Falling Through Time / Сквозь время

— Эм, теперь мы можем поговорить о книге? Про которую ты писала. — Книга? — спросила Гермиона, сбитая с толку. — О, ты имеешь в виду дневник… — Да, я решил не обсуждать это внизу, при всех, — кивнул Фред, придвигаясь ближе к ней. Теперь он сидел на краю кровати и смотрел прямо ей в лицо. — Я не очень понимаю, зачем нужны были такие сильные заклинания. — Он запустил в волосы пятерню, взлохмачивая их. — Ты же не одержима Пожирателем Смерти или типа того? — По ощущениям — вроде нет, — серьёзно ответила Гермиона, от души веселясь внутри. — Я не обвиняю тебя ни в чём! — спохватился Фред. — Просто в последнее время ты ведёшь себя необычно, вот и все. Гермиона задумалась об этих словах больше, чем должна была. Казалось, момент застыл — и она погрузилась в себя, раздумывая, что он имел в виду. Когда война была выиграна, Хогвартс отстроен и воспоминания стали не такими болезненными, учителя стали связываться со студентами, которые так и не закончили своё обучение. Профессор МакГонагалл навестила их лично как раз перед тем, как они отправились в Австралию. Она пригласила их вернуться в школу, если они того пожелают. Гермиона не удивилась, что Гарри и Рон не согласились. Хорошо это или плохо, но за тот год в бегах они выросли. Снова возвращаться на учёбу, делить спальню с другими, ходить на занятия, чтобы сдать ТРИТОН, казалось им нелепым. — Зачем нам ТРИТОН по защите? — уверял Рон. — Мы победили кучу темных волшебников, у меня есть карточка от шоколадной лягушки, которая говорит о моих знаниях лучше, чем экзамен. И Гарри соглашался с ним. Но Гермиона решила иначе. Она хотела вернуться. Несмотря на весь прошлый год, ей казалось, что часть её вырвали и она сможет найти её дома — в Хогвартсе. Профессор МакГонагалл предложила ей роль старосты, и Гермиона знала, что так и должно было быть. Она готовилась к этому шесть лет и теперь точно будет на высоте. Приезд в замок застал её врасплох. Гермиона не ожидала, что будет чувствовать себя так… неуместно. Гарри и Рон провожали её на вокзал. Рон целовал её на прощание, а Гарри хлопал по плечу, обещая писать как можно чаще. Она ехала в купе с Джинни, Луной, Невиллом и Дином. Невилл показал ей свой значок — он тоже был назначен старостой. Но как только они сошли с платформы, Гермиона поняла, что что-то было не так. Когда Хагрид впервые познакомил её с фестралами на пятом курсе, она не могла их видеть. В их классе фестралов видели только Гарри, Невилл и Забини. Гермиона же потеряла сознание после того, как Долохов добрался до неё в Отделе Тайн, и она не видела, как Сириус упал сквозь завесу. Не была там, когда Снейп убил Дамблдора. Но только сейчас, стоя на платформе вместе с другими выжившими в битве за Хогвартс, она увидела их: кожа, натянутая на скелет, большие крылья и глубокий взгляд. Она подошла к одному из них, медленно протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, погладить, доказать своим глазам, что это не иллюзия. И она была не одна такая. Почти каждый ученик шестого-седьмого курса тянулся к фестралам. Несколько лошадей убежали: они не привыкли к такому вниманию. Даже некоторые из младших учеников видели их. Ей и Невиллу пришлось просить старост помочь организованно рассадить всех по каретам. Они задерживали остальных. Она слышала шёпот ребят, от которого не могла отмахнуться. — Ты их видишь? — Почему ты их видишь, а я нет? — Кого ты потерял? Призраки прошлого продолжали преследовать её, пока они ехали к замку. Из кареты она видела, как первокурсники пересекают озеро, не обращая внимания на гробницу Дамблдора, сияющую в лунном свете с возвышения на островном холме. Некоторые, возможно, видели его сквозь деревья с озера, но они не знали, кто там был похоронен. Когда кареты подъехали ближе к замку, показалась вершина холма, где Гермиона провела так много дней в поисках покоя. Там, в тени деревьев, прятались свежие надгробия. Эти могилы были более заметными: на вершине построили памятный маяк с голубым пламенем, который охранял тех, кто пал в битве. Она знала каждого, кто был похоронен на этом холме. Но не все погибшие были там. Некоторые семьи хотели, чтобы их детей похоронили рядом с ними. Фред был на том холме. Ещё не был. Распределение прошло нормально. Слизнорт теперь был заместителем директора. МакГонагалл стала директрисой. Гермиона уже собиралась пообщаться с первокурсниками, рассказать о правилах, как замерла. Джинни глубоко вдохнула и схватила её за руку. Почти Безголовый Ник приветствовал пополнение в своих рядах: студенты в маггловской одежде или пыльных мантиях улыбались и подсаживались за столы. Приведения. Позже Гермиона узнает, что это Студенческая гвардия. Те, кто погиб в битве за Хогвартс, но не ушёл, решив остаться в стенах, в которых они погибли. Она была рада, что среди них не было Коллина и Найджела. В первую ночь в школе ей снились кошмары. Она не хотела будить Джинни, поэтому вышла из башни и поднялась по лестнице так высоко, как только могла, пока не оказалась на последней ступеньке, которая служила насестом для окна, выходившего на озеро. Холм и могилы внизу растворились в ворохе слез. Именно в этот момент она поняла, как сильно изменилась. Гермиона Грейнджер, которая раньше тут училась, тихая, соблюдающая правила и дисциплину, — исчезла. С тем же успехом её могли похоронить на холме. Старая Гермиона сразу бы отправилась к Дамблдору, когда впервые проснулась в прошлом. Она бы дала МакГонагалл стереть ей память и делала бы всё, что от неё ожидали. Но она больше не была той Гермионой. Возможно, если бы на пятом курсе они нарушили больше правил, говорили громче, не притворялись, что Пророк прав, — вдруг они бы смогли что-то изменить уже тогда? Может, тогда бы не было битвы за Хогвартс, не существовало бы Студенческой гвардии и могил на холме. — Грейнджер… Она, конечно, делала что-то. Организовала ОД и учила остальных. Но не было ли это слишком поздно? Что, если бы люди осознали раньше? Что, если бы Перси пришёл в себя раньше? — Грейнджер… Может быть, тогда она бы не чувствовала себя виноватой каждый раз, когда смотрела на вершину холма или видела, как солнце освещает озеро. — Гермиона, — Фред вырвал её из раздумий, — видишь, ты опять это сделала! — Он оживлённо вскинул руки. — Понимаешь, это странно, выпадать вот так из разговора, словно вспоминая что-то. Это был сон наяву или… Его глаза внезапно расширились, и он бросился к кровати Джорджа, чтобы посмотреть, нет ли чего под подушкой, а затем начать рыться в ящиках письменного стола. — Что ты ищешь, Фред? — спросила она, заново привыкая к своему окружению. «Он всего лишь ещё один призрак, — сказала она себе, — ещё один призрак, который будет преследовать тебя после того, как всё закончится». — У тебя было такое безумное выражение лица, я волновался, что Джордж оставил где-то здесь перо дневных снов. Понимаешь, мы обнаружили, что чем дольше оно стоит, тем сильнее становится, и я решил, что ты попробовала одно из них. Я просто… Она изобразила улыбку и похлопала его по плечу. — Нет, не волнуйся. Я просто замечталась о тебе. Ей могло привидеться, но, кажется, уши Фреда заалели. «Или это просто освещение», — ответил ей голос разума. — Теперь про книгу. Раз уж мы уверены, что я не Пожиратель Смерти и не под Империусом. Мне просто нужно что-то, в чём я смогу писать. Ну… И буду уверенной, что это никто не увидит. Фред закатил глаза. — У меня остался только один вопрос, — его ухмылка исчезла, — почему ты написала мне, а не зачаровала дневник сама? В прошлом году твой сглаз сработал очень даже хорошо. — Я всё ещё под надзором, — возразила Гермиона, — до конца следующего месяца. И я подумала… Разве у тебя не было секретного способа записать свои планы так, чтобы мама не увидела? Дьявольская улыбка тронула уголки рта Фреда. — Молодец, Грейнджер, — усмехнулся он, — ты очень хороша. Десять баллов Гриффиндору. Больше никаких вопросов. Ты получишь свою книжку, когда придёшь в магазин. Он вынул цветы из вазы, которую поставила миссис Уизли, и открыл окно, поливая водой сады. — Давай только промоем твой глаз, и ты будешь как новенький галеон. Фред полез в карман, вытащил бордовый носовой платок, смочил его водой и протянул ей: — Потри круговыми движениями, после этого он точно сойдёт. Гермиона сделала, как он сказал. — Так ты собираешься извиниться перед Джорджем за то, что вёл себя как придурок? — спросила она, возвращая ему очищенный и высушенный носовой платок. — Пять баллов с Гриффиндора за выражения, — упрекнул Фред. — Но да. Нет смысла ругаться с братом, который просто пытался сохранить мне жизнь, — сказал он, направляясь к двери. — Ты останешься здесь, или это теперь комната Гарри? — Я сплю в комнате Джинни, а Гарри — Рона. Твоя комната пуста, — сказала она, следуя за ним. Он открыл дверь и оглянулся: — Ну, пошли, посмотрим, как критики расправятся с попыткой Флер заварить чай.

***

Гарри и Рон возвращались к себе, когда заметили Фреда и Гермиону. Рон словно замер и повернулся к брату. — Что вы делали вместе? — спросил он. Рон стал очень похож на миссис Уизли, проверяющую готовку Флер. — Судя по тому, что у Гермионы нет синяка под глазом, Фред просто над ней поколдовал, — подмигнул Гермионе Джордж. Если бы Рон умел стрелять молниями из глаз… Джордж, словно не замечая, снова повернулся к столу: — Можно мне ещё чашечку чая, Флер, у тебя отлично получилось. — О, ты такой очаровательный, — просияла Флер, наполняя его чашку. — Эрмиона, я заварю тебе свежий, — крикнула она, доставая ещё кружку. Джордж поднял взгляд: — Я очаровательный, а она получает свежий чай? Как это работает? Флер подмигнула ей, и Гермиона рассмеялась ухмылке Джорджа. — Папа уже дома? — спросил Фред, глядя на часы. — М-да, очевидно, Волдеморт всё ещё жив, раз мы все в смертельной опасности, — продолжил он, — ну и все стрелки на месте. Это уже хорошо. — Что произойдёт, если кто-то умрёт? — спросила Джинни, возвращаясь в комнату с Живоглотом на руках. — Их стрелка исчезнет? — Такого никогда не произойдёт, — быстро сказала Гермиона, — не нужно спрашивать о том, что никогда не случится. Но она слишком хорошо знала ответ на этот вопрос. — Совершенно верно, — сказал Фред, глядя на Джорджа, а затем на Гермиону, — но прошёл почти час, есть новости от папы? Как по сигналу, тут же открылась дверь. Рядом с мистером Уизли стоял Билл. Флер чуть не выронила кружку, которую наполняла чаем, и с облегчением начала: — Où étais-tu passé? — Я получил папин патронус и встретил его в переулке, — сказал он, отряхивая сапоги. Миссис Уизли встала между ним и Флер, чтобы помочь ему с плащом. — Садитесь, Билл, Артур, — захлопотала Молли. — Так что случилось? — Фортескью, — вздохнул мистер Уизли, бросив шляпу на стол и усевшись в кресло, — похоже, он задал им жару прежде, чем его схватили. — Зачем он им? — спросила Джинни. — Делать мороженое лично для… — Джиневра, — осадил её Артур, и она притихла. — Я ходил в школу с одним из его сыновей, Франклином, — вздохнул Билл. — Когда мы пришли к ним, дом был уже пуст. Но на столе свежие фрукты и чайник был ещё горячий… Думаю, они сбежали из страны. У его мамы есть родственники за границей, — объяснил Билл, держа руку Флер на своём плече. Он взглянул на своих родителей: — Он не был… Фортескью не состоял в первом Ордене, так же? Мистер Уизли пожал плечами: — Мы не уверены. Он был на два года старше нас в школе, помогал мне с историей магии… Хороший парень. — Ну, его вряд ли схватили потому, что он был хорош в истории, — сказал Фред, допивая чай. Гермиона могла поклясться, что увидела, как он добавил половину содержимого какой-то фляжки себе в чай. Но именно так и было. Фортескью знал о диадеме. Когда его семья вернулась в Англию, они рассказали Брустверу, что знали о Бузинной палочке и диадеме Рейвенкло. Фортескью знал гораздо больше, чем человек, зарабатывающий на жизнь мороженым. В академических кругах он был известен как ведущий исследователь древней магии. Он был великолепен, и враг знал это. — Мальчики, ваши кровати свободны, если вы решите остаться на ночь, — вздохнул мистер Уизли, постукивая по столу и отправляя свою чашку в раковину. — Если тебя не будет здесь утром, — обратился он к Биллу, — то увидимся в переулке. Мы поедем за покупками к школе. — Но как же… — начала Молли, не скрывая тревоги, — после сегодняшнего вечера… — У нас осталось мало времени, — вздохнул мистер Уизли, — кроме того, машина будет здесь в десять утра. Ты хоть представляешь, как трудно найти волшебника, который умеет водить? Да ещё и так хорошо знает Лондон и его окрестности. — Мы должны проверить, не пострадал ли магазин, — сказал Джордж, также отправляя чашку чая в раковину. — Увидимся через пару часов. Фред поднялся, чтобы последовать за ним. И вдруг он повернулся к Гермионе: — Спокойной ночи, Грейнджер. — И исчез с тихим хлопком. Это был первый раз, когда он желал спокойных снов лично ей. Стрелка с двумя портретами направилась от «смертельной опасности» к «путешествию», а затем медленно вернулась к «смертельной опасности». Гермиона надеялась, что если она правильно разыграет свои карты, то эта стрелка часов останется с двумя портретами после войны.