Сломленный

      — Я ему не доверяю, — насупившись, пыхтит рыжеволосый.       Они ехали по ночному городу, без определенной цели. Просто развеяться. Как только журналист ушел к бару, ребята просидели недолго. Можно сказать, практически сразу ушли. Юнги подумал, что ехать домой не самое удачное решение, поэтому они колесили по городу в редком потоке машин.       — Не понимаю, какая ему от всего этого выгода? — Не унимался парень, ерзая на сидение. Он не замечал проплывающие огни за окном, погрузившись в себя.       — Бескорыстие, — тихо подал голос шатен.       — Пф, бескорыстие, — прыснул Чимин, обращая внимание на мужчину. Он немного завис. Профиль альфы в темноте салона, на фоне сменяющих друг друга огней, завораживал. Его уверенная манера вождения одной рукой и серьезное лицо, притягивала. Паку пришлось приложить усилие, чтобы отвернуться и заговорить. — Ты слишком хорошего мнения о людях.       — Разве? Мне кажется, каждый человек достоин доверия, хотя бы до тех пор, пока он не придаст.       — Боже, ты что живешь в сказочной стране, где существуют единороги и с ними можно кататься на радуге? — Возмутился омега, поворачиваясь всем корпусом в сторону водителя.       — Во-первых, я живу в таком же мире, что и ты. Во-вторых, если у меня была бы такая же логика, как и у тебя, то вероятнее всего ты был бы уже без денег и ночевал на вокзале, пытаясь найти своего сына. А так ты сейчас в комфорте и не один.       Чимин понимал, его не упрекают, не задевают, просто говорят очевидный факт, но стало как-то неловко. Словно он нашкодивший котенок и его тыкнули в его же лужу.       Чим отвернулся. Сел прямо, а взгляд устремился в некуда. Теплое прикосновение к ладони. Мурашки по кожи. И вот его ладонь в чужой, пальцы переплелись, и на мужском бедре приятно ютиться.       — Я не хотел тебя обидеть.       Ничего особенного. Просто дежурная фраза. Но в душе растекается тягучая патока. Пак боится на него посмотреть. Факт, что его рука лежит на чужом бедре. Что он чувствует тепло чужой ладони, сводит с ума. Омеге приятно. До мурашек. До колик. До помутнения рассудка.       — Посмотри на меня.       Чимина пробивает током озарение. Подчинение это не беспрекословное выполнение. Подчинение это желание выполнять. Поэтому омега ведется на поводу своего желания и смотрит. Видит уверенного сильного мужчину, а когда их взгляды на несколько секунд встречаются, кажется, что он тонет. Эта серость засасывает в свои глубины. Хотя, Чим совсем не сопротивляется.       — Если тебе интересно мое мнение, то стоит согласиться на это предложение. У тебя нет выбора.       — Выбор есть всегда, — он хотел сказать это воодушевленно, словно предводитель, ведущий на смерть своих воинов. Но получилось совсем неуверенно и вяло. Рядом с альфой, он отчего-то совсем раскисает.       — Ты доверяешь мне?       Неожиданно, но мягко.       — Да? — Звучит как вопрос.       В ответ получает задорный низкий смешок. Ни едкого подкола, ни упрека.       — Над этим нам нужно будет поработать. — Говорит скорее сам себе, чем ей. — Слушай, я видел, как он разговаривал с Хоби у бара, я думаю, они знакомы. Хочешь, мы с утра поговорим с Хосоком и выясним немного о журналисте. Чимин словно воодушевился. Спина расслабилась, а взгляд засиял.       — Хочу.       Мин снова хохотнул. Пак подумал, что вот сейчас он разомкнет пальцы и отпустит его. Но снова ошибся. Альфа будто еще крепче сжал, удобнее устраивая на своем бедре. Омега отвернулся. Но Юнги увидит смущенную улыбку в отражение окна.

***

      — Проснись, есть разговор, — Мин беспардонно врывается в комнату спящего друга и садиться на край кровати.       — Юн, иди к черту.       Блондин переворачивается на другой бок, с головой уходя под одеяла. Но это не останавливает незваного гостя. Он нагло, стягивает мягкий щит и бросает на пол. Тело на кровати скукоживается в позу эмбриона.       — У нас парочка вопросов. — Настаивает на своем друг.       — У нас парочка вопрос, — манерно передразнивает сонным голосом бармен. — Я сплю, подождите до вечера.       — Нет у нас времени до вечера. — Раздражается писатель.       — Это твое «нас» невероятно бесит, — фыркает блондин, садясь на кровать.       — Это касается Сокджина.       Хосок встрепенулся. Сон словно рукой сняло.       — Я так и думал. Пять минут. Мы ждем тебя на кухни, — и гаденько так улыбнулся.       Благодаря своей писательской прозорливости или просто внимательности, Юнги всегда замечал мелочи во взаимодействии людей. Это его и привлекало в маленьких заведениях. Он любил ходить туда не для того, чтобы выпить, а для наблюдения. Он писатель, любящий раскрывать человеческие души, а где еще их сканировать своим серым взглядом, как ни в маленьком уютном баре?       Так что он сразу уловил ту невидимую нить интереса и привязанности своего друга к журналистке.       Чимин ерзал на стуле за маленьким столом, пока Юнги был в комнате хозяина квартиры. Хотелось грызть ногти от нетерпения, но он не поддавался этой пагубной привычки.       — Ну что? — Подскочил со стула, когда зашел шатен.       — Через пять минут. Чай будешь?       Пак только кивнул и обратно сел на стул. Пять минут длинною в вечность. Сил держаться от вредной привычки, грызть ногти, больше не было. Поэтому с чувством полного разочарования, он вот уже несколько секунд как, пытался искромсать большой палец.       — Прекращай, — немного строго, но с нежностью проговорил Мин, ставя перед ним кружку горячего чая и садясь рядом.       Альфа так привычно взял его за руку, переплел пальцы и положил на свое бедро, даря внутреннее спокойствие. Чимин хотел смутиться, но на кухню зашел сонный бармен. Хоби внимательно посмотрел то на одного, то на другого. Прищурил глаза.       — Вы что переспали?       Чим все же смутился.       — Нет. Сядь и рассказывай.       — Это допрос? — Вскинул бровь блондин, но сел, так и не поверив в слово «нет».       Бармен видел, что между этими двумя, что-то изменилось, но что именно его сонный мозг понять не мог. Блондин отпил горячий кофе, любезно приготовленное другом, обжог язык, поморщился и только потом посмотрел в сторону парочки.       Юнги терпеливо ждал и словно передавал это терпение Чимину, через сплетенные пальцы. Омеге так и хотелось накинуться с вопросами, но поддавшись влиянию альфы, тоже ждал.       — Ты хорошо знаешь Сокджина? — Начал шатен, а Пак тут же выпрямился на стуле и уставился на мужчину напротив.       — Да, мы с ним давние друзья.       Хосок почему-то посмотрел на рыжеволосого и ухмыльнулся. Чимин нахмурился. Бармен на него смотрел, словно что-то скрывает.       — Насколько давние?       — Мы с одной компании, с подросткового возраста.       И снова этот взгляд. Пак поежился.       — И какой он человек?       — Импульсивный.       — Мне из тебя каждое слово вытягивать? — Раздраженно вздохнул писатель.       — Возможно, — безразлично пожал плечами. — Юнги, я дико хочу спать, а ты мне тут допрос устраиваешь.       — Хосок хён, извини, нас, пожалуйста, — затараторил рыжеволосый, вмиг вспоминая подхалимный тон и как разговаривать почтенно, — но мне правда очень-очень нужно знать, можно ли положиться на Сокджина. — произнеся имя, Чимин нахмурилась. — Хм, Сокджин.       Что-то знакомое едва уловимое промелькнуло в голове. Хосок снова как-то странно улыбнулся. Юнги непонимающе посмотрел на парня. А тот все хмурился сильнее и сильнее.       — Джин, — произнес бармен, а в голове у рыжеволосого вспышки воспоминаний. Джин высокий бойкий брюнет, вечно находил приключения на задницу. Вечно ходил в спортивном — типа альфа на минималках. А рядом с ним, всегда паренек с задорным смехом. Практически всегда не заметный, но один из первых вступал в драку, если в ней участвовал Джин. В компании его звали Леголас, из-за, в то время, длинных светлых волос.       Чимин так был погружен в свои приключения и отношения с альфой в те времена, что особо никого и не запомнил из той компании. Пак парил в облаках, держа его за руку, что на окружающих ему было все равно. Как он мог не узнать в этом бармене того самого альфу, а в журналисте того бойкого омегу?       — Почему ты мне не сказал? — Потеряно прошептал рыжеволосый.       — Сначала, я тебя не узнал. Ты изменилась. А потом было интересно, сможешь ли ты узнать нас? — по-доброму улыбнулся бармен, а омеге хотелось разреветься.       — Сокджин меня узнал?       — Не сразу. Тогда в баре, после того как случайно услышал ваш разговор.       — Так вы знакомы? — Встревает недоуменный Юнги.       — Да, мы были с ним и с Джином в одной компании, — улыбнулся Хосок.       Чимину хочется провалиться сквозь землю. Ему стыдно.       — Я, правда, совсем вас не узнал. — Бормочет рыжеволосый.       — Это не удивительно, мы практически не общались. Ты всегда был в первых рядах вместе с, — он замялся, — ну ты понял, а мы обычно были замыкающими.       — Почему вы решили мне помочь?       Голос дрогнул. Они не были близки, но все равно не отворачиваются от него. Чимин наклоняется ближе к писателю, почти соприкасается плечами. Пак неосознанно крепче сжимает ладонь, получая взамен то же самое.       — Слушай. Я помню, какими говнюками мы все были и творили всякую муть. Кто-то скатился, кто-то обдолбался и умер, кто-то чалиться в колонии. Мы с Джином, ушли не самые первые с компании. Нам пришлось взглянуть, как быстро скатываются люди под действием наркоты и алкоголя. Мы помним, как ты исчез, раз и тебя нет. Мы знали, что ты забеременел, он нам рассказал. Тогда мы особо не поняли, что произошло. Исчез и ладно, не наше дело. Но потом и Мутный испарился.       Чимин вздрогнул от услышанного прозвища. И тут же резко придвинулся к шатену, с ним не страшно. Он защитит.       — Без контроля наша компания совсем озверела и превратилась в уголовников. Мало кто успел со всего этого соскочить. И вот мы с Джином на пути праведном. Просто по-человечески хотим помочь. Ну что-то типа побывали в дерме, а теперь топим за справедливость.       — И все же… — И все же, прекращая думать Чимини. Мы не хорошие, но мы и не плохие. Тем более Джин фанатеет от таких историй. Человек, конечно, может измениться, но не на столько. Шило в заднице у него никто не вынимал, поэтому он стал журналистом. Как по мне, подстать ему профессия. Тем более он давно капает под твоего отца.       — Почему?       — Не мне это тебе рассказывать. Слушай, он сейчас вращается в таких кругах, что нам простым смертным и не снилось. Возможно, у него заказ на твоего отца от конкурентов. Я солгу, если скажу, что он преследует бескорыстные мотивы. Но он действительно тот, кто сможет тебе помочь.       На кухни воцарила тягучая тишина. Внутри у рыжеволосого шла настоящая бойня на выживание. Остатки здравого смысла и эмоций, первые, к слову говоря, проигрывали.       — Я не знаю.       Тяжело вздохнул Пак так привычно уперся лбом в плечо шатена.       — Все что мог я тебе, сказал, дальше решение за тобой. А я спать. У меня ночь на ногах впереди.       Парень допил кофе, которое ни капли его не взбодрил и пошел на выход.       — Хосок, — его остановил неуверенный омежий голос, тот обернулся, — спасибо.       Бармен только кивнул, улыбнулся и вышел.       — Слушай, а какое прозвище было у Хосока, — разрежает затянувшееся молчание Юнги.       — Леголас.       — Серьезно?       Дикий хохот звучит на всю квартиру. Плечи альфы подпрыгивают и тело омеги вместе с ним. Его лоб до сих пор покоится на плече мужчины. Чимин улыбнулся этому заразительному смеху, и тысячный раз благодарит невидимые силы, которые прислали ему этого мужчину.