Don't Burn Your Fingers Off

Приглушённый тёплый свет мягко пробивался сквозь тканевые жалюзи и заливал небольшую комнату. Силой воли открыв глаза после долгого крепкого сна, Мерлин порадовался, что на этот раз находился дома. Артур и всё, что случилось между ними сегодня ночью, теперь казалось лишь лихорадочным сном. Совершенно нелогичным и нереальным, наполненным жаром и доводящим до кипения сознание, лихорадочным сном.  Мерлин старался относиться ко всему как ко сну. Ему не стоило цепляться за эти воспоминания; прокручивать их в голове было едва ли не физически больно. Тем более, когда он понимал степень своей ошибки, и точно знал, что такого больше не повторится.  Всё ещё лёжа в кровати, Мерлин дал себе торжественное обещание постараться как можно меньше об этом думать. Он знал, что полностью забыть Артура никак не выйдет, но он должен был попытаться хотя бы минимизировать подобные мысли до тех пор, пока не станет легче. А ничто не занимало мозг лучше труда.  Поэтому, не теряя времени на самобичевание, Мерлин поднял себя с кровати и поплелся в душ. Горячая вода постепенно вернула определенную ясность сознанию, и дальше уже было проще добраться до кухни, невзначай поздороваться с Гаюсом, который традиционно читал прессу по утрам, и поставить чайник. Вскипятив воду, парень залил молотые зерна во френч-прессе и сразу унёс кофейник к себе в комнату. Затем Мерлин открыл ноутбук и с первых секунд погрузился в работу. Первым делом он отправил клиенту вчерашний готовый заказ – серию маскот-артов с котами для небольшого книжного интернет-магазина. Работы над этим проектом было проделано немало, Мерлин рисовал и перерисовывал, отправлял на согласование и дополнял иллюстрации не по первому кругу. На этот раз он был почти уверен – теперь-то уже точно финал. Заказ должен был принести немало денег, и Мерлин держал кулаки, чтоб результат поскорее одобрили. Давно пора было наконец купить новый телефон. Потом он подключил графический планшет и начал рисовать. Работы хватало, и он сидел без перерыва до тех пор, пока не вспомнил, что давно пора поесть. В районе двух часов дня Мерлин пошёл готовить себе завтрак. Расправившись с яичницей за считанные минуты, он поспешил запихнуть тарелку в посудомойку, но заметил, что не разобрал чистую посуду со вчера. Так что он начал расставлять тарелки, потом увидел соринки на полу, и решил, что пора снова подмести. Дальше ему начали мешать запыленные кухонные окна, и он, надев наушники, взялся и за них. Всё, что угодно, лишь бы мысли и тело были заняты. Мерлин убирал и без того чистую квартиру до позднего вечера, пока ему не позвонил Уилл.  Друг звал развеяться на шоты в Сохо и поделился, что Гвен уже согласилась – теперь дело оставалась только за Мерлином. В другой вечер такое предложение показалось бы ему заманчивым, но сегодня он понимал, что на душе было чересчур много груза, и он не мог позволить дамбе эмоций порваться под тяжестью алкоголя. Тем более, Мерлин не знал, как смотреть сейчас друзьям в глаза. Одна короткая ночь успела изменить в нём что-то, надломить, и ему нужно было время на восстановление. Сегодня он не смог бы обмануть Уилла и Гвен, а поделиться правдой было бы немыслимо. Поэтому, стараясь вложить в голос как можно больше честности, Мерлин сказал, что чувствовал себя не очень и успел устать за день, что было, в общем-то, недалеко от правды. Он пообещал наверстать в другой раз, попросил передать привет подруге и, бросив трубку, вернулся в комнату за ноутбук.  Мерлин работал до тех пор, пока больше не мог – глаза слипались и слезились чересчур сильно, челюсть устала зевать, а голова начала болеть ещё пару часов назад. Он отложил планшет, захлопнул ноутбук и прямиком направился в кровать.  Сегодня у него почти получилось не думать об Артуре. Сегодня почти получилось вообще ни о чём не думать. Если Мерлин продолжит в том же духе, с ним вскоре снова будет всё в порядке. Если для того, чтобы не свалиться на дно этой ментальной ямы, которая маячила на горизонте, нужно всего лишь чем-нибудь себя занять – он всегда сумеет найти, что делать. Сон пришёл, стоило Мерлину только залезть под одеяло. Он спал крепко, но почему-то всё равно не выспался. В таком же темпе пролетел понедельник. С утра он встретился с Гвен в аудитории, но в перерывах между занятиями они едва успели обсудить текущие учебные вопросы. По проекту с котами для книжного сайта к вечеру так и не ответили, и Мерлин начинал переживать. В остальном, всё было в точности, как за день до того: он пришел домой, сначала убирал, готовил, а потом до изнеможения выполнял работу за планшетом. Гаюс начинал странно поглядывать на него, но пока ничего не говорил. Во вторник Мерлин рассчитывал на ещё один похожий день. Занимать себя делами и не думать об Артуре было его планом на ближайшие недели.  Профессор Монмут наконец-то чувствовал себя лучше и вернулся к преподаванию, и Моргаузу сняли с замены. Мерлин нарадоваться не мог, хотя теперь пытался не уснуть на его монотонной лекции. Гвен периодически толкала друга локтём в плечё, когда его глаза непроизвольно начинали закрываться.  Из состояния лёгкой полудрёмы Мерлина выдернула внезапная вибрация в кармане. Он сразу достал телефон и увидел на экране незнакомый номер. А ведь он так и не сохранил телефон Артура в тот вечер… Больше, по идее, звонить было некому. Не обращая внимания на взбудораженную Гвен, Мерлин извиняюще кивнул профессору и быстро просочился в коридор. Уже там он остановил себя на миг и дал себе время подумать, а стоило ли вообще отвечать. Что такого могло быть нужно Артуру? Мерлин готов был забыть про их бессмысленный договор об «услуге за услугу», не говоря уже о мелочи в виде такси. Если Артур хотел обсудить эти вопросы, Мерлин пообещал себе сразу же бросить трубку и заблокировать контакты навсегда. Ему было ничего не нужно от Артура Пендрагона. Хуже всего будет, если Артур сразу напрямую предложит повторить. Тогда Мерлин боялся не сдержаться и перейти на почти что крик. Но всё же оставался шанс, что Артуру действительно было что сказать. После всего, что произошло между ними, Мерлин не мог отобрать у него право объясниться напоследок.  С таким настроем он нажал «Ответить». Вначале он ждал, когда Артур заговорит первым, как в прошлый раз, но после недолгой тишины сдался и сам протараторил: – Что? Я сейчас занят, давай быстро. На другом конце было всё так же тихо, и Мерлин подумал, что Артур либо шутил, либо случайно задел его контакт рукой в кармане, и уже хотел было сбросить звонок. Но через секунду из динамика прозвучало разбитое: – Мерлин, ты можешь приехать? От голоса Артура у него всё внутри похолодело. Тот говорил надрывно, задыхаясь, и Мерлину резко стало страшно. Он не знал, что такого могло произойти у Артура, чтоб тот звучал настолько сломлено, и не его делом было гадать, но Мерлин не мог не волноваться.  Ещё тревожнее ему стало от мысли, что будет с Артуром, если он не приедет. Из всех людей в своём окружении, из всех возможных друзей и знакомых Артур звонил именно Мерлину – человеку, которого видел три раза в жизни, один из которых превратился в импровизированный One Night Stand. И Мерлин не хотел задумываться о том, на что вообще была похожа жизнь Артура, если в данный момент он оказался кем-то, в ком парень искал поддержки. Позволить себе поверить, что Артур действительно разглядел в нём что-то, к чему хотел тянуться и в чём видел защиту, Мерлин не мог. Как бы там ни было, Мерлин был не способен бросить Артура одного в таком состоянии. Что бы там между ними ни происходило, он просто не мог так поступить. – Я скоро буду, – сказал Мерлин, пытаясь вложить в голос всё спокойствие, которое только смог отыскать внутри. По глубокиму хриплыму выдоху он понял, что Артур услышал. Мерлин попросил выслать адрес, и он ответил короткое «Да», после чего сбросил звонок. В другой ситуации это могло бы задеть, но сейчас стало очевидно, как тяжело ему давались слова. Мерлин не понимал, когда успел научиться читать Артура так легко. Буквально через пару секунд телефон оповестил о новом сообщении, и Мерлин увидел адрес и код от двери парадной. Он сразу скопировал название улицы в трекер общественного транспорта и почувствовал облегчение, когда приложение показало, что Артур находился всего в двадцати минутах на метро. Стараясь быть как можно тише и незаметнее, он пробрался обратно в аудиторию, в спешке сложил вещи в рюкзак под вопросительный взгляд Гвен, шепнул ей виноватое «Потом» и, кивнув Монмуту на прощание, скрылся в коридоре. Как же повезло, что сегодня вела не Моргауза. Уже сидя в вагоне метро, Мерлин никак не мог перестать теребить лямки рюкзака – руки тряслись на нервах. Поезд гнался, как мог, но Мерлину казалось, что было всё равно медленно.  Когда он наконец выскочил из вагона, ноги сами понесли его в обход толпы на выход из станции. Сверившись с картой, Мерлин мысленно проложил маршрут и поспешил в нужную сторону. У парадной жилого комплекса Мерлин с третьей попытки сумел правильно ввести код, и дверь наконец распахнулась. В зеркале лифта он увидел себя, и красные щеки на пару с прыгающим от учащенного дыхания кадыком выдавали то, как сильно он торопился. Мерлин, однако, не думал, что Артур будет против. Стоя возле уже знакомой двери, он замер на несколько секунд, пытаясь справиться с наплывом воспоминаний, а затем заставил себя нажать на звонок. Он не знал, как долго ждал Артура, но когда за дверью наконец послышались шаги, напряжение резко спало. Только теперь Мерлин осознал, как сильно всё это время был на взводе. Щелчок замка заставил всё внутри подпрыгнуть. Когда в проёме показалось лицо Артура, сердце Мерлин упало. Первой мыслью было, что у Артура кто-то умер. Сказать, что он выглядел ужасно, – это не сказать ничего. Его глаза были красными и опухшими, а синяки под ними выделялись так, словно тот не спал уже не первую ночь. Волосы были спутаны и помяты, а подбородок слегка подрагивал. Мерлин застыл и смотрел на него, не зная, что делать. Когда он услышал по телефону разбитый голос и согласился приехать, он понимал, что всё было плохо, но никогда бы не подумал, что до такой степени. Артур смотрел на него прямо и неподвижно, и Мерлин не мог понять по лицу, о чём тот сейчас думал. Затем он отошел, и стоило Мерлину протиснуться в квартиру, а двери – захлопнуться, вжался в грудь всем телом. Руки Артура крепко обнимали Мерлина, пальцы бегали по спине, цепляясь за ткань джинсовой куртки. Артур прижимался щекой к его шее, и парень почувствовал на коже влагу.  Мерлин послал к чёртям все данные себе прежде обещания. Сейчас он находился в стальном кольце рук, и у него не было ни сил, ни воли прекратить это. Что бы там ни происходило у Артура, он хотел сделать всё, лишь бы помочь ему это пережить. С такими мыслями Мерлин положил свои руки на чужую спину и обнял Артура в ответ. Тот сперва замер, а потом перестал подавлять всхлипы и начал надрывно глотать воздух, содрогаясь в плотных объятиях. Мерлин держал его так крепко, как только мог. Когда Мерлин поднимал трубку, он ожидал чего угодно, кроме, как оказалось, глубокого нервного срыва. И он не знал, чем вообще мог сейчас помочь; с первых секунд встречи он так не сказал и не слова, но если Артуру нужно, чтоб кто-то просто был рядом – он был готов. Когда стоять в коридоре стало неудобно, Артур медленно убрал руки и на полшага отошел от Мерлина.  – Спасибо, что приехал, – тихо сказал он. – Ты не обязан был… И то, как он это произнёс, выдавало всю его неуверенность. Мерлин впервые подумал, что мог неслабо ошибаться на счёт Артура. Возможно, то, что происходило между ними в тот вечер вовсе не было игрой. Сейчас Артур нуждался в нём, и это было настолько естественно, что Мерлин перестал бороться. Он бросил рюкзак на пол, ногами стянул кроссовки, торопливо снял куртку с шарфом и ловко кинул их на вешалку. – Не проблема, – уверенно сказал он и протянул руку Артуру. Тот нежно взял её в свою холодную ладонь и медленно потянул Мерлина по направлению своей комнаты. Тот не упирался. Уже у кровати Артур на миг остановился и с немой просьбой на лице посмотрел на Мерлина. Он только кивнул, и как был в джинсах, так и полез следом на кровать. Мерлин сложил несколько подушек на кучу и плюхнулся рядом с Артуром, который зацепил плед ногой и подтянул его, а затем укрыл их вдвоём. Не теряя времени, Артур подполз ближе и вновь обнял Мерлина. Тот сполз ниже, слегка развернулся и, не пытаясь остановить себя, вжался в чужую твёрдую грудь. Он почувствовал себя на своём месте. Артур больше не вздрагивал от всхлипов, и на душе у Мерлина стало спокойнее. Под ухом глухо билось уже знакомое сердце. Этот ритмичный звук убаюкивал и завораживал одновременно. Оба лежали неподвижно, и нужды что-то менять больше не было. Через какое-то время Мерлин посмотрел ему в глаза и наконец нашел в себе силы задать вопрос, терзавший сознание всё это время: – Артур, что случилось? Взгляд его стал ещё более поникшим, и, словно проглотив ком в горле, Артур ответил: – Всё. Мерлин потерялся от того количества боли, которую Артур сумел вместить в одно короткое слово. – Вся моя жизнь сейчас рушится, – едва слышно добавил он. – И я не знаю, что с этим делать. Мерлин не знал, что на это ответить, и было ли вообще нужно что-то сейчас говорить, поэтому только крепче прижался к Артуру, стараясь показать, что он – здесь, рядом, и никуда не уйдет. По нежным движениям рук на спине Мерлин понял: Артур знает. Вскоре пальцы на спине замерли, сердце под ухом перешло на умеренный ритм, а дыхание Артура выровнялось. Мерлин понял, что он уснул, и решил, что и сам заслужил передышку. Подобрав самый удобный угол для щеки, Мерлин позволил себе закрыть глаза, дать телу расслабиться и отпустить мысли. Сон пришел неожиданно быстро и был безмятежным. Когда Мерлин распахнул глаза, он не знал, сколько времени прошло: по ощущениям он спал не больше пяти минут, но за окном уже начинало смеркаться. Артур всё так же дрых рядом, обвив одной рукой его талию. Стараясь не разбудить его, Мерлин аккуратно перевернулся на другой бок и выудил одной рукой телефон из кармана. В полутьме сонной комнаты экран ярко вспыхнул, на миг ослепив, и Мерлин поспешил убавить яркость. На всякий случай он отключил звук и только потом полез в сообщения. Гвен предсказуемо интересовалась, куда же он так внезапно сбежал, и всё ли было в порядке. Мерлин долго вертел телефон в руке, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное, но, в конце концов, сдался и честно написал, что не может пока обо всём рассказать, но с ним всё хорошо, и беспокоиться не о чем. И в следующем сообщении попросил подругу не рассказывать пока об этом Уиллу. На душе стало зябко. Следующими в списке шли сообщения Уилла. Тот сбросил непонятную ссылку и краткое «Нихрена себе». Мерлин зашел в диалог и кликнул на послание, и когда сайт прогрузился, едва не подавился воздухом. С фотографии на странице на него властным взглядом смотрела красивая темноволосая девушка, а под фото тонким шрифтом тянулся крупный заголовок: «Эксклюзивное интервью с Морганой Пендрагон: история приёмной дочери, которая оказалась родной». Ну, это определённо что-то объясняло. Мерлину показалось, он прочитал статью за две минуты. Потом он начал возвращаться к определенным моментам и перечитывать их заново. То, как рассказывала сестра Артура об их детстве, заставило Мерлина поёжиться.  Он сам не считал свои ранние года чем-то завидным: его мать тянула Мерлина на своих плечах совсем одна, без мужа, дедушек и бабушек. Чтоб прокормить семью из них двоих и вовремя покрывать счета за электричество, а в дополнение к этому ещё и иногда радовать сына недешевыми художественными принадлежностями, мать набирала как можно больше смен медсестрой в поликлинике, а по вечерам подрабатывала фармацевтом. Случались дни, когда Мерлин, ещё будучи ребёнком, просыпался сам, разогревал себе завтрак в микроволновке, одевался и шел на автобус до школы. Потом приходил домой и также сам делал домашнее задание, грел ужин и читал себе перед сном. Но мать старалась – он видел это в её грустных глазах, чувствовал в силе её тёплых объятий. Ей было тяжело, но она пыталась дать Мерлину всё, что только могла, даже если из этого списка иногда выпадало время рядом с сыном. Мать любила его, и это уже делало его детство не несчастным. То, через что прошел Артур, выглядело куда хуже. Мерлин и раньше не тешил себя иллюзиями о том, что Утер мог быть достойным отцом, но гадать и знать – совсем разные вещи.  Вторым зацепившись моментом была вся ситуация вокруг Морганы. Мерлин представить не мог, насколько нужно быть бессердечным, чтоб поступить так с собственным ребёнком. Он был искренне рад, что девушка сумела вырваться из этой пародии на семью, и, казалось, теперь лишь лучше понимал, почему Артур до сих пор не смог. Когда рука на груди начала шевелиться, Мерлин поспешил погасить экран и развернулся лицом к просыпавшемуся Артуру. Тот отходил от сна медленно и поэтапно, то открывая глаза, то закрывая их обратно. – С добрым утром, – не удержался Мерлин, и в этот момент Артур сфокусировал свой сонный взгляд на нём. Сердце сразу поникло – Артур выглядел лучше, но ненамного. В полутьме комнаты сложно было различить все его черты, но Мерлин мог без труда прочитать в глазах всё ту же усталость и непонятную отрешенность. Артур смотрел на него, словно не мог оторваться, и в то же время будто бы в мыслях находился где-нибудь ещё. – Ты остался, – сказал он, и это звучало одновременно благодарно и разбито. Мерлину разом стало стыдно за то, что он сбежал в прошлый раз. Если Артур был хоть немного искренним в своих действиях той ночью, он точно такого не заслужил. В ответ Мерлин лишь неуверенно кивнул. Они продолжали лежать, прижавшись друг к другу, и Мерлин не понимал, куда всё шло. Артуру было плохо, и он едва ли мог хоть чем-нибудь помочь.  Внезапное бурчание в животе напомнило Мерлину о вечере в полицейском участке. Осторожно убрав руку с его талии, Артур сказал: – В холодильнике должна быть нарезка и хлеб, ты можешь сделать себе тосты или горячие бутерброды. – Ты сам-то сегодня ел? – невзначай поинтересовался Мерлин, и Артур отрицательно покачал головой. – Тогда лежи, я приготовлю нам что-нибудь, – и гость неторопливо поднялся. Он не хотел оставлять Артура в темноте и напоследок попробовал включить ночник, но после нескольких нажатий кнопки свет так и не загорелся. – Я не успел поменять лампочку после субботы, – прокомментировал Артур, и Мерлин сразу вспомнил. То, как свет погас ровно в момент его оргазма, можно было бы называть волшебным моментом. Если бы Мерлин верил в эзотерические бредни, он бы давно уже решил, что в каком-то смысле был проклят. Рядом с ним техника выходила из строя едва ли не с завидной регулярностью – чего стоили одни вечно ломающиеся будильники? Увы, всё объяснялось гораздо проще: Мерлин был очень неудачлив, и магия здесь ни при чём. Но всё же, погасшая лампочка неплохо приукрасила момент, и это навсегда останется в воспоминаниях. Кинув последний взгляд на неподвижного Артура, Мерлин вышел из тусклой комнаты и двинулся на кухню. Только там он наконец позволил себе выдохнуть. Раздрай Артура начинал переползать и на него. Мерлин видел, что не особо помогал, и от этого вдруг становилось тошно. Он не хотел, чтоб Артур оставался таким, и ему нужно было что-то сделать, как-то повлиять, но Мерлин чувствовал только бессилие. Погруженный в плотный мысленный маринад, он почти на автомате достал две тарелки, выложил из холодильника нарезку из куриной грудки и выдержанного сыра, поставил помидоры на досточку, которую нашел у раковины, и начал резать. Кухня была для него новой, но Мерлин ориентировался неожиданно легко. Возможно, у них с Артуром совпадали взгляды на то, как заполнять пространство. Он запихнул бутерброды в микроволновку и включил её на полторы минуты. Пока еда готовилась, он набрал себе воды, сделал глоток и, отложив стакан в сторону, снова полез в карман за телефоном. Мерлин хотел только проверить время, но на экране всплыло уведомление о новом эмейле от сайта, для которого он рисовал котов. «Лишь бы наконец одобрили», – понадеялся парень и открыл письмо. Буквально пару секунд назад Мерлин думал, что настроению уже было некуда падать, но сейчас перед ним разверзлось новое дно. Нет, его заказы и раньше иногда срывались, и это никогда не переходило в масштаб трагедии, но сейчас Мерлин и без того был на нервах. Отказ принимать работу на последнем этапе под предлогом того, что руководство сайта не сошлось с Мерлином в видении, был такой глупостью. Зачем вообще было вносить аванс, а затем проходить вместе с ним через все этапы проработки рисунков и высылать десятки правок только для того, чтоб в конце, когда всё было уже готово, сказать: «Спасибо, очень хорошо, но нам не подходит»?  Это было чёртовой мелочью. Мерлин не первый раз имел дело с недобросовестными клиентами. Он знал, что злость не поможет изменить ситуацию. Но по абсурдному стечению обстоятельств эмейл стал последней каплей. Мерлин понимал, что нервничал, устал и невозможно переживал за Артура. Все эти эмоции – их было и так слишком много. Ему приходилось держать себя в руках, оставаться в порядке, потому что если они оба расклеятся, Артуру никто сейчас не поможет. А теперь ещё этот невнятный отказ... Сколько часов жизни потрачено впустую, и всё ради чего? Мерлин почувствовал, что его руки вновь начали дрожать. Он старался отодвинуть этот внезапный наплыв эмоций и успокоить разум, но мандраж продолжал набирать обороты, и в следующий момент, когда Мерлин почувствовал, что начинал теряться, у него за спиной резко запищала микроволновка, и он от испуга подпрыгнул.  В ту же секунду стакан с водой на столе взорвался прямо на глазах.  Звон стекла был резким и громким. Осколки разлетелись в разные стороны и валялись по всей кухне, лишь чудом не задев Мерлина, а тонкая струя воды стекала на пол. Парень замер и только и мог, что моргать в непонимании. Что это, чёрт возьми, было? Он на самом деле это видел? Из транса его вывел обеспокоенный голос: – Мерлин, что случилось?  Артур стоял на выходе из коридора, и его лицо впервые за день выражало что-то понятное – встревоженность. Мерлин посмотрел на него, потом на осколки, и снова на Артура. Не было ни единого шанса, что он смог бы, не соврав, адекватно всё объяснить.  «Я думал, что словлю паническую атаку, а тут вдруг стакан сам взорвался, представляешь? Классные стаканы, кстати, где покупал?» – Мерлин только представил, как безумно это бы прозвучало. Пытаясь не выдавать степень своей потерянности, он постарался сказать самым ровным голос: – Всё в порядке, я просто задел стакан локтем. Извини, я сейчас всё уберу. Всё ещё находясь в лёгком шоке, он, не раздумывая, присел на корточки и начал руками собирать осколки в кучу. – Что ты, чёрт возьми, делаешь? – рванул в его сторону Артур, и только в этот момент Мерлин уловил свою ошибку: из неглубокой раны на его большом пальце на пол стекали яркие капли крови. Мерлин замер и неподвижно наблюдал за происходящим, будучи неспособным переключиться.  Но руки Артура на плечах вновь вернули его в реальность. Полные волнения серые глаза перетянули на себя всё внимание. – Эй, ты в порядке? – тихо спросил он. Мерлин кивнул, но это не убедило Артура  – Ты что, боишься крови? – вдруг предположил он, и Мерлин мысленно поблагодарил его за подаренный выход. – Да, – он усиленно закивал головой. Артур заметно расслабился и теперь выглядел куда лучше, чем Мерлин видел его за весь день.  – Ну ты и девчонка, Мерлин, – с облегчением произнёс он, и у того отлегло от сердца. Атмосфера плавно изменилась. – Имеешь что-то против девчонок? – выразительно посмотрел на него Мерлин. И Артур ответил беззлобное: – Дурак, – после чего взял Мерлина за здоровую руку и помог ему подняться. Дальше Артур усадил его на барный стул, а сам полез искать что-то в кухонных тумбочках. Он вернулся с ватными спонжиками, антисептиком и набором однотонных пластырей.  – Не смотри, – попросил он и взял ладонь Мерлина в свою. Мерлин никогда не боялся крови. В конце концов, его мать была медсестрой, и он жил теперь с Гаюсом. Иногда в особенно уютные вечера выходных старый доктор начинал делиться увлекательными историями из своей практики, не замалчивая мельчайших подробностей. Если бы Мерлин боялся крови и других телесных тем, он бы уже давно стал затворником в собственной комнате.  Но ради Артура он отвернулся. Мерлин шикнул от резкой боли, когда палец запекло от спирта. Артур аккуратно протирал порез ватой, и каждое движение его пальцев импульсом разбегалось по всему телу, по-особому резонируя где-то в груди.  Мерлин никогда не смог бы пожалеть о том, что согласился приехать. Когда Артур наконец наклеил пластырь со словами: «Готово, можешь смотреть», – Мерлин развернулся и увидел его тёплую улыбку. Сердце наконец вернулось на место. Потом Мерлин вспомнил про бутерброды, и Артур пошел доставать их из микроволновки. Они сидели рядом и ели не спеша, легко соприкасаясь коленями.  Было заметно, что Артур думал о чём-то, но Мерлин не торопился задавать вопросы. Когда с едой было покончено, Артур наконец спросил: – Тебе ведь не нужно возвращаться сегодня домой? Мерлину послышалась в словах надежда. На миг в его голове пролетела мысль, что можно было бы солгать. Артур уже выглядел гораздо лучше; весь тот казус со стаканом каким-то образом помог ему прийти в себя. Уехав домой, Мерлин смог бы уберечь себя от большого количества проблем в будущем. Рядом с Артуром хватало проблем – он в этом не сомневался. Но Мерлин не хотел уходить. – Я не учусь по средам, – сказал он. – Могу остаться, если ты этого хочешь. И Артур смотрел на него с немой благодарностью. Они вместе сложили тарелки в посудомойку, и Артур набрал в графин воды, чтоб отнести в комнату. Всё это казалось Мерлину по-странному обыденным и будто бы привычным.  Уже в комнате Артур открыл свой шкаф и начал рыться в глубине угловой полки. Он вынырнул оттуда вместе с огромной чёрной футболкой и домашними шортами, и кинул их на кровать перед Мерлином. – Ты ведь любишь вещи не по размеру, – с легкой насмешкой подметил он, и Мерлин закатил глаза, но потянулся за одеждой. Артур развернулся и вышел в коридор, видимо, решив дать ему возможность переодеться наедине. После того, что между ними было, это действие показалась Мерлину необязательным, но он всё равно был благодарен.  Когда Мерлин закончил завязывать шорты, он подошел к зеркалу на стене и посмотрел на себя. Он выглядел домашним и удивительно уместно смотрелся в чужой квартире. Это всё было чертовски странно, но он не мог ничего поделать. Он вновь нашел телефон и быстро напечатал сообщение Гаюсу, что весь день доделывал проект вместе с Гвен и сегодня заночует у неё. В рюкзаке должна была валяться зарядка, и Мерлин криком попросил Артура принести его из коридора. Когда Артур вернулся в комнату, он окинул Мерлина непонятным взглядом, но вслух ничего не сказал. Мерлин нашел в рюкзаке блок питания и воткнул его в розетку, а затем они оба полезли в кровать и улеглись рядом друг с другом. Мерлин не понимал, почему с Артуром было так комфортно, и сейчас ему было в целом всё равно. В голове стало тихо, а на душе спокойно. Артур выключил пультом свет и придвинулся ближе, в темноте комнаты стараясь разглядеть лицо Мерлина. Тот сам потянулся вперед и накрыл губы Артура своими. Он разжал уста, и Мерлин на миг почувствовал себя очень счастливым. Поцелуй длился всего несколько секунд и получился лёгким и невинным. Руки Артура опять обнимали его, и Мерлин наслаждался покоем, который накатывал на него волнами после этого невозможного дня. В те секунды всё было так, как должно быть. Этой ночью Мерлин пообещал себе больше не сбегать.