Falling Through Time / Сквозь время

В воскресенье мадам Помфри порадовала новостями: она сможет выписать их уже завтра. Гермиона поблагодарила всевышнего и немного расслабилась. Уже скоро она сможет закопаться в библиотеке, чтобы поискать медицинские объяснения её ситуации. К вечеру собрались ребята. Рон вслух читал статью о возвращении Волдеморта, Джинни растянулась у изножья кровати и ела лакричные палочки, а Луна листала «Придиру», совершенно не обращая внимания на то, как поглядывает на неё Невилл. Гермиона улыбнулась про себя, отмечая детали, которые не заметила в первый раз в своё время. Гарри сидел возле Рона и слушал, иногда хмурясь на особенно приукрашенных моментах в статье. В той самой газете, где печатали новости о его сумасшествии, а теперь восхваляли его. Ох, Гарри… Гермиона физически почувствовала боль в животе, когда посмотрела на него. Он был разбитым. Гарри всегда сложно выражал свои эмоции, особенно тяжёлые переживания; они выходили с грубостью и злостью. Гермиона могла читать эмоции Гарри лучше, чем Рона или даже свои, потому что они выросли вместе — или потому, что так часто вместе смотрели в лицо смерти, переживая боль и одиночество в волшебном мире. Когда Волдеморт предложил пощадить их всех во время битвы за Хогвартс, если Гарри выйдет к нему — она знала, что так и будет. Гермиона поняла это в тот момент, когда он выдохнул со смирением с судьбой и расправил плечи. И сейчас она понимала, что Гарри выглядел так, словно Сириус ещё был тут. Он надеялся и уже спросил у Почти Безголового Ника, сможет ли Сириус вернуться призраком. Но… Но она знала, чем это закончилось. Она знала, что скоро боль притупится и с Гарри всё будет в порядке. Даже если пока он не мог себе этого представить. Поэтому Гермиона спокойно попросила его принести ей книги из библиотеки несколько дней назад: — Ты же знаешь, что тебя скоро выписывают? — спросил Гарри, рассматривая список из десяти книг, которые Гермиона набросала на медицинской брошюрке. — Порадуй меня, Гарри, — попросила она тогда, морщась и пытаясь сесть, — меня посетила мысль, когда мы были в Министерстве… В общем, мне нужно провести кое-какое исследование, а мадам Пинс не разрешает брать книги летом. Если бы ты взял мантию. Гермиона подумала, что тот факт, что она просила его об этом, морщась от боли на больничной койке, сделал своё дело: через пару часов Гарри уже пробрался обратно в больничное крыло, выдавая ей запрошенные книги. — Ты собираешься прочитать всё это до того, как нас завтра выпишут? — устало спросил Рон. — Да ладно, Гермиона, я что, настолько плохой собеседник? — Мне срочно, — отмахнулась она, — иначе я забуду, — солгала Гермиона, зная, что у неё нет ни малейшего шанса забыть обо всём этом. До отбоя они болтали с Роном о том, как будут отвлекать Гарри этим летом и как попытаются растормошить его, чтобы он не ушёл в себя. Когда Рон уснул, Гермиона взмахнула палочкой и наколдовала несколько голубых шариков света. Всё ещё было темно, но света хватило, чтобы разглядеть отрывки из «Путешествия Галлифрея во времени и пространстве», «Волшебные странности. Том 4», «Случайное перемещение в современную эпоху» и «Маховики времени в прошлом веке». Её глаза скользнули по профессору Амбридж, которая лежала без сознания на кровати в следующем ряду. Она должна носить медальон Слизерина на шее. Гермиона почувствовала, как узел в животе сжался. Что изменится, если она заберёт его сейчас? Если бы у них был медальон — им не пришлось бы штурмовать министерство. Не пришлось бы бежать. Они могли бы остаться на Гриммо дольше — столько, сколько позволила бы ситуация. Может, тогда бы Рон не ушёл… Если она сможет спрятать медальон до окончания шестого курса в Гринготтс или закопать где-то под деревом — это решит часть их проблем в будущем. Она на цыпочках выбралась из постели, огоньки двинулись за ней. Если она получит медальон сейчас, то всё может стать лучше. Дамблдор погиб, пытаясь достать его, значит, это может спасти ему жизнь? Гермиона попыталась представить, как отдаёт медальон Дамблдору. Она попробовала прокрутить в голове разговор: «Сэр, я нашла это на Гриммо в прошлом году, и знаю, что не должна была хранить его, но он странно манил…». И тогда Дамблдор разберётся и выживет. Если бы он был жив, сколько жизней ещё они могли бы спасти? «Нам нельзя вмешиваться во время, плохо будет», — эхом отдаётся в ушах её собственный голос. Кажется, она говорила это Гарри несколько лет назад. Сердце упало, когда она подошла к кровати Амбридж и увидела, что медальона на ней нет. Реальность обрушилась лавиной. Медальон либо всё ещё находился на Гриммо, либо уже был у Наземникуса — заклятье спало в момент смерти Сириуса. Вероятно, Гермионе уже его не достать. На неё накатила волна разочарования. «Ты не можешь изменить прошлое, Гермиона», — отчитывала она себя, — ты знаешь последствия, ты знаешь цену. Неужели год в бегах так сильно подорвал твоё отношение к правилам?» Вернувшись в постель, она заснула только под утро. У неё не было крестража, чтобы спасти Дамблдора, и не было ответов на вопрос, как она сюда попала. Она думала, что частично может быть виноват браслет Фреда, но последняя книга уничтожила догадку. Кроме того, все маховики были уничтожены в Министерстве. Она сама приложила к этому руку. Так что не может быть, чтобы её браслет, который она ещё не нашла среди своих личных вещей, был настолько силён, чтобы отправить её обратно в прошлое… Должно быть что-то другое. Что бы это ни было, Гермиона сомневалась, что будет лёгкий путь назад. Если этот путь вообще будет.

***

Когда Гермиона вновь оказалась на станции Кингс-Кросс, то заметила, как сильно война изменила её друзей. У неё была бабушка, которая умерла, когда Гермиона была ещё совсем маленькой девочкой. Она проводила выходные, слушая рассказы о войне, расставаниях и родителях, которые прежде всего хотели уберечь своих детей. Она поведала внучке, каково это — помахать на прощание родителям и отправиться в неизвестность к незнакомцам. Гермиона начала понимать, на что была похожа та сцена. Некоторые родители просматривали газеты, другие быстро и тихо разговаривали друг с другом, осматриваясь по сторонам. У кого-то были с собой сумки, так как они планировали исчезнуть из страны, как только дети сойдут с поезда. Она пыталась вспомнить, сколько людей не вернулись на её шестой год. Вроде немного. Только некоторые отказались от мысли, что Хогвартс — самое безопасное место. Кто-то перевёлся в Шармбатон. Была даже горстка тех, кто отправился в Америку, рассчитывая на то, что расстояние будет лучшей защитой в эти тёмные времена. Когда поезд прибыл на станцию, она с удивлением заметила, что искренне улыбаются только её родители. Они понятия не имели, с какой опасностью столкнулась их дочь и насколько опасней стал мир за последние полторы недели. Если бы они знали, насколько сложна роль их дочери, если бы понимали, что значит её дружба с Гарри… Она видела, как Люпин разговаривает с её родителями, и пыталась вспомнить, рассказывал ли он им о том, что произошло в Министерстве. Гермиона всегда плохо информировала своих родителей о том, что происходит в волшебном мире; не рассказывала, почему Гарри так знаменит. Они знали, что его родители погибли и что он живёт с тётей, но даже не догадывались, что в младенчестве его пытался убить тёмный волшебник. Знали, что Гермиона подхватила какой-то волшебный вирус под конец второго курса, но не представляли, что на неё напал Василиск. И Гермиона никогда не планировала что-то менять в этом отношении до настоящего момента. Она помнила, как летом после пятого курса — через месяц — усадила родителей во время субботнего послеобеденного чая и сказала, что им нужно быть осторожными. Спокойно объяснила, что в её мире шоколадных лягушек в фиолетовых обёртках таится больше опасностей, чем она показывала. Гермиона тогда раскрылась: родители узнали про Пожирателей Смерти, про охоту на таких, как она, про избранность Гарри и про то, как важно ей быть рядом с ним. После этого родители потребовали, чтобы Гермиона осталась дома и не возвращалась в школу. Ей пришлось умолять, обещать и немного врать, чтобы они изменили своё решение. Это было нервное лето. «На этот раз я ничего не скажу», — подумала она. Лучше написать МакГонагалл и спросить, есть ли какие-то программы защиты для семей магглорождённых. Вся компания сошла с поезда, начались угрозы Дурслям, — как было и в прошлый раз — в результате чего дядя-морж нахмурился, а у Гарри заметно поднялось настроение. Когда Гарри с дядей затерялись в толпе, она почувствовала руку на своём плече и резко обернулась, чтобы увидеть очень живого и очень настоящего Фреда. — Ты в порядке, Грейнджер? — спросил он с лёгкой полуулыбкой. — Нужно напомнить, какое сегодня число? — Как хорошо, что ты не смотрел «Назад в будущее», — ответила она, закатывая глаза и сдерживая смех. — Не волнуйся, Фред, я в целости и сохранности в 1996 году. Он выглядел озадаченным буквально секунду, прежде чем отмахнуться со смехом. Гермиона жадно смотрела на него: она и забыла, что он носил эту нелепую куртку из кожи дракона. Она видела его в ней только один раз. Следующим летом приехал Чарли — и точно наслал бы какое-то неприятное заклинание на близнецов за такие вещи. — Хорошая куртка, Фред, — сказала она с улыбкой, пока её пальцы касались чешуек на рукаве. — Магазин пользуется популярностью? — Чем больше смертей, тем сильнее необходимость находить свет вновь, — слишком быстро и серьёзно ответил он. Поняв, что сказал, Фред попытался дать задний ход: — Это не то, что я хотел… — Всё нормально, — она понизила голос, — только не перед моими родителями, ладно? Они не должны знать, хорошо? Он посмотрел на неё с сомнением, словно был разочарован. — Гермиона, знаешь… На долю секунды она подумала, что, возможно, он собирается сказать ей что-то об этом. Убедить, что лучше рассказать правду. Но отец спас положение: — Готова идти, Гермиона? Она посмотрела на Фреда, отмахнувшись от того, что он не сказал, крепко обняв его за шею. Это было не характерно для неё. В конце концов, они были британцами. Это были их первые объятия за все года и все каникулы, которые Гермиона проводила в Норе. «Он может умереть через два года», — подумала она, обнимая его ещё крепче — так, как пока не обнимала никого другого. Словно не хотела отпускать. Гермиона почувствовала, как его рука обвила её талию, крепко удерживая. Она знала, что он не был уверен, как относиться к такой резкой перемене. — Хорошего лета, Фред, — прошептала Гермиона. — Продолжай в том же духе и рассмеши нас всех. Она не обернулась, чтобы увидеть замешательство на его лице или розовый оттенок ушей Рона, но на этот раз шла с решимостью. Она будет относиться к людям так, будто это последний раз, когда они видятся. Ведь с некоторыми из них у неё осталось не так много встреч.

***

— На платформе чувствовалось напряжение, — отец устроился в купе поезда, который должен был отвезти их домой в Эссекс, — что-то случилось? — Просто какая-то неразбериха в Министерстве, на этой неделе у них будут выборы. — Гермиона села напротив. Я не скажу им. Им не нужно знать. — Какие-то очень серьёзные выборы. Молли выглядела так, будто не спала последние несколько дней, — упрекнула её мать, с сомнением поглядывая на Гермиону. — Она такая, когда мальчики приезжают домой, — солгала Гермиона, — а выборы вроде как-то связаны с работой мистера Уизли, и я не могу вспомнить, насколько хорошо работает его отдел. Поэтому и волнуется. — Надеюсь, они справятся, — ответил отец, вытаскивая свой номер «Таймс». — Хорошие люди, — пробормотал он, и очки соскользнули с тонкой переносицы. Глаза пробежались по заголовкам. — Похоже, на юге бури. Не знаю, сможем ли мы добраться в Корнуолл с такой странной погодой. А я уже забронировал дом… Это не буря. — Может быть, в этом году поедем куда-то ещё? — предложила Гермиона. Её отцу нравилось путешествовать по Британии. Чаще всего он был патриотичен в выборе мест для отдыха. — Нам просто хочется провести с тобой время до того, как ты начнёшь готовиться к экзаменам, а потом уедешь в Нору. В прошлый раз, три года назад, Гермиона выполнила всю домашнюю работу за первую неделю каникул. Ещё две провела, гуляя и раздумывая, как обезопасить своих родителей. Ещё она потратила немало времени на чтение книги «Как помочь другу пережить смерть близкого человека» в библиотеке, чтобы получить ответы и помочь Гарри, когда придёт время. Но Гермиона не проводила много времени с родителями. Они работали в будние дни, а когда предложили съездить куда-то — Гермиона уже собирала чемоданы в Нору. В этот раз она потратит время с большей пользой. — Как насчёт кемпинга? — спросила она, и родители счастливо переглянулись.