My secret friend

Рон и Теодор снова начали видеться, так часто, как только могли. Они и так уже потратили много времени на бесконечные самокопания. Теперь им нужно было выкроить время, чтобы наверстать упущенные за прошедшие месяцы разговоры и шахматные партии. А ведь жизнь не стояла на месте. Гарри в очередной раз влип в неприятности и не смог играть в финальном матче Гриффиндор-Когтевран, что не помешало их команде взять кубок. Гарри и Джинни начали встречаться (Рон был так счастлив из-за примирения с Теодором, что любезно разрешил лучшему другу и младшей сестре вступить в отношения). Даже Гермиона немного оттаяла, хотя причины её поведения до сих пор оставались для Рона загадкой. Пару раз он видел, как Гермиона и Гарри о чём-то шептались, и подруга выглядела какой-то грустной. Хотя, все эти происшествия довольно быстро забылись. У Лаванды и Симуса стремительно развивались отношения. Они выглядели такими счастливыми вместе, что Рону даже стало стыдно за своё поведение. Столько времени обманывал такую хорошую девушку. Сам же презирал себя раньше даже за мысли об отношениях с девушками без возможности даже малейшей симпатии. А в итоге таких дел наворотил. Впрочем, Лаванда его ни в чём не обвиняла. Разве что в том, что Рон не поговорил с Теодором раньше. Иногда она шутила, когда же в Хогвартсе появится новая горячая парочка, на что Рон только неловко посмеивался. Ни о каких отношениях он думать не смел. Ему было достаточно того, что они с Теодором снова разговаривают. До конца учебного года оставалось не так много времени, а летом они, наверное, не увидятся. «Зато в следующем учебном году…» — думал иногда Рон. Он ещё не знал, что его надежды не сбудутся. Когда Гарри отправился с Дамблдором за крестражем, Рон следовал намеченному плану. Вместе с Невиллом и Джинни он отправился караулить Малфоя возле Выручай-комнаты. Пока они стояли в коридоре и ждали Хорька, там же объявился Теодор. Джинни и Невилл его, к счастью, не заметили. Рон, стараясь никак не выдать себя и не привлечь внимание сестры, округлил глаза, стараясь намекнуть Нотту на то, что его здесь быть не должно. Конечно, Теодор, наверняка, не понимал, что происходит, но послушно кивнул и исчез раньше, чем Джинни или Невилл увидели «гостя». «Интересно, как это мы ни с кем не пересеклись за этот год? — лениво размышлял Рон, продолжая наблюдение. — Вот, Хорёк сюда как к себе домой ходит». А затем Малфой вышел из Выручай-комнаты, и события завертелись с такой скоростью, что Рон успевал только нервничать. «Надеюсь, Гарри в порядке. Нужно присмотреть за Джинни. Как там Гермиона и Полумна? Лишь бы Теодор не покидал подземелья! Главное — чтобы Билл не обратился». Переживаний было много, но за всё время Рон ни разу не думал о Дам­блдоре. Для Рона директор школы был неуязвимым, поэтому весть о его гибели стала для Уизли шокирующей. Они почти не разлучались с Гарри, Гермионой и Джинни. Рону до ужаса хотелось увидеть Теодора, но он понимал, что Гарри нужна поддержка. Лучший друг сходил с ума со всей этой историей. Переговорить с Ноттом удалось лишь в ночь перед похоронами Дамблдора. Рон дождался, пока все разойдутся по кроватям, и тихонько улизнул из гостиной. А потом он почти час ждал, пока появится Теодор. Нотт был бледен, под его глазами залегли огромные синяки. Рон подозревал, что и сам он выглядел не лучше. Они поспешили укрыться в Выручай-комнате. — Как твой брат? — начал тяжелый для обоих разговор Теодор. — С ним всё в порядке, — ответил Рон. — Правда, он вдруг полюбил непрожаренные стейки… но в остальном всё хорошо. А твой отец… он… — Он там был. И этого было достаточно. Рон и Теодор присели возле стены и, после продолжительного молчания, обменялись новостями. Оказалось, что Теодор весь вечер просидел в гостиной вместе со многими другими слизеринцами. Все они были неприятно удивлены, узнав о произошедшем. Родители некоторых были Пожирателями и участвовали в заварухе. — Малфой оказался не таким уж треплом, — буркнул Рон. — Метка у него действительно была. — А что дальше? Мне тоже придётся… — Теодор, судя по всему, думал об этом в последнее время. — Я не хочу. Даже если он… я не могу. — Ну, ты всегда можешь сбежать от них, — неловко пошутил Рон. Теодор вздрогнул, как от удара. — Что тогда будет с моим отцом? Ответа на этот вопрос у Рона не было. Он вспомнил давний разговор о метках. Теодор не хотел этого, никогда не хотел. Но если обстоятельства его вынудят… Они снова немного помолчали. — И что дальше? — Я не знаю. Теодор задрал рукав, оголяя левое предплечье. Он будто проверял, не появилась ли на руке чёрная метка. А Рон не мог не думать о том, насколько они на самом деле похожи. Оба напуганы и недостаточно хороши. Оба любят свою семью и переживают за каждого. А ещё оба боятся представить, что будет завтра. Теодор перевёл взгляд со своего предплечья, на Рона. Выглядел Нотт крайне неуверенным. — Я понимаю, что сейчас вообще не вовремя, — пробормотал он. — Но, с другой стороны, другой возможности может и не быть. И прежде, чем Рон успел спросить, о чём вообще речь, Теодор резко приблизился. И поцеловал. Как там МакГонагалл говорила? Дамблдор был бы счастливее всех, зная, что в мире прибавилось хоть немного любви. «Сомневаюсь, что она имела в виду именно это, — подумал Рон. — Но что имеем». Теодор отстранился. Он выглядел ещё более неуверенным, чем минуту назад. — Мы должны поговорить об этом? — Да заткнись ты, — простонал Рон. — Наговорились на пять лет вперёд. И уже самостоятельно притянул Нотта за воротник.