Сломленный

      Настроение отвратительное. Всю ночь прокрутился на кровати, так и не смог уснуть. Какой может быть сон, когда нервы откровенно сдают? Хочется то ли плакать, то ли выть, то ли скулить побитой собакой.       Пак так боится предстоящей встречи. Боится оказаться в психушке, так и не увидев своего ребенка. Его отец очень влиятельный человек и слов на ветер не бросает. Так что да, паника была небезосновательной.       Чимин к утру более или менее обдумывает свои действия. Поэтому, встав с первыми лучами солнца, приступает к сборам.       Широкополая шляпа, солнцезащитные очки, неброское летний комбинезон, кеды (вдруг придется убегать).       Выйдя из гостиницы, Чим направляется в кафе позавтракать. День обещает быть жарким. Даже сейчас лучи солнца не жалеют людей. Омега торопливо перебегает через дорогу, на пешеходном переходе приметив нужное заведение.       Американо и французский круассан - то, что нужно для бодрости тела, но не духа. Парень неторопливо поглощает завтрак. Время еще есть, а перед смертью, как говорится, не надышишься. За большим окном, на улице, ходят хмурые люди. Торопливо ездят машины, общественный транспорт. Все куда-то спешат и им совсем наплевать на одинокую омегу, сидящую около окна в кофейне.       Пак, как только вышел из кафе, практически мгновенно ловит такси. Называет адрес и нервно ждет прибытия. Ладони потеют. По позвоночнику стекают капельки пота. Это сложно списать на жару. В салоне работает кондиционер, окутывая прохладой. Чимин один сплошной комок нервов, переплетенный с напряжением. Коснись и он взорвется, потянув за собой половину города.       Улицы неторопливо сменяют друг друга. Небольшие заторы с утра вполне нормальное явление. Это хорошо, что они живут не в мегаполисе. А то двухчасовые пробки Чим просто не выдержал бы.       Сердце сразу начинает биться быстрее, когда такси въезжает в родной район. Элитные многоэтажки с двухуровневыми квартирами. Дорого-богато и престижно. Район можно смело называть отдельным государством. Здесь было все: кафе, рестораны, гипермаркеты, клубы, спортзалы, бассейны, салоны красоты, офисные здания и все это класса люкс. Можно было жить, не выезжая за пределы района.       Пака всегда душил этот пафос. Он на дух не переваривал всю эту дорогую мишуру, поэтому с удовольствием сбегал в соседние районы, где жизнь кипела и бурлила. Собственно, из-за этих побегов и их последствий омега забеременел и был отправлен в Лос-Анджелес. На те самые вольные хлеба, к которым так стремился. По логике получил то, что хотел. Только вот потерял намного больше.       Такси останавливается около нужного дома и подъезда. Парень расплачивается и выходит. Сердце стучит в висках. Руки и ноги дрожат. А к горлу подступает ком. Страшно. Только теперь боится не отца, а сына. Страшно увидеть непонимание, недоверие и боль.       Чимин набирает код домофона. Он не изменился. Заходит в вылизанный до блеска подъезд. Вызывает лифт. Его трясет, словно в лихорадке. В горле пересохло. Сердце вообще сейчас выпрыгнет и убежит восвояси. К такому стрессу оно явно было не готово, а схватить в столь молодом возрасте инфаркт не хочется.       На дрожащих ногах выходит из лифта на нужном этаже, подходит к двери. Руки не слушаются, пальцы тоже. Вяло жмет на звонок и ждет. Секунда, вторая, третья. Чимин уже успел вспотеть, постареть, умереть и заново воскреснуть. Дверь неторопливо открывается, а рыжеволосый забывает, как дышать. Все замерло, а открывающаяся дверь как в замедленной съемке.       Но на пороге на него смотрит совершенно незнакомая девушка бета. В голове мелькает, что новая служанка.       — З-здравствует, — заикается Чимин, а голос больно хрипит от напряжения. Забывает поклониться. Все-таки годы в Америке плюс нервы, заставляют забыть устоявшиеся нормы поведения когда-то родной страны.       — Доброе утро. Вы к кому? — Девушка хоть и улыбается, но поза напряженная.       — Я к Богому. — Чуть увереннее говорит омега.       — К Богому? Здесь такой не живет.       — К-как? — Встревожено щебечет Пак. — А мистер, то есть господин Пак?       — А так вы о прошлых хозяевах говорите? — Выдыхает девушка. — Так они продали квартиру и переехали в другой район. Вроде даже в коттедж.       — Вот как, — шепчет рыжеволосый.       Внутри что-то обрывается. Больно колит.       — Извините за беспокойство. — Чимин делает пару шагов назад, как резко оборачивается. — А вы случайно не знаете, куда они могли переехать?       — К сожалению, нет.       Чимин кивает и уходит, не боясь показаться невоспитанным. Лифт остался на этаже, поэтому не теряя времени, скрывается от чужих заинтересованных глаз.       Пак даже не просчитывал вариант с переездом и такой подставы совсем не ожидал. Он выходит на улицу под палящее солнце и понятие не имеет, что делать дальше. Объезжать все близлежащие коттеджные поселения - это сумасшествие. А если они вообще уехали далеко за город? Омега паникует. Мысленно корит себя, что раньше не решился приехать. А все из-за дурацкого страха перед отцом.       Лавочка оказывается в нескольких шагах. Рыжеволосый валится на нее без сил. В голове туман без одной позитивной мысли. Ему страшно. Только теперь не из-за угроз отца. А то, что опоздал. Больше никогда не увидит родного ребенка. Потому что знает, позвони он отцу и спроси, где они сейчас живут, то получит грубый ответ с угрозами на закуску.       Тяжелый вздох. Это все, на что сейчас он способен. А потом приходит злость. Вязкой патокой разливается внутри. Чим в порыве срывает шляпу и очки, бросая на соседнее место. Какой толк в это маскировке, если все пошло через неприглядную пятую точку.       — Идиот — зло шипит на себя рыжеволосый, растирая ладонями лицо.       По нему давно уже текут слезы, размазывая легкий макияж, а ладони завершают боевой раскрас на лице. Солнце безжалостно печет, и хочется потерять сознание. Хочется ненадолго отключиться, потому что он не вывозит все это. А от бессилия хочется вскрыться.       — С вами все в порядке? — Рядом раздается участливый мужской голос.       — Нет, со мной совершенно все не в порядке. — Хрипит омега, пытаясь прервать новый поток слез, но голову не поднимает. Стыдно.       — А как насчет холодного чая с моей стороны и рассказа с вашего?       — Где гарантия, что вы не маньяк?       Рыжеволосый поднимает голову и замирает. В первую очередь бросается худощавое, но жилистое телосложение, затем добрая улыбка, а затем и серые глаза. А в завершения слышится запах морозной свежести. Перед ним альфа из самолета. Вот так встреча. А он зареванный, с размазанным макияжем. Одним словом, в непрезентабельном виде.       — Я всего лишь писатель, который умеет слушать. Возможно, я ищу вдохновение для новой книги. А я чувствую, что твоя история стоит внимания.       Омега даже не удивляется, что они перешли на «ты».       — Ты хочешь использовать меня, — хмурится рыжеволосый.       — Не тебя, а твою историю. Тебя я хочу выслушать. — Все так же улыбается мужчина и протягивает руку.       — Это подло.       — Подло скрывать свои мотивы, а я открыто говорю, чего хочу. — Пожимает плечами.       — Вынужден отказать.       Альфа убирает руку, но улыбаться не перестает.       — Хорошо. Сегодня мы с другом будем в баре Сохо, это в центре. Приходи, если вдруг решишься выговориться.       — К чему такая благотворительность?       — Никакой благотворительности. Чистый расчет. — Шатен подмигивает. — Как говорила черепаха в Кунг-фу Панда: случайности не случайны. А мы с тобой сталкиваемся уже второй раз. Вдруг ты моя муза. И за твою историю я получу признание в литературном мире. Я не хочу упустить такой шанс. — Мужчина замолкает, а потом улыбается чему-то своему. — Мне нравится твоя улыбка. Тебе идет даже в этом боевом раскрасе. Улыбайся чаще.       И тут Чимин понимает, что действительно улыбается. Он качает головой. Натягивает шляпу и очки. Встает и идет в сторону главной улицы.       — Пока, — кидает через плечо.       — Бар Сохо. Сегодня. Я рассчитываю на тебя, моя муза!       Чимин только машет рукой, не оборачиваясь. Тревога не ушла, но нет тех пагубных мыслей. Альфа будто забрал часть переживаний. Своей болтовней заговорил. Даже, можно сказать, успокоил.       Омега возвращается в отель. Не спеша принимает прохладный душ. На улице адское пекло. Солнце будто сговорилось с дьяволом и решило испепелить людишек за грехи. А Чимина в первую очередь, как главного грешника.       Кондиционер в номере работает на всю мощь. Шторы плотно закрыты. Пак словно в пещере. Он заказывает обед в номер. А пока ждет, открывает всезнающий интернет и вбивает фамилию, имя отца. Ему нужна хоть малейшая информация. Хоть невесомая капелька, за которую можно ухватиться. Статей много, но все про бизнес и городские мероприятия, про благотворительность и международные сотрудничества. Его отца восхваляют и уважают. Впрочем, ничего интересного и нового.       Господин Пак - образец для подражания. Идеальный семьянин. Влиятельный бизнесмен и благодетель. Даже плюнуть некуда от такой чистой непорочности.       Знали бы люди, какой он прекрасный манипулятор. Отвратительный отец. И кладезь оригинальных угроз. То не поклонялись ему словно божеству. Да, возможно для города он и сделал многое, но для Чимина, кроме пинка под зад и ежемесячного откупа ничего не дал. Чим никогда не отрицал, что натворил дел и поставил под угрозу имидж семьи. Скандал бы был грандиозный, если бы пресса пронюхала, что несовершеннолетний сын влиятельного господина Пака забеременел и родил от какого-то альфы с неблагополучного района. Кстати, он так и не узнал, что случилось с Сонхо, его первой и единственной любовью, с отцом ребенка. Они планировали жить вместе и воспитывать сына. Только их желания не совпали с замыслом отца Пака. Сына прогнал за границу, а Сонхо. Черт его знает, что с ним произошло.       Обед стоит на столике. Рыжеволосый удобно устраивается в кресле. Фоном играет музыкальный канал по телевизору. Чимин попивает холодный чай и тут же давится. «Бизнесмен господин Пак посетил со своей семьей, супругом и сыном благотворительный детский спектакль».       — Какого? — Шепчет Чимин, перечитывая заголовок и статью уже в пятый раз.       А там черным по белому написано: его, господина Пака, сын Богом. А с фото на Чима смотрит его копия в классическом костюме. Рыжие волосы уложены, как и полагаются сыну всемогущего бизнесмена. Карий озорной взгляд, маленький аккуратный носик. Омега по лицу ребенка видит, что ему все это не нравится. Ему некомфортно. Ему бы с пацанами во дворе мяч гонять, а не эта вот показушность. Папино сердце сжимается. Чимин делает скрин фотографии. Редактирует, убирая лишних с фото, и ставит на заставку. Он столько раз штудировал статьи несколько раз на дню, чтобы хотя бы так увидеть своего мальчика. Слезы стремительно наворачиваются, но глаза жадно бегают по детскому лицу сквозь всю эту пелену. Сморит. Любуется. Сердце наполняется теплотой. А в груди зарождается злость.       — Я вам что, папаша суррогатный. — Змеей шипит омега. — Это мой сын. Мой!