Слепая любовь.

      Все началось около года назад. Соби вновь завел шарманку про приказы, наказание, мол, ему не привыкать, ведь это способ воспитания бойца. Рицка в сердцах выкрикнул тогда, что это не воспитание, а дрессировка собаки. И — о, ужас, Рицка был готов рвать на голове волосы — Соби смиренно согласился, ничуть не обидевшись на столь унизительную аналогию.              - Неужели, — Аояги сам не поверил в то, что именно он собирается так смело спросить, — тебе настолько приятны методы Сеймея… — мальчик не знал, стоит ли продолжать, но ему как раз-таки обидно осознавать такую правду в отличие от Агатсумы. — Соби, неужели я настолько тебе противен?       - Рицка, нет, конечно же нет…       - Ты так сильно любишь моего брата. До сих пор? — на юношеском лице мелькнуло отвращение. Рицка ненавидел лицемеров, а Соби только и делал, что при всяком удобном случае признавался в своей любви. – Соби, мой брат сдох, сгорел как костер из мусора.       - Нет, Рицка, постой. Не стоит так го…       - Да как же ты не понимаешь?! – закричал Аояги-младший и наткнулся на искреннее непонимание, отразившееся на лице Соби. Боец действительно не осознавал, что он делает не так. – Раз так, то будет тебе твой Сеймей. Только его ты слушаешь и веришь ему.       С тех пор Рицка словно потух. И Агатсума перестал видеть в этом юноше своего котенка. Расчетливый, холодный молодой мужчина. И самое страшное, что Рицка пересек черту своего пацифизма, позволив — нет, приказав — Агатсуме убить ту пару.       И вот сейчас Соби понимает, он наконец осознает это — то, что происходит с ними. Он сам все испортил, разрушил их отношения и сломал того Рицку, которого так любит. Он неосознанно создал еще одного Сеймея, лишь бы потешить свое сознание. Агатсума настолько боялся измениться сам, что изменил своего котенка в худшую сторону.       Соби уже было развернулся, чтобы уйти. Но за спиной послышался вздох облегчения. Не переставая себя накручивать, едва до тошноты, Боец почувствовал, как сердце начинает пульсировать в глотке. Он отчаянно сделал вывод: после разрыва Связи Рицке стало легче. Внутри вихрем закручивалась пустота, съедающая все и заполняющая собой, словно черная дыра, все нутро.       Глухой вибрацией по телу прошлась дрожь. Агатсума поежился и с неверием обернулся назад. Мужчину охватила слабость и ноги непослушно подкосились, отчего Соби чуть было не разбил колени, падая от резко покинувших его сил. Но от травмы его спасли сильные руки, вовремя подхватившие за торс. Боец почувствовал сильные объятия и как мокнет одежда на плече от горячих слез.       — Боже мой, получилось! Соби?!       Боец еще какое-то время неподвижно сидел, растворяясь в объятиях ушастого парня. Только руки, как будто недоверчиво, в ответ легли на спину Рицки. Касание, словно проба, чтобы понять: по-настоящему ли? Или от волнения он потерял сознание и ему грезятся сны? Сны о мальчишке, что любил этот мир, хоть и был так одинок. О мальчишке, который учил чувствовать и выражать эмоции, но сам никому не показывал свои. Сны о том, как этот мальчишка был смущен от объятий и поцелуев своего Бойца. Мальчишка, который так быстро повзрослел.       — Риц… ка?.. — почти шепотом, с надеждой спросил Соби.       — Да… — так же тихо, едва слышно ответил Аояги. А затем добавил: — Это я. ***              Они сидели за столом, утопая в неловкой тишине. Оправдания казались глупыми, детскими и наивными, но ситуация требовала объяснений. Как минимум потому, что Соби имел право узнать. Максимум, потому что Рицка был обязан все рассказать.       — Это… было какое-то заклинание? Или гипноз? — Агатсума начал первым. Он и когда-то давно тоже начинал говорить первым, если Рицка долго молчал. Эта его вдумчивая немота всегда была плохой привычкой, но сейчас напряжение нарастало, а Соби в кои-то веки безумно хотел понять, а что собственно произошло.       — Нет, — неуверенно начал Аояги, сплетая слова хоть в какой-то смысл. — Понимаю, как это выглядело… Но выслушай меня, хорошо? Соби кивнул: именно поэтому они сейчас и пытаются поговорить. Ну и конечно же выпить чай, который Рицка совсем недавно заварил. — Во-первых, я хотел бы извиниться перед тобой, Соби.       Рицка встал из-за стола и немного обошел его, чтобы встать напротив мужчины. Затем он медленно сел на колени, подобрав под себя стопы, а руки выставил перед собой. Аояги посмотрел прямо в глаза Соби, затравленно напоминая себе, что он сделал. Сам Агатсума не смел перебивать, ведь уже сотни раз он принимал такое же положение, когда учился у Ритсу.       — Агатсума Соби, приношу свои глубочайшие извинения за свои действия, причинившие тебе столько боли. За весь последний год и за нашу последнюю ссору. Мне нет оправдания.       Рицка медленно опустил голову и уверенно коснулся пола лбом, разведя локти в стороны. Уши совсем прижаты к макушке, а хвост вяло лежал рядом. Парень не имеет права даже понервничать сейчас, лишь смиренно ждал ответа.       — Прошу, Рицка, встань. Тебе не следует так… Я не могу злиться на тебя, ты же знаешь. — Ответ прозвучал добродушно, снисходительно, словно Рицка просто по шалости разбил дешевую вазу, а не расколол на части и без того израненную душу. Аояги неуверенно поднял голову, встретившись с беззлобным взглядом голубых глаз. Таким взглядом когда-то Соби одаривал ушастого мальчишку, который вечно ругался по пустякам, но не вырывался из объятий. — Садись и расскажи мне все с самого начала.       — Х… хорошо.       Рицка приподнялся и почти бесшумно перетек на стул. Настолько неловко было издавать хоть какие-то звуки. В горле застряли все оправдания и обвинения в свой адрес, а язык отказывался шевелиться. Нервно парень схватил горячую кружку и залил в себя несколько глотков, изрядно ошпарив язык. Так он его хотя бы стал чувствовать. А Соби в голове уже нарисовал образ котенка, высунувшего обожженный язык, шипящего на злосчастную кружку и всего покрытого колкой шерстью, что встала дыбом.       — В общем, несколько недель я изучал психологию… По книгам, что притащили Зеро из Школы. И у меня появилась теория. Очень жестокая, и хоть она и не была напрямую описана в учебниках, но были заметки… — Рицка смотрел в полупустую кружку, обхватив ее руками и глядя в свое отражение. Он уже перестал видеть в нем себя, но и рассказывал словно бы этому чужому человеку из отражения, ведь смотреть Соби в глаза сейчас — ужасно невыносимо. Он просто дорвет кровоточащие куски своего сердца. — Я подумал, хоть это и эгоистично, ведь я принял это решение без тебя, но подумал, что смогу освободить тебя это его имени. И вообще сделать тебя свободным человеком. — Рицка скрипнул зубами, давя в себе желание сбежать от правды, от Соби, на которого он боится еще раз посмотреть. Казалось, извинения дались слишком легко по сравнению с тем, что ему приходится рассказывать.       Снова повисла тишина. Аояги пытался подобрать слова, а глазами пытался выискать подсказки — все в той же полупустой кружке с медленно остывающим чаем. Всего-то и нужно, просто выпалить все как на духу, а дальше оно само…       Агатсума не перебивал и не переспрашивал. Он пытался сложить в голове весь паззл, а фрагментов за год набралось немало. И Рицка выдал пока еще даже не четверть — только рамку подготовил.       — Я пытаюсь сказать, что… О, Боже, куда делось все мое красноречие? — парень плюхнулся головой на стол, несильно стукаясь, и посмотрел на заварочный чайник, в котором все еще крутились чаинки. Он вздохнул глубоко и решился. — План был в том, чтобы ты разорвал связь с Сеймеем. Но так как его больше нет, я попытался сыграть его. Зеро и Кио примерно рассказали в общих чертах, какой он человек, а дальше просто додумал. Я постарался перенять его поведение, стиль и манеру общения — все, что делало Сеймея таким, каким он был. И, честно говоря, я уже почти отчаялся, что все было напрасно, пока ты не назвал меня его именем. — Рицка горько усмехнулся. Ему стоило больших усилий не показать виду, что его это задело еще тогда, во время боя в Системе. Он сложил руки в замок перед собой, оставив кружку между рук. Наклонил голову, так, что отросшая челка закрыла лицо. А потом поднял голову, все же осмелившись спросить, глядя в глаза: — Соби, прошу, скажи, что все было не зря?       Было непривычно видеть это повзрослевшее лицо с покрасневшими глазами и слезинками в самых уголках. Аояги держался из последних сил. Весь год он держался, запретив себе сожалеть хотя бы пока все не получится. И сейчас захотелось снова стать ребенком, который имеет право расплакаться и поистерить.       — То есть, я разорвал Связь не с тобой… а с Сеймеем? — Паззл сложился. Агатсума самолично воздвигнул свой храм поклонения Сеймею, что его одного хватило, чтобы укрепить почти что исчезнувшую Связь с человеком, которого он увидел в другом, хоть и искусно похожем. — В голове не укладывается, как такое вообще возможно.       Соби сосредоточился на ощущениях вокруг себя и внутри, пытаясь нащупать Нить. Она исчезла… На совсем. Не осталось ничего, кроме пресловутого шрама на шее, но только в виде витиеватых розовых лоз.       Уже вечером, в зеркале Соби пытался вглядеться в переплетный узор стеблей и шипов, но имени или букв там не было. Ничего, кроме роз. Уверенно Соби снял с себя рубашку и принялся оглядывать тело. И даже не понимал, с надеждой или отчаянием он ищет имя Loveless. Но ничего, кроме старых, почти заживших шрамов, там не было. На руках и ногах также обычная кожа обычного человека, разве что только шрам, оставленный Рицкой месяца два назад, еще розовел, но уже не болел. Тогда Боец заметил отклик боли в глазах парня, но самонадеянно решил, что это просто побочный эффект силы Жертвы. Тогда он мог бы догадаться, что Сеймей ни за что бы не позволил увидеть истинных чувств, если они и были, но настолько утонул в своей привязанности к этому человеку, что не мог критически мыслить. А теперь он осознает, что Рицке было больно не физически, а морально — все это время Рицке было больно так вести себя с ним, Соби.       А может он и вовсе обезумел и все перепутал. Может тогда все было сном, а сейчас ему снова снились страхи. Кошмар, в котором они с Рицкой не могут быть вместе. Все перемешалось.       Нужно было проверить силы, о чем Агатсума подумал не сразу. Он вскинул руку вверх, шепча заклинание раскрытия Системы, но ничего не изменилось. Ванная как ванная, с зеркалом, раковиной и небольшой ванной у стены. Тут же пришло осознание, что сил у него больше нет.       — Соби, ты только не волнуйся, но больше ты не Боец. — Рицка сидел на диване, глядя в телевизор, хоть и смотрел сквозь него. Он понял по ошарашенному взгляду, которым Соби смотрел на свои руки. — Теперь ты свободен от Ритсу и Школы Семи Лун. — Уже виновато закончил Аояги. Он понимал, что для Соби, пусть и такая жизнь, но это практически вся его жизнь, и по-другому он просто не умеет существовать.       — Что же мне теперь делать? Рицка? Теперь у меня вообще не остается причин оставаться здесь.       Соби сглотнул. Он все еще метался между недоверием к Рицке и желанием остаться здесь. Бойцом он мог оставаться по причине необходимости быть вместе, ведь кто-то мог навестить их, а визиты не всегда заканчивались простым разговором. Теперь же Жертве нужен новый Боец, коим Соби больше не является.       — Жить как обычный человек. Ходить в университет… Если честно, Кио очень помог прикрывать тебя, когда… Ну… Когда я запрещал… Удивлен, что Кио не застрелил меня в первый же месяц, — кротко хохотнул Рицка и тут же осекся. — Я очень хотел, чтобы ты познал нормальную жизнь и попытался ею насладиться. Освоиться поможет Кио, уверен, что он тоже был бы рад увидеть тебя… Настоящим, что ли.       — Я не знаю, что должен чувствовать сейчас, Рицка.       — Гнев, обида… Обычно, когда тебя предают, можно ругать, кричать и ненавидеть. Я, верно, заслужил это и готов принять от тебя любые чувства.       Ненавидеть? Соби ненавидел лишь одного человека — Ритсу. И это было не похоже на то чувство, что он испытывал сейчас. Злость и обида? Эти чувства тоже знакомы. Определенно точно, Соби был обескуражен.       — А что насчет тебя? Ты тоже потерял силу?       Рицка задумался. Нет, силы он не потерял, а наоборот — освоился. Та куча книг из Школы была очень полезной и для саморазвития в роли Жертвы, ведь только так можно было понять принцип боя. Но стоит ли говорить об этом Соби?       — Я скажу честно: я больше не могу быть Жертвой.       И не соврал. Хоть напрямую он и не ответил на вопрос, но оба понимали, как все обстоит на самом деле. Рицка не лишился сил, но решился больше никогда не связываться с Системой.       — И… Если ты не против, хотя, конечно же ты должен быть против, но все же… Соби, сможешь ли ты простить меня и дать нам двоим еще один шанс? Я приму любой ответ.       За этот вечер, пока Соби разглядывал себя в зеркале в поисках отметин, Рицка вернул себе свой образ мальчишки: коротко подстригся, почти так же, как и в школе, вернул обычную пацанскую одежду в духе джинсы-толстовка-футболка вместо строгой водолазки и брюк. И хоть он уже повзрослел и выглядел нелепо в такой одежде, Агатсума не смог отказать. Не потому что когда-то давно был приказ Жертвы Бойцу, а потому они — два живых человека — хотят вернуть былые отношения и помириться.