Falling Through Time / Сквозь время

Она сидела на деревянной скамье; ноги не касались пола, а от бабушки спереди неприятно пахло. Был тёплый, липкий воскресный полдень. Волосы туго затянули в косу, кожа зудела от накрахмаленного платья, которое её заставили надеть. Она подняла глаза и увидела алтарь, священника и детский хор, взывающий к небесам. — Сиди смирно, — прошептала её бабушка, — не мотыляй ногами, Гермиона. — И сцена исчезла. Лето, карнавал в центре города. Дерево, украшенное лентами и цветами, и её мама кричит вдалеке, размахивая венком из сирени, который сделала специально для Гермионы. Видение снова исчезло, картинка поменялась. Шумный класс, детвора пытается поднять перо с помощью магии. Вот и она говорит Рону, что правильно произносить Левиóса, а не Левиосá. Нет, это ошибка. Она вернулась в прошлое на два года назад, а не на пять лет. Осознание ударило её — Гермиона почувствовала, как теряет равновесие. Сцена перед глазами растворилась в облаке белоснежного дыма. Когда она смогла сфокусировать взгляд, то разглядела окружение. Гермиона всего лишь упала со стула в кабинете Дамблдора. Он участливо смотрел на неё. Было холодное, мокрое субботнее утро. Гарри и Рон только что отправились в Хогсмид, а она сидела на первом уроке окклюменции с Дамблдором. Ну, пыталась усидеть. — Выросли в религиозной семье, мисс Грейнджер? Дамблдор налил ей чай, чтобы успокоить, и пододвинул пиалу со сладостями. Это оказалось совсем не похоже на уроки Снейпа с Гарри, за что Гермиона была безмерно благодарна. Странно, но пока ей нравились воспоминания, которые вытягивались на поверхность. Большинство из них были старыми, почти забытыми. Словно пыльные фотографии, вновь обрётшие краски. — Мои родители католики, — сказала Гермиона, качая головой, — думаю, меня воспитали в шотландской церкви назло бабушке и дедушке. Хотелось рассмеяться, но не хватило сил. Так что она просто выпила ещё чая, успокаиваясь. — Когда я навещала бабушку, мы всегда посещали мессу. Но в остальном ничего слишком религиозного. Дамблдор кивнул, расслабившись в кресле. — Сейчас мы увидели, как проходит безопасный просмотр воспоминаний. Я искал детские, дремлющие, те, которые кажутся незначительными и неважными, — объяснил он. — Учитывая обстоятельства, я бы предпочёл пока не погружаться дальше. Мы подождём, чтобы ваша линия защиты окрепла, и тогда вы будете в состоянии закрыть свой разум и изгнать меня. Она кивнула. Дамблдор с самого начала обозначил, что первый урок — показать и объяснить. — Если вы когда-нибудь окажетесь в опасности, помните, что те, кто пытаются читать ваши мысли, ограничены расстоянием и зрительным контактом. — Но, сэр, — перебила Гермиона, возвращая на стол фарфоровую чашку, — а что насчёт Гарри? Его случай показал, что ни расстояние, ни зрительный контакт не играют роли. Волан-де-Морт мог пробираться в его голову за тысячи километров. Директор устало улыбнулся. — Гарри, как обычно, исключение из правил. Я боялся, что связь между ними станет крепче. Настолько, что Волан-де-Морт сможет воздействовать на него физически. — Он покачал головой. — В чём-то я был прав, в чём-то нет. В Отделе Тайн Волан-де-Морт всё-таки овладел Гарри, и причиной стало небольшое расстояние между ними, которое усилило ментальную связь. Гермиона снова вспомнила Малфой-мэнор. Она старалась не думать об этом. Не чувствовать призрачное прикосновение ножа на коже. Знать, что это произойдёт снова, было пугающе. Но только мысль о том, что Гермиона будет беззащитной и позволит Беллатрисе прочитать её мысли, — была ужасающей. Это бы изменило всё. — Давайте попробуем снова, — продолжил Дамблдор. — Только теперь я хочу, чтобы вы попытались подавить свои мысли. Вы когда-нибудь вызывали Патронус, мисс Грейнджер? — Да, в прошлом году, — сказала она, думая о своей выдре, слабо парившей вокруг неё во время битвы за Хогвартс. — Метод, который вы используете для вызова Патронуса, подходит и для защиты сознания, — объяснил Дамблдор. — Вы знаете, какие воспоминания хотите скрыть, так что ваша задача перекрыть их словно ширмой. Например, думая о счастливом воспоминании или ярком и сильном, которое замаскирует те, что нужно спрятать. Почему Снейп не сказал об этом Гарри? Тот научился вызывать Патронус в тринадцать лет. Если бы он знал о подходе, про который говорит Дамблдор, то смог бы закрыть свой разум от врага. Да уж. И Снейп — самый храбрый человек, которого он когда-либо знал, а? Обычно при вызове Патронуса Гермиона вспоминала, как вошла в Большой зал на следующее утро после истории с троллем. Смешно, что самым счастливым воспоминанием оказался завтрак, но он был особенным. В то утро Гермиона хотела остаться в постели и даже пропустить уроки, чтобы не привлекать к себе внимания. Было стыдно и горько — первая потеря очков для факультета из-за нарушения правил! Но в итоге Лаванда и Парвати не дали хандрить: рассказывали какие-то сплетни, вытащили из постели и даже утешили. Завтрак пугал. Она думала, что ей не избежать осуждения, а вчерашний адреналин казался сном. Ожидала, что Гарри и Рон снова будут игнорировать её, как делали почти каждое утро до. И Гермиона даже была готова к этому, предварительно поплакав в ванной, но реальность преподнесла сюрприз. Гарри позвал её сразу, как увидел, а Рон приветливо помахал рукой. Они заняли для неё место рядом и улыбнулись, когда она подошла. — Мы тебя уже заждались, — сказал Гарри, двигаясь, — думали, что ты пропустишь завтрак. — Но это же невозможно, — притворно удивился Рон, подкладывая на тарелку тосты. — Как же без него? Это преступление. А потом они обсуждали вчерашнее приключение, ранение Снейпа и строили теории относительно того, что охранял Пушок. Гермиона спросила, сделали ли они домашнюю работу, Рон в ответ застонал, жалуясь, и попросил помощи с Трансфигурацией. Он не дразнил её, не называл «всезнайкой», а внимательно слушал и повторял движения палочкой. В то утро она вошла в Большой зал одинокой девочкой, без друзей, с багажом знаний. А покинула — смеясь над тем, как Рон пародировал тролля. В тот день она обрела самое ценное: Гарри и Рона. Но Гермиона не думала, что это воспоминание выдержит удар от Беллатрисы. Требовалось что-то более сильное — абсолютный щит счастья, за которым можно будет спрятаться. «О чем задумалась?» — прозвучал голос Фреда где-то в сознании, и Гермиона улыбнулась. Она подняла голову и вернулась в настоящее, к профессору Дамблдору, который наблюдал за ней. — Вспомнили что-то? — Я… Что же это было? Когда она обняла Фреда на вокзале и услышала слабый запах пороха в рыжих волосах, думая, что он больше не вернётся в пучину зелёной травы на холме погибших. Что в этот раз он не умрёт… Они вдвоём в старой комнате близнецов. За окном ночь, его тёплая рука у её лица, улыбка, смеющиеся живые глаза… Мерлин, Грейнджер! Ты же не хочешь, чтобы Дамблдор знал, что ты… — Давайте попробуем, — вздохнула Гермиона, двигаясь дальше на стуле, чтобы не упасть. — Сконцентрируйтесь, — поднятая палочка в её сторону, — очистите разум. Попытайтесь не впустить меня, в этот раз я буду агрессивнее. Она кивнула, пытаясь сосредоточиться. Фред — холм с могилами — Фред — улыбка — тёплая, шершавая рука. Она снова маленькая девочка. Играет с мячом возле «Норы», отбивая мяч от стены. Появляется мальчик её возраста. У него рыжие волосы и светло-карие глаза. На стене расползается трещина. Она растёт, картинка расплывается — и вот на месте мальчика Фред. Он стоит у самой стены, которая вот-вот обрушится, и улыбается так, что захватывает дух. Нет. Не в этот раз. Не теперь! — Протего! — Мощная вспышка сбила Дамблдора с ног. — Профессор! — воскликнула Гермиона, помогая ему подняться. — Вы в порядке? — Отлично, мисс Грейнджер, — просиял он, стряхивая перо феникса, прилипшее к ладони, — очень хорошо! Вот. — Он взмахнул палочкой, и на столе появился фиолетовый батончик. — Возьмите шоколад. — С вами всё в порядке? — снова спросила она. Гермиона не могла вспомнить, сколько же Дамблдору лет; только знала, что он намного старше, чем можно было бы предположить. — Я в полном порядке, мисс Грейнджер. Теперь у нас есть надежда, что ваш секрет никогда не будет раскрыт. Первая искренняя улыбка появилась на её лице с тех пор, как они начали занятие. — Спасибо, профессор. Он вытащил часы и нахмурился. — Боюсь, сейчас уже половина одиннадцатого. У меня есть ещё дела в Министерстве, мисс Грейнджер, так что закончим на сегодня. Встретимся через несколько недель. К сожалению, с занятиями с Гарри и заботами о грядущей войне у меня не так много времени, как хотелось бы. — Всё в порядке, профессор. — Она подняла с пола сумку, которую подарил Фред. — Удачи в Министерстве. — Обязательно посетите Хогсмид, — усмехнулся директор, когда она уже исчезла на лестнице. — Мы должны находить свет даже в тёмные времена. Гермиона и не думала идти. Из окна были видны экипажи возвращающихся к замку. Мокрый дождь, который шёл ранее, почти закончился, и воздух стал холодным. Но в «Трёх мётлах» её ждало горячее сливочное пиво, а также Рон с Гарри, обсуждая Драко и его причастность к Пожирателям Смерти. Так что она могла остаться в замке, провести несколько безмятежных часов в обнимку с дневником. Но… Почему-то её тянуло в деревню; казалось, должно произойти что-то важное. Может, удастся зайти в книжный? Поискать лёгкое чтиво, которое позволит сбежать из реальности хотя бы на пару часов? Приняв решение, Гермиона побежала по ступенькам вниз, рассчитывая на сливочное пиво, новый роман и шутки Рона, который всё ещё держал на неё обиду.

***

Сердце Фреда Уизли разбилось, когда он аппарировал возле ярко-красного здания на окраине Хогсмида. Табличка на двери «Зонко» гласила, что из-за высокой конкуренции на рынке магазин был закрыт. До них с Джорджем доходили какие-то слухи, но не верилось, что это правда. Он, расстроенный, стоял под крыльцом когда-то любимого магазина, пытаясь заглянуть в заколоченные окна. Мама предупредила, что в эти выходные школьников отпустили в Хогсмид. Верити и Ли должны были быть неподалёку, нагруженные подносами с товарами и опросами, узнавая, чего больше всего хотят дети в школе. Планировалось, что Фред в это время инкогнито проберётся в «Зонко», предварительно покрасив волосы в чёрный. Он даже купил амулет подмены внешности, который обеспечил его крючковатым носом и зелёными глазами. Но «Зонко» был закрыт и ему не удалось никого обмануть. Магазин был одним из самых популярных в деревне, наравне со «Сладким королевством» и «Тремя мётлами». Фред оглянулся: всего несколько студентов спешили куда-то, сбившись в группки. Похоже, что множество родителей не подписали разрешение на пребывание в Хогсмиде в этом году, не желая рисковать безопасностью детей ради кружки сливочного пива. Вдали виднелись пурпурные мантии Верити и Ли. Они собрали вокруг себя небольшую толпу, продавая веселье во время войны. Возможно, покупать «Зонко» было не лучшей затеей… Нет, он не будет думать об этом сейчас. Ему нравилось наблюдать, как Хогсмид заполняют студенты. Джинни рука об руку с Дином Томасом. Фред не считал, что тут есть о чем беспокоиться: Рон был соседом Дина по комнате и вполне мог разобраться с ним, если придётся. Рон и Гарри вышли из магазина для квиддича. За ними шла стайка девочек, цепляясь друг за друга и падая в снег. Прямо как фанатки Виктора Крама в своё время. Но Гермионы не было видно. Фред сказал себе, что она, наверное, решила не тратить выходной на бесполезные прогулки. Готовилась к ТРИТОН или сразу к собеседованию в Министерство… И тут из-за угла выехала карета. Девушка с пышными каштановыми волосами выпрыгнула из неё и подошла к пустоте спереди; она бормотала что-то и гладила воздух. Достала яблоко из сумки, которое тут же исчезло прямо из руки. Она может видеть фестралов. Эта мысль словно заморозила его изнутри. Да, Гермиона сталкивалась с Пожирателями и с Тем-Кого-Нельзя-Называть почти каждый год, но… Но кого она видела умирающим? Казалось неправильным подойти к ней и просто спросить, чтобы удовлетворить любопытство. Вместо этого хотелось встряхнуть вселенную или судьбу и закричать: «Почему именно она? С неё достаточно, дайте ей отдохнуть». Фред активно спорил с воображаемой Вселенной у себя в голове, когда заметил, что Гермиона смотрит на него с улыбкой. Но он был замаскирован. Возможно, ей нравятся брюнеты с большим носом? Стоило только вспомнить Святочный бал… Она направилась прямо к нему, и Фред пытался представить, как будет звучать болгарский акцент, но рядом раздалось: — Фред Уизли, что ты сделал со своими волосами? — Как ты узнала, что это я? Она легонько потянула его за прядь. — Корни отрастают в геометрической прогрессии, — ухмыльнулась Гермиона, и ему хотелось, чтобы она продолжила играть с его волосами. Присмотревшись, Гермиона покачала головой. — Снова рекламируешь свои амулеты? — Если бы не отросшие волосы, ты бы никогда не догадалась, что это я. — Ну, я бы что-то заподозрила, — кивнула она, — редко кто стоит возле закрытого магазина приколов, не привлекая моё внимание. — Радар старосты? Он правда существует? — Да, и мой закричал, как только я вышла из кареты. Шутить с ней было так естественно и приятно, что он спрашивал себя, почему не делал этого раньше. Как и с Джорджем, была дурашливая интонация без пауз и неловкостей. — О чём задумалась? — спросил он, засунув руки в карманы. Теперь это точно их фраза. — Да так, — сказала она, невольно засмеявшись, — а что? О чём ты думаешь? — Сегодня есть о чём, — обворожительная улыбка, — хочешь пойти перекусить? — Да, — сказала она, — это было бы кстати. Только сними этот амулет, ты похож на Виктора Крама, который косит под Уизли. — Они рассмеялись. — Куда пойдём? Фред осмотрел улицу. — Мы могли бы пойти в «Кабанью голову», но еда там дрянная, — начал он, и Гермиона кивнула. — Вряд ли мы сможем переварить те сэндвичи. Так что из вариантов только «Три метлы» и «Паддифут»… «Он действительно это сказал? „Паддифут“? Что за романтический саботаж?» «Так, расслабься. Вы с Гермионой друзья. Только друзья». Она скептически посмотрела на него. — Нужно немедленно доставить тебя в «Три метлы». Мокрый снег плавит твои мозги, — сказала она, взяв его под руку. Он тут же ощутил прилив тепла от локтя вверх. «Что ж, в „Паддифут“ можно и в следующий раз».

***

Бар «Три метлы» всегда был переполнен на выходных, а с плохой погодой за окном почти не оставалось мест. Они нашли маленький столик в глубине, возле камина, где было тепло и уютно. Розмерта подложила несколько дополнительных брёвен, так что пламя приятно потрескивало, компенсируя ненастную погоду. — Почему ты одна? — спросил он, как только принесли сливочное пиво. Гермиона обхватила кружку руками, наслаждаясь теплом. — Утренние уроки. Он приподнял бровь: — Ещё больше уроков? Поверь, количество не значит качество. Гермиона закатила глаза: — Дамблдор занимается со мной дополнительно. — Почему? — заинтригованно спросил он. — Это «Друзья Избранного 001»? — Нет, это… — улыбка погасла и сменилась нерешительностью, — это сложно. — Готовишься стать министром магии? Нужна помощь с государственным переворотом? Он пытался рассмешить её или получить улыбку, но она только нахмурила брови. — Да ладно, ты можешь сказать мне, — Фред попытался ещё раз, — или нет. Не волнуйся. — Извини, я задумалась, — сказала Гермиона, всё ещё хмурясь, — мы с Роном снова поссорились. Он наклонился вперёд и провёл большим пальцем по её лбу, разглаживая складку. — Ну вот, так лучше. А теперь объясни мне, что сделал Ронни? Гермиона наклонила голову: — Почему ты сразу на моей стороне? — Улыбка тронула её губы. — Ты не должен… — О, знаю, — вмешался он, — но Рон — лучшее, что случилось с нами в детстве. Разбилась тарелка? Рон уронил. Сломалась метла? Точно двухлетний Рон постарался. — Фред улыбнулся воспоминаниям. — Мы знали, что мама не будет сердиться на Ронни, и не собирались приплетать Джинни, потому что она была слишком маленькой. Так что он был нашим «козлом отпущения». — Тебе повезло, что у тебя были братья и сестры, чтобы переложить вину. — О да, а ты единственный ребёнок, не так ли? Она кивнула, делая быстрый глоток сливочного пива. — Я бы обвинила во всём свою воображаемую подругу Мойру. Воображение пыталось нарисовать маленькую Гермиону, бегающую по округе, придумывая шалости и розыгрыши. Это было всё равно что представить Перси, делающего то же самое, — почти невозможно. — И чем вы с Мойрой занимались? — в его словах сквозило озорство. — В детстве я проводила каникулы у бабушки, — начала она, — мы иногда ходили на мессы или собрания клубов. Тогда я притворялась больной и меня отводили к соседке. — То есть ты притворялась больной, а теперь — коварной? — Я ещё не закончила. — Её щеки слегка покраснели, когда он прервал рассказ. — Мне было семь, а у тёти Фло не было детей. Она была повёрнута на вязке, так что, когда она засыпала за вязанием, мы с Мойрой мазали клеем спицы и пряжу, и… Ну, в общем, я не любила оставаться в гостях. В груди разлилось тепло, когда он представил маленькую Гермиону, проделывающую пакости. — И что было дальше? — Она проснулась, попыталась встать и отложить спицы… У меня было много неприятностей из-за этого, и я пыталась обвинить Мойру. Мы с ней проделывали много всего, пока я была маленькой. — Ну, тогда давай выпьем за мелкие шалости, — прозвучало как тост. В тепле Гермиона расслабилась, глаза начали блестеть. — Как дела с дневником? — Блестяще, — ответила она, — мои секреты в безопасности. Как магазин? — Отлично. — Хотелось рассказать ей про идею с маховиками, но она пока была в разработке. Лучше, чтобы это был сюрприз. — Обещаю, ты увидишь новую коллекцию одной из первых. — Жду с нетерпением, — сказала она, и Фред чуть не растаял. — Хорошо, — попытка взять себя в руки. — Магазин работает, дневник помогает, а Ронни надоедает. Всё как обычно. В этом году пока без новых приключений? Она колебалась. Печаль снова заполнила её глаза, словно была какая-то тайна, о которой не хотелось говорить. Фред заволновался. — Гермиона, ты в порядке? Скажи, что тебя тревожит, — прошептал он. — Нет, всё в порядке, я… — Она покачала головой. — В этом году всё иначе. Хогвартс стал другим. — О, я понял. Скучаешь по нам с Джорджем? Мы, конечно же, привносили разнообразие в твои школьные будни. — Что-то в этом роде, — тепло сказала Гермиона. — С квиддичем будет веселее, — предположил он. — Я только что видел Кэти, она отошла. Когда вернётся, спрошу про отборочные, может… Лицо Гермионы окаменело. Она выглядела так, словно вспомнила что-то ужасно важное. — Я сейчас, — сказала она, разворачиваясь и направляясь в туалет. — Гермиона, что… Но она уже ушла, и эхо его «случилось» упало на деревянный стол. Сирень и мёд всё ещё парили в воздухе. Это начинало раздражать. Возможно, после того, как они выпустят коллекцию ко Дню святого Валентина, он попросит Джорджа варить амортенцию самому. И убережёт свои чувства. Потому что, видит Мерлин, он начинал привыкать к этой странной привязанности к ней. Думал, что сегодня у них могло бы быть свидание, а не просто дружеские посиделки. «Она почти подружка Рона, — сказал недавно Джордж. — Но если он не пригласит Грейнджер на свидание в ближайшее время… То это сделает кто-то другой». Что, если это будет Фред? Будет ли скандал? Станет ли он предателем для Рона, как стал Перси? «Это просто Гермиона, оставь её в покое. Ей точно не нужны разборки с двумя Уизли, которые не могут сделать первый шаг», — сказал он сам себе. — Эй, Кэти! — крикнул Фред, увидев её на лестнице. Гермионы нигде не было, а Кэти не реагировала. Он не мог объяснить, почему решил последовать за ней. Хотел поздороваться, спросить, как команда. Но она не откликалась. Они уже вышли за пределы деревни, и Фред заволновался, надеясь, что Гермиона его дождётся. Снег усилился, попытка отыскать Кэти за стеной белизны провалилась. И тут он услышал крик. Вопль ужаса и боли, который не рассчитываешь услышать в Хогсмиде в субботу. Фред побежал. Кэти парила на высоте шести или восьми футов. Её руки были раскинуты, рот неестественно раскрыт. Гарри и Рон находились тут, в ужасе наблюдая за происходящим. Она резко упала на землю, как сорвавшаяся с ниток марионетка, но Фред успел подхватить её. — Фред! — доносилось сквозь метель. — Фред! Глаза Кэти были закрыты, и она билась в его объятиях. — Фред, — позвал голос ближе. Это была Гермиона. Ветер трепал её волосы, щеки покраснели от холода и бега. Она была подавленной. — Кэти, — вздохнула она, подходя к нему, — нет, Кэти… Фред смотрел на девушек: одна — без сознания в его руках; другая, которая выглядела так, словно смирилась с судьбой.