысл подсказывал, что прямо сейчас этого делать не стоит — тот его просто пошлет, и будет в своем праве. Поэтому, приведя себя в относительно пристойный вид, Чонгук сел работать, надеясь хоть как-то отвлечься от мыслей о Тэхёне. Правда, не сказать, что особо удавалось — в кабинете отчетливо пахло сексом, да и стоило взглянуть на стол, как фантазия охотно подкидывала горячие образы…       Ночь, как назло, выдалась спокойной: никаких тебе жертв дтп, неудачно прыгнувших суицидников, пьяных драк — тишь да благодать. Под утро Чонгук и вовсе поймал себя на том, что уже в четвертый раз за последний час проходит мимо палаты Тэхёна. М-дя… Тот наверняка уже спит. Ну не будить же его, да? В итоге, чувствуя себя полным идиотом, Чонгук отправился в кабинет дежурного врача — там стоял отличный диван, на котором он и проспал до утра.       А наутро начался ад…       Чонгук, зашедший на обход — тот самый, выдуманный — замер на пороге с приоткрытым ртом, а из головы как-то разом вылетело все, что он собирался сказать.       — О, привет, доктор Чон, — вежливо поздоровался Тэхён, со смачным звуком достав изо рта фруктовый лед. Вытянутый такой… Вопрос о том, где тот умудрился достать его в больнице, да еще и в восемь утра, даже не возник у Чонгука в голове. Там сейчас роились совершенно другие мысли, и отнюдь не праведные. Потому что этот зараза вальяжно раскинулся на кровати в одних только коротких боксерах и был занят тем, что смотрел что-то на экране ноутбука, лежавшего у него на бедрах.       — Доброе утро, — хрипло поздоровался Чонгук и вдруг поймал себя на том, что неприкрыто разглядывает обнаженную грудь. Силой воли заставил себя поднять глаза на лицо Тэхёна, но стало еще хуже — тот сосал. Лед, в смысле. Фруктовый. Однако у Чонгука эти поступательные движения вызывали насквозь пошлые ассоциации и, судя по лисьему взгляду Тэхёна, на то и был расчёт. — Как самочувствие?       Тэхён скользнул блестящими от слюны и сока губами вверх по стволу… в смысле, по мороженому! и на секунду задержавшись на самой верхушке, провел по ней языком.       — Все отлично, не переживайте. Только жарко немного, вот, приходится охлаждаться.       Чонгук подошел к термометру, установленному в палате, однако тот показывал нормальную температуру. Несмотря на это, он мог полностью согласиться с Тэхёном. Жарко. Очень жарко. Долго пялиться на термометр было бы глупо, но снова перевести взгляд на Тэхёна — откровенно страшно. Тот все еще издевался над мороженым и самим Чонгуком, скользя языком по сладости так откровенно и по-блядски, что хотелось взвыть.       — Тебе швы завтра снимать, — он прочистил горло, стараясь хоть со стороны выглядеть достойно. Однако, судя по тому, как Тэхён прожигал его темными глазами — выходило не особо.       Чонгук не знал, на что лучше смотреть: на оголённую грудь с затвердевшими от прохладного воздуха сосками, или на фруктовый лед, который плавно скользил между влажных губ. Про глаза и речи не шло, иначе от одного взгляда Чонгук тут ползать будет.       — Да, я в курсе, доктор Чон, — Тэхён плотно зажал губами лед, здоровой рукой откладывая ноутбук на кровать, и поднялся.       Чонгук нервно сглотнул, не сводя с Тэхёна взгляд. Тот подошел к нему, медленно и влажно вытягивая лед изо рта, оставляя на нем слюну, которая нитью тянулась от конца холодного лакомства к измазанным губам. Блять. Чонгук ощущал себя настолько же хорошо, насколько и плохо. Он уже говорил, что проебался? Он подтвердит это еще сотню раз. Потому что, глядя на этот треклятый лед, он фантомно чувствовал губы Тэхёна на своем члене, который очень невовремя дернулся от воспоминаний.       — Хорошо, — произнес на выдохе, снова опуская взгляд к крепкой груди, сглатывая.       — Я же у вас не единственный пациент, доктор. Вам не пора дальше обход проводить? — Тэхён оказался неожиданно близко. Слишком близко для Чонгука. Понимание собственного идиотизма росло в геометрической прогрессии, заставляя еще раз на более свежую голову задать себе вопрос: какая, к хренам, врачебная этика?       — Да, я пойду, отдыхай.       — Ага.       Чонгук вышел из палаты, наверняка выглядя рассеянным, потому что несколько проходящих мимо медсестер подозрительно на него покосились. В этот момент он понял одну важную вещь — ему все равно. Плевать, что кто-то видит его, выходящего из палаты Тэхёна с шальным взглядом, плевать, о чем шушукается персонал. Он все равно не собирался избавляться от этих накатывающих чувств, и прятаться по углам тоже не планировал. Надо обязательно поговорить с Тэхёном, извиниться, как минимум, но для начала стоило заняться работой и постараться не думать о лишнем. Как всегда, не думать не получалось, этот урок Чонгук должен был усвоить еще ночью, но, видимо, надежда — сука живучая.       Намджун смотрел на него с хитрой улыбкой каждый раз, когда заходил принести документы на подпись. Чонгук стойко молчал, не собираясь ему ничего рассказывать, но тот в очередной свой приход просто сел в кресло напротив стола, сложив пальцы в замок.       — Что? — не выдержал Чонгук напряженного молчания и пристального взгляда.       — Крепость пала?       — Что ты хочешь услышать?       — Что я был прав, — уверенно кивнул, расслабленно откидываясь на спинку. — Ты идиот, который бегает от очевидного, и вам нужно просто переспать.       — Я идиот, — согласился Чонгук, демонстративно листая какие-то бумаги, что попались под руку. — И у меня много работы.       — Медсестры уже разнесли по больнице, что ты его вчера потерял.       Чонгук только вздохнул, ничего в этой клинике нельзя удержать в секрете. На что он вообще надеялся?       — Тэхён просто обиделся на меня и сбежал, — он устало посмотрел на Намджуна, одним взглядом прося не травить душу. — Опережая твои вопросы: нет, я не извинился; да, я многое понял; нет, я не бегаю от него, у меня действительно много работы; да, я поговорю с ним.       — Сообщи, когда переспите, — Намджун поднялся, спокойно улыбаясь, и поправил на себе белый халат.       — Может, еще и свечку пригласить подержать?       — Это лишнее.       Дверь тихо хлопнула, когда Намджун вышел в коридор. Чонгук снова тяжело выдохнул, поджимая губы. Внутри грызла вина за то, что действительно обидел Тэхёна. Надо бы сосредоточиться нормально, но мозг не хотел отпускать чужой образ, от которого все внутри сладко скручивало. Ему удалось отвлечься ненадолго, погрузившись в работу и разобрав львиную долю медкарт и не сильно важных договоров.       В дверь робко постучали, и в кабинет зашла молодая медсестра, держа в руках маленькую тарелку с кусочком торта.       Угощение от персонала — не редкость, поэтому Чонгук только благодарно кивнул. Он на работе никогда не успевал толком поесть и обычно заказывал доставку, так что у него даже банальной ложки не было. Особо не заморачиваясь, он вымыл руки и взялся за кусок, пачкая пальцы в ванильном креме. Поставив еще несколько печатей на документы, Чонгук доел торт, отложил бумаги в сторону и поднялся, чтобы отойти к умывальнику в кабинете.       В этот момент дверь открылась без стука, а Чонгук, подспудно зная, кто это, сбился с мыслей. Так происходило каждый раз, стоило увидеть Тэхёна. Тот, закрыв за собой дверь, помахал в воздухе тонкой папкой.       — Доктор Ким просил передать. Тут мои снимки и какие-то заключения, — расстояние между ними снова сократилось слишком быстро, но Чонгук совсем не был против. Его кабинет — точно какая-то аномальная зона. Тэхён остановился не настолько близко, как хотелось бы, только вот Чонгука даже так дергало.       — Хорошо, положи на стол, мне нужно помыть руки.       Взгляд Тэхёна опустился на его пальцы.       — Я тоже не отказался бы от сладкого, — с усмешкой.       — Ты уже сегодня ел, — ему пришлось сделать небольшой шаг назад, отчего он наткнулся на кресло. — Много сладкого вредно.       — Не пытайся быть врачом, всё еще не похож, — голос обволакивал, заставляя Чонгука становиться послушным. И он солжет, если скажет, что ему не нравилось всё это.       Тэхён явно наслаждался происходящим, дразнил, изводил. Окунал Чонгука в личный ад одним своим присутствием, превращая в послушную марионетку. Чонгук каждое его прикосновение к себе помнил так, будто эти губы касались всего секунду назад. Тэхён, судя по немного жадному взгляду, помнил тоже. Он почувствовал на своих губах горячее дыхание, и черт, как же Чонгук хотел еще один поцелуй. Который обязательно сведет с ума, заставит ломаться и скулить, снова вынудит умолять, полностью выкинуть из головы весь псевдоморальный бред.       Но Тэхён, словно чётко считывая все до единого его желания, не поцеловал. Вместо этого, обхватил длинными пальцами его запястье, потянув руку к себе, и растянул губы в хитрой улыбке.       — Я не привык себе в чем-то отказывать, знаешь.       Чонгук крупно вздрогнул, когда по его испачканным в белом креме пальцам прошелся теплый, влажный язык. Он не отводил жадного взгляда от своей руки, наблюдая, как Тэхён издевательски медленно слизывает крем. Над ним откровенно измывались, но он искренне хотел терпеть каждую выходку.       Тэхён слегка сжал его запястье и вобрал в рот указательный и средний пальцы. Чонгук слабо надавил на мягкий язык, самостоятельно погружая фаланги глубже во влажный рот, пока Тэхён ему позволял. Тот провел языком между пальцев, слегка кусая, и, немного выпустив их изо рта, всосал обратно. У Чонгука в паху потянуло так, что он готов был вновь позорно скулить, возбуждаясь, как пубертатный школьник. Он просто не мог иначе, когда Тэхён попадал в его личное пространство с намерением подразнить. Боги, как же сильно он хотел, чтобы на месте пальцев сейчас был хотя бы его язык.       — У тебя снова с членом разногласия? — Тэхён хмыкнул, медленно выпустив влажные пальцы изо рта.       — Он совсем от рук отбился, — хрипло произнес, прочистив горло.       — Хм, вчера мне удалось найти с ним общий язык. Хочешь, проведу еще одну беседу? — издевался, зараза. — Ответь.       — Хочу.       Тэхён снова до одури был близок к его губам, снова сводил с ума тем, что не давал больше.       — Как жаль, что у вас много дел, доктор Чон. Не буду отвлекать, — резко отстранился, отпуская его руку и, весело хмыкнув, скрылся за дверью через несколько секунд.       А Чонгук… он хотел убивать.       И кончить.       Сделать он не мог сейчас ни того, ни другого, поэтому приходилось страдать. На протяжении дня, стоило Тэхёну хотя бы на мгновенье оказаться рядом, тот всегда пытался как-то нарушить душевное спокойствие Чонгука. То в лифте прижимался сзади, незаметно для остальных касаясь своей горячей ладонью бедра, то зажимал где-то в пустом коридоре, потому что очень нужно было что-то спросить. В его палату Чонгук заходить даже не думал, просто понимая, что не выйдет оттуда. К концу дня у него уже практически дергался глаз, ведь, если учесть, с какой периодичностью вставал и опускался его член, Чонгук точно мог накачать себе там какие-нибудь мышцы. Хотелось просто уйти домой и спокойно остудить мозги, но перед Тэхёном нужно было извиниться, и дальше откладывать не стоило.       Коридоры больницы были уже практически пусты, персонал тихо занимался дежурными делами, а пациенты спали в своих палатах. Чонгук остановился перед знакомой дверью, пытаясь составить в своей голове собственный монолог и настроить себя на то, чтобы не расплыться в один момент. Он не сразу услышал какие-то звуки из палаты прямо перед ним, а, прислушавшись, с удивлением понял — это, блять, стоны. Мыслей о том, что там есть кто-то, помимо Тэхёна, не было, очевидно, что тот просто смотрел порно. Чонгук должен был развернуться, не нарушать личное пространство, уединение и все такое. Должен был. Но он тихо нажал на ручку, толкая дверь в палату.       Тэхён полулежал на кровати, опираясь спиной на подушку. На его коленях лежал ноутбук, и экран оказался единственным источником света в помещении. Чонгук вязко сглотнул, потому что Тэхён был лишь в одной майке и боксерах, а на всю комнату, из динамиков, раздавались блядские стоны. Мелькнула мысль о том, что Тэхён стонет лучше. Тот смотрел прямо на него, когда их глаза встретились.       — Мне казалось, я включил звук довольно громко, чтобы ко мне не заходили, — у Тэхёна в глазах черти костры жгли.       — Да, громко, — заторможено кивнул, проводя языком по сухим губам. — Даже слишком.       — Я люблю слушать стоны, — намекающе так. — А ты, значит, услышал и все равно зашел?       Стоны из динамиков сменились хлюпающими звуками, и Чонгук понял, что на экране явно кто-то взял член в самое горло. Он невольно скользнул взглядом на пах Тэхёна, но ноутбук закрывал обзор. Тот это, безусловно, заметил, немного опустив крышку, и сдвинул компьютер на ноги. Теперь Чонгук прекрасно видел крепко стоявший член, контуры которого проступали через ткань белья, особенно, в свете экрана, который светил туда как прожектор.       — Я хотел поговорить, — хрипло произнес, понимая, что о «поговорить» уже как-то и не думал. Постонать хотелось, отсосать тоже, потрахаться было давно оформленным желанием, а вот «поговорить» не очень. Чонгук сделал несколько шагов, подойдя ближе к кровати.       — Говори.       Помогать, очевидно, ему никто не собирался. Тэхён смотрел на него, не отводя взгляд ни на секунду, больше не обращая внимание на видео. Чонгук шумно выдохнул, как только Тэхён немного приподнял ткань майки, оголяя подтянутый живот. Ладонь опустилась на явно твердый член, поглаживая, а Чонгук безуспешно вспоминал, как дышать ровно.       — Я… — попытался начать в тот момент, как Тэхён сжал свой член пальцами, надавливая на головку через ткань. Чонгук снова чувствовал, как в паху скручивается узел, который будто тянет его вниз, на колени. От Тэхёна снова размазывало, и контролировать это было невозможно. Сколько бы Чонгук не порывался сдерживаться, но ему снова хотелось оказаться прижатым к какой-нибудь плоскости. — Я…       — Что, Чонгук-и? — голос глубокий, тягучий, Тэхён будто дергал за какие-то ниточки, привязанные к нему, превращая в марионетку. Чонгуку это нравилось до одури, пора уже признать.       — Я хотел сказать, что вел себя глупо, — его хватило на целое предложение, и это, считай, личная победа. Правда, Тэхёну сказанное, видимо, не понравилось, потому что улыбка стала какой-то хищной. Чонгук готов был взвыть, когда длинные пальцы подцепили резинку боксеров, опуская их вниз.       Налитая кровью головка блестела от смазки, и только от этого Чонгука пробрало непреодолимым желанием ощутить ее на своем языке. Пытаться сделать вид, что ему наплевать на это представление — бесполезное занятие. Он ощущал, как горят его щеки, знал, что смотрел совершенно шальным взглядом на то, как аккуратные пальцы скользили по красивому члену. Тэхён снова изводил в своей любимой манере, доводил до края, но не собирался помогать. Чонгук чувствовал на себе прожигающий взгляд, но не мог прекратить смотреть на чужую ладонь, которая плотно обхватывала истекающий член, размазывая смазку по стволу. Ким Тэхён буквально дрочил перед ним, абсолютно не смущаясь. У Чонгука внутри все горело, а собственный член пульсировал под слоями одежды, в очередной раз за день требуя внимания.       — Да, Чонгук-и, довольно глупо.       Он уже не особо слушал, что ему говорят. Желание билось в голове, заглушая абсолютно все; если он не кончит, то сойдет с ума.       — Да, — согласился, совершенно не понимая, о чем речь. Все, на что он был способен — это завороженно следить за неспешными движениями руки, оглаживающей член.       — Но ты можешь все исправить, — окончательно спихнув ноутбук на кровать, Тэхён поднялся на ноги. Осторожно стянул майку, боксеры и, блять-блять, обнаженным прошел мимо замершего столбом Чонгука. — Если решимости хватит, доктор Чон.       И зашел в душевую, закрыв за собой дверь.       Чонгук остался стоять в палате, полным идиотом, тяжело дыша и переваривая увиденное. Возбуждение сшибало по нервам, он просто тупил несколько секунд, пытаясь понять, что сказал ему Тэхён. Понял. И принялся неловко, подрагивающими от желания пальцами, расстегивать халат, матеря чертовы пуговицы. Рубашка и штаны с бельем улетели следом…       Шагнул было к двери, но замер на несколько секунд, силясь взять себя в руки. Хоть немного, пожалуйста, иначе он просто набросится на Тэхёна — тот за день довел его до невменяемого состояния, а сейчас окончательно добил. Чонгука крупно колотило, когда он, оставив бесполезные попытки успокоиться, вошел в душевую.       — Я уже решил, что ты сбежал, — явно слукавил Тэхён. Тот стоял так, что струи воды падали со стороны здоровой руки и, опираясь спиной о кафельную стену, медленно ласкал себя. — Что так долго?       Самоуверенный. Ничуть не сомневающийся в собственной привлекательности. Точно знающий, что Чонгук придет, да что там — прибежит за ним. А он сам, жадно разглядывая подтянутое тело, сглатывал вязкую слюну и ничуть не сожалел о том, что пришел.       — Раздевался, — вышло хрипло, да какая разница?       — Теперь ты еще меньше похож на врача, Чонгук, — нисколько не стесняясь, скользил взглядом по его телу. — Вообще не похож.       А Чонгуку уже откровенно похуй, на кого он там похож… Он просто хочет. Так сильно, что крышу рвет, ну, то, что от нее осталось после сегодняшней массированной атаки. Дураком он никогда не был и прекрасно понимал, чего Тэхён добивался с самого утра. Что ж, добился. Пускай теперь берет ответственность.       — Когда ты будешь натягивать меня на свой член, на врача я буду похож еще меньше, — чудо, что он вообще сумел хоть как-то сложить свои мысли в слова, но нужного эффекта добился — Тэхён застонал и, запрокинув голову, быстрее заскользил по члену.       — Помогать не собираешься? — между выдохами.       О, как раз за этим и пришел.       Шагнув под струи воды, Чонгук с нажимом провел ладонями по чужой груди, ниже, огладив напрягшийся живот, и еще ниже, чтобы накрыть руку Тэхёна своей. Потянулся к приоткрытым губам, скользнув языком между ними, коротко, едва обозначая поцелуй. Ну, потому что он сюда не целоваться пришел. Тэхён часто и коротко дышал, смотрел чуть затуманенным взглядом, в котором легко читалось ожидание. Нетерпение. И интерес.       — Собираюсь, — он смотрел в ответ, не отводя глаз. — Трахнешь меня в рот?       Грубовато, да. Но это именно то, что ему хотелось сказать, то, что хотелось ощутить.       — Боги, да, — выстонал в ответ.       Чонгук не сопротивлялся, когда Тэхён надавил на его плечо здоровой рукой, послушно опустился коленями на рифленый кафель, вполне согласный пострадать ради такого. Перед самым лицом маячил твердый член, с вкусно поблескивающей от естественной смазки головкой, и под языком вновь скопилась слюна.       — Открой рот, — требовательно.       Чонгук вскинул взгляд и поплыл — возвышающийся над ним Тэхён выглядел потрясающе, такой возбужденный, горячий, без конца кусающий нижнюю губу. Нетерпеливый. Было видно, что тот на грани, а значит, страдал сегодня не только Чонгук. Он разомкнул губы, не переставая смотреть снизу вверх даже тогда, когда ощутил на языке гладкую головку. Заерзал неловко, потянулся вперед, желая получить больше, глубже, не забывая при этом двигать языком. Но Тэхён неожиданно сильно сжал его волосы у самого лба и дернул, вынуждая остановиться.       — Так хочется сразу заглотить, да? — издевательски протянул Тэхён, растягивая губы в ухмылке. Чонгук промычал что-то, что должно обозначать положительный ответ. — Ну нет, я не планировал обкончаться за секунду. Ты же позволишь мне продлить удовольствие?       Как будто он мог не позволить. Он вообще не в том положении, чтобы решать хоть что-то… Вместо ответа, Чонгук сдавил губами член и заскользил по той длине, на которую разрешал взять Тэхён. Щедро смочил ствол слюной, вернулся к головке, которую тщательно вылизал, вдавил язык и вновь качнулся вперед, почти до середины.       Колени больно упирались в кафель, скользили по нему, но Чонгук не обращал на это никакого внимания, вжимая пальцы в мягкие ягодицы. Старательно двигал головой, отсасывая, хлюпал слюной, причмокивая непроизвольно, и даже шум воды не заглушал эти постыдные звуки.       — Можно мне? — он еще не успел понять, о чем именно спрашивает Тэхён, как тот сам толкнулся бедрами вперед. Чонгук замер, только шире открыл рот, чтобы его было удобнее иметь, и как мог расслабил горло. — Господи, какой же ты… — голос совсем охрип, кажется, Тэхён еле ворочал языком. — Видели бы вы себя, доктор Чон.       И провел пальцем по растянутым, влажным от слюны и смазки губам Чонгука. А потом устроил ладонь на его затылке… Качнулся, поначалу не сильно, осторожно, но уже спустя несколько движений головка ударила в горло. Чонгук ожидаемо подавился, однако только сильнее вдавил ногти в бедра Тэхёна, показывая таким образом, что все хорошо. Ему хотелось глубже. Ему было необходимо ощутить… все. Он хотел почувствовать, как его глотку распирает, как отчаянно не хватает воздуха и нет возможности толком вдохнуть.       — Тебе же нравится так, да? — азартно поинтересовался Тэхён. — Любишь пожестче? — Чонгук кивнул, насколько мог это сделать. И, по предвкушающей улыбке Тэхёна осознал, что сейчас получит все, чего хочет. — Только не ворчи потом.       Еще одно движение, резкое, так что Чонгук снова подавился, однако на этот раз Тэхён сам фиксировал его голову, крепко удерживая за волосы.       — Глотай, — приказал.       А Чонгук и рад подчиниться. Задрав голову, ощутив, как давит член на горло, сглотнул, пропуская глубже. Сам заскулил, прямо так — на члене, от того, как потрясающе это ощущалось. Тэхён вторил своими стонами, негромкими, но такими сорванными, умоляющими, что Чонгука разламывало на кусочки. Он обхватил собственный член, будучи просто не в силах больше терпеть. Рвано надрачивая, прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы от каждого движения Тэхёна. Тот враскачку, короткими толчками, вошел полностью, так что Чонгук уперся губами в лобок.       — Охуенно, — сдавленно прошептал Тэхён. — Ты — охуенный. Главный врач, который отсасывает своему пациенту в душевой, стоя на коленях.       Чонгук активнее задвигал рукой — откровенно пошлые, провокационные слова Тэхёна заводили до невозможности, а плавные, распирающие движения в его горле рвали крышу. Тэхён трахал его в рот, Чонгук хрипел, истекал слюной, издавал до ужаса постыдные, хлюпающие, гортанные звуки. Его щеки полыхали от стыда, грудь сдавливало от нехватки воздуха, челюсть затекла, а по подбородку стекала слюна, но, блять, это было слишком хорошо. Чонгук не хотел останавливаться.       — Еще немного, Гук-и…       Тэхён засаживал совсем уж глубоко, до упора, мощно вбиваясь в горло, а Чонгук скулил на члене, вскидывал бедра, толкаясь в собственный кулак с единственным желанием — кончить. Он ёрзал, цеплялся за Тэхёна, задыхался, судорожно хватая носом воздух, чувствуя крепкую хватку в волосах. От чужой дрожи под пальцами, от громкого, эхом бьющегося от кафеля стона Тэхёна, его сорвало. Чонгук кончал в собственную ладонь, задушенно хрипя, сильнее сжимая губы…       — Твою ж… бля! — Тэхён резко отпустил его голову и подался назад, вытаскивая член. Правда, больше ничего сделать не успел, так что забрызгал белыми потеками губы и подбородок Чонгука. Но… не сказать, что он сильно против. — Боже, прости, — тот медленно съехал по стене на задницу и провел мокрой ладонью по его лицу, стирая сперму. — Я не специально, честно.       — В следующий раз кончай в рот, — прохрипел Чонгук. Горло саднило, а мышцы затекли так, что он прикидывал в уме, как подняться на ноги и ничего себе не потянуть. Но, блять, он бы не отказался повторить.       — Издеваешься, да? — выдохнул, придвигаясь ближе, — если продолжишь говорить такие вещи, то мы отсюда не скоро выйдем.       — Думаешь, я против? — улыбаясь припухшими губами.       — И что, никаких тебе больше «я врач, а ты мой пациент»?       — Ну, ты вроде сам сказал, что я вообще не похож на врача.       Тэхён на это только хмыкнул и впился в губы отнюдь не нежным поцелуем, наверняка ощущая свой собственный вкус. Чонгук несдержанно замычал от удовольствия, наконец-то получая грубоватую ласку, которую до одури хотел весь день. Он чувствовал, с какой жадностью Тэхён толкался в его растраханный рот, буквально вылизывая, будто снова хотел поиметь. Тэхён длинными пальцами вновь сжал его мокрые пряди на затылке, прикусывая нижнюю губу и, оторвавшись на секунду, ответил:       — Не похож.