Сломленный

– И с чего мне начать искупление перед обществом? Для благотворительности у меня слишком мало денег. Для создания фондов помощи нет ни связей, ни денег. Господи! Что мне делать? Чимин наматывал круги по гостиной, под пристальным взглядом серых глаз. – Как насчет искренности? – Что? Омега остановился напротив альфы, удивленно хлопая глазами. Он не понимал что имеет в виду писатель. – Ты хочешь купить общественность, как делает твой отец. А тебе нужно расположить людей своей добротой и искренностью. – И что ты предлагаешь делать? Бабушку через дорогу переводить? Котенка спасти? — Раздражается парень. – Боюсь об этом никто не узнает. – Ты хочешь чтобы о твоих поступках писала пресса. А я предлагаю, чтобы о тебе говорили люди без статей и провокаций со стороны. – Ты можешь конкретней? Предлагаешь помогать старикам и говорить, чтобы они обязательно рассказали о моем добром поступки своим соседям? – Фыркает раздраженно рыжеволосый, получая в ответ снисходительную улыбку мужчины. – Ты слишком впадаешь в крайность. – Да ладно! – Всплескивает руками парень. – Я тебе подскажу. – Снова эта снисходительная улыбка. – Ты родитель Чимин, а еще ребенок, который рос без теплоты родного папы. – Ты предлагаешь надавить на жалость моей историей? – Не понимает Пак. – Я хочу чтобы ты прислушался к своему сердцу и перестал думать, как твой отец. – Раздражается писатель. – А сейчас перестань мельтешить перед глазами и сядь. Чимин в очередной раз фыркнул, но послушно сел. Омега попытался понять о чем говорит писатель. Отключился от финансовой зависимости. Представил чего ему не хватало в детстве. Что бы он хотел исправить, если бы ему по-настоящему дали прочувствовать какого это быть папой. Вспомнил беспризорных подростков, которые прибивались в их компанию в поисках поддержки и наставничества. И как-то само собой сложилось. – Детские дома. – Прошептал парень. – Помочь детским домам. Но без денег им мало чем можно помочь. – А ты посети несколько. Узнай в чем они нуждаются. А на ближайшем благотворительном вечере как бы между делом заговори об этом. Я уверен ты сможешь заручиться поддержкой. И глядишь ты уже, организовываешь благотворительность, найдя инвестора. – Ты слишком сильно в меня веришь, – пробормотал рыжеволосый во все глаза смотря на писателя. – И тебе бы стоило так же верить в себя. Тебе люди легко поверят, ты рос без папы. Часть твоей истории знают, а другая скоро все равно раскроется. Тебе всего лишь нужно заручиться поддержкой. – Всего лишь, – бурчит Чимин. – Ты ведь не один. Юнги присаживается рядом. Обнимет за плечи и притягивает к себе. Чимин тут же поддается. Он слегка запрокидывает голову и утыкается носиком в шею. Вот оно спокойствие. Поиск детских домов не заняло много времени. Интернет верный помощник в таких вопросах. И вот уже через пару минут вся информация была, как на ладони. Правда кроме адреса, педагогического состава и истории основания ничего не было. Но по фотографиям было видно, что один из домов требовал ремонта, как минимум косметического. – Может позвонить перед приездом? – Спросил Чимин, повернув голову на писателя. Тот неуверенно кивнул. Трубку взяли только с третьего раза. На том конце послышался запыхавшийся женский голос. – Здравствуйте. Слушаю вас. Чимин слегка замялся, не зная с чего начать диалог. Что вообще говорят в таких ситуациях? – Добрый день! Подскажите, я бы хотел передать в детский дом игрушки, как это можно сделать? – Эта первая мысль, которая пришла в голову. Надо было сначала все обдумать и только потом звонить. – Как я могу к вам обращаться? – Голос на том конце стал ровным и мягким. – Чимин. – Эмм… – на том конце явно ждали продолжение. – Просто Чимин. – Хорошо. Вы можете приехать завтра, после обеда. У шлагбаума, охраннику скажите, что к директору госпоже Вон. Я всех предупрежу. Вы будите один? – Нет, со мной будет еще мужчина. Друг. Омега переглянулся с писателем. Он ободряюще улыбнулся. – Отлично. Я предупрежу. – Спасибо. До свидания. – До завтра. Рыжеволосый выдохнул, как только звонок закончился. Все это время он будто не дышал. Ладони вспотели, капелька пота сбегала по позвонкам. Напряжение до сих пор не отпускало его. – Это было волнительно. – Ты молодец. – Мужские пальцы, нежно провели по щеке, плавно легли на подбородок, заставляя заглянуть в глаза. А в них столько одобрения и поддержки, что можно задохнуться. – Первый шаг сделан. Осталось купить игрушки. – Я запаниковал. Не говорить ведь, что мне нужно заслужить доверия общества. Подскажите, как это можно сделать, использовав брошенных детей. Он смотрит в серый водоворот и волнительно бормочет, успевая закатить глаза. – Сарказм тебе не идет. И почему ты вечно впадаешь в крайности? Мы же с тобой выяснили, что мы, а в основном ты, желаешь помочь деткам. А повод с игрушками, это первый шаг. Пальцы исчезают. Контакт глаза в глаза прекращается. Чимин будто потеряла опору. Незаметно ерзает и хмуриться. Недостаточно близко. – Почему тогда у меня такое ощущение, что я хочу их использовать? – Выходит резче, чем хотелось. – Потому что пока тобой движет корысть. Уверен, после завтрашнего визита, все твои поступки будут идти от чистого сердца. – Да не уже ли? И откуда такая уверенность? – Идеальная бровь в удивление взметнулась вверх. Писатель встает напротив, так что ему приходится запрокинуть голову. – Потому что ты очень добрый человек, Чимин. Тон Юнги был нежный, но в то же время поучительный. Словно он разговаривает с маленьким ребенком, который не понимает элементарных вещей. Рыжеволосый смущенно отпустил голову. Чиму льстило, что мужчина такого хорошего мнения о нем. Но сам он не была уверен, что его мотивы изменятся. Омега не считал себя настолько добрым человеком. Как ни как он сын своего отца и выгоду мог найти в любой ситуации, выдавая свои действия за жест от чистого сердца. Внутри что-то больно щелкнуло. Паку совершенно не хотелось, чтобы Мин разочаровывался в нем. Хотелось, что бы альфа всегда смотрел на него своими серыми глазами, с такой теплотой и нежностью. В жизни Пака только один человек был уверен в его мягкосердечности – Ким Тэхён. И было приятно, что в этот скромный список добавилась еще одна персона. Правда, Чим считал, что у этих людей не правильное суждение о нем. Хотя, возможно, рыжеволосый слишком не доверял и не верил самому себе. – Думаю нам пора отправиться за покупками, чтобы завтра не тратить время. – Чимин встал с дивана. – Как приятно, что теперь я в открытую могу тратить деньги, не боясь, что мои счета просматриваются. Кстати, теперь я могу съехать от… – Я сделаю вид, что последнего предложения не слышал. – Во взгляде и голосе слышались властные нотки вперемешку с предупреждением. У рыжеволосого даже мурашки по коже пробежали от такого мимолетного преображения. – Жду тебя в машине. А потом Мин улыбнулся во все тридцать два и с легкостью прошел мимо. Чимин опешил. Ему потребовалось несколько минут, что бы переварить такого Юнги. Вот он сидит белый и пушистый котик, а вот он одним тоном выбивает весь дух. Такому мужчине не то что подчинится, хочется, но и выполнять все его пожелания, умоляя валяясь около ног. И Чимин солжет, если скажет, что ему не понравилась такая сторона писателя. Тур по магазинам длился больше трех часов. Половину покупок оплатил альфа, другую омега. К задаче они подошли со всей ответственностью. Были и мягкие игрушки, и развивающие. Были настольные и напольные игры. Большие и маленькие. Разнообразные, для разной возрастной категории. В квартиру они приехали под вечер. Уставшие, но довольные. У каждого было по четыре пакета в руках. Когда они зашли в коридор, на пороге их встретил удивленных бармен. – Вы игрушечные магазины ограбили? – Это для благородной миссии. – Ответил писатель. – Мда. – Почесал затылок альфа. – Вы Робин Гуд пересмотрели? Или это очередной эксперимент для получения опыта? Мне стоит переживать? Вы дарственную на мою квартиру ни кому случайной не написали? Или вы решили в Бони и Клайд поиграть? – Успокойся, Хоби. Это для детского дома. - Улыбнулся Юнги. – Значит, все-таки Робин Гуд. – Кивнул сам себе Хосок, скрываясь в кухни. – Что за эксперимент? – Поинтересовался омега, когда они поставили пакеты в углу в гостиной. Они вместе направились на кухню, накрывать на ужин. Этот вопрос услышал и бармен. – Когда у нашего великого писателя заканчивается вдохновение или он не знает, какие эмоции в определенной ситуации может испытать герой, то он делает всякие глупости. – Например? – Ворует бутылку элитного виски под носом лучшего друга. Чимин удивленно посмотрел на писателя, замерев с тарелкой запеканки в руках, тот смущенно улыбнулся. – Мне нужно было знать, что чувствует человек когда ворует. И вообще-то бутылку я вернул. – А осадок в моей груди остался до сих пор. Меня предал лучший друг. – Хоби вытер несуществующие слезы. Пак улыбнулся. – Тебе нужно было стать актером драматического театра. – Закатил глаза Мин. – Актером! А ты вспомни, как ты несся на скорости двести километров в час в бетонную стену? Суицидник! Видите ли, тебе нужно было понять, что чувствует человек в такой ситуации. Я чуть в штаны не наложил. А потом позвонил папе и сказал, что я его люблю. Так тот подумал, что я обдолбался. – Так вот как вы проводите время вдвоем. – Чимин уже разогрел еду и сел за стол. – Не сказал бы, что приятно. – Фыркнул Хоби. – В тебе сегодня проснулась истеричка? – Поинтересовался писатель. – Я просто предупреждаю Чимина, что связываться с тобой себе дороже. Адреналиновый наркоман. – Я с этим завязал. – Очень сильно на это надеюсь. А помнишь тот привод? Сколько суток мы с тобой провели в обезьяннике? – Десять, – смущенно повесил голову писатель. Было стыдно перед рыжеволосым. В своей время, Мин многого натворил. Когда-то его эмоциональные эксперименты, значительно подпортили нервы не только семье, но и другу, которому доставалось большая часть приключений. Ужин прошел в такой вот доброй перепалке двух старых друзей. А Чимин отметил, что Юнги не так-то и прост, как может показаться на первый взгляд. В этом тихом омуте не то, чтобы черти водятся, как бы там настоящий сатана не проживал.