Falling Through Time / Сквозь время

Её разбудила трель сверчков. Солнечные лучи несмело пробивались сквозь облака, значит, приближался рассвет. Родители всё ещё спали рядом в трёхместной палатке. За последние несколько дней Гермиона по-новому оценила походы волшебников. Палатка родителей была маленькой. Настолько, что, взяв её с собой в погоню за крестражами, она бы точно поубивала мальчишек в первую же неделю. Осторожно, чтобы не поднять шум, она выскользнула из спального мешка и расстегнула дверь, чтобы выйти наружу. Это было волшебное утро. Они остановились в лесу Дин. Тот, который она полюбила — или с которым познакомилась вновь — в будущем и настоящем. Они разбили палатку на вершине холма, чтобы наслаждаться живописным видом и наблюдать за рассветами и закатами. Гермиона начала собирать сухие ветки, чтобы приготовить завтрак и удивить родителей. Да, с магией было бы проще, но поиски крестражей научили её многим приёмам. Особенно то время, когда они с Гарри делили одну палочку на двоих. Когда она подходила к месту для костра, которое они подготовили вчера в метрах десяти от палатки (мама всегда боялась искр пламени), то увидела, что её кто-то ждёт. Он был выше, чем она помнила. Одет в белые одежды — именно так, как Гарри описывал на вокзале Кингс-Кросс. Серебристая борода напоминала снег и была такой длинной, что терялась в зелёной траве у его ног. Что-то было не так. Его ясные голубые глаза смотрели пристально, словно решая её судьбу — определяя, может ли она вообще тут находиться. Гермиона замерла. Она не видела Дамблдора, когда была в замке. Тогда она была слишком погружена собой, страхом и внутренней борьбой, что не пошла искать его. Если честно, тогда Гермиона всё ещё надеялась, что это всё может оказаться сном. Она никогда раньше не оставалась с Дамблдором наедине. Всегда был Гарри — та ниточка, которая связывала их. Поэтому сейчас, крепко сжимая ветки в руках, ей хотелось аппарировать и оставить его где-то позади. Потому что что-то было неправильно. Она продолжила движение, пока не оказалась прямо перед ним. — Доброе утро, директор. — Доброе, мисс Грейнджер, — ответил он, и его глаза сверкнули, — или, скорее, добро пожаловать. Гермиона резко подняла голову и посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескалась благодарность. «Ну конечно, это же всезнающий Дамблдор». — Поверьте мне, сэр, я не… — Ты не должна тут быть, но всё же ты здесь, — его голос был спокойным, — и это не твоя вина. Он не осуждал её. Она уже и забыла, какой силой обладал Дамблдор. Утешение, прощение, твёрдая рука. Теперь она положится на него и он точно поможет. Дамблдор прошёл с ней к месту у костра, где стояли два белых стула; они смотрелись чужими в обстановке леса, игрушечными. Стулья были ослепительно белыми, словно грязь никогда не касалась их. Дамблдор провёл рукой по воздуху, и появился серебряный чайный сервиз, который завис в пространстве, ожидая команды. Чашки наполнились, и одна подплыла к ней. Гермиона с благодарностью приняла её. — Как вы это сделали? — не удержавшись, спросила она. — Это не вписывается в правила трансфигурации Гэмпа. Разве что… Вы использовали молекулы воздуха? Такое вообще возможно? Он добродушно улыбнулся ей, словно она была первокурсницей, вскочившей без спроса в классе. — Мисс Грейнджер, иногда причины, по которым вещи кажутся невозможными, такие только потому, что мы не думаем, будто они возможны. Это напоминает ваше путешествие. — Сэр, я… Дамблдор поднял свой чай и посмотрел на неё поверх очков в оправе. — Вас отправили обратно, но вы выбираете тот же путь. — Он остановился, отпивая чай. Гермиона повторила за ним. Ей стало спокойно: чай действовал как лучшее успокоительное. Но спокойствие исчезло, когда Дамблдор продолжил: — Мисс Грейнджер, нехорошо играть роль Бога. Раздался треск, и рядом с ними появился ещё один стул. На нём сидел Грозный Глаз. Он был одет точно так же, как в ночь своей смерти. Грюм смотрел куда-то вдаль, не замечая её присутствия и не обращая внимания ни на что вокруг. Ещё щелчок — справа появился Добби, закутанный в свежую и выглаженную простыню, в которой Гарри похоронил его. Он тоже смотрел вдаль. Ещё щелчки. Вокруг костра сидели Люпин и Тонкс с румянцем на щеках, держась за руки. Коллин Криви с камерой в руках, Лаванда Браун — без шрамов и крови на шее. И Найджел. Милый, маленький, совсем ребёнок… — Также нехорошо играть роль предвзятого Бога, мисс Грейнджер. Последний щелчок — и рядом появился Фред Уизли. Он сидел напротив неё, смотрел прямо, и восходящее солнце превращало его волосы в пламя. Он отличался от остальных, потому что мог видеть Гермиону. Фред узнавал её, но почему-то выглядел сбитым с толку. — Гермиона… — начал было он, как раздался громкий треск, словно что-то лопнуло. Она прикрыла глаза только на секунду, но когда распахнула их — с её губ сорвался вскрик. Перед ней по кругу стояло девять мраморных гробниц. Она пробежалась взглядом по высеченным именам, и её сердце сжалось. Солнечный луч, осветивший могилу Фреда, теперь подсвечивал имя на его могиле. — Но ещё хуже — не делать вообще ничего, — раздался голос позади неё, и Гермиона наконец закричала.

***

Её сердце бешено колотилось, когда она проснулась. Родители уже ушли, и Гермиона слышала их голоса теперь уже снаружи. В палатке было светло и жарко, душнее, чем обычно. «Это всего лишь сон, — сказала она себе. — Просто сон. Ничего больше». Но она уже не знала, что ей делать. Не знала, как правильно поступить. Хранить тайну и дать событиям развиваться, как и в прошлом? Или спасти их всех? Они жили в палатке уже неделю. Разведывали местность вокруг, собирали красивые камушки и редкие растения. Гермиона откровенно наслаждалась этими спокойными моментами с семьёй. В прошлом в это самое время она уже была в Норе под постоянным присмотром Молли. Здесь же Гермиона чувствовала себя словно в другом мире: счастливо, с родителями-магглами, которые даже не подозревали, что на самом деле происходило вокруг. Было в этом что-то неправильное — словно они затеяли какую-то свою игру во время панихиды. Но скоро они отправятся домой и Гермионе придётся погрузиться в планы по спасению, выживанию и защите. По радиоканалу, который они иногда слушали, сообщили о жутком противоестественном шторме на юге, и Гермиону царапали сомнения, что природа здесь совсем ни при чём. Она надела джемпер и вышла из палатки. Живоглот с любопытством посмотрел на неё. Кажется, её умный кот что-то знал. Он подозрительно посматривал на неё с того момента, как она выписалась из больницы. Её раскусил даже кот. Гермиона тряхнула головой и направилась к костру, где уже сидели родители, разливая чай в стаканчики. — Доброе утро, дорогая, — улыбнулся отец, — мы приготовили завтрак. — Он показал на почти-не-сожжённые сосиски с долей гордости. Гермиона рассмеялась. Отец выпрямился на стуле. — После завтрака начинаем сборы. Твоя мама неожиданно вспомнила, что у неё на завтра назначена встреча. — Но завтра воскресенье, — нахмурилась Гермиона. — Никто не работает по выходным. Ей пока хотелось оставаться в палатке, есть подгоревшие сосиски по утрам и слушать байки про работу и молодость родителей. Ещё рано! — Это не пациент, — сказала мама, пытаясь найти наименее подгоревшую сосиску на сковородке, — профессор МакГонагалл хотела зайти завтра утром и поболтать. — Что ты имеешь в виду? — Она написала до того, как мы уехали в отпуск. Честно, это вылетело у меня из головы. Она хотела встретиться раньше, но я ответила, что мы идём в поход. «Идёт волшебная война, и её мать переносит встречу, которая может их спасти, из-за семейного отпуска». Но это было что-то новое. В прошлом профессор МакГонагалл не связывалась с Грейнджерами и не пыталась назначить встречу. — Она сказала, что хочет обсудить? — О лечении твоей травмы, — ответила мама, вытаскивая пакет сока из шкафчика с едой. — Кстати, ты приняла сегодня лекарство? — Сегодня выпила предпоследнее зелье, — вздохнула Гермиона. Оно было особенно противным. — Может, расскажешь, что случилось более подробно? — спросил отец, заботливо подкладывая ей кашу в тарелку. — МакГонагалл не сказала ничего о том, что произошло. Она хотела обязательно встретиться лично. — Просто несчастный случай, — объяснила она, — в школе у нас был клуб под названием ОД — Отряд Дамблдора. Мы создали его, чтобы дополнительно тренироваться перед экзаменами. И на последней тренировке в меня случайно попало заклятье, — Гермиона пожала плечами, задумавшись, — даже несколько. В общем, из-за этого я и очутилась в больничном крыле. Она репетировала эту историю несколько раз, и всё равно вышло не очень убедительно. Родители, как и в первый раз, вроде бы ей поверили. — И там не было учителей? — спросила её мама, настороженно глядя на неё. — Думаю, по правилам безопасности они должны страховать студентов. Правила безопасности в Хогвартсе. Ха! Скажите это троллю, Василиску, Арагогу, оборотню, дементору и попросите под всем этим расписаться Амбридж. — Это был просто студенческий кружок, который мы организовали с друзьями, — объяснила она, ковыряясь в своём завтраке. Наверное, хорошо, что они собирались домой: от вида сосисок начинало подташнивать. — Знаешь, если бы ты училась в обычной школе, то это бы помогло при поступлении в университет. — У волшебников есть университеты? — спросила её мать. — Может, что-то поближе к дому? Гермиона вздохнула, отвлекаясь на языки пламени. Родители будут рассказывать об университетах следующие пару часов. Они даже посылали брошюры, когда она была в Хогвартсе. И, если честно, Гермиона никогда не читала их. Родители продолжили расписывать плюсы и минусы разных университетов, когда они собирали палатку, тушили костёр — и закончили только при въезде в город. Гермиона смотрела вдаль из окна машины, пытаясь понять, каким будет её следующий шаг. Итак, профессор МакГонагалл навестит их завтра — чего не было в прошлом, — и Грейнджер сможет спросить у неё, как лучше защитить родителей. Гермиона может узнать у неё про маховики времени, их действие и возможные последствия. Если кто-то и знал многое о маховиках, то это точно была МакГонагалл. Но стоит ли ей рассказывать о перемещении? Или Гермиона после этого окажется запертой в лечебнице? Рядом с Локонсом, её детской мечтой. Сможет ли она убедить профессора связать её с Дамблдором? — Гермиона, давай отдохнём, соберёмся и снова отправимся куда-то в поход? Если бы в мире всё было так же предсказуемо, как её отец и его походы.

***

Когда мать сказала, что к ним зайдёт Минерва МакГонагалл, Гермиона тут же представила профессора в её обычном виде: в изумрудной мантии; с волосами, собранными в пучок; знаменитой шляпе, которую она снимет, как только войдёт в дом. Но сегодня, открыв дверь, она увидела другую МакГонагалл: в тёмно-синей юбке, кремовой рубашке и с распущенными волосами. Она выглядела так, словно только что прогуливалась в двадцатых годах, а не по коридорам Хогвартса. Профессор МакГонагалл улыбнулась, обменялась любезностями с матерью, а затем направилась в гостиную. Гермиона последовала за ней. — Почти ничего не изменилось с тех пор, как я впервые оказалась здесь, — признала она, оглядывая комнату. И это была правда. Те же обои, мебель и старинные часы. Отличия были только в фотографиях: Гермиона в свой первый год на станции Кинг-Кросс, каникулы во Франции, а последняя — фото с лыжного курорта, с которого Гермиона сбежала в прошлое Рождество. — Как дела в школе? — спросила Гермиона, наливая четыре чашки чая. Профессор МакГонагалл чинно присела в кресло, благодарно принимая чай. — Теперь лучше, когда директор вернулся. Мы ожидаем новостей. Нужно понять, как новый министр будет вмешиваться в нашу работу в этом году, — недовольно закончила она, отпивая чай. — Как прошли выборы? — взволнованно спросил её отец. У него не было политического интереса, но он отчаянно пытался узнать больше о мире своей дочери. — С отделом мистера Уизли всё в порядке? Профессор МакГонагалл как-то странно посмотрела на Гермиону, и она на мгновение задумалась, может ли профессор читать мысли. — Полагаю, что всё будет в порядке. Надеюсь, Руфус Скримджер окажется лучшим министром, чем Фадж, — она поджала губы, когда произносила его имя, — но только время покажет. — Гермиона говорила нам, что этим летом должны состояться выборы, — вмешалась миссис Грейнджер, входя в гостиную с печеньем на блюдце. — Ваше правительство устроено так же, как наше? — Да, совершенно схожи вплоть до уровня некомпетентности. Её родители рассмеялись, и Гермиона сдержалась, чтобы не закатить глаза. — У всех всё хорошо? — спросила Гермиона. — Мне пришло мало писем от ребят. — Всё в порядке, они постоянно спрашивают, как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер, — ответила МакГонагалл, окидывая её профессиональным взглядом. — Вам легче двигаться? — Мне уже лучше. Все зелья, которые мадам Помфри прислала мне домой, почти закончились, — призналась Гермиона. Честно говоря, те, что она не использовала сегодня утром, будут выброшены завтра. Она знала, что с ней всё в порядке. Последние два зелья были успокаивающим напитком и средством для сна. Может, она не выльет их в раковину, а спрячет для будущих событий. МакГонагалл посмотрела на неё так, словно пыталась уловить что-то, какую-то деталь, которая ускользала от её взгляда. — Вас не мучают кошмары? — Ничего необычного, — пожала плечами Гермиона. Профессор поставила чашку с чаем на стол. — Хорошо. Молли и Артур надеются, что вы всё ещё планируете навестить их этим летом. Гарри уже приехал. «‎Не может быть. В прошлый раз я приехала раньше него. Почему он уже там?» — Боюсь, наши каникулы затянулись, — пожал плечами мистер Грейнджер, откинувшись на спинку стула, — мне нечасто удаётся взять своих девочек в поход. — Гермиона, ты можешь написать Рону на этой неделе и сказать ему, что твои родители больше не держат тебя в заложниках, — хихикнула мама. — Если Гарри уже там, то это только вопрос времени, когда они найдут неприятности. — Да уж, всегда эти трое, — вздохнула МакГонагалл. Её родители посмеивались, а Гермиона была в агонии от неизвестности. Всё шло не так, как в прошлый раз. — Я передам Молли. Тонкс сейчас на задании неподалёку, мы можем договориться с ней, и она сопроводит Гермиону в Нору. — Тонкс в Эссексе? — внезапно спросила Гермиона. Опять что-то новое. — Небольшое задание, она скоро закончит, — ответила МакГонагалл. — Прежде чем я уйду, мистер и миссис Грейнджер, я хочу предупредить вас, что стоит быть более осторожными в ближайшее время. «‎О Мерлин, она собирается рассказать им?» — Осторожными? — Почему? Профессор МакГонагалл бросила на Гермиону быстрый взгляд, который говорил, что она должна была рассказать всё родителям. — Тёмный волшебник в бегах. И у него есть группа последователей, с предубеждениями насчёт людей без магических способностей. Вам стоит опасаться любых подозрительных людей. Если позволите, я принесла небольшую защиту. Она достала из сумки камни размером с ладонь и положила их на столик. — Это амулеты. Не самые сильные защитные заклинания, но они помогут и предупредят. Оставьте один дома, а второй отнесите в офис. Неважно, куда вы его положите. — Гермиона будет в порядке? — Да, — сказала профессор МакГонагалл, — Уизли прекрасно осведомлены о том, что происходит, и ввели Гарри и Рона в курс дела. Будьте уверены, персонал Хогвартса сделает всё возможное, чтобы защитить студентов. Мистер и миссис Грейнджер мгновение смотрели друг на друга, и мама Гермионы наконец спросила: — Может, в этом году мы запишем её в обычную школу? — Нет. — Но если есть угроза, и Гермиона из такой семьи, то она станет мишенью, — продолжила её мать. Профессор МакГонагалл бросила на Гермиону ещё один осуждающий взгляд. — У вашей дочери невероятный талант к магии, она очень сильна. А Хогвартс — самое безопасное место на текущий момент. За последние пятьсот лет на Хогвартс не было никаких нападений. «‎Просто подождите ещё три года». — Мы ещё обсудим это… — начала было её мама, но тут вмешался отец: — Всё будет в порядке, — сказал он, взяв руку жены. — Гермиона — волшебница, она принадлежит своему миру. Если Хогвартс — это место, где Гермиона будет в наибольшей безопасности, то так тому и быть.

***

Родители уже были на кухне, готовили обед после ухода МакГонагалл. Гермиона слышала, как они тихо переговариваются, но она закрыла дверь и побежала за профессором. — Профессор МакГонагалл! — крикнула Грейнджер, подбегая к учителю. Гермиона запыхалась, она чувствовала, как что-то горит внутри — словно она скрывала смертельную тайну. Хотя в каком-то смысле так оно и было. Профессор МакГонагалл остановилась и обернулась. — Что-то случилось, мисс Грейнджер? — Мне нужно поговорить с вами наедине, — сказала она, указывая на скамейку рядом с входной дверью в дом. — У вас есть минутка до вашей следующей встречи? Профессор развернулась и последовала за ней. Они сели на скамейку, и Гермиона на несколько секунд растерялась. Что сказать? — Я удивлена, что вы не сказали своим родителям правду, — начала она. — Не хотела, чтобы они волновались, — солгала Гермиона. «Ты всё сделала правильно в прошлый раз, — прозвучал голос совести в её голове. — Ты была более практичной. Это помогло твоим родителям выжить». Она отмахнулась от голоса. Если бы родители знали, как всё плохо, они бы не отпустили её обратно в школу. И это бы подвергло опасности остальных. — Это тоже правильно, — вздохнула МакГонагалл, откидываясь на спинку скамьи. — Знаете, в прошлый раз Пожиратели нападали на маггловские школы в поисках волшебников, которые укрывались там. Она вытащила из кармана серебряную зажигалку, похожую на делюминатор. Направила её в сторону родительского окна дома и щёлкнула — луч белого света вырвался наружу и ударил в окно. — Теперь из дома невозможно услышать то, о чём мы говорим. Вы можете быть откровенной, мисс Грейнджер. Гермиона замялась. И тут она услышала голос Фреда в своей голове: «Это смешно! Путешественница во времени, лучший друг Гарри Поттера и умнейшая ведьма столетия может сделать что угодно!» — Я не знаю, с чего начать. — С начала, — уговаривала её МакГонагалл, — обычно с него и начинают. — Правильно… Ну, произошёл несчастный случай. — В Отделе Тайн… — Нет, — перебила Гермиона, глубоко вздохнув. — Нет, это было в Швейцарии. МакГонагалл смотрела на неё так, словно она сказала что-то глупое; это был взгляд, обычно предназначающийся Рону или Симусу. — Гермиона, вы не были в Швейцарии с Рождества… — Это была не та поездка, профессор, это было совсем недавно… — У нас есть люди, которые наблюдают за вами, мисс Грейнджер, для вашей безопасности. Вы не покидали Британию с Рождества. — Что?! — удивилась она, потому что не знала. Иногда думала, что за ними должны бы приглядывать, но не была уверена. — Кто… Почему за мной наблюдают? Профессор МакГонагалл огляделась и вздохнула. — После возвращения Сами-Знаете-Кого Орден счёл благоразумным присматривать за некоторыми наиболее уязвимыми ведьмами и волшебниками. Вы — безусловно талантливая ведьма, но ещё вы лучший друг Гарри Поттера, магглорождённая. Поэтому вы стали одной из первых, за кем мы организовали постоянное наблюдение. Не беспокойтесь, я и Тонкс всегда были на приличном расстоянии. Гермиона удивлённо молчала. — Ремус Люпин тоже вызывался добровольцем, — продолжила МакГонагалл, глядя вдаль, — но он наблюдает за магглорождёнными в Кенте. Большая часть Ордена задействована вокруг Поттера, но есть и другие, за которыми нужно присматривать. Сердце Гермионы переполнило чувство благодарности к учителю. — Спасибо, профессор. — А теперь подробнее об этом несчастном случае… — Мы были в Швейцарии, и я… Профессор, я знаю, что не должна была расслабляться так сильно, но… Гарри и Рон остались, чтобы взять уроки для начинающих, а мне нужно было время побыть одной… — Гарри Поттер никогда не покидал остров, мисс Грейнджер, — снова перебила МакГонагалл. — А мистер Уизли был только в Египте. Ни один из них не был в Швейцарии. — Но они были, — Гермиона почувствовала себя измотанной, — профессор, мы были там на рождественских каникулах в 1999 году, и меня снесло лавиной. Я проснулась в больничном крыле, и Фред Уизли сказал мне, что сейчас 1996 год. Гермиона и раньше видела, как профессор МакГонагалл сидит как статуя, но обычно это происходило в классе, в её анимагической форме. Сейчас она замерла от шока. — Когда я пришла по этому адресу шесть лет назад, кто открыл входную дверь? — осторожно спросила профессор, напрягаясь. — Я. Вы пришли в половину одиннадцатого, и я перепутала вас с моим новым учителем игры на фортепиано. — Как это возможно? Как это случилось? Тебе было бы девятнадцать? — МакГонагалл глубоко и успокаивающе вздохнула. От волнения она перешла на «ты». — Когда сошла лавина, ты пыталась аппарировать или, может быть, использовала защитное заклинание? Заклинание головного пузыря… — У меня не было палочки. — У тебя не было палочки? Почему? — Потому что война закончилась… Гарри… — Не говорите мне, мисс Грейнджер, — резко ответила МакГонагалл, подняв руку. Она выглядела бледной, словно была больной. — Таких предсказаний не должно быть. Я и так слишком много знаю… Почему вы не сказали сразу, когда очнулись в больничном крыле? Зачем ждали так долго? — Я думала, что это был сон, — у неё не хватило воли сказать, что она считала, что умерла, — я просыпаюсь, а у моей постели Фред Уизли… — Почему он не мог быть там? — спросила профессор, подняв брови. — Он нездоров в 1999 году? — Он и Джордж в Америке, — быстро солгала она, — как только закончилась война, они нашли какого-то американского шутника и продолжили продвигать товары в Канаде и Штатах. На лице МакГонагалл мелькнула улыбка. — Итак, после войны с Пожирателями начнётся война с продуктами Уизли. — Её улыбка стала шире. — Если вы не использовали чары, как вам удалось переместиться? — серьёзно спросила она. — Я подумала, что это может быть как-то связано с амулетом на моём браслете. Он выглядел точно так же, как маховик времени… — Мисс Грейнджер, все маховики времени были уничтожены. На создание нового уходит почти десять лет, это просто невозможно, — вздохнула профессор МакГонагалл, — и даже если бы он как-то повлиял на вас, вы вернулись бы на минуты, часы, но не годы. — Может, я в коме? И это всё происходит в моей голове? — спросила Гермиона, надеясь, что окажется права. — Нет, мисс Грейнджер, я так не думаю, — серьёзно ответила МакГонагалл. — Когда юным ведьмам или волшебникам угрожает смерть, их магия может перейти в режим выживания, но не настолько, чтобы перенести в прошлое. Я попрошу Поппи поискать что-то про магические комы, но подобных прецедентов никогда не было. Тем более такого масштаба. — Могу я поговорить с Дамблдором? Мне нужно предупредить его, что… На этот раз лицо МакГонагалл побледнело. — Я проинформирую директора, но, Гермиона, вы никому ничего не должны рассказывать. Помните наш разговор на третьем курсе? Тогда профессор вызвала её к себе в кабинет, чтобы проговорить расписание. Она села напротив неё и объяснила, как и сейчас, об опасностях вмешательства во время. Можно было вмешиваться в моменты, которые не были фиксированными, решающими, от которых не зависело изменение будущего. Посещения уроков были такими точками. Однако исправлять прошлые события или лезть в то, от чего зависели решения, было нельзя. — Но, профессор, что если я смогу спасти… — Ужасные вещи происходят с волшебниками, которые вмешиваются во время, — напомнила профессор, взяла Гермиону за запястье и крепко сжала его. — Это не что иное, как чудо, что у нас нет сразу двух Гермион Грейнджер. — Но я видела, чем закончится война! Я знаю, что делать. — Она высвободила запястье. — Подумайте о жизнях, которые я могу спасти. Если бы вы только знали… — У магии всегда есть цена, мисс Грейнджер, — напомнила МакГонагалл, всё ещё глядя на неё. — Вам может казаться, что вы что-то исправили, но в следующий момент последует расплата. — Она задумалась. — Мы проконсультируемся с директором школы. Возможно, вам нужно изменить память. Она резко сложила руки, словно что-то вспомнила. — Вы отклонились от своей временной шкалы? — Когда я поняла, что это не сон, я… Я не могу сказать, что война сделала с моей семьёй. Но у нас есть… Трудности в будущем. Поэтому я захотела провести с ними больше времени. В прошлый раз я приехала раньше Гарри на несколько дней. — А он уже там неделю, — цокнула она языком. — Я напишу Молли. Крайне важно, чтобы мы вернули ваш график в прежнее русло. Я поговорю с Дамблдором. Он знает, что делать. Профессор посмотрела на Гермиону твёрдым ледяным взглядом, как будто собиралась снять баллы с Гриффиндора. — Придерживайтесь своей временной шкалы. Раздался лёгкий хлопок — и Гермиона почти сразу пожалела, что поделилась секретом. Ведь она была полна надежд. Сон, в котором Дамблдор наказал её за нежелание спасать жизни, был только сном. В реальности МакГонагалл отчитала её за то, что Гермиона хотела кого-то спасти. Изменить воспоминания? Точно нет. Она этого не допустит. Должна быть причина, по которой её отправили назад. И только она одна сможет разобраться в этом. Знакомая белая сова появилась на горизонте, и Гермиона лукаво улыбнулась. Она точно знала, что будет делать дальше.