Сломленный

За ночь решимость не растворилась. В дымке рассветных лучей, она только укрепилась. Чимин стоял около окна на кухне. Дверь квартиры тихо открылась и появился бармен после очередной рабочей ночи. Парень тихонько прошел на кухню, думая, что все спят, но на пороге вздрогнул, увидев темный силуэт около окна. — Чего не спишь? И где Юнги? — проговорил он, проходя к холодильнику за бутылкой холодной воды. — Он уехал. Его папа в больнице поэтому он нужен там. Хоби понимающе кивнул. Его профессиональный радар психолога без образования, так как профессия предполагала быть чутким человеком, видел, что омега беспокоится. Он знал, что на вопрос «все ли хорошо» никто, никогда не получает правдивого ответа. — Тебе нужна помощь? Или возможно выговориться? — Он дико устал, но не мог просто взять и оставить парня одного. Чимин улыбнулся устало, но искренне. — Нет, иди ложись. Отдыхай. Он отвернулся, снова смотрел куда-то вдаль. Хосок немного постоял. Неловко кивнул самому себе и поплелся в свою комнату. Когда он завернул за угол, Чим его окликнул и ему пришлось сделать шаг назад. Выглянуть из-за угла. — Не знаешь, где Джин? Я не могу до него дозвониться пару дней. Бармен нахмурился. Немного подумал прежде чем ответить. — Нет, не знаю, но он как-то говорил, что ему придется на несколько дней улететь по работе. Сегодня, завтра должен объявиться. — Хорошо, спасибо. — Кивнул рыжеволосый, погружаясь в свои мысли и этим показывая, что больше вопросов нет. Хоби ложился спать с нехорошим предчувствием. Но веки сомкнулись быстро, погружая уставшее тело в крепкий сон. Тэ позвонил сразу, как только закрылась дверь в комнату бармена. Пак улыбнулся, отвечая на звонок. — Приветики — привет! — и не тени улыбки. — Выглядишь не очень, — без приветствия ответила Пак. — Нет повода для веселья. Ты ведь знаешь о папе Юнги. Гук храбрится, но беспокоится. Для него он будто второй родной папа. Вчера искали хорошую клинику в Европе, нашли вариант, завтра вылетаем. — ВылетаЕМ? — удивленно выделил последний слог рыжеволосый. Тэхен застенчиво улыбнулся и отвел взгляд. — Ну, вообще-то я не напрашивался. Просто… — Я не собираюсь оставлять его одного. К тому же, если в этот раз дяде не станет легче, он должен познакомиться с моей парой. — Чонгук появился из неоткуда, чмокнул брюнета в нос и скрылся, бросив в камеру — привет, Чимин. Пак не успел поприветствовать в ответ, как альфа исчез. — Значит, знакомство с родителями, — улыбается рыжеволосый. — Не самое уместное к тому же, — фырчит Ким, но глаза ярко сияют от нежности и любви. Выражения лица резко меняется, становится беспокойным. — Как ты? А Чим не знает, что сказать. Ложь друг сразу поймет. А правда — напугает. — Мне страшно, грустно и уже скучаю по Юнги. — Эта правда, но не вся. — А еще я прочитал наконец письмо. И… — тяжелый протяжный вздох. — Он жив. Мой папа жив. Тэхен издал непонятный звук, закрыв рот ладонью и в ужасе распахнул глаза. — У меня много вопросов. Я зол и ненавижу отца. Эти эмоции давят на меня и я боюсь, сломаться. — Это тоже правда. — Мне жаль, что ты все это проживаешь один. Прости, что я не рядом. По щеке Тэ скатывается соленая капелька. Точно такая же, зеркаля, катится по щеке Чимина. — Мы со всем справимся, — грустно улыбается Пак. — Не вечно же нам страдать. — Я просто переживаю за тебя. Мне невыносимо думать, что ты там один, когда у меня все хорошо. Будто я все это не заслуживаю. И хочется за это извиниться. — Глупый, — с улыбкой качает головой рыжеволосый. — Не смей за это извиняться. Ты как никто другой заслуживаешь любви, счастья и спокойствия. После всего того, что ты пережил, ты до конца жизни должен оставаться счастливым, без всяких негативных эмоций. — Я хочу чтобы ты тоже был счастлив. — А я и буду. Назло всем. Ким нежно улыбнулся. — Мне нравится твой настрой. — Мне мой тоже. Брюнет тревожно оглядывает своего друга через экран телефона и чувствует недосказанность, тревогу. Внутри что-то переворачивается, заставляет переживать за рыжеволосого. Тэ видит в глазах смирение и какой-то животный блеск — несочетаемое комбо. — Мне пора. Я сегодня еще не ложился. — Да, конечно. Сладких снов, Чим-Чим. Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Тэ. У брюнета мурашки по кожи, будто с ним попрощались. Навсегда. Пак выдыхает. Идет к выходу. Накидывает на плечи пиджак. Обувается. И выходит из квартиры. Пора забрать свое. *** Рыжеволосый просит таксиста остановить машину за несколько домов от дома отца. Знает, что здесь по всюду камеры и незамеченным он не останется, но ему требуется несколько минут, чтобы перевести дыхание. Район значительно отличается от основного города. Величественные дома, ухоженные придомовые участки, так и кричат о статусах владельцев. Здесь все разительно отличает от квартиры его детства. Простора больше, но это все такая же золотая клетка, только отличается площадью. Пак может с легкостью представить, как его ребенок задыхается, живя в этой роскоши, но которая ограничивает по рукам и ногам всеми статусами, правила и строгим контролем его отца. Мурашки по кожи и пальцы в кулак. Омега идет стремительно и решительно, с толикой надежды в груди и отчаяньем в сердце. Он звонит в звонок, смотрит в камеру и нервно ждет. Чимин чувствует взгляд через камеры. Холодок по кожи. Динамик издает скрипящей звук, вынуждая вздрогнуть хрупкое тело, а затем произносит. — Господина Пака нет дома. — Я не к нему. А к Богому. Тишина. Давящая. Страшная. Звонкая. — Не положено. Уходите, иначе нам придется вызвать полицию. — Вызывайте. Омега улыбается в камеру, делает шаг назад и садится на ступеньку. — Я их здесь подожду. Чимин знает отца. Знает, что тот либо позволит зайти, либо выйдет сам. Сейчас ранее утро и рыжеволосый уверен, на все сто процентов, что отец еще дома. С минуты на минуту поедет на работу. Он человек привычки, строгого порядка и расписания. Омега слишком часто приходил поздно домой и распорядок отца выучил лучше, чем прокурор уголовный кодекс. Мимо проезжает машина. Через тонированные стекла чувствует заинтересованный взгляд случайного свидетеля его упрямства. Улыбка расползается на лице, потому что имидж для отца это все. И Чим сейчас посягнул на этот «святой» грааль. Слухи расползаются быстро, особенно в кругах элиты. Рыжеволосый уже предвкушают, как будут говорить, что сын Пака сидел на пороге дома, а родной отец не впустил. Люди, которые считали, что Чимин лгун, начнут задаваться вопросами. И рано или поздно ответы найдутся и они очень не понравятся отцу, но взбудоражат общественность. Омега слышит щелчок. Неподалеку разъезжаются откатные ворота и на дорогу выезжает черное элитно авто. Машина останавливается напротив. Стекло на задней двери слегка опускаются, не показывая лица. — Садись. Поговорим. Пак улыбается, нарочно медленно поднимается, оттряхивает седалищное место. Так же медленно обходит машину и садится назад. — Доброе утро, папочка. И в эти слова он вкладывает всю свою ненависть. В машине играет тихо музыка. Сын с отцом сидят отвернувшись друг от друга. Мужчина зол. Парень напряжен. Они смотрят на разные стороны дороги. У них разные взгляды на жизнь. И этот именно тот случай, когда фраза «и разошлись, они как в море корабли» была бы самым идеальным завершением их семейных отношений. — Почему ты мне лгал, что папа умер при родах? — Один из самых важных вопросов слетает из уст омеги. Чим не видит, но отец вздрагивает и стискивает кулаки. — Он умер для меня, когда попытался уйти к другому. — Ты бил его. — Он заигрывал с другими. — Ты принимаешь доброту за кокетство. — Ты ничего не знаешь! — Взревел отец и развернулся к сыну, глаза сверкали яростью. А вот Чимин был спокоен. Он с достоинством выдержал взгляд отца. — Чего я не знаю отец? Твой тотальный контроль? Твой гнев? Твои собственнические наклонности? Твой талант к угрозам? Или умение воплощать слова в реальность? Что именно я не знаю? Омега нарушает зрительный контакт, горько усмехается и отворачивается. — Единственно, чего я не знаю — это твою любовь, отец. Хочется разреветься. Выйти из машины на ходу, но Чимин упрямо сидит и чувствует сжигающий взгляд отца. А у альфы флэшбеки в голове точно такого же разговора около двадцати четырех лет назад. Чимин безумно похож на папу. Внешностью, характером, этим чертовым упрямством. — Он любил тебя, а ты убил своим чёрствым отношением. — Откуда тебе знать, ты был младенцем. Я любил его. Всегда и до сих пор. — На последних словах его голос потух, затих, но Чим это услышал. Мурашки по кожи. — Ты убиваешь все, что любишь, — шепчет омега. — Твоя любовь ненормальна и разрушительна. Посмотри, что она сделала с нашей семьей. Я ненавижу тебя, презираю, мне очень жаль, что я твой сын. Мужчина ухмыляется. Он уже слышал подобные слова. И ему нечего сказать. Чимин тяжело вздыхает. — Предлагаю порвать наши семенные узы раз и навсегда. Я заберу Богома, и мы покинем страну. Захочешь видеть внука, препятствовать не буду. — Нет. Чимин ухмыляется. — Ну да, будет странно, если я заберу ТВОЕГО сына. — Омега выделил это слово голосом. — Зачем ты так сделал? Зачем присвоил себе то, что никогда не будет принадлежать тебе? Зачем ты портишь жизнь еще одному ребенку? Богом еще ребенок, мой ребенок, отец. Не твой. Никогда им не будет, сколько бы ты не называл его своим, и не выводил в свет. — Он мой, — снова взревел мужчина. — Нет, — спокойный ответ. — И ты прекрасно это знаешь. Ты видишь в Богому меня, видишь в нем папу, не так ли? Можешь не отвечать, по твоему взгляду вижу, что я прав. Ты никогда не будешь счастливым, не таким способом. Отнимая счастья у других. Давай позовем мальчика и попросим выбрать его с кем он хочет остаться. С тобой со своим ненастоящим отцом или со мной с чужим человеком, с так называемой сестрой. — В глазах отца пробежала тень страха. — И ты прекрасно знаешь, что мальчик пойдет за мной, потому что твоя любовь убивает все чувства. — Останови машину! — Рявкнул отец. Автомобиль остановился. — Убирайся! Чимин открыл машину, снова посмотрел на отца. — Я сделаю все невозможное, что бы отнять у тебя своего ребенка. И это не моя гордыня говорит или задетые чувства. Это тебе говорит родительское сердце. Я уничтожу тебя в отместку за папу, за мою растоптанную жизнь, ради счастья своего ребенка. Он вышел с горящим решительным взглядом, который до ужаса напугал взрослого альфу, бизнесмена, держащего конкурентов в страхе. Он ошибался, говоря, что Чимин похожа на своего папу. Он намного сильнее, уверенней и опасней. Рыжеволосый был доволен собой. Он не испугался, не дрогнул и позволил отцу подавить волю. Омега выключил диктофон, который успел незаметно включить, когда сел в машину. Довольный собой, вызвал такси и поехал в квартиру бармена. Ему было необходимо поговорить с Юнги, рассказать все. Встретиться с Джином и продумать следующий шаг. Где-то в глубине души, ему было жаль отца. Всю жизнь любить одного омегу, какой-то больной любовью и убивать своими чувствами каждого, кто был рядом. Чимин никогда не поймет его. Ему и не хотелось. Уверенность, что он заберет своего сына, улетит в Америку и вычеркнет всю жизнь, прожитую в этом городе, была на все тысячу процентов. Такси остановилось около подъезда. Чимин расплатился и вышел. Решил не дожидаться личной встречи с Джином и послал ему аудиозапись диктофона. Написав в сообщении «нам нужно срочно все обсудить». Омега сделал несколько шагов в направлении к подъезду, как услышал резкий звук шин. Пак успел только обернуться, как его схватили за руки. Не успел даже пискнуть, как почувствовал боль в районе шеи. Тело моментально начало обмякать. Телефон выпал из рук. Расфокусированный взгляд не мог хоть за что-нибудь зацепиться. Чимин почувствовал, как его грубо усадили на сиденье и последнее, что поймал мутный взгляд, прежде чем отключиться, это закрывающуюся дверь автомобиля. В голове промелькнуло, что ему конец. Он умирает. В голове всплыл силуэт Юнги и фантомные объятья сына. А затем Пак провалился во мрак.