Don't Burn Your Fingers Off

– Артур, чёрт возьми, Пендрагон, – в пятый раз за вечер повторил Мерлин.  Сидящий на разноцветном ковре Уилл никак не мог перестать смеяться. Он даже приземлил чашку с чаем на пол, чтоб потом не бегать по своей комнате общежития с тряпкой из-за очередного приступа хохота. Гвен вышла в коридор переговорить с Лансом. Подруги не было уже около десяти минут, а Мерлин всё так же безуспешно пытался переварить факты. – Он показался таким… Нормальным, – сказал он и сам себе не поверил. «Нормальный» было последним словом, которое пролетало в голове рядом с тем парнем. Впечатляющий? Наверное, да. Колкий? Конечно. Сноб? Без сомнения. А ещё – сын Утера Пендрагона… – Ну и о чём вы там успели пообщаться? – тешился Уилл.  Мерлин издал звук ярой обреченности из глубин своего кокона из пледа, неподвижно раскинувшись в уютном кресле-мешке. – Ну правда, Мерлин, давай делись, – не сдавался друг. – О чём вы там беседовали с… Джоном? – О боже, – простонал Мерлин. – Зачем он вообще назвался чужим именем? Уилла это развеселило только сильнее. – Может, он пытался подкатить. Ну а что? – сразу же предотвратил попытку возражений он. – Вряд ли папуля разрешает ему водить домой других взрослых мальчиков... Среди закрытых геев много кто использует чужие имена для знакомств. Ну ты чего? Это всего лишь занятное предположение, Мерлин, расслабься. А Мерлин лежал, закрыв лицо руками, и в данный момент мечтал только об одном – провалиться сквозь землю.  – Ты не в своём уме, – тихо буркнул он. – Да ладно, не драматизируй, – продолжил друг. – Представь, как было бы комично, оставь он тебе свой номер телефона. Сын Утера Пендрагона, который знакомится с мужчинами… – псевдо-мечтательно проговорил он. – Звучит, как карма. – Он не оставил мне никакого номера, – заверил Мерлин, и прежде, чем успел обдумать, добавил, – зато у него теперь есть мой. – Что?! – брови Уилла поползли вверх. – Я ведь просто пошутил! – Что тут за шум? – вернулась Гвен. После того кошмара, который представлял собою полицейский участок, подруга уже успела успокоиться и выглядела куда лучше. Разговор с женихом, похоже, помог ей ещё больше, и теперь можно было представить, что сегодня она не переживала один из самых утомительных и нервных дней за последние годы. – Мерлин дал свой номер Пендрагону-младшему, – тут же резюмировал Уилл. Реакция Гвен хоть и была менее бурной, всё равно заставила Мерлина захотеть лишь сильнее вжаться в кресло и забыться. – Всё совсем не так, – попытался убедить друзей он. – Ничего не было.  – Давай-давай, продолжай, – подстрекал Уилл. – Я просто забыл кошелёк, и он дал мне денег на сэндвичи и кофе. Я написал ему свой номер, чтоб он выслал счёт, и можно было перевести деньги обратно, – описал события Мерлин. – Ничего более. – Артур Пендрагон угостил тебя кофе, и теперь у него есть твой номер, – не мог успокоиться Уилл. – Мне кажется, всё не прям уж «совсем не так». По лицу Гвен было видно, что она пыталась держаться, но в конце концов её тоже прорвало на смех. – С кем я дружу? – спросил у потолка Мерлин. – Кстати, он похвалил твой плакат, – вспомнила девушка. – Представь, оценил внимание к деталям и работу с цветом. Забавно, правда? Мерлин посмотрел на неё в неверии. Зачем Артуру было это делать? Но не смотря на бурю сомнений, эта маленькая новость приятно потешила что-то внутри. Может, то была всего лишь самооценка или гордость, но Мерлин никогда прежде не находил себя тщеславным. Уже потом, когда они вместе пили чай на полу, так как стульев в комнате Уилла всегда не хватало, Гвен скромно поделилась: – Ланс обещал скоро вернуться. Он как раз успеет на праздник. Всё таки хоть что-то хорошее можно вынести из этого сумасшедшего дня – он сказал, что так разволновался, что больше не может находиться далеко. Мерлин обнял подругу одной рукой. – Поздравляю, – искренне радовался Уилл. – Я счастлив за вас, передавай Лансу привет. И объективно, не такой уж и плохой день – все что-то для себя вынесли. Может, у Мерлина теперь тоже наметится кое-что интересное… – Ну ты опять, – негодовал он. – Я говорю, ничего такого не было. Тем более, зачем ему вообще звонить кому-то, чей друг извалял его в грязи среди толпы людей, а потом ещё и испачкал яйцами. Боже, Уилл! – Всё-всё, понял – в знак капитуляции поднял руки тот. – Ладно, закрыли тему. Затем друг переключился на истории с пикета и в новых красках вещал о том, как за ними с Гвен по газону гонялись разъяренные копы. Он описывал события с юмором, без уныния и негатива. И на миг можно было даже забыть, что на самом деле друг пережил сегодня довольно травмирующий опыт, и вскоре ему ещё предстоит пройти через бюрократию и суды. Но Мерлин был знаком с Уиллом с детства и давно научился смотреть сквозь его маски. Уиллу было тяжело, и он переживал. Мерлин положил руку ему на плечо, пытаясь показать, что он рядом. Они втроём обязательно со всем справятся. Следующая неделя пронеслась молниеносно. Мерлин пытался справляться с учёбой и заказами, а параллельно активно беспокоился о ходе дела друга. Организаторы пикета помогли найти достойного адвоката, который согласился представлять интересы Уилла безвозмездно, будучи впечатленным его пламенной речью. Видео, как и ожидалось, завирусилось в Интернете, и несколько городских газет уже предложили другу интервью. Артур так и не выслал свой банковский счёт, и Мерлин больше не ждал, что тот захочет выйти на связь. В конце концов, для этого не было ни единой причины. Какой же глупостью было предлагать ему свой номер... Если бы Мерлин с самого начала знал, с кем имел дело, он точно не позорился бы настолько сильно. Не то, чтоб в тот момент он совсем не надеялся, что когда загадочный незнакомец напишет, их общение зайдёт немного дальше денег и транзакций. И пусть это были пустые фантазии, даже в голове ни к чему не приводящие, реальность всё равно сумела раздавить Мерлина. Ждать чего-то со стороны Артура теперь было бессмысленно и просто нелепо. Что бы ни произошло в тот злополучный вечер, похоже, для сына политика всё было шуткой, а Мерлин не вызывал и толики доверия, раз парень солгал даже о своём имени. С такими мыслями он прожил неделю, и пусть они не преследовали его ежеминутно, с ними всё равно приходилось иметь дело в моменты, когда настроение и без того становилось не очень.  Мерлин с трудом дождался субботы. Неделя выжала его как лимон; в два раза больше занятий с Моргаузой – чем он так провинился? Работы тоже было немало, так как Мерлин стремился набрать всё больше заказов, ведь денег всегда не хватало. С утра он перемыл всю квартиру, приготовил рагу, а потом до самого вечера безотрывно сидел то за учебными проектами, то за работой. Когда сил к ужину почти не осталось, он позволил себе прилечь в кровать всего на несколько минут, и сам не заметил, как, стоило подушке коснуться головы, провалился в сон. Его разбудил звук вибрации телефона где-то возле уха. Сквозь сон, едва разлепив глаза, Мерлин нажал «принять», даже не посмотрев на номер. – Алло, Мерлин? – знакомый голос из динамика заставил растерять остатки сна в секунду. На фоне можно было расслышать неразборчивые звуки, словно кто-то пел вживую что-то очень странное. – Ты? – только и смог ответить Мерлин. – Да, привет, – продолжил парень. – Я понимаю, ты вряд ли рад меня слышать, но мне нужна помощь. Мерлин зажмурил глаза от такой дерзости. Неделя тишины, чтоб потом сразу сыпать просьбами с места в карьер… – Я не помогаю Пендрагонам, – твёрдо сказал он. На это Артур выдал какой-то нечренораздельный звук, в который сумел вложить всю фрустрацию, которую копил в отношении Мерлина. – Прошу, не усложняй, – буквально молил он. – Поверь, если бы я мог попросить кого-нибудь другого, я бы тебя не беспокоил. Логичнее всего было бросить трубку уже сейчас. Что бы там не происходило, оно не имело к Мерлину никакого отношения. Он никогда прежде не общался с такими людьми, как Артур, и стремления наверстать совершенно не было.  Тем более, сын Утера мог даже не понимать, насколько Мерлин отличается от всего, за что боролось его окружение. Но к сожалению для него самого, в Мерлине решило сыграть любопытство. И, может, совсем маленькая толика волнения.  В ответ на паузу Артур спросил: – Ты сейчас находишься далеко от Эбби-роуд? Мерлин попробовал прикинуть, но спросонья расстояние не складывалось. – Я в Ислингтоне, в районе станции Энджел. Напомни, как это касается тебя? – Отлично, – проигнорировал вопрос Артур. – Пожалуйста, скажи, что ты сейчас свободен. – Чёрт возьми, – у Мерлина трещало терпение. – Ты объяснишь наконец, что у тебя случилось? – Хорошо, начнём с того, что я могу предположить, ты уже в курсе, как в прошлую пятницу я упал из-за твоего друга. – О да, – отрезал Мерлин. – Чем ты думал, когда решил в одиночку пойти на акцию против твоего отца? Что это вообще было – протест против протеста? – Это была случайность, Мерлин, – фыркнул Артур, и то, как он произнес его имя, показалось настолько обыденным и знакомыми, что парень не понял, как сам спросил: – Ну так что там? – В результате близкого общения с твоим другом я ударился плечом, – продолжил Артур. – Вначале думал, что всё само пройдет, но наутро оно разболелось и опухло, и потом в клинике сказали, что у меня растяжение связок плечевого сустава. Мне прописали две недели носить повязку, и рука до сих пор не особо функциональна. – Ох, сочувствую, – искренне сказал Мерлин. Звучало и правда совсем неприятно, но он всё ещё не мог уловить свою роль в этой истории. – В общем, мне нужно ещё одно здоровое плечо. Сегодня открытие Октобэрфеста, и мой друг перебрал, а я не могу сам донести его до машины. – Ты шутишь? – застопорился Мерлин. – Да если бы, – хмыкнул звонивший. – Как я и сказал, мне не к кому больше обратиться с такой просьбой. Не пойми неправильно, но люди, с которыми я общаюсь… У нас подобное не принято, и я не хочу для Гвейна проблем, – продолжал он. – Я оплачу тебе такси сюда и обратно, и отдельно – твоё время. Назови сумму, и мы сможем договориться. У Мерлина аж дыхание спёрло от такой наглости. – Ты думаешь, мне нужны твои деньги? – Чёрт, – простонал парень. – Я не пытаюсь тебя задеть, Мерлин! Мне правда нужна помощь. И ты единственный человек в моей телефонной книге, который находится в Лондоне и утром не побежит с докладом к отцу.  – Хм, интересно, а как так вышло? – само вырвалось у Мерлина. – Боже, ты всем так действуешь на нервы? – тоже не удержался Артур. – Ладно, скажи, чего ты хочешь за это? Хочешь услугу за услугу? Я буду тебе должен. Когда поймешь, что тебе нужно, я даю слово – выполню любую фигню, которую ты попросишь. В рамках разумного, конечно. Я не буду прыгать с моста или поджигать офис отца. – Жаль, а так хотелось, – мечтательно протянул Мерлин. – Ладно, дай мне десять минут на сборы. Я сам вызову Uber, при встрече вернёшь деньги. Как тебя там найти? Пока Артур продолжал говорить, Мерлин торопливо рылся в шкафу, пытаясь отыскать что-нибудь приличное. Он остановил выбор на простой коричневой толстовке без узоров и таких же простых чёрных джинсах. Когда он надевал кожанку и шарф у выхода, его окликнул Гаюс. – Идёшь гулять? – сделав телевизор потише, спросил он. – Ага, Уилл и Гвен, – чтоб не объяснять всю сложность ситуации, соврал парень. По каменному взгляду Гаюса всегда было сложно догадаться, что же он думал в тот или иной момент. – Хорошо провести время, – крикнул он молодому человеку в спину и вернулся к просмотру передачи про травы. – Тебе тоже, Гаюс, – тепло попрощался Мерлин. Уже в такси парень начал осознавать, во что вообще вписался. Зачем он согласился? Спешить на помощь к малознакомому человеку, который язвил и грубил при любой возможности… К человеку, отец которого поставил своей целью номер один – сделать жизнь таких людей, как Мерлин, максимально никчёмной. А ещё к человеку, с которым они делили один стаканчик кофе и сэндвичи в тишине приёмной полицейского участка. Это воспоминание казалось Мерлину сейчас по-особенному сюрреалистичным. Не было ни одной рациональной  причины согласиться, и Мерлин всё равно умудрился сказать «Да». *** – Вот скажи, Гвейн, за что ты так со мной? – даже не пытаясь перекричать баварские народные песни, спросил у друга Артур. Гвейн, может, и хотел бы ответить, да только явно не сейчас – сложив руки на столе, он положил на них лицо и беззаботно спал сладкой алкогольной дрёмой, не пробиваемой ни музыкой, ни подпеваниями, ни танцующими со всех сторон прямо на скамейках людьми. Артур не помнил, когда видел Гвейна в последний раз. Они были теми самыми друзьями, которые встречались пару раз в год, и в основном только когда что-то происходило. Но зато они всегда знали, что могут положиться друг на друга, и когда плохие моменты наступали, им не нужно было проходить через всё в одиночку. Гвейн был из числа немногих друзей Артура, которыми он по-настоящему дорожил. И, пожалуй, самым необычным. Он, как и сам Артур, тоже был выходцем из семьи политиков. Только в отличие от него, его друга усыновили, и это никогда не было тайной. И, может, потому, что Гвейн с младенчества успел увидеть альтернативу, немного пожить другой жизнью, хоть и намного хуже, – он сумел сохранить в себе навык бунтарства. Когда Гвейн стал подростком, Утер начал предупреждать сына, что с этим мальчиком нужно общаться поосторожнее. Тогда Артур переживал и ломал голову в попытках разобраться, почему же папа так думал. Ведь с Гвейном всегда было весело, и он казался умным, и изобретательным, и красивым, и захватывающим, и просто классным. Моргана головы не ломала – она смело и назло Утеру шла дружить. Уже позже выяснилось, что у них с Гвейном было много общего – глубинный протест против родителей, которые втянули их в политизированный образ жизни; искренняя ненависть к системе, за которую боролось их взрослое окружение; умение мыслить и задавать вопросы – даже если ответом на них мог быть взрывной скандал. Когда Моргана ещё жила дома, она часто зависала в компании с Артуром и Гвейном, и иногда их общим приятелем Персивалем. Гвейн неизменно пытался флиртовать с ней, а она каждый раз находила новый способ душевно послать его куда подальше. С момента ухода сестры Артур стал видеться с друзьями всё реже и реже. Если с Гвейном он хоть иногда пересекался, то Персиваля Артур уже почти забыл, и от этого стало грустно. Да и кто-кто, а вот большой любитель качалки сейчас был невероятно кстати. Кто б ещё смог дотащить Гвейна до машины с такой лёгкостью? Проблема была в том, что каким-то неведомым образом Персиваль стал причиной этой беды. Когда Гвейн позвонил в обед со словами: «Мне нужно нажраться. Ты в деле?», – Артур согласился без колебаний. В конце концов, ему тоже было необходимо сбросить пар и сменить атмосферу. Дипломная работа всё равно не писалась, а нервы за неделю пострадали знатно.  Плечо болело, отец ещё с прошлой субботы абсурдно громко игнорировал Артура, коллеги рассылали друг другу видео с пикета, а Мерлин знал его настоящую личность. Всю неделю Артур ходил в кепке и очках. Постоянные мысли о том, что его узнают, и сценарий повторится, держали нервную систему в вечном тонусе. Перспектива встретиться с другом была первым положительным событием за последнее время. Артур даже не планировал особо пить, он всё равно был за рулём, поэтому не позволил бы себе больше одного легально разрешенного бокала пива. У Гвейна, судя по всему, был другой план. Пить так, как пил Гвейн, было талантом. Казалось, его приятель сумел бы превзойти кого-угодно. «Годы практики», – отшучивался он не без доли правды. Гвейн всегда был весёлым пьяницей – он никогда не мешал алкоголь с меланхолией. Если в жизни наступала тёмная полоса, он заливал в себя шот-другой и с улыбкой шёл вертеться на танцпол среди красоток. Артур не мог вспомнить, чтоб его друг когда-либо выпивал в печали. Оттого ещё сильнее на контрасте его удивило, когда буквально с первых минут встречи, не разбрасываясь на слова, Гвейн начал всаживать литровые бокалы пива один за другим будто на скорость.  Со временем Артур понял только то, что дело было в Персивале, и лишь потому, как уже в конец пьяный Гвейн молил не вести его домой и просил ни в коем случае не звать сюда Перси.  Артур знал, что друзья были соседями по квартире уже около двух лет. В теории, отложенных родителями денег хватило бы Гвейну на пожизненную аренду места куда получше, и Артур не совсем понимал, зачем ему было делить дом с кем-нибудь ещё. Но, может, другу так было веселее, и рядом с Персивалем он мог пройти через все те обыденные для простых людей вещи, которых сам оказался когда-то лишен – вроде выпекания пастушьего пирога, который они вдвоём приготовили год назад для Артура и Морганы. Что же такое могло произойти между ними двумя, оставалось загадкой. Артур знал, что когда взрослые люди делят крышу над головой, без конфликтов не обойтись. Однако, прежде он никогда не видел, чтоб Гвейн пытался топить проблемы так яро. Зрелище было жутким и унылым. Как вообще можно настолько потерять себя из-за соседа?  Гвейн пил, пил и пил, пока не начал просить не забирать его домой, а затем положил руки на стол и отключился. Артур пытался сдвинуть это пьяное тело сам, но дело было абсолютно бесполезным. Вторым кандидатом после Персиваля, которого можно было бы вызвать на подмогу, оставался Леон. Но водитель заранее взял выходной и сейчас был вне зоны доступа. Артур, как мог, напрягал память, стараясь найти хоть кого-то, кто смог бы разделить с ним груз. Недолгие размышления в очередной раз дали Артуру понять, насколько же он одинок. Потом в голову пришла безумная идея. Мнение Мерлина о нём и так скорее всего было ниже плинтуса. В их общении, которого, по сути, больше не было, вряд ли ещё осталось, чем рисковать. Так почему бы не попробовать договориться, просто на всякий случай? А вдруг существовал один на миллион шанс, что всё в итоге получится? Ведь если нет, у Артура больше не осталось идей.  Когда Мерлин согласился, Артур было засомневался, не проживал ли день во сне. Только там случаются такие неожиданные повороты. По-правде, он был уверен, что его последняя надежда сразу бросит трубку. Теперь Мерлин должен был быть в пути, и Артур не мог заглушить чувство тревоги. А что, если он пошутил, и на самом деле сидел сейчас дома, и тешился от того, что преподнёс Пендрагону урок? Хотя, парень не выглядел способным на такое. Скорее, он бы сразу высказал всё, что думает, прямо Артуру в лицо, как делал при каждом их разговоре. Гвейн продолжал неподвижно спать, а Артур буквально считал минуты, и бегал глазами от одного входа к другому. То облегчение, которое он испытал, когда заметил Мерлина в дверях, было невозможно описать словами. Как бы этот странный парень к нему не относился, он всё равно пришёл на помощь.  Артур встал и начал махать руками, и когда Мерлин заметил его, не сдержался и улыбнулся. Тот кивнул в ответ и поспешил навстречу. Артур следил взглядом за каждым его шагом. Когда Мерлин подошёл и постарался докричаться, Артур ничего не услышал. «Ein Prosit», который под звон бокалов подпевали все вокруг, заглушал любые голоса. Тогда-то Мерлин подошел поближе, потом ещё ближе, пока они не оказались лицом к лицу. Артур не знал, что происходит, но не мог пошевелиться. Затем Мерлин наклонился и зашептал на ухо: – Это вот этого бугая мы будет тащить вдвоём? Внезапность вопроса вернула Артура в реальность. Тем не менее, даже в реальности весь фокус внимания занимал Мерлин.  Теперь уже Артур сам наклонился к нему, и прежде, чем ответить, непроизвольно сделал вдох. Мерлин пах сладким шампунем, кофе, немного сигаретами и, наверное, самим Мерлином. А ещё он был очень тёплым, и Артуру показалось, что от жара кожи, к которой он даже не прикоснулся, он сам вновь начинал гореть. – Ага, – наконец сказал он. – Давай, я беру его слева, ты – справа, и на выход В. – Ты вообще уверен, что мы его дотащим? – сомневался Мерлин.  – У нас нет выбора, – заверил Артур, и прервал игру в шепталки. Мерлин со своими двумя здоровыми руками помог перекинуть ноги Гвейна через скамейку. Артур старался приподнять его с одной стороны, а парень помогал с другой. Кое-как они дотащили Гвейна до выхода из шатра, и когда уже на улице Артур почувствовал, как об лицо разбивались мелкие капли моросящего дождя, у него разом прибавилось мотивации быстрее добраться до машины. – Пошли, чем активнее будем двигаться, тем раньше со всем закончим, – сказал он Мерлину. Мокрый асфальт скользил под подошвой туфлей, и Артур позавидовал владельцу поцарапанных белых кроссовок. Сегодня Мерлин опять выглядел необычно. Невзрачная толстовка пряталась под массивной кожаной курткой, чёрные широкие джинсы создавали интересный силуэт, а красный шарф, без которого Артур уже не мог представить Мерлина, традиционно весел на шее. Почти синхронно они двигались в максимально быстром темпе, на который только были способны оба: один – с нерабочим плечом, а другой – в два раза тоньше Гвейна. На середине пути Мерлин нарушил тишину: – Спасибо, что не написал заявление на Уилла. Артур старался идти дальше, как будто его не мучила внезапная аритмия. А ведь он даже не был сердечником. – Не за что, – ответил он. – Твой друг, конечно, от меня не в восторге, и у нас взаимно, но я вынужден признать: у него стальные яйца. Не могу не уважать. Мерлин смотрел на него с нескрываемым одобрением. – Как вообще идёт дело? – Артуру нравился вовлечённый Мерлин, поэтому он спросил, хотя прежде не мог сказать, что ему было интересно. И тот пустился в подробный рассказ о том, какие статьи хотят предъявить Уиллу, и как им повезло с юристом. Артур слушал, не перебивая, и всё было хорошо. Когда они подошли к машине, он с трудом отыскал в кармане ключи, пытаясь не уронить Гвейна. – Вау, большой автомобиль. Что-то компенсируешь? – пошутил Мерлин. – Хочешь узнать? – вырвалось в ответ, и парень посмотрел на Артура нечитаемым взглядом, но больше ничего не сказал. Когда владелец машины открыл заднюю дверь, они поспешили запихнуть Гвейна внутрь, и оба наконец смогли выдохнуть с облегчением. Теперь, когда не нужно было тащить тяжелое тело, Артур никак не мог надышаться холодным воздухом. Рядом крутился Мерлин и разминал уставшие от непривычной нагрузки руки. – Ну что, когда вызовешь такси? – через минуту спросил он. Артур подвис: – Что, прости? Мерлин смотрел на него с непониманием. – Ты сказал, мы дотащим твоего друга до машины, и ты вызовешь мне такси. В чём проблема? – Блин, – Артур запаниковал. – Я имел в виду, его нужно донести до квартиры. Я думал, это само собой разумеется. Как ты себе представляешь, я буду его одной рукой доставать из машины? Мерлин злился: – Откуда я знаю, с кем ты там живёшь, и кто тебе должен помогать? Ты говорил только про машину. Я помог дотащить его до машины. Ты издеваешься? Артур заставил себя плавно вдохнуть и выдохнуть. Ругаться с Мерлином было весело, но сейчас необходимо найти компромисс, иначе Гвейну придётся ночевать на заднем сидении. Не то, чтоб это было бы впервые, но сентябрь в этом году пришёл с холодами. – Пожалуйста, Мерлин, – глядя ему в глаза, искренне попросил Артур. – Я не справлюсь сам. Мне нужна твоя помощь. Он никогда прежде так никого ни о чём не просил. За всю жизнь не было необходимости. В его кругу люди выполняли просьбы либо потому, что им платили, либо исходя из собственной выгоды – и чрезмерная вежливость была ни там, ни там не уместна. Молить отца о чём-нибудь казалось вообще бессмысленным. Он бы не услышал. Артур смотрел на Мерлина, и в темноте улицы в его глазах отражались огни. – Надеюсь, ты не чёртов маньяк, – сказал он и подошёл ближе к машине. – А то, может, своего друга ты уже угостил клофелином, и я сейчас играю роль в запутанной истории своего собственного будущего убийства… Хотя нет, ты не выглядишь достаточно умным для такого. Так что можно расслабиться. Напряжение, пружиной сжимавшее всё внутри, разом исчезло, и Артур вдруг понял, что смеялся. Смеялся впервые за неделю, а если сделать поправку на искренность, то и за бог знает сколько времени. – Спасибо, – радостно сказал он и открыл перед Мерлином дверь. Они ехали в комфортном молчании. Парень сидел на переднем сидении рядом с водителем, и крутил колёсико радио, всю дорогу переключая каналы, когда после очередной хорошей песни пускали ту, которая приходилась не по вкусу. Артуру не хотелось ни о чём говорить, и было приятно, что рядом просто кто-то находился. Может, они оба сегодня устали, и оттого пришли к тихому перемирию. Уже на подземном паркинге им вновь пришлось немало попотеть. Сначала они долго мучились в попытках достать Гвейна из машины. Он неразборчиво мычал что-то сквозь сон, но в целом был непробиваем. Потом они доволокли его до лифта, и Артур, просканировав ключ-карту, выбрал десятый этаж. Они ехали всё в том же молчании, если не считать сопений Гвейна, и Артур в очередной раз подумал, что с сердцем что-то не так, и нужно проверить ритм. Уже у двери квартиры он понял, что волнуется. Они уложат Гвейна и потом останутся вдвоём. Мерлин опять напомнит вызвать ему такси, и у Артура не будет причин отказать на этот раз. Они рассчитаются, и Мерлин закроет за собой дверь.  Артур уже проиграл в голове весь сценарий, и ему разом стало одиноко. Собравшись с силами, он вставил и повернул ключ. Квартира приветствовала их древесным запахом аромамасел от палочек у входа, которые каждый раз оставлял клининг. Не разуваясь, Артур провел Мерлина прямиком в гостевую комнату, которая находилась недалеко по коридору. Наконец-то свалив тяжелющего друга на кровать, он вздохнул с облегчением и без колебаний похлопал такого же уставшего Мерлина по плечу. Ох, от него и правда тянуло жаром. – Я поищу ведро, – решил хозяин квартиры. – А ты набери воды на кухне, там заметишь стаканы. Мерлин вернулся с водой первым, и ждал его, сидя на кровати рядом со спящим пьяным телом. Потом они совместными усилиями перевернули Гвейна на живот на случай, если его начнёт тошнить и, потушив свет, оба вышли из комнаты. Артур аккуратно закрыл за ними дверь. Момент, который так страшил его, наконец-то наступил – они остались одни. И желая немного отсрочить завершение вечера, Артур спросил: – Будешь чай или кофе? – Кофе, – без паузы ответил Мерлин, и что-то внутри вдруг приятно кольнуло. Пока Артур суетился на кухне и готовил в кофе-машине напиток для гостя, а чай – для себя, Мерлин тихо наблюдал за ним со своего места на высоком барном стуле за кухонным островком. Куртка и шарф висели рядом с ним на спинке. В воздухе между ними витало так много тем, которые стоило бы обсудить. Артур и без того понимал, насколько они оба были разными. Фигура отца маячила размытым пятном где-то на периферии сознания и переползала на каждую тему, которую Артур мог бы затронуть.  Он знал, что если начнёт рассказывать о своей жизни, о том, где работал, как рос и жил – Мерлин тоже поймёт степень их отличия и больше не захочет его видеть. А Артуру хотелось побыть в этой комфортной тишине не одному хотя бы ещё немного. Мерлин, похоже, либо чувствовал это, либо сам всё понимал, поэтому не спешил рушить их иллюзорный мир. Когда Артур поставил перед ним чашку с густым горячим кофе, он тепло улыбнулся, поднёс её к губам и, закрыв глаза, втянул носом приятный запах. Артур не мог не смотреть. – Просторная квартира, – заметил через время гость. – Спасибо, – Артур принял слова за комплимент. – Две комнаты, гостиная, в моей есть балкон, и эта кухня – увидел её и сразу понял, хочу здесь жить. – Приятно знать, что мои налоги идут на благое дело, – улыбался за чашкой парень. Артур картинно закатил глаза. – Всё намного прозаичнее, Мерлин. Дед по матери вложил семейные деньги в облигации в начале восьмидесятых, отец продал их в девяносто втором и потом долго инвестировал в акции. Так что не переживай, я плачу аренду не с государственной казны. – Отлегло от сердца, – сарказничал собеседник. А затем Артур поставил свою чашку на стол и присел рядом с Мерлином. И сам не понял, в какой момент они сцепились взглядами. Он, не скрываясь, смотрел в необъятные глаза Мерлина, а тот делал в ответ то же самое. Их лица были недалеко друг от друга, и Артуру подумал, что с каждой миллисекундой кто-то будто стирает расстояние между ними.  Затем взгляд Артура сам бесконтрольно соскочил на слегка потрескавшийся губы, и он не уловил, в какой момент дистанция исчезала. Артур не знал, кто двинулся первым, и боялся предположить, что он сам. Но губы Мерлина оказались такими нежными, и мягкими, и возбуждающе настойчивыми, что Артур готов был на всё, лишь бы это не заканчивалось. Артура никогда никто так не целовал. Может, разница была в том, что до этого момента подобную близость он испытывал только с девушками. А ведь он даже представить не мог, каково это, когда подбородок задевает чужая щетина, а сильные руки сжимают так, что можно потерять связь с реальностью. Пальцы Мерлина были везде: они ездили по шее, путались в волосах, задирали футболку на животе и сжимали здоровое предплечье. Артур тоже пытался не отставать. Он старался прочувствовать партнёра всеми органами осязания – он дышал Мерлином; он ощущал Мерлина на языке; он слышал, как у Мерлина сбивалось дыхание, а пульс набатом бился под пальцами. Сейчас для него существовал один только Мерлин. – Спальня? – на миг разорвав поцелуй, спросил тот, и Артур только и смог кивнуть. Они целовались так, будто изголодались и не могли насытиться. Артур старался вести их в комнату, но оба постоянно останавливались по пути и вжимали друг друга в стены. Когда в одну из таких остановок Артур почувствовал горячий язык у себя на шее, он понял, что не сможет сдержаться, и во благо Гвейна схватил Мерлина за руку и потянул к двери спальни. Стоило ей захлопнуться, Мерлин сразу вернулся к тому, на чём его прервали, и начал старательно выцеловывать узоры на нежной коже у кадыка.  – В соседней комнате спит твой друг, – задыхаясь, шептал он на ухо. – И если честно, я не готов сегодня к чему-то большому. Но я буду рад подать ближнему руку помощи, если ты понимаешь, о чём я. Артур понимал и вновь кивал головой, не доверяя собственному голосу. Он был готов взять всё, что предложит Мерлин. Парень улыбнулся и вновь нашёл губы Артура своими. Пока они двигались к кровати, Мерлин на ходу стянул с себя толстовку и теперь помогал Артуру расстёгивать пуговицы на рубашке.  Тело парня было жилистым и стройным, и Артур видел, как при каждом движении под кожей бегали подтянутые мышцы, и это чертовски возбуждало. Расправившись с пуговицами, Мерлин помог ему аккуратно стянуть рукав через больное плечо. Повязка на теле Артура за день успела помяться и выглядела уже не так безупречно, но Мерлина, казалось, это не волновало. Артур тоже пытался прикоснуться к нему везде, где только мог.  Когда они оба упали на кровать, Мерлин сумел каким-то чудом завалить Артура на спину, и сам забрался сверху. Его зрачки были огромными, глаза горели желанием и смотрели прямо в душу. Артур не удержался и потянулся за новым поцелуем.  Он не смог подавить стон, когда Мерлин внезапно проехался своим бугорком в джинсах между его ног. В ответ на реакцию парень довольно рассмеялся, и Артур был счастлив, что он счастлив. Потерявшись в прикосновениях и поцелуях, он не уловил, когда Мерлин успел расстегнуть его ширинку, и теперь полез трогать член через ткань трусов. Он выглядел сейчас как настоящее божество, древнее и необузданное. Артур задыхался и только и мог, что повторять его имя, словно молился.  Когда Мерлин наконец решил избавить его от штанов, Артур пытался помочь, приподняв бёдра. Его собственные руки были заняты чужим ремнём, а губы – изящной ключицей.  Когда штаны оказались отброшены, и он лежал перед Мерлином полностью голый, то не почувствовал привычного для таких обстоятельств волнения. Нет, он словно знал, что всё будет правильно, так как надо, и что Мерлин не отступит и не оставит его одного в этом яростном помешательстве. А он и не оставлял, и только дальше продолжал есть Артура своими невозможными глазами, которые в тусклом свете ночника казались почти чёрными. Артуру нравилось, как Мерлин смотрел на него сейчас. Ему хотелось, чтоб тот смотрел на него так всегда. Избавив Артура от одежды, парень перешел к своим штанам и с легкостью расщелкнул ремень, с которым никак не мог справиться пьяный от страсти партнёр. Не теряя времени, Мерлин стянул свои штаны одним движением и тоже бросил их на пол, и сразу потянул вниз боксеры. Артур не считал себя экспертом по членам, но то, что он видел перед собой определено заслуживало почётное место в списке самых горячих вещей, которые он только видел. Мерлин, казалось, читал его мысли по глазам и довольно улыбался. Они опять целовали друг друга, и когда Артур почувствовал нежное, но плотное кольцо пальцев на своём члене, он подбросил бёдра вперед и простонал, не отрывая рта от губ Мерлина. Судя по звукам, которые он услышал в ответ, Мерлин тоже получал удовольствие. Когда Артур немного привык к темпу, он сам прошелся кончиками пальцев по чужому бедру, пока его рука не нашла головку. Мерлин просяще заскулил, и Артур не мог ему отказать – он обхватил член ладонью, и боже, как же это было хорошо. В какой-то момент Мерлин остановил поцелуй и убрал свою руку, и Артур хотел было запротестовать, но затем парень демонстративно облизал пальцы, и это было самым горячим, что только можно было представить. Когда его рука вновь накрыла член Артура, он почувствовал, что готов был буквально растаять. Он сам тоже продолжал двигать рукой и пытался повторять то, что обычно делал сам себе в одиночестве пустой комнаты. Мерлину, похоже, тоже нравилось, если судить по тому, как его глаза непроизвольно закатывались каждый раз, стоило Артуру особо удачно пробежаться по чувствительным точкам у тонкой линии кожи на стволе или по яркой сочащейся смазкой головке. Осознание того, что он делал, дарило не меньше удовольствия, чем то, что получал взамен. Каждое новое движение, каждое следующее касание губ подводило его всё ближе к краю, пока в один момент чаша не переполнилась, и его захлестнул оргазм. Артур хотел стонать, хотел кричать имя Мерлина и говорить ему сотню важных вещей, которые сейчас вертелись в голове вперемешку с матами и словами благодарности. Но Мерлин заткнул его поцелуем, и Артур позволил себе утонуть. Когда вскоре он пришел в себя, сверху на него смотрел довольный парень. Артур не мог оторвать глаз от его улыбки и старался запомнить её, высечь в памяти так, чтоб ни время, ни что-либо ещё не смогло заставить его забыть это блаженство. Это могло бы пугать, если бы не было так хорошо. – Так ты поможешь? – отвлёк его от размышлений Мерлин, и Артур перевёл взгляд на его член. Он был набухшим и вкрай возбуждённым, и стоило Артуру плюнуть на ладонь и обхватить его, уже через пару движений Мерлин вновь тихо стонал и молил. Артур готов был дать ему это, готов был дать сейчас всё, о чём бы только не попросил Мерлин. Когда парень почувствовал, что финал близко, он упал на спину и, не отрывая глаз от Артура, продолжил толкаться в кулак.  Взгляд Мерлина был покрыт пеленой возбуждения, и уже через пару движения он подошел к самому краю – и переступил его. Что-то внутри Артура окончательно сломалось. Он смотрел, как Мерлин сжимал губы, пытаясь проглотить стон, и больше всего на свете ему хотелось услышать все эти звуки. Похоже, не выдержав накала страстей, лампочка ночника моргнула и, отразившись в прикрытых от страсти глазах Мерлина, внезапно погасла, погрузив комнату во тьму. «Бесподобный тайминг», – подумал Артур и, нежно поцеловав Мерлина в лоб, лёг рядом. Обычно после секса в голову Артура лезли разные мысли. Когда гормоны начинали спадать и эйфория притуплялась, на смену ей стандартно приходила меланхолия, и он начинал мысленно прокручивать, всё ли было, как надо, с тем ли он был человеком, и почему вообще так зябко на душе.  С Мерлином было по-другому. С ним было просто хорошо. Отыскав в темноте салфетки на прикроватной тумбочке, Артур вытер себя и потом Мерлина. Они лежали рядом, и хотя груз невысказанных слов всё ещё давил Артуру на грудь, сейчас все проблемы казались мелкими и далёкими. Он чувствовал себя по-настоящему дома, и это должно было бы удивлять, но в моменте всё было тепло и правильно. – Поспи, – прошептал Мерлин, и Артур почувствовал, как устал. Он потянулся за ещё одним поцелуем и, получив его, лёг ближе к Мерлину, накрыл их вдвоём одеялом и положил руку ему на талию. Когда наутро Артур проснулся один, он обошел всю квартиру в поисках Мерлина. Но нашёл только Гвейна, который всё так же храпел на своём месте. О том, что ему вовсе не приснилось, говорили две забытые кружки на кухонном островке и одинокий окурок в гостевой пепельнице на балконе.