Сломленный

Выходные длились медленно. Мучительно. Словно, кто-то специально все часы мира заставил замедлить свой ход. Омега не находил себе место. Рано вставал, поздно ложился, так как сон совершенно не хотел приходить и спасать от представления встречи с отцом. Его воображение каждый раз подкидывало все новые и новые неожиданные повороты. Юнги даже смеялся над ним, говоря, что это его работа продумывать сюжетные линии, а воображение рыжеволосого отнимает у него весь полет фантазий. Чимин все чаще ловил себя на мысли, что с писателем ему не только комфортно, но и интересно. С ним по-домашнему уютно. Пак любил сидеть на полу около ног альфы, словно кошка, осталось только замурлыкать. Мин удивлялся его привычки сидеть на полу, обложившись всеми подушками и пледами квартиры. Чим делал своеобразное гнездо и ютился в нем. Альфа после творческого порыва, откладывал ноутбук и садился к омеге на пол. И ему нравилась та атмосфера, которая царила в этот момент в комнате. Словно у них одна тайна на двоих. Они смотрели вместе либо фильм, либо шоу и просто наслаждались. И с каждым днем они становились все ближе друг к другу на ментальном уровне. Между ними не было флирта, казалось, он лишний. Зато увеличилось число «случайных» касаний. Чимин в принципе очень тактильный человек. И для него норма было обнять, прикоснуться, похлопать, придвинуться, положить голову на плечо. Но во все это он вкладывал намного больше, чем просто друг. Юнги ему нравился, но омега боялся, что он не нужен со всеми проблемами и ребенком. А вот писатель, кажется, влюбился. Он так и скажет своему брату в воскресное утро, когда в Лос-Анджелесе будет еще ночь. Чонгук прочтет нотации, пригрозить расправой от своего парня и пожелает счастья, а на прощанье скажет «не спугни». Когда шатен зайдет на кухню, после видео связи с братом, Чимин будет крутиться около плиты. Его телефон был зажат между баночками на полке на уровне лица. Он разговаривал по скайпу с другом. Юнги тихо сел за стол, любовно наблюдая за рыжеволосым. — Как продвигаются твои походы к доктору? — Спрашивает Чим, попутно ставя турку на плиту. От его внимания не ускользнуло появление писателя. — Говорит, что видит положительный прогресс. — А ты? — А я как утекают деньги со счета, — фыркает Тэхен, а Пак хохочет, но резко становится серьезным. — Тебе не становится лучше? — Не знаю, — вздыхает друг, — мне до сих пор до истерики не комфортно среди толпы. Хотя когда рядом Гук все становится проще и легче. Раз в неделю мы выходим гулять по городу, с каждым разом увеличивая время. В последний раз все прошло удачно, без казусов. — Это же явный прогресс! — Воскликнул Пак, переливая из турки напиток. Он на время исчез из поля зрения камеры, чтобы поставить кружку на стол и получить улыбку он шатена в ответ. — Да, но после прогулок, я как выжитый лимон. Валюсь без сил, — вздыхает брюнет. — У тебя все будет хорошо. Нужно немного потерпеть. — Тебя потянуло на философские мысли? — Фыркнул Тэ. — И что ты постоянно мельтешишь? — Я готовлю панкейки. Так нервничаю перед встречей с отцом, даже сидеть спокойно не могу. — Он за эти два дня, два раза устраивал генеральную уборку, — жалостливо выкрикивает писатель. — Это Юнги? Привет! Шатен встает из-за стола и направляется к Паку. — Привет! — Машет в камеру.- Мой брат не у тебя? Он знает, что Чонгук в своей съемной квартире. — Нет, он у себя. — Почему вы не живете вместе? Мне казалось, он ясно дал понять свои намеренья. — Вскидывает бровь рыжеволосый, переворачивая стряпню. Писатель боком опирается на кухонный гарнитур, так чтобы частично попадать в камеру. Он знает версию брата, хотелось услышать противоположное мнение. Брюнет в камере завис, послышался тяжелый вздох. — Не знаю. Боюсь напугать своими заскоками? — Прозвучало как вопрос. — Ты глупый! — Чим остановился и недоуменно посмотрел в камеру. Мин кивнул в знак поддержки. — А то он не видел твои причуды и не знает, с кем связался. Господи, Тэ, мужик к тебе из другой страны прилетел. Снял квартиру напротив твоих окон. Решает вопрос с перевозкой пса. Ходит с тобой к доктору, помогает в собачим приюте, выгуливает тебя, а потом успокаивает. И ты говоришь, что боишься напугать. На кухне запахла гарью. — Черт! Рыжеволосый вернул внимание на сковородку, где уже были угольки. Юнги рванул открывать окно. Чим выбросил в мусорку испорченные панкейки, бубня под нос ругательства. Омега угрожающе направила лопатку в камеру. — Прекращай тупить, иначе я его у тебя отобью. Писатель остановился на пути к столу и возмущенно посмотрел на омегу. — У тебя есть его брат, не наглей. Мин расплылся в улыбке, отмечая про себя, что Тэ ему нравится и сел снова за стол. Чимин перевел смущенный взгляд на шатена. — Мы просто друзья. Тэхен и Юнги одновременно закатили глаза. — Ладно, поговорим об этом позже. Мне пора. У нас вечерняя прогулка по берегу океана. — Как романтично, — поиграл бровями рыжеволосый, чем вызвал смех у друга. — Удачи на завтрашней встрече. — Она мне понадобиться. — Настроение тут же испарилось. — Пока, Юнги. — Пока, Тэ! — Выкрикнул писатель. — Люблю тебя, — проговорил брюнет и чмокнул экран. — И я тебя. Звонок завершился, под тяжелый вздох рыжеволосого. — Какие планы на сегодня? — После затянувшегося молчания проговорил альфа. Он все это время внимательно наблюдал. Видел напряжение в позе. Перед тем как ответить, Чим пожал плечами. — Не знаю. Может, приготовлю кушать. — В холодильнике уже места нет ставить твои блюда. — Тогда уберусь. — У меня на стерильность скоро аллергия начнется. Рыжеволосый фыркнул, складывая руки на груди. Он развернулся к писателю, всем видом выражая недовольство. — И что ты предлагаешь? — Собирайся. Поехали. — Куда это? — От раздражения не осталось и следа. Только детский наивный интерес. Альфа обошел омегу, помыл в раковине кружку. Он видел чужое нетерпение, но говорить ничего не собирался. — Через пять минут у выхода. — И вышел из кухни. — Эй! — Возмутился Пак. — Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь. Чимин потопал за писателем. Он резко развернулся, так что омега чуть не влетел в него, но во время успел затормозить. Пак не заметил промелькнувшее разочарование в серых глазах. Ведь писатель рассчитывал, что парень врежется в него, а он как истинный джентльмен поймает. Ох, уж эти творческие личности с их воображением. — Хорошо. Оставайся дома. Я поехал. — Если ты… — Не в твоем положении ставить мне условия. Указательный палец хлопнул по маленькому носику, а затем альфа закрыл дверь. — Хамло, — выкрикнул Чим, пораженный таким поворотом событий. — Четыре минуты. — Послышалось с той стороны. Пак словно маленький топнул ножкой и пошел в свою комнату. Не прошло и полминуты, как на его лице светилась яркая улыбка. Нужно ли говорить, что в отведенное время рыжеволосый не уложился? Но Юнги терпеливо ждал дополнительные пять минут. И оно того стоило. За такое короткое время омега успел сделать легкий макияж и переодеться в летний легкий комбинезон шорты цвета морской волны. Ему понравилось, что омега не пытался выглядеть как-то иначе. Пак наоборот подчеркнул свою естественность. Он в очередной раз удивил и покорил альфу, своей простотой. — Ты опоздал, — наигранно недовольно проговорил писатель. — Скажи, спасибо, что не на час, — улыбнулся Пака, кокетливо проходя ноготками по мускулистой груди. Юнги затаил дыхание из-за прикосновения. Посмотрел на лисий взгляд рыжеволосого и покачал головой, выдыхая. Уголки губ невольно дрогнули. Он не смог удержать серьезное выражение лица. Чимин напоминал ребенка. Он крутился на сидение, то и дело спрашивал, куда они направляются. Его не исчезающая улыбка. Какая-то детская наивность. И искрящийся взгляд. Придавали ему просто божественный вид. Он сиял. От того мрачного и грустного омеги не осталось и следа. — Парк?! — удивленно воскликнул Чимин, когда Юнги остановился на парковке. — Да. Тебе нужно развеяться. — Сто лет не был в парке. Это было сказано с таким восторгом, отчего сердце писателя забилось еще чаще. Он был рад, что сумел угодить. — Мороженное? — Сразу спросил шатен, когда они прошли мимо кованных ворот на территорию парка. — Шоколадное, — улыбнулся омега. — Подожди меня здесь. Чимин кивнул. Его взгляд хаотично бегал. Людей было много. На каждом шагу, то прокат великов, то рисовали временное тату, то раскрашивали лица детей, то рисовали портрет-карикатуру. Со всех сторон смех, визг, разговоры, шум и гам. Люди не спеша гуляли, останавливаясь на разных локациях. Пак помнил этот парк другим. Сейчас он больше подходил для семейного отдыха, чем раньше. Площадь увеличили. Было видно, что за растениями и деревьями ухаживают. Даже поменяли дорожную укладку. Вдали виднелись новые аттракционы и установленная сцена, на которой кто-то выступал. — Такое ощущение, что в мире остался последний киоск с мороженным. — Бурчал недовольный шатен, протягивая рожок. — Здесь стало намного уютнее, — проговорил Пак. Он окинул взглядом округу, останавливаясь на лице альфы. — Спасибо, что привез меня сюда. — Без проблем. — Тепло улыбнулся писатель. — Пойдем? Омега кивнул. Они двинулись к центру, туда, где была сцена. Шли медленно. Юнги позволял рыжеволосому оглядеться по сторонам. Но ему кое-чего не хватало. Прикосновения. Ему хотелось взять Пака за руку. Но он робел. В голове звучали слова брата «не спугни» и они его останавливали от решительных действий. На сцене выступала молодая группа, исполняя каверы популярных песен. Около них собрались любопытные зеваки, в рядах которых были и Чимин с Юнги. Омега доел мороженое. И теперь вытиралась влажными салфетками, которые неизменно лежали в маленькой сумке. Он посмотрел в сторону альфы и улыбнулся. Юнги доедал, а в уголке губ осталось немного сладости. Чимин поддался внутреннему порыву. Потянулся и большим пальцем стер остатки мороженого с губ. Он не успел отдернуть руку, как и Юнги, обдумать свои последующие действия. Альфа перехватил запястье. Казалось, что разум у обоих отключился. Время остановилось. А все люди исчезли. Мин поцеловал палец со сладостью, неотрывно смотря в глаза напротив. Те расширились. Два сердца забились в унисон, в один ритм, сливаясь с песней музыкантов. Юнги притянул к себе Чимина, обнимая за талию, не отпуская руку. — Потанцуем. Альфа не спрашивал, а омега не ответил, увлекаясь в танец. Они кружились в самом центре парка, не отрывая друг от друга глаз. Окружающие могли видеть, как зарождается, что-то настоящее, искреннее, чистое. А Юнги и Чимин просто наслаждались. Пак смотрел в серые глаза и тонул, в этой штормовой бездне. Было страшно раствориться в ней. В нем. Груз прошлого давил на плечи. И омега боялся довериться. Снова. Но сейчас не хотелось об этом думать. Они не думали, что будет потом. Когда «сейчас» намного важнее. Касаться друг друга. Чувствовать. Для них это был особенным момент. Момент после, которого альфа больше не отпустит омежью ладонь. Они покатались почти на всех аттракционах. Каждый раз Чимин с готовностью шел на новое веселье. Мин выиграл в тире игрушку. Они соревновались на машинках. Покатались на колесе обозрения. Сходили на вертушку, после чего Пака затошнило и от аттракционов пришлось отказаться. Чимин поймал себя на мысли, что ему хорошо. Он постоянно улыбался. А Юнги все это время крепко держал его за руку. Казалось большего и не надо, если бы не одно маленькое но. — Спасибо, за этот день, — они сидели в кафе на летней террасе и ждали свой заказ. — Если честно я никогда не катался на аттракционах. Мне кажется я никогда, — Чим смутился, — не была так счастлив. Знаешь, сегодня действительно было здорово, но… — он снова замолчал, отводя взгляд на мимо проходящих людей, — хотелось, чтобы и мой ребенок был рядом. Юнги взял за руку, которая лежала на столе, и тепло улыбнулся. — Давай, когда мы его заберем, то вместе сходим сюда? «Какие красивые слова. Какое смелое желание». Думалось омеге. Его взгляд загорелся новым огоньком, который моментально потух. Сердце предательски затрепетало. «Мы». Как красиво это звучит. Как правильно выглядит ладонь в его. «Как жаль, что не всегда желание совпадают с реальностью». Чимин несмело улыбнется и кивнет. Он не спросит это заветное слово «обещаешь?». Потому что не хочет обременять. Не хочет больше разочаровываться. А Юнги все поймет. Услышит не сказанное. И мысленно ответит «обещаю».