Их большая тайна

      Моргана не очень любила обеденное время. Это было время, когда она виделась с семьей за столом в большом зале, и если против общества Артура она ничего не имела против (кроме тех случаев, когда Артур вел себя как напыщенный идиот), то общество отца Моргана переносила с трудом. Утер, помня предыдущий неудачный опыт сватовства, в этот раз пытался быть мягче, но это не означало, будто его намерение выгодно выдать принцессу замуж не было твердым. Моргана понимала, что такая тактика более коварна, и ей придется набраться мужества, чтобы дать решительный отпор.              Теперь в его присутствии она все время была напряжена, подспудно ожидая от него какого-то удара, сам же Утер при этом был спокоен до неприличия. Он начал разговор издалека:              — Моргана, как ты смотришь на то, чтобы совершить небольшую поездку?              — Поездку? — удивленно переспросила Моргана, усаживаясь за стол. — Куда и для чего?              — Ты не выезжаешь из Камелота вот уже много лет подряд. Ты еще слишком молода, чтобы запираться в четырех стенах, путешествие пойдет тебе на пользу.              На стол подали запеченную курицу, покрытую румяной золотистой корочкой и посыпанную ароматными травами. Моргана усмехнулась про себя «заботе» Утера, от которой ее уже порядком тошнило.              — Если вы таким образом хотите познакомить меня с женихом, милорд, то я не желаю говорить об этом сейчас. Разговоры о замужестве портят мне аппетит.              Утер, оскорбленный дерзостью дочери, из гордости не подал виду, что задет.              — Отлично, Моргана, поговорим об этом после. Артур, как проходит твоя подготовка?              Артур не успел открыть рта, чтобы ответить, как в зал стремительно ворвался запыхавшийся Мерлин. Он без всяких поклонов и объяснений пронесся к столу и схватил тарелку с курицей.              — Что это значит?! — разгневался король, у которого с неслыханной наглостью забрали обед прямо из-под носа.              — Мерлин, ты спятил?! — воскликнул Артур.              — Сир, милорд, миледи, — Мерлин суетливо раскланялся перед ними троими, держа тарелку одной рукой. — Эта курица не свежая, позвольте принести вам другую.              Утер посмотрел на него тем самым взглядом, который ясно говорил, что дело принимает серьезный оборот.              — Я требую объяснений!              — Мерлин, что происходит? — спросила Моргана, не менее удивленная, чем остальные, но единственная не потерявшая самообладания.              — Простите, это ради блага вашего величества. Дайте мне три минуты, сир, я принесу другое блюдо, более свежее и вкусное.              Утер жестом позволил Мерлину идти, и тот побежал на кухню, в спешке чуть не поскользнувшись по дороге. Сказать, что король был недоволен, это не сказать ничего.              — Что твой слуга позволяет себе, Артур? Ты что, так и не научил его манерам?              — Я… к-хм, — Артур смущенно кашлянул. — Я считаю, это бесполезно, отец.              — Должна быть причина, по которой Мерлин повел себя так, — сказала Моргана. — Он никогда прежде не нарушал этикет!              — Он будет наказан за свою выходку, — не терпящим возражений тоном проговорил Утер.              — Как наказан? — почти одновременно спросили брат с сестрой.              — Колодки до конца дня — подходящее наказание для него. Если ты, Артур, не можешь научить своего слугу простейшим правилам, это придется сделать мне. Так он быстро все усвоит.              — Это жестоко! — возмутилась Моргана. — Что такого сделал Мерлин, достойного колодок?              Утер посмотрел на нее холодно и властно.              — Моргана, ты часто стала забывать, что я не только твой отец, но прежде всего твой король. Я так сказал, и в Камелоте мое слово — закон. Хочешь защищать мальчишку, защищай, но если продолжишь в подобном духе, обещаю, следующей в колодках окажешься ты.              Мерлин тем временем примчался на кухню. По тому, как дико метались его глаза, было понятно, что стряслось что-то нехорошее, однако курица в его руках выглядела забавно.              — Мерлин, что случилось? — удивилась Нора, усердно раскатывавшая тесто на столе.              Он увел ее под руку в сторону, чтобы не привлекать внимания других кухарок, и сказал заговорщицким шепотом:              — Ты можешь дать мне другую курицу?              — Но… зачем?              Мерлин сказал еще тише:              — Эта отравлена.              — Что?!              — Я сам видел, как тот, кто нес блюдо, полил его чем-то.              Нора пришла в недоумение.              — Послушай, Мерлин, это невозможно.              — Я видел!              — Кого ты видел?              Он замолчал ненадолго, напрягая память, и к своему неудовольствию обнаружил, что запомнил злоумышленника весьма смутно.              — Это был… хм-м… мужчина. Ростом чуть пониже меня, да.              — Еду с кухни относила женщина, — возразила Нора. — Да вон она, хочешь с ней поговорить?              — Э-э, нет, не надо, — растерянно пробормотал Мерлин. — Но я не понимаю! Я видел не женщину, а мужчину. Он достал из кармана пузырек, в каких Гаюс обычно хранит яды.              — И ты не остановил его?              Юноша был окончательно сбит с толку.              — Нет, я… Кажется, меня ударили чем-то по голове. Я не успел остановить его в коридоре.              Нора вздохнула, показательно отломила кусок курицы и поднесла ко рту.              — Нора, нет!              Кусок был успешно разжеван и проглочен без всяких последствий.              — Ну, видишь? — улыбнулась она. — С курицей все в порядке.              Мерлин испытал странную и неприятную смесь стыда и замешательства. Видя его угнетенное состояние, Нора дружески положила свою руку поверх его руки.              — Мерлин, ты просто очень устал. Я вижу, как много ты работаешь и как все время печешься о принце.              — Хочешь сказать, что я сумасшедший? — хмыкнул он, а затем посмотрел на безнадежно испорченное блюдо к королевскому столу. — Ладно, мне все равно нужна другая курица.              — Другой нет. К обеду приготовили всего одну курицу, откуда взяться другой?              — Не важно, дай ту, которую еще не приготовили.              Нора смерила его многозначительным взглядом, но не стала возражать вслух. На кухне на них уже начинали коситься.              — Хорошо, только выйди за дверь, я вынесу тебе курицу.              Мерлин внял просьбе и вышел. Через пару минут Нора вынесла ему ощипанную куриную тушку, тайком пронесенную мимо главной кухарки.              — Не представляю, что ты собираешься с ней делать, — прошептала она.              — Это моя забота, — довольно улыбнулся Мерлин. — Спасибо за помощь, Нора.              Он подождал, пока дверь плотно закроется. Он должен был убедиться, что никто не увидит, как несчастная ощипанная тушка на глазах превратится в…              — Becyme þū!              Курица за пару мгновений зажарилась не хуже, чем на вертеле, покрылась ароматной корочкой и была готова к употреблению. Юный маг остался доволен результатом, но не вполне. Для изысканного блюда не хватало приправ. Звать Нору во второй раз было неудобно, поэтому Мерлин поступил проще: снова приоткрыл дверь на кухню, осторожно заглянул внутрь, выждал удобный момент…              — Onbregdan! — в его руку полетели сушеные травы с тонкой жерди и свежие помидоры с тарелки.              Еще пара несложных заклинаний, и все было готово. Одним словом, у Мерлина вышел шедевр кулинарно-магического искусства, но он не спас его от колодок.              — …Бросай! Эй, ты, получай! Ха-ха-ха!              Свист, улюлюканье и насмешки неслись со всех сторон, но это было не самое худшее. На площади возле рынка вокруг Мерлина столпились мальчишки, торговки и весь праздный люд, который с большим удовольствием забрасывал его подпорченными овощами и фруктами из корзины, стоявшей тут же, рядом с колодками.              — Э-эй! Получай!              Физиономия Мерлина близко повстречалась с размякшими помидорами, увядшей капустой (благо, в него не запустили весь кочан), сморщенной гнилой морковью, забродившими яблоками и ломтиками переспелого баклажана.              — А ну, ребятки, чем мы тут развлекаемся? — послышался глубокий, вальяжный мужской голос.              Толпа сразу утихла, присмирела и расступилась — не столько из-за страха, сколько из любопытства. Мерлин поднял голову и обрадовался:              — Гвейн!              Гвейн, явно наслаждаясь прикованным к нему вниманием, прошествовал ровно в середину круга, а именно — к деревянным колодкам, из которых торчали руки и голова Мерлина.              — Я смотрю, вы соревнуетесь в меткости? — сказал он, обведя хулиганов насмешливо-строгим взглядом. — С такого расстояния, я вам скажу, в цель попадет даже необученный медведь. Давайте-ка так: отойдите еще шагов на десять и попробуйте попасть мне в лицо. Тому, кто попадет первым, я подарю свой меч, а промахнувшимся надеру уши как следует. Ну, идет?              Обступившие Мерлина зеваки начали переглядываться, перешептываться между собой, а потом и вовсе разбрелись от греха подальше. Гвейн повернулся к Мерлину и поцокал языком, глядя на застрявшие в его волосах кусочки овощей.              — Признавайся, дружище, что ты натворил?              — Ничего я не натворил, — кисло ответил заключенный. — Спасибо, что отогнал этих бездельников.              — Не-ет, Мерлин, меня не проведешь, — покачал головой Гвейн. — По глазам вижу, что что-то стряслось. Не расскажешь другу?              Мерлин тяжело вздохнул.              — Я вошел к королю без предупреждения.              — Вот как. И зачем?              От расспросов его спасла Гвен. Она пересекла площадь, подошла и посмотрела на него с сочувствием.              — Гвиневра, и ты здесь! — приветственно поклонился Гвейн.              — Привет, Гвейн, — улыбнулась она. — Как ты, Мерлин?              — Лучше всех! — настолько бодро, насколько мог, отозвался Мерлин из колодок. — Видишь, сколько еды на меня извели?              — Позволь, — Гвен достала чистую мягкую салфетку и принялась вытирать его лицо. — Меня послала Моргана, она очень беспокоится о тебе.              — Вы болтайте, не буду мешать. Если снова появятся те задиры, зовите, я их мигом отважу, — сказал Гвейн и деликатно удалился по своим делам.              — Спасибо, Гвейн! Рад был тебя видеть, — крикнул ему вслед Мерлин и обратился к Гвен: — Она просила что-нибудь передать мне?              — Нет, ничего. Моргана зла на Утера, места себе не находит.              — Да, представляю. Гвен, скажи, я похож на сумасшедшего?              Рука Гвиневры замерла на секунду. Помолчав немного, она ответила с удивлением:              — Нет.              — Точно?              — У тебя есть повод сомневаться?              — Нет. Не-ет, повода нет, — Мерлин постарался придать своему голосу убедительной небрежности. — Я просто так спросил.              — Ладно, а я было подумала, что ты собираешься рассказать мне что-то, о чем я еще не знаю.              Мерлин усмехнулся про себя. Он уже два раза позорился из-за того, что видел то, чего нет, не стоило и Гвен втягивать в это. Он пообещал себе разобраться во всем, и он разберется, но не сейчас, когда его руки затекли, а спину ломит от неудобного положения. Сначала стоило хотя бы освободиться из колодок.       

***

      — Как ты мог это позволить, Артур?              Возмущению Морганы не было предела, и она не стеснялась высказывать его брату, оставшись с ним наедине. Артур на ее обвинения только закатывал глаза и вздыхал.              — И что, как предполагается, я должен был сделать? Есть приказ короля, я не могу его отменить, Моргана! Если ты не заметила, я принц, а не король.              — Ты должен был не допустить издевательства над Мерлином, — настойчиво говорила она. — Почему ты за него не вступился?              — Я вступался!              — Мало вступался!              — Между нами, Мерлин давно заслужил хорошей взбучки.              — Какая чушь!              — Послушай, Моргана, — Артур начинал терять терпение. — Чей Мерлин слуга, твой или мой? Кто знает его лучше, ты или я?              — Я прекрасно знаю Мерлина и знаю, чего он стоит. Он не заслужил такого обращения. Я думала, Артур, что он не только твой слуга, но и твой друг.              Он тяжело и как-то устало посмотрел на нее исподлобья. Моргана знала этот взгляд — он означал, что Артур в целом с ней согласен, но гордость не дает ему признать свою неправоту.              — Мерлин второй день ведет себя как ненормальный, — пробормотал он.              — О чем ты говоришь?              — Вчера на охоте он кричал, что я наступил на какую-то нить и из дерева вот-вот вылетит стрела.              — И ты молчал?!              — А что? — Артур развел руками. — Гаюс осмотрел его, он совершенно здоров. Хочешь знать, откуда у него эти странности, Моргана?              Она удивленно нахмурилась.              — Откуда же?              Артур прочистил горло и принялся вещать с таким видом, будто открывает великий секрет:              — Накануне он попросил меня отпустить его, якобы ему нужно собрать травы для Гаюса. Я согласился, чтобы посмотреть, каким он после этого будет на следующий день. Думаешь, он пошел за травами? Черта с два! Он все это время сидел в таверне, а теперь мы видим результат похмелья. Ты все еще считаешь, что Мерлин не заслуживает колодок?              — Боже… — выдохнула Моргана и отвернулась, рассеянно глядя на пламя в камине.              Ей вдруг стало нехорошо. По-настоящему нехорошо, если не сказать гадко. Ее же собственная ложь, словно кляп, затыкала ей рот. Она уже не могла, как раньше, требовать от Артура честности и искренности, в то время как сама долгое время держит его в неведении относительно того, что с ней происходит. Ей казалось, что будет неправильно открывать ему только половину правды, умолчав о Мерлине, ведь она ощущала себя с ним единым целым. Страх за Мерлина был тем самым кляпом, не дающим ей говорить.              — До захода солнца меньше часа, — прервал ее мрачные размышления Артур. — Мерлин отлично продержится, так что успокойся, Моргана.              — Я спокойна, мне просто стыдно за тебя.              Он загадочно усмехнулся.              — Пожалуй, не буду говорить Мерлину, что он пользуется особым твоим расположением, ему это не пойдет на пользу. И вот что, Моргана…              — Что?              — Ты думала неверно. Он не мой друг, он мой слуга.              — Да, Артур Пендрагон, теперь я в этом не сомневаюсь, — криво улыбнулась она, не в силах больше спорить.              После не самого приятного разговора с Артуром Моргана недолго побыла в своих покоях, а затем пошла к Гаюсу. Постучавшись в дверь, она заглянула к лекарю и осторожно спросила:              — Гаюс, Мерлин у себя?              Он оторвался от чтения толстого фолианта, снял очки и ответил:              — Здравствуй, Моргана. Нет, Мерлин еще не вернулся.              — Я его подожду, — сказала Моргана и направилась в комнату Мерлина, прежде чем Гаюс успел что-либо возразить.              А возражать у него были причины, так как Мерлин был на месте. Он сидел на своей кровати, бессмысленно уставившись в одну точку, и, казалось, не реагировал ни на что.              — Мерлин…              Он чуть вздрогнул и повернул голову. Увидев Моргану, Мерлин широко улыбнулся:              — Привет!              — Привет, — сказала она нежно. — Ты в порядке?              — Да, в полном, — заверил он ее. — Я так давно не попадал в колодки, что уже забыл, как это весело.              — Мерлин, я говорю серьезно. Что с тобой происходит?              — А разве происходит что-то особенное?              — Артур сказал мне, что вчера на охоте что-то случилось.              Мерлин задумчиво покачал головой.              — Ничего такого не случилось, просто мне вдруг почудилось, что среди деревьев спрятана ловушка, но чутье меня обмануло.              — Почему сегодня ты так странно себя вел?              — Ты не будешь смеяться?              — А похоже, что я смеюсь?              — Курица была старая и жилистая. Она попала на стол по ошибке, и я эту ошибку исправил.              Моргана прошла вглубь комнаты и села на кровать рядом с ним.              — Тогда, во время нашего поединка, тебе стало плохо, и я решила, что причина кроется в этом. Во мне.              — Ну что ты, — Мерлин ласково улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Ты тут совершенно ни при чем.              — С тех пор как та женщина, Асхила, побывала здесь, в тебе что-то изменилось, Мерлин. Я не понимаю, что именно, но чувствую это.              Он долгим проницательным взглядом посмотрел ей в глаза, чуть наклонив голову.              — Почему ты так думаешь?              — Потому что во мне тоже что-то изменилось.              — Ты плачешь, — воскликнул Мерлин, заметив крошечные слезинки в уголках ее глаз.              Моргана через силу попыталась улыбнуться, но тяжесть на душе перевесила, и она расплакалась. Мерлин обнял ее со всей нежностью.              — Ты знаешь, Мерлин, порой мне очень трудно держаться, — говорила она, всхлипывая у него на плече. — Но я справлюсь, слышишь? Знаешь, почему? Потому что у меня есть ты. Даже если все на свете исчезнет, я знаю, что ты останешься со мной.              — Все из-за меня, — вдруг сказал он с глубоким сожалением в голосе. — Мне жаль, Моргана. Мне так жаль, что я ничего не могу сделать для тебя.              — Ты здесь ни при чем.              Моргана немного отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза, такие чистые, такие любимые. Вокруг них собирались маленькие смешные морщинки, когда он улыбался, как сейчас.              — Вот так, — Мерлин медленно и старательно вытер ее слезы рукой. — Все хорошо, любимая.              — Все хорошо, — улыбнувшись, повторила она.              — Больше нет причин для грусти?              — Нет, нет.              — Сходи завтра куда-нибудь с Гвен, развейся. Тебе станет лучше, обещаю.              — Хорошая идея, — кивнула Моргана. — Мы как раз собирались пойти на рынок и посмотреть ткани.              Мерлина вдруг резко начало клонить в сон.              — Мерлин? Мерлин, ты слышишь меня?              — Да! — он встрепенулся и тряхнул головой. — Да, все в порядке.              — Что с тобой? — испугалась Моргана.              — Прости, давно не стоял в колодках целый день, растерял привычку, — широко зевнув, вяло проговорил он.              — Тогда отдыхай! Отдыхай.              Она помогла ему, изможденному и сонному, улечься в постель, перед своим уходом пожелав доброй ночи. Снаружи в лекарской ее поджидал Гаюс.              — Моргана, можно тебя на пару слов?              Моргана слегка пожала плечами в знак согласия.              — Да, Гаюс, конечно.              — Давай присядем.              Они сели за стол друг напротив друга. Гаюс положил руки перед собой и испытующе посмотрел на Моргану, не спеша задавать свой вопрос.              — И что же? — осведомилась она, устав ждать.              — Моргана, что происходит у вас с Мерлином?              — Если ты спрашиваешь меня об этом, Гаюс, значит, ответ тебе известен.              — Боюсь, что так. Я много раз говорил это Мерлину и повторю для тебя: ничем хорошим ваша история не закончится. К моему большому сожалению.              Моргана нервно дернула уголками губ в подобии улыбки.              — Почему ты так в этом уверен, Гаюс?              — Потому что такие истории никогда не заканчиваются хорошо. Вы оба ведете себя так, словно однажды будете вместе. Этого не случится, Моргана. Ваш союз невозможен в принципе, не говоря уже о том, что вы рискуете своими головами.              — Гаюс, к чему этот разговор…              Она спешно поднялась из-за стола, тем самым давая ему понять, что не настроена выслушивать нравоучения.              — Моргана, подожди. У меня не было намерения ранить тебя, я всего лишь хочу, чтобы вы с Мерлином прислушались наконец к моим словам. Я очень дорожу вами обоими и делаю все, что в моих силах, чтобы с вами не случилось беды.              — Я знаю это. Как знаю и то, что наша мечта безумна. Но если жить не ради ее исполнения, ради чего тогда жить? Гаюс, мне нужно идти. Надеюсь, ты извинишь меня. Спокойной ночи.              Моргана повернулась и быстрым, твердым шагом покинула Гаюса. Некоторое время он смотрел на дверь, за которой только что исчезла ее по-королевски статная фигура в изумрудно-зеленом платье, а затем принялся тушить свечи и лег спать.       

***

      В полной тишине скрипнула дверь. Мерлин спал тяжело и не мог разлепить век, чтобы посмотреть, кто к нему вошел. Сквозь мутную пелену сна он слышал шаги, под которыми тихонько скрипели половицы, слышал легкий треск зажженной свечи у изголовья кровати. Кто-то сел на край постели и долго, пристально на него смотрел. Наконец Мерлину удалось продрать глаза.              — Моргана? — удивился он.              Она прижала указательный палец к ярко накрашенным губам, велев ему молчать. Ее кожа была необычайно бела, как будто она год не бывала на солнце. Мерлин испытал одно из самых странных чувств в своей жизни: глядя на Моргану, он не узнавал ее. Как в том дурном сне, когда она приснилась ему в черном платье с гиацинтами в окровавленных руках, ее лицо выглядело иначе: более острые черты, более резкие линии скул и губ, холодные, немного насмешливые глаза, из которых до последней капли ушли доброта и нежность.              — Привет, Эмрис, — хрипло произнесла она.              — Как ты… Как ты узнала?              Моргана приложила ладонь к его рту.              — Я же попросила молчать.              Мерлин, испугавшийся и совершенно сбитый с толку, молча кивнул в знак того, что он готов ее выслушать.              — Спасибо. Ты спрашиваешь себя, зачем я пришла. Я пришла сказать, что я тебя ненавижу. — Она сделала паузу и сглотнула, с холодной неприязнью глядя ему в глаза. — Ты удивлен, не так ли? Я тоже не думала, что когда-нибудь скажу тебе это.              Внезапно Мерлин стряхнул с себя оцепенение, овладевшее им в первую минуту.              — Ты не настоящая Моргана! Ты мой сон, ты просто наваждение!              — Если я сон, то почему ты боишься меня? — ее красные губы изогнусь в легкую усмешку.              — Потому что… — тихо пробормотал он сухими губами. — Потому что ты мой страх.              — Сейчас это не важно. Знаешь, Мерлин, я верила тебе, когда ты говорил, что всегда будешь рядом, что защитишь меня от всего. Как же глупо было доверять тому, кто не собирался этого делать.              — Неправда. Я говорил и говорю все это от чистого сердца, потому что я люблю тебя.              — Правда, — жестко отрезала она. — Есть много вещей, которые ты ставишь выше этой так называемой любви ко мне. Ты никогда не пожертвуешь ими ради меня.              — Например?              Она холодно и как-то горько рассмеялась.              — Например, ты никогда открыто не применишь магию даже ради того, чтобы спасти меня. Твой секрет должен оставаться в тайне, правда? Ведь у тебя важное предназначение, оно погибнет, если все узнают, кто ты.              Мерлин покачал головой, глотая застрявший в горле комок слез.              — Как же ты ошибаешься.              — Так докажи! — с вызовом проговорила Моргана ему в лицо. — Докажи, что твои слова не пустые, спаси меня.              В ту же секунду Мерлин перенесся в мрачную пещеру, где гулко капала сверху вода. Как ни странно, такое мгновенное перемещение его не удивило. Впереди виднелся узкий проход, в конце которого слабо отсвечивал огонь. Оттуда слышалось приглушенное бормотание, и Мерлин решил пойти на этот звук.              Осторожно пройдя вперед, он обнаружил бородатого, остроносого колдуна в капюшоне, который читал заклинание, выставив перед собой длинный кинжал. Колдун не замечал Мерлина, хотя тот находился всего в нескольких шагах. Он бормотал и бормотал, пока его глаза не вспыхнули золотом, а клинок не охватило пламя.              — Мерлин! Мерлин!!!              Юноша резко распахнул глаза и увидел взволнованное лицо Гаюса.              — Мерлин, сколько можно спать? Ты проспишь всю работу!              — Гаюс! Что происходит?              Он откинул одеяло, вскочил с постели и резво начал одеваться.              — Ты спал как убитый! Я долго пытался разбудить тебя, но безуспешно, — пояснил Гаюс. — Я уже подумал, что ты заболел.              Мерлин обулся и быстро накинул на себя куртку.              — Я понял! Я все понял, Гаюс! — возбужденно воскликнул он.              — Что ты понял? — недоумевал старик. — Куда ты бежишь?              — Моргане грозит опасность!              Мерлин выбежал в коридор, растерянно озираясь по сторонам. В своем помутнении он неожиданно вспомнил, что накануне Моргана говорила о том, что собирается вместе с Гвен на рынок. Рынок — лучшее место для нападения, тем более Моргана никогда не брала с собой охрану, чтобы погулять по Камелоту.              Он решил быстро и бесповоротно: нужно мчаться на рынок. По пути он нечаянно задел какую-то служанку с подносом, слышал, как со звоном и грохотом с него полетела на пол серебряная посуда, но ему было не до этого. Главное успеть, успеть вовремя!              На улице Мерлину стало невыносимо жарко, хотя была уже осень. Утром народу на площади и рынке было много, не протолкнуться. Он бежал, распихивая людей, ища взглядом в толпе яркое шелковое пятно — платье Морганы, собирая на себя удивленные взгляды и недовольные крики.              Наконец он увидел ее. Она стояла с Гвен возле лавки с тканями, накинув на плечи полупрозрачный платок и улыбаясь. Из толпы к ней шел мужчина, тот самый, которого Мерлин видел во сне, но она его не замечала. Мерлин попытался крикнуть ей и понял, что он напрочь лишился голоса.              Колдун тем временем приблизился к Моргане настолько, что подбежать и оттолкнуть его не оставалось времени. Из-под серого плаща блеснуло лезвие кинжала.              — Ástríce! — что было сил выкрикнул Мерлин и отшвырнул колдуна от Морганы.              Все остальное происходило как в тумане. Мерлин запомнил лишь испуганные вопли, пожар, охвативший близлежащие лавки, и полные ужаса глаза Морганы. Он помнил, как стражники схватили его под руки и поволокли с рынка, как кричала Моргана, требуя его отпустить.              Мерлин чувствовал себя оглушенным и плохо понимал, что творится вокруг. Единственный раз, остановившись взглядом на заплаканном лице Морганы, он тихо прошептал:              — Прости…