Сломленный

Тело ломило. Голова шла кругом. Взгляд расфокусированный, мутный. Чимин приходит в себя медленно. Он ничего не помнит после разговора с отцом. Не понимает где находится. Пак пытается встать, но его что-то сдерживает. Паника накатывает горячей лавой по всему телу. Пытается кричать, но голос не слушается, хрипит, безжалостно раздирая горло. А затем яркие вспышки воспоминаний. Такси, дорога до подъезда, незнакомые люди, боль в районе шеи. С колоссальным усилием берет панику под контроль. Моргает быстро–быстро, до пятен, а затем распахивает и замирает. Серые стены. На окне решетка, за ним ночь. Взгляд падает на тело. И снова паника. Он лежит привязанный к кровати, так сильно, что тело занемело. «Психушка» первая и правильная мысль мелькает в голове. Истеричный смех эхом отбивается от стен, заполняет маленькую палату. Резко сменяющейся на отчаянный плач. Отец сдержал свое слово — упек его в психбольницу. Чимин не спал остаток ночи. Он то плакал, то смеялся, то пытался кричать, но голос совсем не слушался, срывался на беспомощный хрип. Рано утром двери распахнулись, впуская в палату женщину в белом халате. — Успокоился. — Констатировала она. — Нам пришлось вколоть бешеную дозу успокоительного. Когда тебя привезли — ты кричал, вырывался, нанес увечье охране. Сейчас я тебя развяжу и отведу тебя в туалет. У тебя два выбора быть послушным и спокойным, тогда мы будем дружить. Либо ты проявляешь агрессию, тебя запирают в изоляторе и ты ходишь под себя. Ну так что, мы будем дружить? На морщинистом лице даже мускул не дернулся, когда она говорила и безразлично смотрела на рыжеволосого. Чим не помнил, чтобы устраивал дебош, но на сомнительную дружбу был готов. Медленно кивнул. — Правильное решение мальчик. — Все тот же безразличный тон. Женщина расстегивала ремни один за другим. Постепенно освобождая онемевшее тело. Пак разминал конечности по мере их освобождения. Он с трудом сел на кровь. Не с первого раза удалось встать. Ноги были ватными, непослушными. Тело слабым и неповоротным. Шаги были неуверенными. Голова до сих пор была тяжелая. За дверью их ждали два парня альфы в белом костюме мед брата. «Они считают меня опасным». Промелькнула мысль, а на губах отразилась горькая ухмылка. Он здесь жертва, не они, но этот факт мало кого волновал. Для них всех, он неуравновешенный, психопат, ненормальный. Как еще называют людей, которые попадают в такие заведения? А как называю тех, кого предал родной отец ради своего имиджа и репутации? До уборной дошли медленно. По дороге попадался медицинский персонал. Несколько жителей сего сомнительного заведения, на вид вполне адекватные. Насколько могут быть адекватные пациенты в псих больницах. Туалет был общий. Без всяких признаков личного пространства. Такой же серый, как и все вокруг. Сопровождающие альфы повернулись спиной — и на этом спасибо. Нечто похожее на зеркальную поверхность висело над раковиной. На вид прочнее обычного зеркало. Возможно мера предосторожности, чтобы не было соблазна разбить и покончить собой. Чим был уверен, если прожить в этих стенах продолжительное время, то это может стать отличным решением всех проблем. Чимин выглядел ужасно. Волосы растрепанные. Под глазами тени. Зрачки расширены, а веки припухшие. Наверно, так и выглядят люди напичканные успокоительным, а возможно еще какой-нибудь дрянью. Он попытался привести волосы в порядок, разгладить их трясущимися пальцами, хоть как-то стать похожим на нормального, но все попытки провалились. Снова горькая ухмылка и отчаянье в глазах. Его ведь найдут? Он ведь успел отправить аудиозапись Джину? Он ведь не сойдет с ума? И в каждом вопросе сомнение. Чимина привели обратно в палату. Захлопнули дверь, заставив вздрогнуть. Оставляя наедине с жирующим отчаяньем. Омега пересек маленькую комнату, подошел к окну. Он никогда не думал, что будет смотреть на голубое небо, через темное железо решетки. Интересно сколько нужно времени, чтобы действительной сойти с ума, здравомыслящему здоровому человеку, находясь в таком учреждении в четырех стенах? Если честно узнавать не хотелось. И рыжеволосый сделает все что в его силах, чтобы не сойти с ума. *** Чимин переоценил свои моральные силы. Это случилось во время обеда. Ему разрешили покушать в общей столовой с относительно спокойными жителями больницы. Образы растрёпанных людей, сидящие за столами, отпечатались в сознание надолго. Пугал не их вид, а отсутствующие мертвые взгляды. Резкие выкрики некоторый из обедающих. Заставляли вздрагивать и с опаской оглядываться. Приступ агрессии одной женщины, которая внезапно подорвалась с места и начала душить соседа, выкрикивая «умри сатана». Испуг остальных, свой собственный. Нечеловеческий крик той самой женщины, когда санитары уволакивали ее в изолятор. А потом наступило то самое тихое спокойствие. Как будто ничего не случилось. Как будто не было, акта нападения, безумных криков и проклятий. И это чувство обреченности, которое витало в воздухе. Как будто именно им они все питались, а не едой, которая на вкус была как пластик. На ужин рыжеволосый идти не хотел. Это не был порыв сумасшедшего. Напротив, адекватного человека, который боится за свою жизнь. Его попытались насильно вытолкнуть из палаты, но парень начал сопротивляться. — Я не хочу. Не могу. Я нормальный. — Он не кричал, тихий отчаянный шепот срывался с потрескивающих губ. — Я нормальный. Нет. Пожалуйста. Рыжеволосый яростно сжимал косяк, до побеления костяшек. Он брыкался, пытался вырваться. Уж лучше в изолятор подальше от всех, чем ждать, когда кто-нибудь воткнет ему вилку в глотку с криком «изыди сатана». Чимин хочет жить. — Пожалуйста. Нет. Тихие слезы отчаянья стекались по щекам, когда он в очередной раз почувствовал болезненный укол. Тело начало обмякать. Разум затуманился, но губы продолжали бессознательно шептать: — Пожалуйста. Я нормальный. Не трогайте… А затем долгожданная тьма. Очнулся Пак от нечеловеческого крика. Кто-то за стенкой истошно орал. Сложно было распознать в этом звуке что-то человеческое. Больше животного. Волоски встали дыбом от страха. Чимин резко подскочил на кровати, вжался в спинку, подогнув ноги под себя. Его трясло. От страха, от осознания, что он до сих пор в псих больнице и это ему не приснилось, от атмосферы безумия с примесью отчаянья. Конечности затекли. Страх постепенно отпускал, уступая место безразличию. Такому безысходному смирению. Крик постепенно начал стихать. Парень осмотрелся. Палата ничем не отличалась от предыдущей. Такие же серые стены, небольшое окно с решеткой, стеклянная прочная дверь. В левом углу потолка заметил мигающую красную точку камеры. В предыдущей комнате он не замечал ничего подобного. Чим позволил себе расслабиться, вытянул ноги. Размял руки. Как только он сел на край кровати, двери щёлкнули, впуская престарелого мужичка в белом халате. Двери за ним автоматически закрылись. Рыжеволосый настороженно смотрел на вновь прибывшего. На его, казалось бы, искреннюю сожалеющую улыбку. Мужчина бета остановился в пару шагах от него, внимательно осмотрел, все так же улыбаясь. — Господин Пак Чимин двадцать четыре года. Меня зовут доктор Лим, я ваш лечащий врач. — Тишина и пристальный взгляд карих глаз. — Надеюсь вы от меня не ждете фразы «приятно познакомиться», ведь это не так. — Холодно проговорил парень, пытаясь скрыть трясущиеся руки в длинные рукова рубашки. Этот жест не ускользнул от внимательных карих глаз мужчины. — Вы знаете почему оказались здесь? — Да. Мой отец заплатил вам, чтобы держать меня здесь, подальше от его воображаемой счастливой семейной жизни. Чтобы я не портил его репутацию и имидж. — Фыркнул рыжеволосый, во взгляде полыхнула ярость. Мужчина сделал несколько шагов назад. — Ваши близкие беспокоятся о вас. — Начал осторожно доктор. — Вам диагностировали «бредовое расстройство личности». Это когда… — Я знаю, что означает этот диагноз. — Перебил его Чимин. — Простыми словами, когда вымысел человек воспринимает, как правду. Удобный диагноз, особенно после статьи в газете, что Богом мой сын. Мужчина поджал губы. — Господин Пак, послушайте. У вас генетическая предрасположенность. Ваш папа… Рыжеволосый расхохотался. — Дайте, угадаю, вы были молодым доктором, возможно только-только начали свою карьеру, когда моего папу сюда упекли. Вы так же были его лечащим врачом. Я уверен, он был идеальным первым пациентом. К счастью, недолго. Какое удачное стечения обстоятельств, неправда ли? — Продолжал омега, гневно смотря на доктора. — Папа и сын. И словосочетание генетическая предрасположенность превосходно подходит к этой ситуации. Вы знаете, а я уверен, что знаете, есть психологическая теория возникновения бредового расстройства. Она называется теория защитного механизма. Она предполагает, что весь вымысел или бред, является результатом защитного механизма. Он направлен на сохранение позитивного взгляда на себя, путем приписывания негативных свойств другим людям или обстоятельствам. А у меня определенно, есть причины облагородить себя и залить грязью своего отца. А сейчас доктор, загляните мне в глаза, проанализируйте мое поведение и слова. Скажите я похож на человека с бредовым расстройством личности? Доктор попятился назад. Губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах промелькнул страх. — Я назначу вам лечение, — проговорил мужчина. — Мне жаль вас. — Проговорил парень с грустной улыбкой. — Надеюсь его деньги сделают вас счастливым человеком. Совесть он вашу уже смог заставить замолчать. Чимин отвернулся. Не стал смотреть, как плечи мужчины опустить под грузом вины. За стенкой продолжался вой, но уже не такой громкий и сильный. Скорее умоляющий, чтоб его прикончили, освободили от страданий. Именно так сейчас выла душа Чимина, пока внешне он пытался не сломаться. Ради себя, ради сына, ради Юнги, ради Тэ и его парня, ради своего папы. Но он не был уверен, что сможет долго продержаться. — Господи, пожалуйста, дай мне сил не сойти с ума. — Шептал омега. Он сложил руки на груди. Через решетку на него смотрело ясное, голубое небо. Глаза с жадностью ловили небесную краску, боясь забыть яркость внешнего мира. Сухие, искусанные, бледные губы молились. Не умеючи, но со всем пылом и отчаяньем, передавая мольбы горячего, но искалеченного сердца. Соленые дорожки слез не приносили долгожданное облегчение. Они были тем якорем, который показывал, что он еще умеет чувствовать, что он еще жив среди этих серых мертвых стен. Вой прекратился. Наступила звонкая тишина. Чимин не будет спать всю ночь. Слушая непонятные звуки, глухие удары, стоны. А на утро мимо его палаты провезут на каталке тело накрытое простыней. Пак увидит на мгновение сквозь стеклянную дверь, безжизненно свисающую руку. Крик ужаса застынет где-то внутри. Через пару минут его все же выведут в туалет. Чим заметит, кровавые подтеки на такой же стеклянной двери соседней палаты. Уборщица торопливо будет все отмывать. Омега поймет сразу, его сосед разбил голову этой ночью. Но кошмар всего этого, что никто не остановил. Камеры в палатах. Медсестры на посту. Охрана. Все безразлично наблюдали и слушали, как утекает чья-то жизнь. Вернувшись в палату, парень забьется в уголок. Попытается отгородиться от этого безумного мира. Заставит себя вспоминать Юнги. Его прикосновения. Его голос. Их совместное времяпрепровождения. Альфа станет его путеводной звездой. Будет греть душу, оберегать разум, чтобы не сойти с ума.