Попаданец который не в курсе

В себя я приходил медленно. Сначала появились ощущения в теле. Болело все, то что может и, что по идее не должно. Впрочем, постепенно становилось легче. Потом я услышал голоса. — Никогда ничего более страшного не видела… — говорила девушка, судя по голосу. Наверное кто-то из команды. А дальше вернулась способность видеть. Сначала просто свет, потом какие-то пятна, силуэты и, наконец я смог видеть более четко. — Да, уж, — подумалось мне, — здорово меня приложило. Похоже на контузию. Когда наконец я смог четко видеть, то понял, что вокруг кровати, в которой я нахожусь собралась команда по квиддичу и Гермиона с Роном. — Странно, как их мадам Помфри не попёрла, — мелькнула мысль. Ребята были в грязи с головы до ног. А Гермиона и Рон — мокрые, словно купались в одежде. Наконец я почувствовал себя способным к диалогу и смог усесться на кровати. — Привет, ребята, — начал я, — рассказывайте, что там случилось после того как я отключился. — Диггори поймал снитч, — сказал Джордж Уизли, — наверное, тогда когда ты дементоров улепетывал. — Да, хрен с ним, со снитчем, — разозлился я, — из людей никто не пострадал? — Нет, нет, Гарри, все целы… Ну, кроме тебя и… — Ну, договаривай, Джордж, не стесняйся. — Твоей метлы, Гарри. — перебила Джорджа Гермиона. — Она, понимаешь… ее отнесло ветром, — И что? — И она упала… понимаешь, Гарри… угодила прямо в Гремучую иву. Ребята еще немного поговорили о том, что проигрыш не страшен, что я все равно лучший ловец и, что мол не нужно расстраиваться. И, что бы не расстраивался из-за метлы. А затем пришла мадам Помфри и выгнала их из палаты. Остались только Гермиона и Рон. Рон с Гермионой подошли поближе к кровати. — Видел бы ты, как рассердился Дамблдор, — прерывающимся голосом сказала Гермиона. — Я никогда его таким не видела. Когда ты падал, он выбежал на поле, махнул палочкой, и падение замедлилось. Потом он нацелил палочку на дементоров. Из нее вылетело серебристое облако, дементоров как ветром сдуло… Он был вне себя от ярости, что они вошли на территорию… — Дамблдор наколдовал носилки и положил тебя на них, — перебил Рон. — Носилки сами тебя несли, а он шел рядом до самой школы. Все думали, что ты… — Так вот из-за чего я слетел с метлы, — рассуждал я, — оказывается меня директор тормознул. Может я об него и головой приложился. Да, уж. Все страньше и страньше. Сначала дементоры как будто бы целенаправленно на меня попёрли, потом директор не вовремя со своей помощью влез. Меня, что грохнуть хотели, не дожидаясь пока это Блэк сделает? Впрочем, нет подожду делать выводы. Как говорится, не будем плодить сущности. По настоянию мадам Помфри я провел в больнице все выходные. Меня навещали друзья и старались приободрить. В воскресенье утром в палату ввалилась вся факультетская команда, и Оливер Вуд замогильным голосом сообщил, что ни в чем Гарри не винит. Отвечать ничего я ему не стал. Я, на тот момент, уже понял, что Вуд фанатик квиддича. А переубеждать фанатиков дело заведомо проигрышное. Но чаще всего я задумывался о дементорах. Точнее о том, что им можно противопоставить помимо Экзорцизма. Особенно если их будет такая же толпа как на матче. Что это было за серебристое облако которым их разогнал Дамблдор? Мне срочно нужно было тоже такому научиться. Не знаю, может у меня и паранойя разыгралась, но вот предчувствие, что наша с ними встреча не последняя у меня было. В понедельник, когда меня выписали, на уроке ЗОТИ за учительским столом сидел профессор Люпин. Он осунулся, потрепанная одежда висела мешком, под глазами синели круги, но, когда все расселись по местам, он приветливо улыбнулся. Ученики первым делом стали жаловаться на Снэйпа. А после урока он попросил меня остаться. — Слышал о вашем матче. — Люпин стал запихивать в портфель книги. — Жаль твою метлу. Ее можно починить? — Вы тогда и о дементорах слышали? — Да. Профессора Дамблдора в такой ярости еще не видели. Дементоры уже давно проявляли недовольство… разъярились, что их не пускают на территорию школы… Ты из-за них упал? — Частично, — ответил я, — скажите лучше кто они такие и как с ними можно справиться? — Дементоры — самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Они съедают все хорошее, что есть в человеке, и тот становится таким же, как они, воплощением зла. В нем остаются только самые страшные воспоминания. Так что нет ничего удивительного, Гарри, что ты при их виде падаешь в обморок — страшнее того, что ты испытал, трудно придумать. — Да, с чего вы все решили, что я при их виде в обморок падаю? — подумалось мне, — хотя… если вспомнить, то мои близкие встречи с ними заканчивались потерей сознания. Может из-за этого? — Да, в Азкабане, должно быть, ужасно, — продолжил я разговор, что бы отвлечься от темы обмороков, — но ведь как-то же с ними справляются. Вот, что это было за серебристое облако, которым профессор Дамблдор разогнал их? — Есть… особые приемы… — Так научите меня. Пожалуйста. — Я, Гарри, вообще-то не мастер сражаться с дементорами… — А вам и не нужно быть мастером. Достаточно рассказать или показать, а дальше обучаемый должен справляться сам. — Ну ладно, — сказал он. — Я тебе помогу. И Люпин рассказал мне про заклинание Патронуса. Но настоятельно попросил не пытаться изучать его самостоятельно. Дескать, тяжело, сложно, энергозатратно. Да и вообще у него нет сейчас времени. Так, что я должен подождать. Я, разумеется, пообещал Люпину, что подожду, а сам написал мистеру Фортескью. Как я уже говорил, среди его знакомых были разные люди. В общем, через некоторое время я стал потихоньку тренировать заклинание Патронуса. А, поскольку, Люпин сказал, что одному лучше не пробовать, то я привлек Гермиону. Кстати, само по себе заклинание оказалось несложным. Но энергозатратным. И еще была одна фишка. Чтобы оно сработало нужно было счастливое воспоминание. В общем, не буду рассказывать о всех трудностях с которыми мы столкнулись во время обучения. Скажу только, что когда к обучению подключился Люпин, дело пошло полегче. Еще скажу, что ближе к лету у нас стало получаться не просто серебристое облако. Наши Патронусы приобрели вид парочки симпатичных зверушек. Росомахи у меня и выдры у Гермионы. А еще я стал невольным слушателем одного разговора. Случилось это когда объявили, что последний выходной семестра можно провести в Хогсмиде. В тот день я решил, что сходить с ребятами в Хогсмид будет неплохо. Нет я и раньше изредка выбирался туда, когда надоедало сидеть в четырех стенах. Но, гулял я при этом укрывшись мантией-невидимкой. Мне захотелось просто посидеть с ними в баре «Три метлы», попробовать, наконец, сливочное пиво, посмеяться и расслабиться. Только, я не успел. Когда я наконец добрался до стола, за которым сидели Гермиона и Рон, в бар вошли Флитвик, Макгонагалл, Хагрид и министр магии Фадж. — Вот ведь… Принесла нелегкая. Они-то какого хрена тут делают? Хорошо еще, что мантию снять не успел. — промелькнуло в моей голове. Они уселись за стол и, после того как мадам Розмерта, хозяйка «Трех метел», принесла их заказы, попросили ее присоединиться к ним. — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Слышала, слышала. — Вы, Хагрид, всем успели рассказать, всему пабу? — с укоризной спросила Макгонагалл. — Думаете, Блэк все еще поблизости? — тревожно спросила хозяйка паба. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки… — Что поделаешь… — сдержанно заметил Фадж. — Они охраняют вас от злодея. Блэк способен на все… — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Темного Лорда. Это на него не похоже… — задумчиво сказала мадам Розмерта. — А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, — мысленно обратился я к мадам Розмерте. — Помню его студентом Хогвартса… — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор Макгонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. Гарри, конечно, ничего об этом не знает. Узнает, будет очень страдать. А я задумался. Нет, то что Блэк мог сдать родителей Поттера и его самого Волдеморту, было вполне возможно. В жизни и не такое встречается. Но вот, если пытаться рассуждать логически… А если он еще и мой крестный, то получается полная хрень. Не состыковываются некоторые моменты. То ли кто-то чего-то не знает, то ли умышленно умалчивает. А дальше разговор пошел о том, что Поттеры укрылись под Фиделиусом или заклинанием доверия, если говорить проще, а хранителем сделали Блэка. И предал он их потому, что ему надоело быть двойным агентом. Только мне было непонятно, зачем нужен этот самый хранитель. Почему Фиделиус на себя нельзя замкнуть? В общем, еще одна хрень. — Гнусный, смердящий душепродавец! — прорычал Хагрид на весь бар. Соседи притихли и повернулись в их сторону. МакГонагалл зашикала на него. — Я тогда его видел. — Хагрид понизил голос. — Наверное, самый последний перед тем убийством. Это я спас Гарри, вынес его из развалин, Лили–то с Джеймсом уже погибли. Я его тогда вытащил, а у него на лбу рана… а тут этот… Сириус Блэк на своем мотоцикле. Я–то тогда не знал, чего он явился… что он Хранитель Тайны. Я подумал, он… э–э… прилетел помочь. Бледный как смерть, весь трясется. А я–то, я–то! Я его утешать стал! — Хагрид разрыдался. — Хагрид, пожалуйста, умерьте голос, — взмолилась Макгонагалл. — Откуда мне было знать, что ему наплевать на Лили и Джеймс, что он шпион. А он еще говорит: «Я крестный Гарри, отдайте его мне, я, мол, о нем позабочусь…» Ха! Я Гарри не отдал, Дамблдор велел мне отвезти его к тетке. Блэк поспорил–поспорил и согласился. И дал мне свой мотоцикл отвезти Гарри: «Мне, говорит, он больше не нужен». А вот это было уже интересно. Таких подробностей я раньше не знал. Дальше разговор коснулся Питера Петтигрю. Но про него я знал, поэтому не слишком прислушивался. А вот когда Фадж сказал, что видел Блэка незадолго до его побега я вновь сосредоточился на их разговоре. — Я был в Азкабане и разговаривал с ним. — рассказывал Фадж, — Все заключенные там явно безумны, сидят в темноте, что–то бормочут, а Блэк… он выглядел и говорил как нормальный. И вид у него был как у человека, которому все надоело. Увидел у меня газету, спросил, прочитал ли я ее и не могу ли дать ему, сказал, что соскучился по кроссвордам. Дементоры круглые сутки дежурят у двери, а ему хоть бы что. Их разговор закончился, а я тихонечко вышел из бара и отправился в школу. Нужно было поразмыслить. — Так, газета, говорите, — думал я двигаясь к Хогвартсу, — ну, да, газета. А еще я слышал летом в «Дырявом котле», что накануне побега Блэк метался во сне и кричал: «Он в Хогвартсе». А что у нас есть в газете? Правильно, фотографии. А когда я последний раз фотографировался для газеты? Никогда. На моей памяти. Так, что он там кого-то другого увидел и, думается мне, что не за мной он охотится. Что еще интересно, то как там оказался Хагрид? И почему Блэк отдал ему мотоцикл, а не прибил к чертовой матери нас обоих. Но самое интересное, что везде присутствует Дамблдор. Прямо или косвенно. И только я решил не заморачиваться, так как информации не хватало и выводы делать было слишком рано, как на Рождество мне прислали «Молнию». Это если помните, гоночная метла. Видел я ее в магазине в тот день когда познакомился с Гермионой и Роном. Рон, увидев метлу, выронил носки и спрыгнул с кровати. — Вот это да! — он даже охрип от восхищения. А я разозлился. — Вот, не было печали, блядь. Только я решил от квиддича отмазаться, потому что метлы подходящей нет, так нет же. На тебе Гарри метлу, играй дальше. Вот же… В общем, пока я мысленно проклинал дарителя, к нам наведалась Гермиона. И после ряда вопросов что на этой метле летать нельзя. Я же подумал, что проверить ее действительно не помешает. А то, мало что. Единственное, что мне было непонятно, на хрена использовать такую дорогую вещь. Впрочем, чем дольше я жил среди волшебников, тем больше убеждался, что с логикой у них не все в порядке. Затем был обед, а я все думал, что же делать с метлой. И, когда мы уже возвращались к себе, я вспомнил о разрушителях проклятий, работавших в Гринготтсе. Ведь можно же отправить метлу им на проверку. Я уже собирался позвать Добби, что бы отправить его в банк и договориться о проверке, как в нашу комнату вошли Макгонагалл и Гермиона. — Это и есть та самая метла? — спросила профессор, подозрительно глядя на «Молнию». — Мисс Грэйнджер только что сообщила мне, что вам, Поттер, подарили метлу. — Вы позволите? Макгонагалл, не дожидаясь согласия, взяла метлу и тщательно оглядела. — Если я правильно поняла, ни письма, ни открытки в посылке не было. — Да, не было, — кивнул я. — Боюсь, Поттер, что мне придется забрать ее у вас. — Забрать? — вскочил с места Рон — Почему? — Нужно проверить, не наложены ли на нее чары. Сама я в метлах не разбираюсь, но, думаю, мадам Хуч вместе с профессором Флитвиком сумеют ее разобрать… — Разобрать? — повторил Рон таким тоном, как будто заподозрил, что профессор МакГонагалл сошла с ума. — Это займет всего несколько недель. Как только убедимся, что метла чиста от заклятий, мы вам сразу ее вернем. — Пусть лучше профессор Флитвик свяжется с Гринготтсом. У него там, наверняка есть связи среди разрушителей проклятий. Хотя, я лично думаю, что метла в порядке. — Откуда вам знать, Поттер? — мягко возразила МакГонагалл. — Вы ведь на ней еще не летали, и пока мы не убедимся, что метла не заколдована, боюсь, летать на ней вам не придется. Я буду вам сообщать, как продвигается дело. Профессор Макгонагалл развернулась на каблуках и вышла из гостиной. А Рон повернулся к Гермионе. — Кто тебя просил говорить Макгонагалл про новую метлу Гарри?! — заорал он. Гермиона же встала и смело поглядела в глаза Рона. — Потому что я подумала, и профессор Макгонагалл со мной согласилась, метлу мог прислать Гарри Сириус Блэк! Да, уж. Рон же был просто в ярости. Разобрать на части совершенно новую «Молнию»! Да это настоящее преступление! А вот мне было непонятно. Какого хрена Рон возмущается? Метлу-то не ему прислали. Впрочем, хрен с ним, с Роном. А вот поступок Гермионы меня огорчил. Не знаю, может ее поступок вполне нормальный для англичан, но я то вырос совсем в другой стране. У нас такие вещи назывались стукачеством и за них можно было нехило отгрести. Впрочем, огорчался я недолго. Уж слишком незначительным оказался данный эпизод. Особенно на фоне того, что меня хотят грохнуть. Были дела поважнее. Вот ими-то я и занялся.