Сломленный

Идя в офисное здание, Чимин как никогда понимал своего друга Тэ. Понимал его состояние в толпе. Разум туманится, сердце бьется в горле, ладони потеют, по позвоночнику градом бежит пот. Хочется развернуться и рвануть подальше от людей, от здания, от неизбежной катастрофы, которая вот-вот разразится. Пака мутит и трясет. Он уже не понимает, зачем и куда идет. Парень останавливается около главного входа. Мимо него проходят люди, аккуратно обходят его. Они не обращают на омегу внимание. Всем все равно. Все проблемы в голове рыжеволосого, только он этого не понимает. Ему кажется что на него смотрят с каким-то презрением и отвращением. Будто стоит весь в грязи и голый. Но на деле никому нет дела, кто он и зачем направляет в офисное здание. Чимин делает несколько глубоких выдохов. Натягивает более или менее дружелюбную улыбку, заходя в здание на трясущихся ногах. Когда омега скрылся за большой стеклянной дверью, то один альфа в машине на прокат — выдохнул, тут же снова напрягаясь. Его взгляд ни на секунду не покинет створки двери главного входа. В это время Чимин относительно уверенной походкой направляется к стойке администратора. В холле тихо и спокойно. Несколько сотрудников стоят около лифта, тихо переговариваясь. Рыжеволосый подходит к стойки к милой молодой блондинки с бейджиком на груди Сохён. — Добрый день. — Милая улыбка. — Не могли бы вы мне помочь? — Добрый день, господин. Я внимательно вас слушаю. — В ответ приветливая улыбка и оценивающий взгляд. «На ресепшене администратору обязательно скажи, что ты к отцу» — голосом Джина звучит в голове. — Понимаете, я прилетел из Лос-Анджелеса. Хочу сделать сюрприз своему отцу, мы давно не виделись. Не могли бы вы уточнить в офисе он сейчас или нет? Он директор одной из фирм, которая располагается в этом здание. — Тон вкрадчивый, даже немного виноватый. — InvestPraim, — заканчивает Пак, улавливая мимолетное удивление. Блондинка несколько секунд внимательно смотрит в упор, решая верить или нет. — У Господина Пака только один сын. Администратор приняла решение не в пользу Чима. Девушка была уверена в своих словах, но удивляло то, что в таком огромном офисном здании, где множество организаций она сразу поняла о ком идет речь. Хотя это была ее работа, знать больших боссов в лицо. Рыжеволосый напряженно стиснул ладони в кулак, но на лице ни один мускул не дернулся. Все та же милая улыбка, будто приклеенная, красовалась на губах. Хотя взгляд стал менее дружелюбный. — Откуда вам про меня знать, если я семь лет прожил за границей? Вы входите в круг моей семьи? Сохён немного занервничала. Она уловила перемену настроения собеседника. –- Послушайте, госпожа Сохён, понимаю это ваша работа, но я очень устал после перелетов. Просто скажите мне, в офисе отец или нет. Если его нет, то я просто поеду домой. Чимин ушел от назревающего конфликта, одновременно успокоил зарождающуюся панику. Но администратор не успела ответить. Подошел альфа, спросил про письма. Он перевел взгляд на рядом стоящего омегу. — Чимин? А рыжеволосый умер. Удивительно как голосом можно убивать, воскрешать и доводить до истеризма. Чим был где-то между тремя этими пропастями, решая, куда ему упасть и разбиться. Внутри — выжженное поле, посередине которого, догорает его сердце. Там черный пепел и невероятная боль. Он сгорел заживо. Без болеутоляющего. А сейчас там разгорается буря — угольная, черная, как его сгоревшая душа. Чимин лихорадочно пытается вспомнить, зачем он сюда пришел. Зачем приехал. Зачем снова мучает себя. Зачем пытается возродиться. И в этом хаосе боли и отчаянья, ярками красками написано одно единственное имя. Его надежда. Его зеленый росток на выжженном поле. Имя сына. Богом. Он больше не будет слабым! Больше не сдаться! Чимин с невероятной силой воли берет себя в руке. Улыбается ярко и фальшиво, но зрители не замечают этого. «Ради сына». Это его новый девиз. Набатом звучит в голове. — Добрый день, господин Лим. Давно не виделись. Хочется кричать. Ударить со всей силы. Обвинить во всех смертных грехах. И тут же исполнить приговор. Но он просто стоит. Фальшиво улыбается. И пытается унять дрожь во всем теле. Мутный теряется. Ему не видны волнение и бушующая буря внутри парня. Перед ним стоит уверенный красивый омега. Самодостаточный и яркий. А не тот маленький паренек, который вешался на его шею и делал все, что альфа хотел. — Семь лет, — кивает он. Это звонкая пощечина, а не слова. Чимин смотрит на него, внимательно и проницательно. Для него семь лет были адом, вечной агонией и муками совести. А для альфы? Новой должностью, высоким статусом и положением. Пак замечает и внешние изменения. Мутный возмужал. Его карие глаза теперь горят не озорством и пороком. В них серьезность и решительность. Темные волосы отросли и модно уложены, нет никакого армейского ёжика. Казалось, он стал выше ростом и шире в плечах. Хотя, скорее всего, так меняет его строгий костюм, сшитый на заказ. На его левом запястье дорогие часы, а не дешевый позолоченный браслет, как чертовы семь лет назад. — Я только прилетел. Хотел сделать сюрприз отцу. Не знаешь, он у себя? Чимин в очередной раз переступает через себя и дружелюбно спрашивает. В карих глазах напротив что-то мелькает. Еле уловимое раздражение, но рыжеволосый это замечает. Слишком часто в прошлом ему приходилось это созерцать. Это отчего-то придает уверенности. Значит, в раю не все так гладко. — Да, он у себя. Я провожу. Омега не успевает возразить, как сильная рука ложиться на талию и подталкивает в сторону лифта. Чимин стискивает зубы. Собирает всю волю в кулак, чтобы не оттолкнуть, чтобы не устроить сцену. Администратор до сих пор смотрит в их сторону, а напротив нее замерла еще одна девушка, так же внимательно смотря на них. Лифт поднимается медленно. Словно проверяет силу воли омеги. Мутный смотрит внимательно и в упор. А Чимин пытается собраться. Ему будто дуло пистолета поднесли к виску и играют в «русскую рулетку». С каждым пропущенным этажом, в ушах слышится осечка. — Ты изменился, — говорит он. — Повзрослел? Пак не смотрит на него, электронное табло намного интересней. — Поумнел. Ухмылка в голосе и дрожь по омежьему телу. — А помнишь… — Нет, — обрывает его рыжеволосый, переводит на него взгляд и смотрит в упор. — Ничего не помню. — А я помню все, — шепчет он и делает шаг к нему. Чимин замирает. К этому он не был готов. Мутный подходит в притык. Его грубые пальцы касаются прядки рыжих волос. В глазах мелькает нежность, соревнуясь с горечью. — Он так похож на тебя. Вот она — пуля на вылет. Попадает в цель, под аккомпанемент открывающейся двери лифта. — Я ненавижу тебя, — шепчет Чимин, а в уголках глаз скапливается предательская влага. Он проходит мимо мужчины, выходит на этаж, еще даже не успевает толком прийти в норму. И тут новое испытание. У стойки очередного администратора стоит отец и отчитывает юную девушку. Мужчина замирает при видя сына и слегка теряется. А у Чима слезы на глазах и одна вот-вот скатиться по щеке. Решение приходит быстро. И парень бросается к отцу на шею и обнимает. Прячет лицо на мужской груди, впиваясь со всей силы ногтями в плечи, чтобы тому хоть немного было больно. Несколько сотрудников замирают на месте. Зрители в шоке ждут продолжения спектакля, пока актер мысленно собирает себя для следующего акта. — Отец, я так скучал! — Приглушенно говорит он, а самого мутит от всей этой лжи. Мужчине ничего не остается, как обнять в ответ сына. Зрители одобрительно кивают. — Когда ты прилетел? — Слегка хрипит отец. — Сегодня, хотел сделать тебе сюрприз. Чимин отстраняется от мужчины. Антракт закончен, он готов снова покорят сердца зрителей. В глаза бросается седина, морщины и не здоровый блеск в темных глазах. Омега жадно бегает глазами по родному лицу. Хочется найти признаки радости, а не разочарования и гнева. Где-то внутри еще теплиться надежда на теплый прием и счастливый финал. Но он растворяется в холодном непроницаемом выражение лица — И тебе это удалось. — улыбка выходит натянутой и фальшиво-дружелюбной. Внутри у Пака вновь что-то с треском ломается, больно раздирая грудную клетку. — Пойдем. Омега виснет на отце, что-то щебечет и белозубо улыбается. Краем глаза замечает ухмылку Мутного, и как молодой мужчина уходит в другую сторону. Когда они заходят в кабинет отца, спектакль заканчивается. Занавес. Атмосфера между отцом и сыном тут же накаляется. С лиц пропадают улыбки и былое дружелюбие. Чимин демонстративно садится в удобное кресло, включая режим стервы. Отец устраивается на свое законное место. С прищуром смотря на сына. — Зачем ты вернулся? — Грубо и холодно. — Ты забыл мое предостережение? — Ты хочешь сказать угрозы? Нет, не забыл. — Мы с тобой договорились, что ты прилетишь на свадьбу вместе с другом, а потом вернешься в штаты. — Планы изменились. Вот решил навестить моего отца, отчима — демонстративная пауза, — сына. — Ты ведь знаешь, что я не допущу этого. Я запрещаю тебе, Чимин! — Сквозь зубы говорит альфа. — А я у тебя разрешения не спрашиваю. От тона сына, мужчину пробила дрожь. Перед ним уже не тот наивный мальчик. — Прошло то время, когда я беспрекословно подчинялся тебе. Я вернулся, хочешь ты этого или нет. И заберу СВОЕГО сына. Он не твоя игрушка. МЫ не игрушки. Чимин встал гордо и надменно. Злость предавала силы, прогоняя всю дрожь и нервозность. Омега направился на выход. — С огнем играешь, Чимин. — Зло бросает отец. — Я в нем семь лет жил. Привык. — Безразлично бросает не оборачиваясь. Рыжеволосый открывает дверь, тут же натягивает дружелюбную улыбку. — Увидимся дома! Он довольный и счастливый. Персонал оценивающе и внимательно смотрит на него. Все вокруг не замечают, как трясутся коленки, руки, все тело. Как на их глазах разрушилась надежда и бесконечная вера в человечность. Никто не заметил, как в один миг повзрослел один рыжеволосый мальчик. Внутри все как-то пусто, больно и безразлично. Розовые очки жестоко содраны, оставляя кровоточить раны. Но пугает не масштаб катастрофы, не жгучие накатывающие слезы, которые удается сдержать. И даже не то, что тебя снова отверг родной человек — родитель. Пугает тихое размеренное биение сердца. Тук-тук-тук. Оно разбито в дребезги. Оно устало. Но оно готово бороться. Со всем миром, со всей вселенной, лишь бы вернуть то, что по праву принадлежит ему. Любовь и прощение сына. Омега как можно скорее покидает злосчастное здание. Садится в машину под обеспокоенные взгляды ожидающих и обмякает. Силы резко покидают его. В машине тихо и спокойно. Писатель и журналист обмениваются взглядами через зеркало заднего вида. Никто не задает вопросов, не пытается выведать, как все прошло. Чимин достает телефон, выключает диктофон и молча отдает гаджет Джину. Все замечают трясущуюся руку, но снова молчат. Только около многоэтажки Чим бросает фразу: — Хочу сегодня развеется. Рыжеволосый не слышит, как Сокджин положительно отвечает ему. Не видит хмурый взгляд молодого альфы. Чимин поднимается в квартиру и тут же скрывается в комнате. Ложится на кровать, сворачиваясь калачиком и дает волю своим чувствам.