Falling Through Time / Сквозь время

Гермионе казалось, что она застряла на повторе в одном из телешоу, которые так любила смотреть её мама. Или просматривала десятый раз шестой сезон любимого сериала. Если сравнить, то шестой курс был самым нелюбимым для Гермионы. Да, они не сражались с Амбридж или дементорами, не волновались из-за Турнира. Но было мрачно. И очень… по-подростковому. Это был самый неловкий год, про который ей хотелось забыть. На платформе она увидела Лаванду Браун рука об руку со смеющейся Парвати. Они катили тележки и шушукались о чём-то — не — важном. Это был тот год, когда она наблюдала за тем, как мальчик, в которого она влюблялась, встречался с другой. С той, которая сейчас смеялась над чем-то, что шептала ей подруга; которая чуть не столкнула первогодку под поезд, потому что не обращала внимания ни на что, кроме очевидно новых сплетен. И пусть Гермиона знала, чем закончится эта история, она всё равно будет год смотреть на то, как Рон и Лаванда устраивают соревнования по слюнообмену. Тогда она наслала птиц на Рона и позволила Живоглоту разорвать один из любимых свитеров Лаванды. А ещё нашла много тайных убежищ, куда сбегала, когда в гостиной разыгрывались откровенные сцены пубертата. В этот год Рон сказал, что любит её, когда она поправила его сочинение — из-за того, что его орфографическое перо сломалось. И он позвал её после отравления, и расстался с Лавандой и хотел пойти с ней к Слизнорту… Всё это выльется в страстный поцелуй во время битвы, когда Рон предложит спасти домовых эльфов. И именно тогда, когда Гермиона будет целовать его в ответ, Лаванда Браун будет убита Сивым в Большом зале. Именно она помогала Парвати очистить лицо от крови и починить одежду прежде, чем родители придут за телом. Эта мысль ударила её в грудь. Гермиона снова посмотрела на свою соседку по общежитию: её золотые локоны были собраны в конский хвост, который подпрыгивал, когда она шла с Парвати. Она была всего лишь призраком, которому ещё предстояло умереть. Оглянувшись вокруг, Гермиона увидела ещё нескольких призраков, идущих с живыми, не подозревая о своём будущем; о том, что это их последний нормальный год. Аманда Маккалоу, четверокурсница Рейвенкло, пробравшись обратно со своей кузиной, встретит свой конец в нише на третьем этаже. Джон Маккен шёл, активно споря с Майклом Освальдом — оба из Хаффлпаффа. Они и трое других будут найдены заваленными обломками на площадке седьмого этажа. У них никогда не было шанса. Маккенн и Освальд решат остаться в Хогвартсе призраками. Они были частью той студенческой гвардии — жертв, которые задержались, теперь навсегда привязанные к школе, — которые удивили её в тот первый год на празднике. Оливер Бассвуд помогал Анне Дентон занести чемодан в поезд. Она увидела, как один из его товарищей-слизеринцев делает замечание однокласснику и закатывает глаза. Анна будет жить только потому, что Оливер решил умереть вместо неё под этими обломками. Другое лицо — Найджел, который был уже на третьем курсе. Он выглядел крошечным в объятиях женщины, его матери. Найджел умрёт прямо перед объявлением перемирия. Она хотела их спасти. Всех их. Хотела сказать им, чтобы они сошли с поезда и поехали в Австралию. В Аргентину. Куда угодно, только не в Хогвартс. Сказать родителям, чтобы они перевели своих детей в Шармбатон. Они все должны были уехать. Но она не могла спасти их. Тогда Гермиона рискнёт всем — и придёт расплата. За такую магию нужно будет заплатить… А затем вдалеке она услышала голос привидения, который отзывался в её сердце. Он был в своей яркой рабочей мантии и кричал о последних распродажах, пока нёс поднос с разнообразными сладостями с улыбкой на лице. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, оглядываясь через его плечо, чтобы увидеть, что другие Уизли уже прощаются. — Решил, что можем устроить небольшую распродажу. Знаешь, «Блевательные батончики» разлетаются как горячие пирожки, — подмигнул он, постукивая по стенке своего подноса. Крышка закрылась, и поднос превратился в аккуратную мужскую сумку. — Ага, ты просто хотел убедиться, что в этом году у меня будет достаточно хаоса, — ответила она, скрестив руки. — Я, вообще-то, уже не так молода, как раньше. И Фред не знал, что это было чистой правдой. Ей было девятнадцать лет, и она собиралась заново закончить шестой курс. — Чепуха. Нет ничего, с чем бы не могла справиться Гермиона Грейнджер, — ответил он. — В любом случае я правда хотел провести тебя. Джордж передаёт привет. Ну, или передаст, когда узнает, что я был здесь. Мы должны были отправить сюда Верити и Ли, но… Нужно было проверить, что ты удачно сядешь на поезд. Всё это время она продолжала идти к группе Уизли в нескольких метрах впереди, но тут Гермиона обернулась и посмотрела на него, всё ещё стоявшего там, где он её встретил. — Почему? — Потому что могу, — раздражённо вздохнул он, — и потому, что я хотел подарить тебе это. — Он протянул руку — и из кармана вылезла маленькая оранжевая коробочка с фиолетовыми лентами. — Знаешь, удачи в новом учебном году и всё такое. Гермиона подозрительно посмотрела на него и взяла коробку. — Спасибо, — сказала она, прежде чем снова отправиться к поезду. — Как работает дневник-книга? — спросил он, подбегая к ней. — Уже успела кого-нибудь проклясть? На самом деле Гермиона провела несколько тестов и обнаружила, что дневник был отлично защищён. Она улыбнулась ему и замедлила шаг, чтобы он смог догнать. — Нет. Но думаю, всё ещё впереди. Ты использовал чары прозрения? Когда я начинаю писать, воспоминания становятся яснее и чётче. Словно… Легче записывать свои мысли. — Мне было интересно, поймёшь ли ты, — улыбнулся он, потирая затылок, — да, хотел посмотреть, как будет работать. В конце концов, это бета-версия. И опять. Она погружается в приятный разговор с Фредом Уизли. Оказалось, с ним легко можно было найти общий язык, если не кричать из-за того, что он тестирует продукты на первокурсниках или пытается украсть сидушку унитаза. Но его не было в будущем. И хотя Гермиона знала, как пройдёт год, ей вдруг захотелось, чтобы Фред поехал с ними и был рядом. Чтобы у неё был ещё один день. И ещё один разговор с ним прежде, чем стена рухнет. — О чём ты задумалась? — спросил он, вырывая её из мыслей о тёплых летних днях и визитах близнецов в Нору. Она отвела глаза, но всё равно улыбнулась. — Ни о чём, а ты? Он вернул улыбку. — Абсолютно ни о чём. Они были всего в нескольких метрах от его семьи. Она видела, как Молли поправляет воротник Рона и засовывает бутерброд в сумку Гарри. Джинни, должно быть, уже ушла, чтобы найти Дина. Фред понял, о чём она думала и куда смотрела. Его семья. Брат. Поезд обратно в Хогвартс. — Дай знать, как работает дневник, — сказал он, когда они остановились рядом, — и если Рон попытается прочитать его, не говори контрзаклятие. Она посмотрела на подарок в своей руке. — Давай открою, пока ты тут, — сказала Гермиона, не желая отпускать его. Она аккуратно потянула за ленту. — Ничего особенного. На самом деле, это просто сумка, в которой можно спрятать вещи. Ну, очень много вещей. Я подумал, раз уж ты так хочешь скрыть свой дневник, то тебе нужно место, где прятать его. Ещё на сумке заклятие «Незримого расширения». Меня давно научила двоюродная бабушка, а она точно знала толк в девчачьих сумках. «Он даёт тебе сумочку за год до того, как ты сделаешь свою собственную», — улыбнулась она про себя. Гермиона с благодарностью кивнула и сделала шаг к нему, обвивая руками его шею. — Спасибо, Фред, — тихо сказала она ему на ухо. Гермиона чувствовала его руки вокруг себя и понимала, что теперь он не был удивлён. Объятия были чем-то знакомым и тёплым. Но она не ожидала, что он ласково погладит её по волосам, чуть крепче прижимая к себе. — Куда пропала Гермиона? — спросила миссис Уизли и мотнула головой, увидев, как сбитые с толку Рон и Гарри смотрят на Гермиону так, словно та не сделала домашнее задание. Фред сжал её руку на мгновение. — Пиши, не пропадай, — сказал он, и они подошли к Молли. — Фред, что ты здесь делаешь? — спросила миссис Уизли, целуя сына в щеку. Авроры уже погрузили чемоданы в поезд. — По делу, — сказал Фред, показывая поднос с золотыми WWW, вырезанными на дереве. Он подмигнул ей. — Кроме того, я подумал, что смогу угостить тебя и папу обедом после того, как вся компания сядет в поезд. Свисток кондуктора пронзил воздух, и Гермиона вздрогнула. Джинни и Дин уже исчезли. Сначала Гарри, затем Рон и, наконец, Гермиона сели в поезд, когда он уже начал отъезжать — и дверь за ней закрылась. Она повернулась и посмотрела в окно, наблюдая, как Фред идёт с родителями вдоль поезда. Обычно ей не на кого было смотреть из окна. Мама и папа редко провожали её, так что ей не нужно было искать их глазами, махать и слать воздушные поцелуи. Но на этот раз она оглянулась. Гермиона искала лицо Фреда. Он прошёл почти до конца платформы, следуя за её окном, стараясь не отставать, но не привлекая слишком много внимания. Когда-то Рон и Гарри сделали так же. Рон держал её за руку и целовал, прежде чем поезд тронулся. Но после он сразу ушёл, не провожая её взглядом, даже не обернувшись. Но Фред всё ещё был здесь и следовал за поездом. Он улыбнулся и помахал рукой, и она знала, что он всё ещё может её видеть. Когда поезд набрал скорость, Фред остановился в конце платформы. В том, как он повернул голову, Гермиона увидела намёк на грусть, когда поезд отъезжал от станции.

***

Разговор с Фредом уже начал менять знакомые события. В прошлый раз она и Рон сразу отправились в вагон старост, чтобы подготовиться к встрече. Они были первыми в купе и какое-то время сидели, просто разговаривая. О Гарри. Про учебный год. О квиддиче. Он сделал ей какой-то комплимент, кажется, о волосах, вспомнила она. Сказал, что они стали светлее от солнца и теперь похожи на рассвет. Это было немного глупо, но она знала, что это было искренне. Теперь они вышли с собрания, на которое опоздали, и сели сзади, за остальными старостами. У них было то же задание, что и в прошлый раз, опоздание ничего не изменило, — наблюдение за центровыми вагонами. Но что-то поменялось. Прежде всего, настроение Рона было кардинально другим. В этот раз она изо всех сил пыталась вытянуть из него хоть слово. Гермиона не могла понять, почему его так расстроило опоздание, у него раньше никогда не было с этим проблем. — Видел вас с Фредом на платформе, — наконец сказал он с очевидной горечью в голосе. — Что происходит между вами двумя? О. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, останавливаясь перед закрытым купе с третьекурсницами. — Столкнулась с ним на перроне, вот и всё. Мы просто разговаривали. — Просто… — он остановился, — о чём вы, ребята, вообще можете разговаривать? Вы же не друзья. Он даже тебе не нравится! — Рональд Уизли, — начала она, вспыхивая, — конечно, он мне нравится. Это же Фред! Он не может не нравиться. Мы просто друзья. Если бы Рон знал заклинание для птиц, он бы, наверное, сейчас заставил парочку броситься на неё. — Мы тоже друзья, — прищурился он, — но никогда не обнимаемся. Не считая угроз смерти или типа того. — Это были объятия на прощание. — Гермиона успокоилась так же резко, как и вспыхнула. — С Сам-Знаешь-Кем и его склонностью к убийствам я могу обниматься чаще. «Ты ему нравишься прямо сейчас», — подумала она про себя и почувствовала внезапный укол вины. Но это был не тот Рон. Пока нет. Это был неуверенный в себе Рон. Тот, который не знал, что делать и как себя вести с ней. Она прислонилась к стене, немного пихнув его в плечо. — Фред помогал мне с дневником, который я буду использовать для подготовки к экзаменам в этом году, — объяснила она, надеясь, что Рон поверит. — В магазине есть вещи не только для шуток, знаешь ли. Кроме того, я не увижу его до Рождества. Так что да, я обняла Фреда. Если бы на платформе был ты, я бы сделала то же самое. Так оно и было. Но это было в другой, прошлой жизни. Кажется, он поверил и даже немного остыл. — Так что ты собираешься делать, когда мы вернёмся? — спросила она, надеясь, что сможет отвлечь его. — Наверное, немного потренируюсь, чтобы убедиться, что попаду в команду, — ответил он, тоже прислонившись к стене, — а ты? Она рассмеялась. — Как и каждый год. Учиться. Рон рассмеялся. Она скучала по его смеху. Особенно когда они были в бегах… — Думаю, начну подготовку к ТРИТОНам. — О Гермиона, поживи немного. — Он снова засмеялся, хотя смех прозвучал почти как стон. — Это почти через два года! Не беспокойся. Займись чем-то другим, поболей за нас в квиддич или организуй какой-нибудь кружок. — Ну, мы ещё не знаем, что будет в следующем году, — осторожно сказала она. Он выпрямился и посмотрел на неё с удивлением. — Что ты имеешь в виду? Мы будем в Хогвартсе. Я не планирую открывать магазин приколов, да и мама сдерёт с меня шкуру, если я не окончу школу. Она изо всех сил пыталась подобрать нужные слова. — Если-Сам-Знаешь-Кто захватит Министерство… Что ж, магглорождённость и дружба с Гарри Поттером не добавит мне очков. — Гермиона Грейнджер не сдаст ТРИТОН? Ты в своём уме? — Он покачал головой. — Если до этого дойдёт, мы сделаем тебя Уизли. Станешь членом семьи, покрасишь волосы, сойдёшь за дальнюю кузину… Разберёмся. Несмотря на все недостатки, у Рона было сердце его матери. И это была одна из тех причин, почему тогда Гермиона надеялась, что они смогут наладить отношения после войны. Что их искра вернётся. Это был Рон, в которого она влюбилась. Неуверенный в себе, но всегда защищающий, думающий, как спасти друга из любой беды. — И у нас есть Фред и Джордж. Они мастера в изобретении и подделывании вещей. Мы бы звали тебя Розой Уизли, — сказал он неуверенно, — ну, или как захочешь. Что-то в этом роде. Ты же не думаешь, что мы с Гарри бросим тебя? — Мы разберёмся, если придётся. — Она увидела, как Энтони и Падма вошли в вагон, чтобы сменить их. — Давай пойдём найдём Гарри, — подтолкнула она. — Даже если дела пойдут плохо, — начал Рон, — мы справимся с этим вместе. И Гермиона знала, что так и будет.

***

Рон выглянул в окно, когда через несколько часов поезд остановился. — Мы уже приехали? Гермиона оторвалась от дневника, в который начала записывать хронологию того, что должно произойти в этом году. Она наклонилась к окну и увидела танцующие огни Хогсмида. — Похоже, что да. Пора накинуть мантию, — сказала она, сунув книгу в рюкзак и вытащив чёрную ткань, которую приготовила заранее. — А как же Гарри? — спросил Рон, поправляя галстук. — Может, нам выйти на улицу и посмотреть? Или подождать его там? Она знала, что его не найдут. Это было первое, что она написала в своей книге. Гарри должен был быть в купе Малфоя, подслушивая и ожидая признания о том, что тот был Пожирателем Смерти. Они увидятся только в Хогвартсе. Но Рон этого не знал. И она тоже не должна была знать. — Да, давай посмотрим. Может, он уже на пути к замку. Ты же знаешь, сейчас на него давит внимание людей вокруг, — рассуждала она, когда они вышли из купе. Она почувствовала руку на своём плече и тут же повернулась: их встретила Тонкс с волосами мышиного цвета и улыбкой, не задевающей её глаза. — Привет, Гермиона, — сказала она, подмигнув, — и тебе не хворать, Рон. — Тонкс, что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона и тут же почувствовала пергамент у себя в руке. — Я должна убедиться, что все сойдут с поезда, — сказала она им обоим, наклонилась и приобняла Гермиону. Такого не было в прошлый раз. И тут она услышала шёпот: — На платформе, в том красном здании за тобой есть камин. Иди туда. Сейчас же. Это не имело никакого смысла. Ничего этого не было в будущем-прошлом. — Что это у тебя? — спросил Рон, заметив пергамент. Но она его не услышала. Она подняла письмо к свету и смогла разглядеть изумрудный наклонный шрифт. Гермионе Грейнджер, станция Хогсмид. На обороте была восковая печать, которую она видела летом, когда жила в штаб-квартире. Феникс. Это был символ Ордена. Это был символ Дамблдора. «‎Мисс Грейнджер, Нам нужно обсудить ваши нынешние обстоятельства до начала семестра. В здании вокзала есть камин, который, как упомянула мисс Тонкс, был подключён к моему кабинету, чтобы обеспечить немедленный доступ. С наилучшими пожеланиями, А. Дамблдор».