Чужой близкий

      Воздух в кафе был пропитан запахом свежесваренного кофе и чего-то неуловимо сладкого. Смех, лёгкая музыка, обрывки разговоров и звон посуды сливались в единый гул, который, казалось, вибрировал в стенах заведения.       — Ох, жарко, как в сауне, — прозвучал голос из толпы, — включите кондиционер!       Последовала короткая возня, и кондиционер заработал, но облегчения это не принесло. Валькирия, сидящая за одним из столиков вместе с Коргом, с трудом сдерживала вздох. Жара действительно была невыносимой для обычного скандинавского дня.       Внезапно снаружи кафе раздались громкие шаги. Тор, словно вихрь, ворвался в помещение и, найдя взглядом друзей, сразу рванул к ним.       — Вы не видели Локи? — выпалил он, задыхаясь, как после тяжёлой схватки.       — Не видела я твоего змеёныша, — ответила Валькирия, залпом опустошив кофейную кружку. — Но жду его завтра у себя в кабинете.       Корг, как обычно в свободное время, сидел в телефоне, играя в видеоигру. Он оторвался от экрана, почесал голову и задумчиво произнёс:       — Хмм, Локи? Вроде бы видел его утром… Он куда-то спешил. Кажется, к пирсу направлялся. А что случилось?       Тор проглотил комок в горле. Ну… Как объяснить, что случилось? Как рассказать о том, что вчера ночью…       Тор прижал руку к груди. Сердце сильно колотилось. Сбивчиво поблагодарив Корга, он вылетел из кафе и отправился через центр города к пирсу. Локи, как он и подозревал, там не оказалось.       — Ну где же ты? — почти обречённо выдохнул Тор. — Если слышишь, то появись. Мы просто поговорим!       Золотые лучи солнца, пробиваясь сквозь облака, играли на волнах залива, превращая их в мозаичный ковёр из света и тени. Тор постоял немного, подождал, прислушиваясь. А затем, подрастеряв надежду, побрёл дальше.       Спустя время он остановился на холме, возвышающемся над Новым Асгардом. Уже вечерело. Город, раскинувшийся внизу, купался в мягком, прощальном свете заката. Внизу плавно стекали по улицам люди, которые теперь называли это место своим домом. Ветер, свежий и солёный, щекотал лицо громовержца и трепал его длинные волосы. Но Тор, обращённый к своим мыслям, не замечал ничего.       Вчерашняя ночь перевернула весь его мир. Воспоминания, точно в зеркале, отражали лицо Локи — заплаканное, умоляющее. Прекрасное. И эти тонкие, трогательно дрожащие губы… Сердце Тора сжалось, но на этот раз не от боли, а от щемящей, бесконечной нежности. Он так долго не мог даже представить себе прикосновение к этим губам, умозрительно выстраивая барьеры, убеждая себя, что это невозможно, неправильно. А теперь они преследовали его в каждом вздохе, в каждом ударе сердца.       Он вспоминал, как Локи стремительно, лихорадочно приблизился и вдруг его поцеловал. Тор хотел ухватиться за этот момент, зафиксировать его и навсегда сохранить в памяти. Однако страх, что это мгновение уже стало началом конца, не отпускал его.       Первое время он не знал, как ему быть. Это случилось слишком неожиданно, быстро. Тор понимал Локи: ему самому нужно было всё обдумать. И хотелось, чтобы всё оставалось, как раньше, но… Но, к изумлению громовержца, на то, чтобы принять всё случившееся как новую реальность, в парадигме которой теперь он, барахтаясь, пытался разобраться, времени много не понадобилось.       Разум сопротивлялся, твердил о неправильности. Умом было сложно принять эту реальность. Но сердце уже сделало свой выбор.       Обманываться он больше не хотел. Ни насчёт себя, ни касательно Локи. Он всегда ощущал эту колоссальную силу, клокочущую внутри. Но давал ей другие имена: братская любовь, защита, долг… Слишком долго он делал всё, лишь бы не смотреть правде в глаза. Оправдывал себя, брата, юного Локи, играл роль защитника и заботливого старшего. Тор усмехнулся, осознавая, каким он был слепым и глухим к самому себе.       Истина предстала перед ним во всей своей пугающей красоте. Любовь, всепоглощающая, лишающая воли, не оставляющая ни единого шанса на сопротивление — вот что говорило в нём вчера. И тогда слова брата, ушедшего навсегда, лёгким шёпотом зазвучали в его голове:       «Ты любишь. Придёт время и ты примешь это.»       Он мысленно видел взгляд Локи, полный какой-то болезненной, отчаянной мольбы, отражающий его собственные внутренние терзания. Взгляд, который поразил его в самое сердце, преобразив давнюю мечту о том, чтобы вновь стоять плечом к плечу с братом, в острое, почти невыносимое желание просто обнимать юного Локи. Всегда. О том, что будет с ним, если придёт время Локи уйти, он категорически не хотел думать.       Но что теперь? Привыкший к прямоте и открытости, Тор ощущал себя кораблём в бушующем море. Ему необходимо было обсудить случившееся, разобраться в этом вихре эмоций.       Да, разговор казался нужным. Но с Локи, как всегда, было трудно. Он весь день ускользал от Тора, словно сон, потревоженный на рассвете. Громовержец проснулся рано утром в пустой постели — один. И решительно пошёл искать трикстера, надеясь, что сможет обсудить то, что изменило их отношения, и всё прояснить. Но каждый раз, когда он думал, что нашёл его, тот вдруг исчезал. Тор чувствовал, что Локи уходил всё дальше, прячась не только от разговора, но и от самого себя.       А может, всё было проще? Может быть, Локи просто перепутал. Перепутал глубокую благодарность за спасение с чем-то большим. Ведь Тор не просто вытащил его из заточения, он показал, что тот не одинок в этом мире. Разве удивительно, что в такой ситуации, когда ты тонешь в отчаянии, возникает не просто благодарность, а сильная, почти болезненная привязанность к тому, кто протягивает тебе руку?       Тор вздохнул, и этот вздох был полон горечи. Он понимал, как легко можно ошибиться, приняв потребность в защите за нечто большее. Это нормально искать в сильном плече опору, быть благодарным за спасение… Но это не любовь.       Тор закрыл глаза. Ему было больно от этой мысли. Больно от того, что он, возможно, прав.       Вдруг, словно от невидимой волны, воздух рядом с ним заколебался. Вмиг напряжённо собравшийся Тор резко обернулся, молниеносно выбросил руку вперёд и ухватился за что-то незримое. На губах его расцвела довольная улыбка.       — Попался, — радостно произнёс он.       — Ауч, больно! — раздался из ниоткуда возмущённый вскрик. — Придурок, убери от меня свои грабли!       В следующее мгновение иллюзия рассеялась, и перед Тором появился Локи, отчего-то державшийся за голову. На его лице замерла застигнутая врасплох улыбка, а взгляд, полный мимолётной злости, пронзал обидой громовержца.       — Ну наконец-то. Я тебя обыскался, — выдохнул Тор, а затем, смягчив тон, добавил: — Нам надо поговорить.

***

      — Как же ты меня бесишь.       В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь напряжённым бормотанием Локи. Его взгляд прожигал Тора, но тот, казалось, лишь забавлялся, наблюдая за нахмуренным лицом трикстера и его скрещёнными на груди руками.       — Это неправда, — мягко произнёс Тор, словно играя с огнём. — Ты сам это знаешь.       — Ах, да? И что же я, по-твоему, знаю? — вспыхнул неожиданно зардевшийся Локи.       Улыбка сползла с лица громовержца, в его глазах мелькнула тень. Тор усомнился в самом себе. Может, это он, а не Локи, обманывается, приняв свои чувства за любовь? Может, то, что он так сильно хотел видеть любовью, лишь самообман, искусно сотканный его сердцем, изглоданным тоской?       Подобно густому туману вчерашняя ночь висела между ними преградой. Тор чувствовал, будто они сейчас вернулись в самое начало — в день, когда Локи неожиданно появился в Новом Асгарде. С чего же начать этот разговор?       — То, что я сказал тебе ночью, — произнёс он тихо, стараясь подбирать слова максимально аккуратно, — это пра…       — Не говори! Молчи, — перебил Локи, скривившись и выставив руки перед собой, будто защищаясь от удара.       — Нет, я должен высказаться. Мне важно, чтобы ты знал, что я чувствую. Что с тобой происходит? — настаивал Тор.       Локи с трудом сглотнул, и глаза его странно, непонятно заблестели.       — Послушай, если ты думаешь, что то, что случилось между нами, было ошибкой… — Тор, голос которого звучал всё так же тихо и осторожно, сделал шаг к трикстеру.       — А ты? — только и смог прошептать тот.       Тор замолчал на мгновение, собираясь с мыслями:       — Я думал об этом. Это было… внезапно. Но я принял решение.       Локи молча поднял на него взгляд. В нём плескались и злость, и какая-то болезненная надежда, которую он отчаянно пытался скрыть. Но Тор видел эту борьбу, видел каждую трещинку в его броне, и был готов принять любой выплеск эмоций. Лишь бы не ледяная тишина, которая пугала его больше всего.       — Мне кажется, я действительно хочу быть с тобой, — прозвучал почти неслышный голос Тора, нарушая напряжённое молчание.       — Разве? — ядовито прошипел Локи, вкладывая в одно слово всю свою боль и сомнение. — Ты был пьян. И видел его. Да, не отрицай. Ты всё ещё с ним, в твоих мыслях он жив. И ты до сих пор…       Слова застряли в горле, словно осколки стекла. Это было невыносимо. Опять и опять он боролся с ним, не желая признать, что на самом деле это была борьба с самим собой. Ведь кому, как не ему было адресовано то признание?       — …Любишь его.       Тор печально улыбнулся, покачал головой:       — Это не так. Его больше нет.       Локи открыл рот, чтобы возразить, но Тор, перебивая его, твёрдо продолжил:       — Хватит соревноваться с мёртвым. Или ты так боишься самого себя?       Локи дёрнулся, как от удара. Тор подошёл ближе и положил руку ему на плечо. Опустив голову, трикстер крепко стиснул зубы. Его ладони напряжённо сжались в кулаки.       — Не надо бояться, — мягко произнёс Тор. — Мы просто разговариваем. Я не осуждаю тебя и ни в коем случае не тороплю, если тебе нужно ещё время. Просто хотел это сказать.       Локи, непроизвольно кивнув, какое-то время стоял неподвижно, а затем, будто обжёгшись, отшатнулся от громовержца.       — Не понимаю, — пробормотал он, — Ты просто взял и принял это? Вот так, за один день? Не могу в это поверить.       — Уж поверь. Одним днём здесь не обошлось.       — Как это возможно? Ты ведь знаешь, это изменит всё.       — Я много раз говорил тебе о том, как ты мне дорог. Это так, — спокойно ответил Тор. В его словах звучала искренность, что заставила трикстера снова замереть. Громовержец продолжил: — Да, Локи. Именно ты.       — Но так не бывает. Это неправда, — произнёс Локи дрогнувшим голосом.       Слова, которые он вчера бессознательно шептал Тору, в страхе забились в угол где-то глубоко внутри трикстера. Он не хотел, чтобы громовержец смеялся над его слабостью. Весь день в его голове крутились мысли только об этом, о том, как это было неправильно, и как Тор с лёгкостью превратит своё признание в шутку, стоит им встретиться. Локи чувствовал, что заслуживает только насмешек, что его уязвимость — это лишь повод для укора. Он был уверен, что его оттолкнут. Не хотел этого, боялся, но почему-то готовился больше к этому, чем к признанию и взаимности, даже не мечтая о последнем. Это было до смешного глупо, настолько нелепо, что в груди у него зарождалась истерика.       — Ты не понимаешь, — вымолвил Локи, — я не могу…       Тор ласково посмотрел на него. Он снова заговорил, и в голосе его появилась такая непоколебимая уверенность, которую громовержец не ощущал уже давно:       — Ты растерян. Это нормально. Однако я не хочу, чтобы между нами опять встала недосказанность. И я знаю, это может звучать странно. Но я не могу прятать это в себе. Его нет, но есть ты. Тот, в кого я так влюблён.       Время для Локи остановилось в этом моменте. Он замер, словно статуя, высеченная из самого льда. Сердце колотилось так бешено, что казалось, его слышно на расстоянии. Признание Тора, словно раскалённый металл, обожгло его, оставив след, и Локи знал, что тот уже никогда не исчезнет. Даже когда трикстер вернётся домой — он не сомневался в этом. И, о, норны, как он одновременно хотел и не хотел этого возвращения в тот миг…       В сознании Локи разразилась буря, и брат Тора, точивший его изнутри словно червь, отошёл на второй план. Он чувствовал, как в груди сжимается что-то тяжёлое, как будто сама судьба сжала его в своих бессердечных объятиях. Воспоминания о доме, о тепле и уюте, о смехе и радости теперь причиняли острую боль. Отчасти он всё ещё надеялся увидеть своих родных, хотел этого до слёз, и чувствовал, что предаёт их, но сейчас, когда возможность вернуться с каждым днём становилась всё меньше…       Локи закрыл глаза, пытаясь найти в себе силы, чтобы справиться с этим внутренним конфликтом. Наконец, собрав остатки самообладания, он с трудом выдавил из себя:       — Я… я не знаю, что на меня нашло.       — Что ты имеешь в виду?       — Прости. Это всё-таки было ошибкой.       Тор словно окаменел, не в силах поверить услышанному.       — Почему?       — Разве это не очевидно? — фыркнул Локи с раздражением. — Что за глупые вопросы ты задаёшь!       Неужели громовержец действительно не понимает? Неужели его слов недостаточно, чтобы осознать всю безысходность ситуации? Вздохнув, Локи с явным усилием продолжил:       — Ты знаешь, что я не смогу остаться здесь. Что рано или поздно…       — Тише, — оборвал его Тор и сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, — молчи… И в этом вся причина?       Локи молчал, но Тор уже и так всё понял. Словно почувствовав борьбу и страх трикстера, он вдруг притянул его к себе, погладил по голове и поцеловал в макушку. В этом простом жесте, похожем на то, как утешают испуганного ребёнка, была такая сила, что Локи не смог сдержать судорожного вздоха.       Тор улыбнулся, чувствуя его дыхание у себя на шее:       — Я хотел сказать… сейчас ты только из-за этого переживаешь? Не из-за того, что мы…       Попытавшись вырваться из объятий, Локи вполсилы ударил громовержца по голове раскрытой ладонью:       — Болван! А из-за чего же ещё?       И обомлел, осознавая, что имел в виду Тор. Тот, притворно ойкнув, расхохотался, будто из-за щекотки, и в ответ ещё крепче обхватил Локи за талию, сжимая так, что тот издал тихий, пискливый протест. Смех вскоре утих, и Тор, уже вполне серьёзно, выдохнул ему в волосы:       — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

***

      Валькирия, удобно устроившись за своим столом, с насмешкой наблюдала за Локи, который, казалось, не мог найти себе места.       — Твои таланты, как я вижу, пропадают зря. Недавно открылся летний сезон, и здесь уже толпа туристов, — начала она издалека.       — Чего ты хочешь? — насторожился Локи. — Я уже принёс свои извинения.       — Мне нужны деньги. Много денег для процветания нашего города на этой планете. Смекаешь, о чём я? — усмехнулась правительница. — Будешь работать. Точнее, извиняться за свою провинность. И только попробуй выкинуть какой-нибудь номер. Корг всё тебе объяснит. Мне некогда.       Исправительные работы, как выразился Корг, были заключены в том, чтобы трикстер развлекал туристов и детей. Локи, представляя себя в этой роли, еле сдерживал порыв негодования. Это же просто возмутительно!       — О, нет, — слабо произнёс он, увидев странный костюм, который ему предлагали. Яркие цвета, нелепые узоры и огромная улыбка на груди — всё это вызывало у него лишь одно желание: провалиться сквозь землю. — Вы шутите? Я это не надену.       Даже Тор, стоящий позади, был недоволен, увидев этот нелепый наряд. Это уже не наказание, а настоящая насмешка, — подумал громовержец.       — Может, есть иной способ? — попытался он помочь Локи.       — Брунгильда знала, что вы так скажете, и дала чёткие указания, — пожал плечами Корг, — Не, другого способа нет.       — Надо валить с этой планеты, — Локи напряжённо уставился на Тора. Тот, вторя своему другу, повёл плечами.       Скрипнув зубами, Локи в одно мгновение преобразился. Эта женщина хочет развлечений? Она их получит!       — Ладно. Если она так хочет этого, то давай. Я сделаю это.       В голосе трикстера звучали зловещие нотки. Тор со скептицизмом во взгляде покосился на него:       — Ты серьёзно?       — Почему нет? Люблю я радовать людей, — Локи хитро улыбнулся во весь рот, принимая от Корга висящий на вешалке наряд. — И потому со всей ответственностью внесу свой вклад в процветание Нового Асгарда.       Первый же день его работы превратился в хаос. Он с маниакальным удовольствием сеял панику и неразбериху. Детский смех сменился плачем уже к концу первого часа, а наивные туристы, ошеломлённые его выдуманными историями о богах, пребывали в полном замешательстве на протяжении всего времени. Новый Асгард гудел от недовольства.       Наконец, как и предвидел Локи, в толпе показался Тор. Заметив его, трикстер мгновенно изменился в лице, сменив ехидство на печаль. Он бросился к громовержцу, крепко сжал его руку и с театральным вздохом произнес:       — Тор! Посмотри, что здесь происходит! Я пытался уладить ситуацию, объяснить им, но меня никто не слушает! Кто-то распространяет ужасные сплетни и сеет раздор! Я в полном отчаянии, Тор, я лишь хотел помочь!       Тор, наблюдавший за творящимся вокруг бедламом, был сбит с толку. Вскоре его губы дрогнули в усмешке. И что ожидала Валькирия от Бога хитрости и озорства?       Тор нахмурился, понимая, что нельзя позволить Локи продолжать эту игру, и постарался придать своему лицу гневное выражение:       — Локи! Это уже слишком!       В глазах громовержца сверкнули молнии. Туристы, стоящие неподалёку, восхищённо ахнули при виде этого зрелища. Схватив трикстера за руку, Тор потащил его в первый попавшийся тихий переулок, подальше от любопытных глаз. Позади послышалось довольное, — ожидаемое Валькирией, — рукоплескание толпы.       — Ты неисправим, — проворчал Тор, еле сдерживая улыбку.       — О, неужели? — стоя у стены, язвительно ответил Локи и вскинул бровь, — И что же ты собираешься мне за это сделать, «брат» мой?       Глаза Тора округлились от изумления. Локи, явно довольный своей провокацией, в одно стремительное движение преодолел разделявшее их расстояние. Тор даже не успел моргнуть, как оказался притянутым к нему за плечи. И прежде чем он успел что-либо сообразить, губы Локи накрыли его собственные в пылком, требовательном поцелуе.       Тор застыл, но лишь на мгновение. Всё звуки мира померкли, а краски вспыхнули неожиданно ярким огнём, когда громовержец осознал, что это было тем самым, чего он так хотел последние часы. Обвив руками талию Локи, прижимая его к себе ближе, столкнувшись своим языком с его, он ответил с такой же порывистой жаждой, перехватывая инициативу. Поцелуй был напористым, требовательным, наполненным невысказанными и подавленными чувствами, став тем самым ответом, который Тор хотел услышать от Локи. Пальцы трикстера судорожно вцепились в ткань одежды громовержца, словно он боялся, что тот оттолкнёт его.       Тор вмиг отстранился, почувствовав на губах вкус слёз Локи.       — Почему ты плачешь? — прошептал он непонимающе, пытаясь поймать его отведённый в сторону взгляд.       — Болван, — хрипло выдохнул Локи, смаргивая слёзы, — не порти момент глупыми вопросами.       Громовержец не стал ничего говорить. Страсть его остыла, спряталась под натиском другого, более сильного и важного чувства. Он провёл большим пальцем по щеке Локи, стирая мокрую дорожку. И поцеловал его снова, задержав губы на губах чуть дольше, чем требовала того простая утешительная ласка. Чувствуя, как дрожит под его прикосновением нижняя губа Локи, он не углублял поцелуй, не требовал большего. Нежность, которой он был наполнен до краёв, усиливалась с каждой секундой, превращаясь в большого, но ласкового зверя, что терзал в своих объятиях их обоих. Тор прикрыл глаза, позволяя себе полностью погрузиться в этот момент, в эту хрупкую близость, растворяясь в ней без остатка.

***

      Крошечными искрами что-то покалывало под кожей. Локи лежал в постели, пытаясь справиться с зудом, который не давал ему уснуть. Он провёл ногтями по своей руке, затем по плечам и шее. Это ощущение было чуждым, инородным, словно что-то пыталось вырваться наружу, прогрызая себе путь сквозь плоть. Локи перевернулся на живот, в надежде унять это странное беспокойство, но тщетно. Зуд лишь усиливался, превращаясь в подобие электрического разряда, пульсирующего в венах.       Не в силах больше выносить это, он вскочил с постели и встал посреди спальни, намереваясь пойти в душ. И вдруг застыл, прислушиваясь к себе. Магия, живая и трепещущая, ощущалась всем его существом. Но она была не его. Поняв это, он поднял руку, потянулся к невидимому магическому карману и выудил оттуда сферу — гладкий, холодный на ощупь металлический шар, который обычно лежал мёртвым грузом, не проявляя ни малейшего признака жизни.       Неожиданно почти обжигающее тепло пронзило его ладонь. Лёгкая вибрация, похожая на сердцебиение, исходила прямо из сферы. Локи почувствовал, как эта энергия, насточиво проникая в него, щекочет нервы и будоражит сознание.       — Что происходит? — встревоженно пробормотал он.       Восторг колотился где-то внутри, в тесной клетке рёбер. В голове гудел целый рой вопросов. Почему именно сейчас? Почему он вдруг почувствовал этот артефакт как никогда сильно? Что изменилось?       Осознание пришло быстро. Локи обмер. Это значит…       За окном трелью заливалась дневная птица. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Тор. Локи обернулся. Он быстро, будто пряча что-то запретное, убрал сферу в магический карман.       Громовержец излучал энергию уверенности и спокойствия. Глядя на него, Локи ощутил прилив безотчетной тревоги. Сила, исходящая от сферы, что слишком долго хранила молчание, всё ещё фантомно разливалась по телу, напоминая о неизбежном. Странное предчувствие не отпускало Локи. Что, если он всё-таки может вернуться домой с её помощью? И слова Коллекционера на самом деле оказались ложью? А если нет? А если сфера действительно способна перемещать лишь в одну, заранее заданную точку? Это казалось абсурдным и делало артефакт совершенно бесполезным. Или… или есть ещё что-то, что он пока не знает о сфере? В таком случае…       Сердце его ухнуло в пятки.       Нет, только не сейчас. Он не готов. Он, вероятно, теперь никогда не будет готов уйти.       Быстро преодолев разделявшее их расстояние, Локи обхватил лицо Тора ладонями и впился в его губы своими. Поцелуй был глубоким, обжигающим, но коротким. Отчаянное желание остаться ощущалось в нём. Однако Локи отстранился. Он молчал, искоса глядя на Тора с каким-то странным, нечитаемым выражением в глазах.       — Послушай… — сбивчиво начал Локи спустя пару мгновений, — насчёт того случая, когда я… сбежал… Не воспринимай близко к сердцу. Это было глупо с моей стороны, знаю.       — Не думай об этом. Все совершают ошибки. Ты знаешь, я сам не очень умно себя повёл. Что тогда, что потом, — задумчиво произнёс Тор. — Почему ты снова об этом заговорил?       Локи очень хотел коснуться морщинки меж его бровей, стереть её, разглаживая пальцами. Он сглотнул и, нервно выдохнув, прильнул к громовержцу, уткнувшись носом в могучую грудь.       — Что с тобой? — улыбнулся Тор, прижавшись щекой к его волосам.       Локи крепко зажмурился. Сообщить Тору новости он не мог. Ему хотелось просто быть с ним в это мгновение, дышать им, чувствовать его, не упуская каждой секунды, пока была такая возможность. Почему-то ему казалось, что другого, более подходящего времени для такой трепетной близости у них уже не будет.       Он оторвался от громовержца, стараясь не смотреть на него, но взгляд предательски скользил в его сторону. И когда их взгляды встретились, громовержец смотрел на юного мага совсем по-другому. Так, как, кажется, никто и никогда раньше. Так, как не должен был смотреть старший брат на младшего.       Локи был согласен на каждый такой его взгляд.       Сильное, мощное тело, закалённое столетиями тренировок и битв, влекло к себе. Трикстер смотрел на громовержца и не мог насытиться только одним его видом. Хотелось коснуться, очень сильно хотелось просто трогать, ощущать тепло его кожи под своими ладонями.       И Локи не удержался. Он дотронулся — пока только плеча, проведя по нему пальцами. Маг почувствовал лёгкую дрожь, пробежавшую по телу громовержца, и его собственное сердце заполнилось пылкой нежностью.       Это случилось с ним впервые.       Тор, поддавшись его настроению, наклонился ближе. Их губы встретились в мягком и одновременно страстном поцелуе. Локи был готов отдать всё, чтобы этот момент длился вечно.       — Побудь со мной сейчас, — прошептал он, стараясь игнорировать зов сферы, — пожалуйста.       Слова не понадобились. Тор, ведя его к постели, словно знал, что происходит с трикстером. Именно так казалось последнему. Они сели друг напротив друга, совсем рядом, и их губы снова встретились. Локи закрыл глаза. По его рукам плавно заскользили чуть шершавые, но ласковые ладони громовержца. Локи, не отрываясь от чужих губ, перехватил его ладонь, кладя ту себе на шею сбоку, и тут же ощутил поглаживание этого места. Возбуждение трепетом прокатилось по телу, от самого низа живота, и легло на щёки Локи лихорадочным румянцем. Вспыхнув от внезапного понимания, Локи, отстранившись, суетливо свёл ноги и будто невзначай опустил руки на уровень паха.       Но было уже поздно. Тор заметил его состояние.       — Всё нормально, — прошептал Тор мягко.       — Нет, я… — начал Локи, но нерешительно замолк на полуслове.       Рука громовержца легла ему на бедро, почти рядом с выпирающим бугорком, что прятали руки мага, но не требующе — просто лёгкое прикосновение, которое будто говорило: «Всё в порядке. Я здесь. Доверься». Тор наклонился к лицу Локи, выдохнул в самое ухо:       — Я помогу.       Услышав это, трикстер сжал ткань своей одежды, впиваясь ногтями в кожу на бёдрах, и стиснул губы.       — Не хочешь? — мягко взяв Локи за руку, спросил громовержец без какого-либо осуждения или насмешки. В его тоне слышалось только искреннее желание понять. — Если нет, то я уйду. Просто скажи мне.       Локи боялся произнести это вслух, боялся признаться в своем желании. Но Тор, казалось, понял его без слов.       — Не бойся, — прошептал он.       — Заткнись, — вдруг резанул Локи, чуть поднялся с места и порывисто притянул Тора к себе для поцелуя.       Тор подался вперёд, углубляя поцелуй. А потом, прервав его, пересел к изножью, притягивая Локи к себе так, чтобы тот сел спиной к нему между ног. Тот, всё ещё возбуждённый и немного растерянный, не совсем понимал, что происходит. Он почувствовал, как Тор крепко обнял его, а затем нежно поцеловал в шею, и вздрогнул от прикосновения губ к своей коже. Ощущая, как его тело невольно подалось навстречу, Локи, привыкший контролировать себя, испуганно дёрнулся вперёд и в сторону. И сразу оказался пойман в крепкие, жаркие объятия Тора.       — Всё в порядке, — голос громовержца был ласковым и успокаивающим, но в нём так же ощущалась твёрдость, чтобы Локи понял, что всё происходящее – не стыдно. — Всё хорошо… Ничего страшного, это нормально.       Отвернув воротник рубашки трикстера, громовержец продолжил целовать его шею, спускаясь ниже, к плечу. Каждый его поцелуй обжигал, оставляя за собой еле уловимый след. Локи почувствовал поясницей возбуждение Тора, и в тот момент, когда тот слегка прикусил его кожу, невольно застонал. Звук сорвался с губ прежде, чем он успел его остановить.       Тор взял Локи за подбородок, поворачивая его к себе лицом. Смущение проступило лёгкой краской на щеках мага.       — Тебе нравится? — тихо, будто боясь спугнуть, спросил Тор.       Локи опустил взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Он не знал, что ответить. Ему нравилось и так отчаянно хотелось это чувствовать, но он всё ещё боялся — своих чувств, своих желаний и желания Тора. Боялся потерять контроль, боялся довериться, открыться, боялся, что Тор увидит его настоящим, со всеми его слабостями и страхами. И пусть Тор знал его достаточно хорошо, сейчас же он словно вытаскивал все его чувства наружу, обнажая его уязвимость как никогда раньше.       — Я… не знаю, — совершенно потерянно прошелестел он.       Тор нежно коснулся его щеки ладонью, чуть ослабив хватку, показывая всеми своими движениями, что он готов остановиться в любой момент, если Локи этого захочет.       — Всё в порядке, — повторил он. — Я не хочу, чтобы ты делал что-то против своей воли. Поэтому…       Локи поднял глаза и неожиданно остро посмотрел на Тора:       — Нет, — чересчур настойчиво сказал он, будто боясь передумать, — я хочу.       Кивнув, Тор притянул его к себе и стал вновь целовать, бережно оглаживая тело через одежду. Он не помнил, когда в последний раз был с кем-то таким же нежным, как сейчас с Локи. Ему хотелось быть с ним именно таким. Он касался его с трепетом, с затаённой пылкостью, вот-вот желающей вырваться, выплеснуться обжигающей волной. Но Тор не торопился и не позволял себе сорваться, забывая о собственном возбуждении. Он провел ладонью по его груди, пальцами поддевая пуговицы на мягкой рубашке. Локи вздрогнул, перехватил его запястье, крепко зажмурившись. Громовержец огладил его руку своей, поднёс её к лицу и утешающе прижался к пальцам мага губами.       — Не переживай. Я не сделаю ничего дурного.       Прикусив нижнюю губу, Локи зажмурился ещё сильнее, а затем порывисто выдохнул:       — Не надо… прекрати говорить. Просто сделай хоть что-нибудь.       Тор усмехнулся, и, наклонившись, снова прошёлся по его шее многоточиями нежных поцелуев, выцеловывая каждый миллиметр — очень легко, ненавязчиво, мягко. Локи смотрел перед собой и вздрагивал от каждого из них, стараясь сдерживать свои вздохи. В зажатых его ладонях непроизвольно вспыхнуло пламя и просочилось сквозь пальцы. Локи суетливо подпрыгнул на месте, вновь желая отпрянуть от Тора. Но тот держал его пусть бережно, но крепко.       Тор медленно отстранился от его шеи, оставив почти невесомый поцелуй у самого уха. И погасил пламя, накрыв ладонью его сжатый, подрагивающий от напряжения кулак.       — Ты такой чувствительный, да? — шепнул он с улыбкой.       — О, Боги… да замолчи ты уже.       — А мне хочется… хочется говорить. Какой ты чудесный, замечательный. Мой маленький Локи.       Локи вдруг дёрнулся, попытался вырваться. Вскрикнул, закрыв покрасневшее лицо ладонью:       — Придурок! Я тебя прибью!       Тор рассмеялся — солнечно, ярко. И снова обнял трепыхающегося Локи за талию, потянул на себя и улыбнулся ему в затылок. Необъятная нежность затопила его изнутри, растекаясь теплом по всему телу и странно смешиваясь с нарастающим возбуждением.       Тор вдруг испытал порыв зацеловать его всего, от затылка до пят, повалить на спину, сжать в своих объятиях до хруста костей, а затем, давая всем своим телом понять, как он хочет быть с ним, проникнуть в его нутро. Внутренности громовержца сжались от волнения, а крепко стоящий член, спрятанный за тканью одежды, мелко дернулся.       Тор хотел дать Локи удовольствие, хотел услышать его стоны, увидеть, как его тело реагирует на его прикосновения. Взгляд громовержца снова заскользил по шее мага. Он оттянул воротник его рубашки, у ключиц, и неожиданно удивился. Изо рта его случайно вырвалось:       — А где твой шрам?       Локи ничего не ответил. Он просто смотрел на Тора, и в его взгляде читалась смесь страха и стыда.       Тор нахмурился. Локи часто гладил свою шею, прикрывая старый рубец, словно пытаясь спрятать ту часть себя и своего прошлого, которая была ему неприятной. Они никогда не обсуждали это, но громовержец догадывался, что шрам этот был оставлен не просто так.       Локи подавился воздухом и смог только открыть рот, когда Тор вдруг поцеловал то место, где раньше прятался шрам. А затем ахнул от неожиданности, когда громовержец, больше не оттягивая, быстро и полностью расстегнул его рубашку и распахнул её.       Секунды растянулись, превращаясь в бесконечные мгновения. Тор неторопливо гладил его голую грудь и бока, узнавая Локи, пробуя его, ощущая всем телом каждый вздох, каждый трепет и странную, неловкую скованность. Локи был юн, но достаточно зрелым. Его кожа ощущалась мягкой, но мышцы, которые легко проступали под ней, были тверды.       В каждом его прикосновении было столько любви и заботы, что Локи, кажется, мог умереть от каждого из них. Они стали сосредоточением мира для него. Тор дразнящим движением пальцев огладил его соски, чуть ущипнул один из них, прижал ладонь к солнечному сплетению, а потом повёл её ниже, к паху. Локи сильно передёрнуло.       — Вот так приятно? — улыбнулся Тор и снова пробежался пальцами по низу живота, чтобы услышать сорвавшийся с губ Локи полустон.       Локи неопределённо мотнул головой и крупно вздрогнул, словно от удара током, когда широкая ладонь легла на пояс его брюк. Он замер. Этот уверенный, пусть и аккуратный, жест пробудил в его памяти кошмар, который он годами пытался похоронить глубоко внутри. В голове мгновенно всплыли отвратительные образы, чужие мерзкие прикосновения к его телу, что прежде не знало ни капли ласки.       Избегая любой близости, многие годы он отчаянно хотел стереть эти воспоминания, воспользоваться магией, чтобы вырвать их с корнем из своего сознания. Но он знал, что не может. Как бы ни были болезненны эти воспоминания, они являлись частью его, частью его опыта. Неприятного, отвратительного, но опыта, который сформировал его, закалил, научил осторожности. Они служили ему напоминанием о том, что может сделать с ним его наивность.       Локи вдруг захотел признаться, рассказать всё как есть. Приоткрыл рот, но ни звука не произнёс. Так это было страшно.       Тор отодвинул край его штанов, поддел пальцами резинку нижнего белья, но не более того, и огладил возбужденную плоть через ткань. Локи задышал, как загнанный зверь, ощущая рвущийся наружу скулёж.       — Всё хорошо, — как можно спокойнее повторил Тор и коснулся губами щеки Локи, приспуская его штаны с трусами. — Приподнимись немного… Вот так… сиди спокойно. Я всё сделаю сам.       Тор протянул руку. Сердце Локи быстро заколотилось, когда он почувствовал прикосновение к своему члену — такое ласковое и деликатное. Тор пробежался по нему пальцами, а затем, обхватив его, задвигал рукой. Ощушая нешуточное возбуждение, Локи готов был кричать о том, как он хотел, чтобы Тор касался его — страстно, сильно, быстрее, ещё быстрее. Но ладонь громовержца была невероятно нежной в каждом своём прикосновении к трикстеру.       Локи то сводил ноги, то разводил, поднимал таз, неосознанно подаваясь навстречу руке Тора. Громовержец держал его поперёк груди, шептал ему в ухо всякие глупые нежности и ласкал его уверенной ладонью, внимательно вслушиваясь в каждый трепетный вздох Локи. Пальцем отодвинув плоть и огладив головку члена, он ощутил, как Локи прошибло от этого нехитрого движения, и не смог сдержать собственный горячий вздох.       Локи дрожал, всхлипывал, то прижимался к Тору спиной, то будто рвался прочь. Ощущения были такими острыми, что он не знал, куда себя деть, хватался за руки Тора, за его одежду, закидывал голову ему на плечо, а затем прижимался щекой к шее и тяжело, разгорячённо дышал.       Интуитивно поняв, что тот близок к кульминации, Тор ускорил движение рукой. Темп стал рваным, быстрым. Наконец, Локи, беззвучно вскрикнув и вздрогнув всем телом, кончил. Семя полилось по руке Тора. Полностью обмякнув, Локи привалился спиной к громовержцу, уронив голову ему на плечо.       «Совсем как мальчишка» — мелькнуло в голове Тора.       Внезапно раздался настойчивый, долго непрерывающийся стук в дверь. Тор, суетливо приподнявшись вместе с Локи, вытянул покрывало из-под них, и укрыл им разомлевшего трикстера. Тот тоже отреагировал на звук, зафырчал недовольно, пытаясь подняться, но громовержец, огладив его плечо, произнёс:       — Отдыхай. Я разберусь.       Тор нехотя слез с кровати и вышел из спальни. Ему очень не хотелось сейчас оставлять Локи одного. К тому же, собственная эрекция всё ещё требовала внимания. Поэтому, кто бы не стучался к ним в дом, он планировал спровадить его куда подальше, чтобы затем вернуться к своему Локи. Но сначала стоило сходить в душ.       Вытерев руки полотенцем, Тор открыл дверь и увидел на пороге Корга, тяжело дышащего, словно после бега. Тот сразу взволнованно прохрипел, прогоняя всё возбуждение громовержца:       — Ребят… там!.. на берегу… Выбросились!