Сломленный

      — Какое твое решение? — Спрашивает в динамики голос.       — Почему ты мне сразу не сказал, Джин, что мы знакомы? — Чим специально выдели голосом имя.       — Оу, принцесса сама догадалась или один барменишко помог? — Насмешливо спрашивает голос.       — Помог.       — М да, с дедукцией у тебя все совсем плохо.       — Эй!       — Не злись, дорогуша, и давай на чистоту, раньше ты редко когда думал, мусоря папочкиными деньгами. А он тебя не хило так нагнул, а. Какого это из элиты в средний класс свалиться?       — А какого это ходить в дорогих дизайнерских шмотках омеге из хрущевке? Тебе работать нравится больше ртом или задницей? — отсалютовал любезность Пак.       Из динамика послышался задорный смех.       — А этот Чим мне нравится больше. Что малыш жизнь потрепала? Давай тащи свой зад ко мне, вспомним старые добрые и обсудим козлов. Я живу на этаж выше.       — Вы с Хосоком соседи? — Удивился рыжеволосый.       — Сто баллов за сообразительность. Жду. Дверь открыта.       И звонок завершился.       — М да, друзья из вас так себе. — Проговорил Юнги, оценив перепалку омег.       — Это нормально, что я его боюсь?       — Да, я походу тоже.       Они улыбнулись друг друга. Пак направился к двери.       — Если что, стучи по батареям, и я примчусь.       Альфа стоял в дверном проеме со скрещенными руками на груди.       — Буду иметь в виду.       Улыбнулся и вышел.       Это было, как минимум, непривычно идти по ступенькам когда-то родного дома. Хотя он впервые побывал на лестничной площадке, несмотря на то, что прожил здесь больше десяти лет. Чим поднимался по ступенькам, а внутри, что-то зарождалось. Что-то тягучее, теплое и трепетное. До боли напоминающая надежду.       Дверь действительно была открыта. Рыжеволосый на пороге выдохнул пару раз, нацепил маску безразличия и прошел внутрь.       Квартира была светлая, с новым современным ремонтом. Если бы Пак умел свистеть, то обязательно так бы и сделал.       — Неплохо, — улыбнулся рыжеволосый.       Сокджин сидел посередине дивана, в красном шелковом костюме. На стеклянном кофейном столике, ютились две кружки горячего чая, пепельница, пачка сигарет и зажигалка. Напротив большая плазма, словно ты в кинотеатре. А один угол в гостиной полностью занимали цветы, там был целый оазис.       Брюнет безразлично кивнул, словно ничего особенного и ему это все наскучило. Его поза так и кричала кто здесь король.       — Садись, я заварил фруктовый чай. Да, расслабься ты, — лениво улыбнулся Джин, заметив напряжение в гости.       — Мы как будто поменялись местами, — проговорил рыжеволосый. — Теперь я нищий, а ты богач.       — Я не настолько богат как может показаться на первый взгляд.       В глазах журналиста что-то промелькнуло, но мгновенно исчезло.       — Давай сразу к делу.       Брюнет кивнул, взял со столика пачку. Элегантно достал сигарету, подкурил и откинулся на спинку, выдыхая в потолок.       — Все-таки меня интересует, почему ты решил мне помочь.       — Все просто. У меня давно висит заказ на бизнесмена Пака, а твоя история просто бомба. Я давно понял, что Богом твой ребенок, просто не было доказательств. А тут такой шанс.       — А как же Мутный? Он мог все прояснить. Не уже ли он действительно бесследно исчез, как сказал Хоби? — Чимин вздрогнул, когда с уст сорвалось злополучное прозвище.       — Бесследно? — Брюнет расхохотался. — Хосок всегда был склонен к драматизму. Да, он исчез на какое-то время, но потом объявился. Только перестал быть Мутным. Перестал появляться в трущобах и промышлять мелкой уголовкой. Он вернулся господином Лим представителем крупной компании «InvestPraim».       Карие глаза расширились. Легким резко стало не хватать воздуха. А внутри все похолодело. Чимин хлопал ресницами, пытаясь переварить услышанное и унять дрожь. Он сделал глоток горячего чая и обжег язык. Зашипел.       — Да, столько стоит его молчание. Твой отец его купил.       — Вот ублюдок!       — Не горячись, — Джин затушил сигарету. — А то ты не знал, что Мутный тот еще мудак. Или ты думал, что розовые сопли, которые он заливал тебе в уши о великой любви, были правдой?       Чимин не знал, что увидел в его глазах журналист, но тот на него посмотрел сочувственно.       — Оу, дорогуша, не хило он запудрил тебе мозги. Ты действительно думал, что он тебя любит? Ему нужны были твои деньги, он никогда это не скрывал, а ребенок просто побочка вашей связи.       — Побочка? Побочка!       Чимин вскочил с дивана и яростно посмотрела на парня.       — Эй, эй, эй, не нужно на меня так смотреть и орать, будто ты от меня залетел. Сядь. Выпей чай и успокойся. Я всего лишь говорю голые факты. Не нравится, дверь ты знаешь где.       Спокойствию Джина можно аплодировать стоя. Но правда в том, что журналист привык к всплеску таких эмоций у окружающих. Ему было все равно на чужие чувства. Он был из тех, кто считал это слабостью.       У Пака все бушевало внутри. Было ощущение, что его бросили под скоростной поезд, по крайне мере душу. Нет, у него не было таких чувств, как раньше к этому человеку. Но Лим был первым, во всех смыслах. И это тяжело слышать, что человек, без которого ты не мог дышать, просто пользовался тобой.       Внутри все в тисках, там больно. Но Чимин усвоил урок — твои чувства и переживания никому не нужны. Нельзя быть слабым перед другими, этим могут воспользоваться. Поэтому за считанные секунды взял себя в руки. Он чуть позже позволит себе пострадать, не сейчас.       Джин выгнул бровь в удивление. Сколько прошло времени, точнее секунд? Одна, две, три? И вот перед ним сидит совершенно спокойный парень, без намека на эмоции. Он не скажет об этом рыжеволосому, но в этот момент, Ким проникся к Паку уважением.       — Итак, что ты предлагаешь? С чего нужно начать? — Голос ровный. И не скажешь, что внутри разрушилась вселенная.       — Встреться с отцом в его офисе, чтобы тебя увидели как можно больше людей. Нам нужна суета, слухи. Народ всполошиться, узнав о появлении сына. Когда тебе отправили за границу, все новости о тебе быстро замяли, и не было вопросов. Сейчас нам нужно чтобы о тебе говорили.       — Что потом?       — Не торопись. Для начала наведем суету, а там походим с тобой на мероприятия богачей, этикет, надеюсь, не забыл?       — Обижаешь. Он у меня в крови, в отличие от некоторых. — Хитрая ухмылка на губах.       — Ты что меня подколол? — Расхохотался брюнет. — Да, не все рождаются с золотой ложкой во рту, дорогуша. Но у всех есть возможность изменить свою жизнь. Посмотри на меня. Квартира в элитном районе, хорошая и любимая работа, дизайнерские шмотки. Не плохо да, для такого, как я?       Чимин мог поклясться, что в тоне брюнета не было счастья или гордости, в нем была некая насмешка с привкусом грусти.       — А какой ценой? — Вопрос сам по себе вырвался наружу. Возможно, потому что рыжеволосый понимал — все имеет цену. Он ни капли не удивился, когда выражение лица напротив, на долю секунды, изменилось. Будто слетела маска. Пак успел распознать мимолетную грусть в глазах, прежде чем все вернулась на свои места, как и улыбка на алых губах собеседника.       — Незначительной.       Ложь. Наглая и не прикрытая. Чимин не стал лезть в душу, поэтому просто кивнул.       — Ты говорил в баре, что мне нужно заявиться к отцу с диктофоном.       — Да, надо. Желательно каждый раз, когда вы встречаетесь наедине. Нам нужно будет ловить каждую возможность. Неизвестно когда бахнет, нам нужно быть готовыми в любой момент.       — И все-таки, какая тебе выгода с этого?       — Я получу свободу. — Загадочная улыбка.       Пак нахмурился.       — Не бери в голову, — отмахнулся брюнет. — У меня заказ, а с тобой у меня появился шанс его исполнить. Так ладно, — омега посмотрел на наручные часы. — Тебе пора, у меня через десять минут встреча.       Рыжеволосый не увидел радости. Он уловил в тоне презрение. Однако, в очередной раз промолчал, только кивнул. Встал и направился на выход. Брюнет последовал за ним.       — Скажи, вы с Хоби встречаетесь?       Чимин не удержался и задал волнующий вопрос. Джин тепло ухмыльнулся.       — Нет. Мы с ним очень хорошие друзья.       — Уверен? Мне кажется для него ты не просто друг.       Брюнет вздохнул, а потом широко улыбнулся.       — Хосок склонен все романтизировать и постоянно страдать. Эта его натура. Мы друзья так всегда было.       Рыжеволосый снова не поверил, но в очередной раз не подал виду.       — Как скажешь. Созвонимся.       — Подготовься. В понедельник у тебя встреча с отцом.       — Пока.       — Передавай привет писателю.       — Обязательно.       Чимин спускался по лестнице обратно в квартиру бармена с каким-то непонятным чувством тревоги. Не за себя. За Джина. Было в словах омеги что-то наигранное, напускное. Чимин почему-то не сомневался, что Сокджин ему поможет. Понимал, что у брюнета свои мотивы. Но Пак чувствовал во всем этом какой-то подтекст. Было в поведение журналиста что-то волнительное, но это никак не касалось Чимина. Исключительно самого брюнета. Но капаться в мотивах и анализировать действия журналиста не хотелось. Не его дело, своих проблем хватает.       Юнги будто не сдвигался с места, как только рыжеволосый вошел в квартиру, он отошел от полюбившегося косяка.       — Как все прошло?       — Информационно.       Мин вскинул бровь.       — Узнал что-нибудь интересное?       — Скорее неприятное. Мы можем поговорить об этом позже? — Устало проговорил омега, проходя мимо альфы. Он словно побывал в логове энергетического вампира. Моментальная усталость волной накатила на все тело.       Шатен посмотрел внимательным взглядом. Отметил изменившееся настроение. Ему было интересное, что такого узнал Пак. Даже не интересно, а волнительно. Он переживал. Какое странное и новое чувство.       Он пошел следом за омегой в гостиную. Чим устроился на диване, включила телевизор.       — Ты планировал сегодня писать?       — Да. Этим и занимался, пока тебя не было.       — А я думал, ты все это время простоял, подперев косяк, и ждал меня. — Лукаво улыбнулся рыжеволосый. Мин ухмыльнулся. Он действительно ждал, ходил туда-сюда по квартире.       — Нет, не ждал, писал.       Ложь.       — Тогда продолжай писать. Меня успокаивает, когда ты клацаешь по клавишам. Чимин придвинулся к тому краю, рядом с рабочим местом писателя, подогнул под себя ноги и устало улыбнулся.       — Нас ждут тяжелые дни. — Пробормотал он, прикрывая глаза.       Что-то приятное кольнуло внутри. Юнги сел на кресло, привычно положил ноутбук на колени и воодушевленно начал писать. Внезапно муза посетила его. Он то и дело поглядывал на омегу. Тот лишь делал вид, что смотрит телевизор. На самом деле наслаждался тем спокойствием, которое дарил один писатель.