Falling Through Time / Сквозь время

— Фред, что это? — спокойно спросила Гермиона, проводя пальцами по контуру печати на письме МакГонагалл. — Список покупок, — отозвался он на автомате, тут же пытаясь выхватить письмо у неё из рук. Но тут он услышал её смех — звонкий, тёплый, и задорный — это моментально усыпило его бдительность. — О, конечно, вы с Джорджем запечатываете свой список покупок сургучной печатью… Пожиратели смерти, без сомнения, трепещут при виде этого, — она лукаво прищурилась, отступая на шаг, и вынула палочку. Одним движением она вызвала маленькие синие шары света, которые заскользили вокруг них, имитируя сияние луны, отбрасывая теплые отблески на их лица. Она поднесла письмо ближе к глазам, внимательно вглядываясь в печать, едва касаясь её контура пальцами. Феникс. Её брови слегка нахмурились. — Фред, что это? — повторила Гермиона, но на этот раз голос стал тише, и весёлый тон улетучился. Фред замер. Он знал, что если кому и можно доверять, так это Гермионе Грейнджер. Она всегда была рядом с Гарри в его самых опасных приключениях. Конечно, Рон тоже, но… Даже при всей своей преданности брату, его бы одолели сомнения, прежде чем доверить ему что-то подобное. Однако… Сегодня вечером Гермиона казалась ему чуть-чуть другой. Или, может, это он сам изменился? В голове невольно всплыло письмо Дамблдору, которое он написал на прошлой неделе, спрашивая, не замечал ли тот чего-то странного. Раньше он бы просто отмахнулся от этих мыслей. Но теперь... — Могу я задать тебе вопрос? Ответ на который знает только Гермиона Грейнджер? — спросил он, не сводя глаз с двери. Он услышал, как она замерла, затем повернулась, чтобы взглянуть на него. Её голова чуть склонилась набок, когда она опустилась рядом с ним на холодный пол. — Конечно. Но тогда я тоже задам вопрос: зачем? — её голос был ровным, но требовательным. Фред знал, что это не просто вопрос — это был вызов. Если он ошибся в своих подозрениях, она не даст ему этого забыть. Никогда. — Что ты сказала мне, когда я пригласил тебя встретиться в «Кабаньей голове» на пятом курсе? — спросил он. Она откинулась к стене, задумчиво глядя на озеро. Её взгляд остановился на далёком холме. — Ты спросил, не пытаюсь ли я заставить тебя купить мне огневиски… — усмехнулась она, и Фреду показалось, что он уловил в её голосе тень смеха. — Только когда я ответила, что это выпивка в честь Хогвартса без Амбридж, вы с Джорджем согласились меня выслушать. Он улыбнулся. Это было одним из его любимых воспоминаний о ней. После того как их с Джорджем отстранили от квиддича, они проводили всё время либо в гостиной, либо в трофейной на седьмом этаже, разрабатывая новые товары для магазина. Однажды вечером, когда Рон и Гермиона вернулись с обхода старост, Рон уже отправился спать, а Гарри ещё не вернулся с отработки у Амбридж, Гермиона замерла неподалеку от него, но вместо того чтобы сесть в кресло у камина, направилась к ним с Джорджем. — С.О.В. привели тебя на скользкую дорожку, Гермиона? — проворчал Фред, не отрываясь от своей работы. Он поднял взгляд. — Поверь тем, у кого есть опыт, не начинай с огневиски. Лучше попробуй кленовый скотч — он тёплый, как Рождество. — И даже в малых дозах… — добавил Джордж. — В этом случае меньше значит больше. Гермиона поджала губы, и Фред был уверен, что сейчас она развернётся и уйдёт. Но вместо этого Гермиона оглядела комнату, подвинула стул ближе и уселась между ними. — Мы поднимем бокалы в честь Хогвартса без Амбридж, — прошептала она. — Сможете выдержать что-то подобное? Они с Джорджем переглянулись. Фред посмотрел на брата, а потом снова на Гермиону. — Ты ищешь очередного избранного, Грейнджер? — спросил он, пытаясь разгадать решимость в её взгляде. — Я хочу что-то изменить, — твёрдо сказала она, и в её глазах отразился отблеск пламени. — И я подумала, что ты тоже этого хочешь. Фред задумался. В жизни каждого был момент, когда приходилось делать выбор. Для Гарри это случилось ещё в лабиринте с Кубком и телом Седрика. Для Перси — когда он оставил Нору. Для их семьи — когда отца чуть не убили. Но для Гермионы этот момент был здесь и сейчас: Министерство вмешалось в дела Хогвартса. Война уже проникла в его стены, и Гермиона сделала свой выбор. — В эту субботу, «Кабанья голова»? — спросил он. Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. — Увидимся в полдень. Теперь же улыбка исчезла. Её взгляд стал твёрдым, таким же, как у Джинни, когда она готовилась к дуэли. — Ну же, Фред, скажи мне… я Гермиона Грейнджер? — её голос прозвучал резко. Она оттолкнулась от стены и выпрямилась. — Или Беллатриса Лестрейндж выдернула у меня волос, и теперь ты сидишь здесь с Пожирателем смерти? Ах, если бы она была хоть чуточку не такой умной... — Гермиона, я просто хотел убедиться... — Есть ли какая-то конкретная причина? «Ты стала другой после Отдела Тайн», — мог бы он сказать. — «Ты, кажется, знала о Кэти до того, как это случилось. Ты… я не могу избавиться от мысли о тебе». Вместо этого он посмотрел на письмо, всё ещё в её руке. — МакГонагалл передала его Джорджу и мне. Сказала, что Дамблдор хочет, чтобы мы отвезли его Ремусу, — ответил он приглушённым тоном. — Не знаю, кому оно предназначается на самом деле; но Ремус в курсе и проследит, чтобы оно попало туда, куда должно. Он приедет на каникулы, где я передам письмо. Ей не нужно было знать, что он собирался встретиться с Ремусом сегодня вечером, после того как они попрощаются. Вероятно, именно по этой причине Дамблдор позволил им вернуться в замок — чтобы использовать как посыльных для военных нужд. Он ничего из этого не сказал, но она, похоже, снова продумывала ситуацию наперёд. Подозрительный взгляд Гермионы сменился раздражением. — Он берет на себя слишком много, не так ли? — спросила она, глядя на него поверх письма. — Дамблдор не знает, что делать, кроме как лезть... Ох! В её голосе прозвучала почти резкость, с которой он не привык сталкиваться со стороны Гермионы. Особенно, когда речь шла о директоре школы. — Предположим, мы немного поговорим с Ремусом. Перебросимся парочкой школьных историй. В этом нет ничего плохого, — осторожно сказал он, снова глядя на неё. — Всё в порядке? Она нерешительно посмотрела на него, словно отчаянно желая сказать то, что у неё на уме, но взвешивала последствия. В итоге она отвернулась, покачав головой. Он не сводил с неё глаз, всё ещё не убеждённый: — Ты можешь рассказать мне о дневнике? Я не разболтаю Рону, клянусь. Слабая улыбка мелькнула в лунном свете. — Дневник помог, — ответила Гермиона. — У меня были кошмары. О войне, — добавила она неуверенно, словно до сих пор размышляла, стоит ли произносить это вслух. — Каждый день после «Отдела тайн» . Дневник помогает структурировать мысли и кошмары, отличать реальность от снов. — Мама говорила, что в кошмарах мы представляем себе худший вариант развития событий, но на самом деле всё не так плохо, как кажется, — попытался он её успокоить. — Возможно, мы не всегда в состоянии это понять, но с чем бы мы ни столкнулись, это не так страшно, как мы себе рисуем. Улыбка, которая только что появилась на её лице, быстро погасла. — А что, если это не так? — вздохнула она. — А что, если всё окажется хуже? Я… я видела во сне, как маглорожденных хватают и отправляют в Азкабан. Как исчезают друзья… — она посмотрела на него, и Фред встретился с тревожным, скорбным взглядом Гермионы Грейнджер. — Как умирают знакомые нам люди. Фред, а что, если всё окажется хуже, чем кто-либо из нас может представить? — Мы будем беспокоиться об этом, если это произойдет, — твёрдо ответил он. У него появилось сильное желание сократить расстояние между ними. Удерживать её, пока война не закончится, и она не поймёт, что он прав. — Довольно всего этого, Гермиона. Сейчас Рождество. Мы на одной из самых высоких башен Хогвартса, давай просто насладимся этим моментом, ладно? Он надеялся, что всё снова станет беззаботным и естественным, как раньше, но её кошмары, казалось, погасили это желание, как свечу. Она заговорила первой: — Здесь действительно красиво, — пробормотала Гермиона, наклонив голову к его плечу, и в её голосе слышалась лёгкая грусть. «Но это не самое прекрасное здесь… Нет, Фред, чёрт возьми, нет…» — Мне стоит отвезти тебя обратно на вечеринку? Твой кавалер, наверное, будет искать тебя? — спросил он, тяжело вздохнув. — Обещаю, если он вызовет меня на дуэль, я буду с ним помягче. — Я пришла одна, большое спасибо, — ответила она, и в её словах послышалось насмешливое раздражение. — Почему мужчины думают, что мне обязательно нужно заполучить кого-то из вас, чтобы хорошо провести вечер? Какие бы чувства угасшей надежды ни грызли его, они испарились. «— Смешно, какое влияние эта женщина оказывает на тебя, Фред», — голос Джорджа ехидно зазвучал у него в голове. «— Тебе нужна Гермиона, чтобы столкнуть тебя с этой башни заодно вернув к здравому смыслу». — Ну и хорошо, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел сдержаться. — Рон всё ещё ведёт себя как придурок? — Всегда, — ответила она. — Я просто не хотела проводить вечер, пытаясь вести приятную беседу с человеком, который мне не нравится. Кроме того, — она снова бросила на него взгляд, — если бы я привела с собой кого-нибудь, я бы не смогла сбежать с тобой. На эту экскурсию по замку, — быстро выпалила она. — Можно было бы, но мне, вероятно, пришлось бы с кем-нибудь подраться, — пошутил он. Она наклонила голову и с любопытством спросила: — Почему всё заканчивается тем, что ты с кем-то дерёшься из-за меня? — Потому что, — ответил он, не желая давать более развёрнутый ответ. — О чём задумалась? — спросил он. На её лице появилась грустная улыбка. Та, к которой он привык за эти праздники. — Мы снова играем в эту игру? — спросила Гермиона, когда он открыл дверь, ведущую к ступеням замка. — Я не понимаю, о чём вы говорите, мисс Грейнджер, — самодовольно ответил он. — Просто задаю вопрос. Сикль, если поделишься чем-то небольшим, и галлеон, если это будет что-то... — Побереги свои деньги, Фред Уизли. Давай вернёмся на вечеринку, пока они нас не хватились, — сказала Гермиона, когда они спускались с башни. — Балагур и староста, только представь слухи, которые появятся, — ухмыльнулся он. — Конечно появятся, — ответила Гермиона. — Грейнджер и Уизли… — Самый обаятельный Уизли, — прервал он. — Нас шестеро, тебе стоит быть чуть конкретней. Она остановилась в лунном коридоре и задумчиво посмотрела на него. — Нет, — сказала она наконец. — Тот, который самый большой зазнайка. — Но ведь обаятельный зазнайка, да? — спросил он, и Гермиона рассмеялась. — Давай, проводи меня обратно к главной лестнице. Я не хочу возвращаться на вечеринку. Он протянул ей руку, так же, как когда он только пришёл. — Знаешь что, я провожу тебя до гостиной. Следуй за мной, Грейнджер, — сказал он, когда они скрылись в коридоре.

***

Гермиона не могла вспомнить, когда она в последний раз так смеялась. За исключением кратковременного допроса на вершине замка, она смеялась всю ночь. С момента, как они покинули башню, они не говорили о войне — вместо этого Фред рассказывал ей историю за историей о том, как они с Джорджем спалили брови от очередного взрыва и как это вдохновило их на создание волшебных мазей, ускоряющих рост волос. — И когда мы вернёмся с Рождества, у всех мальчиков шестого и седьмого курсов будут самые пышные усы… Как подарок всем дамам башни Гриффиндора, с любовью от братьев Уизли, — подмигнул он. Они оба всё ещё смеялись, когда подошли к портрету. — О, теперь ты пришёл попрощаться, — начала Полная Дама, глядя на них обоих. — Мог бы посвятить меня в свой гениальный план побега! Я услышла об этом только от этого болвана-рыцаря. Гермиона посмотрела на Фреда. — Может, мне оставить тебя и Полную Даму наедине? — О, пожалуйста, нет, — его слова вырвались слишком быстро. — И извините за это — спонтанное решение. Фред повернулся к Гермионе. — Наверное, мне не стоит спрашивать, могу ли я проводить тебя дальше? — Это не самая лучшая идея, — улыбнулась она. — К тому же твой брат наверняка там, проверяет, не потерял ли он снова свою жвачку во рту Лаванды. Я не хочу, чтобы ты отправил его в больничное крыло до начала праздников. Ради твоей мамы. Он поморщился, но в его глазах промелькнуло что-то большее, чем раздражение. — Чёртов идиот… Полагаю, никаких шансов увидеть тебя в «Норе» на праздники? В прошлом году Гермиона сознательно избегала «Норы» и Рона, убеждая себя, что так будет лучше. Но теперь… она не была уверена. Рон пытался исправить положение, старался общаться с ней больше. И она не знала, делал ли он это раньше, а она просто была слишком обижена, чтобы заметить… — Вероятно, нет, — ответила Гермиона. — В прошлом году я не праздновала Рождество с семьёй, и мама отправит меня в маггловскую школу, если я снова убегу. — Ну, дай мне знать, если тебе действительно понадобится побег. В это время года нам всегда нужна помощь в магазине, — сказал он. Он выглядел так, словно хотел сказать что-то ещё, но сдержался. — Если понадобится, я отправлю тебе своё резюме, — пошутила она. Вместо того чтобы просто уйти, Гермиона шагнула к нему и обняла. Фред ответил на объятие сразу. Он держал её крепко, будто оберегая, и они покачнулись. Он пах сосной и чем-то свежим, но сквозь запах пробивался едва уловимый аромат пороха из магазина. Гермиона чувствовала, как под его рубашкой бьётся сердце, и отказывалась верить, что его дни сочтены. — Вот как бы всё было? — спросил он, тёплым дыханием щекоча её ухо. — Если бы мы не старались вести себя как балагур и староста? Гермиона отстранилась, высвобождая руки из его куртки. — Балагур и староста… Люди бы слишком много говорили. Он закатил глаза. — Мы бы дали им тему для разговора. — Наверняка, — ответила она, и на мгновение задумалась, какой могла бы быть дружба… или что-то большее… с Фредом. После войны она часто задавалась вопросом: как бы Фред вел себя за семейным столом? Она даже представляла, что бы он сказал, когда она начала встречаться с Роном. Был бы он как Джордж: «Ты достойна лучшего»? Или бы усмехнулся и сказал: «Чёрт возьми, как раз вовремя», как Ли? Какими были бы их отношения, если бы он выжил? Дружба, но едва ли более крепкая? И сколько писем она уже отправила ему в этой временной шкале, после того, как время отбросило её назад? Она изменила последовательность событий, чтобы привести его на рождественскую вечеринку, на которую он иначе бы не пришёл. Почему, Грейнджер? Что ты делаешь? Логичная, практичная, соблюдающая правила Гермиона отчаянно пыталась достучаться до неё. Ты знаешь, что это значит, не так ли? Гермиона поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку. — Счастливого Рождества, Фред, — сказала она, затаив дыхание. — Гретна Грин, — пробормотала она пароль так же быстро и скрылась в гостиной, прежде чем он успел что-то сказать. Потому что она не совсем понимала, что делает. Но она начала понимать, что это значит. И она отчаянно надеялась, что Фред этого не поймёт.

***

Она не удивилась, когда проснулась на следующее утро и обнаружила, что первой собрала вещи и была полностью готова к отправлению поезда. Парвати и Лаванда всё ещё рылись в сундуках друг друга, пытаясь найти подходящий топ или пару маггловских джинсов, чтобы одолжить их на праздники. Гермиона аккуратно сложила платье, в котором была прошлой ночью, и, вместо того чтобы предложить серьги или пальто в обмен на что-то на ближайшие недели, просто взяла свою сумочку, взмахнула палочкой — и небольшой чемодан, который понадобился ей на каникулы, послушно поплыл следом. Она удивилась, увидев внизу Гарри — он уже был там, с таким же небольшим чемоданом в руке. — Рон ещё не спустился? — спросила она, бросив взгляд на лестницу, ведущую в мужское общежитие. — Пока нет, — ответил Гарри. — Он и Лаванда поздно легли, прощаясь друг с другом, — объяснил он, а потом с отвращением скривился. — Ясное дело, что мне совсем не нужно было это видеть, но увы. — Он ведь ещё не спал, когда ты вернулась с вечеринки, верно? — Не заметила, — пожала плечами Гермиона. — Я так устала, что сразу побежала спать. — Я решил, что либо устала, либо сбегаешь от Фреда, — невозмутимо заметил Гарри, прежде чем повернуться к ней со всезнающей ухмылкой. Гермиона прищурилась. — Гарри Поттер, что, чёрт возьми… — Что между вами двумя происходит? — съязвил он. — Честно говоря, я вернулся под мантией-невидимкой. Долгая история… — Ты шпионил за мной? — возмутилась она, и её рука дёрнулась, сжимая палочку. — Как ты смеешь!.. — Я видел только «спокойной ночи»! — поспешно заверил её Гарри, подняв руки в примирительном жесте. — Ты чмокнула его в щёку и убежала, а Фред просто стоял и выглядел… Слишком довольным. Эти слова её зацепили. Он выглядел довольным? Что это вообще значило? Гермиона почувствовала, как по лицу пробежала едва заметная тень растерянности. Гарри внимательно наблюдал за ней, а потом покачал головой и снова посмотрел на лестницу. — Слушай, если ты… ну, знаешь… Фред, да и Фред… Просто, если ты не собираешься делать это по-настоящему, то… не делай этого, чтобы позлить Рона. Она резко повернула голову. — Что ты только что сказал? Мы правда сейчас говорим об этом, Гарри? Гермиона почувствовала, как в ней закипает раздражение. Гарри всегда был бесстрашным. Он редко понимал, что следовало бы чего-то бояться, пока не случалось что-то действительно неожиданное. Иногда Гермиона даже восхищалась этим в нём. Но в этот раз он был внимательней, чем обычно, чем в прошлый раз. — Я ничего не скажу Рону, — сказал Гарри, кивнув в сторону общежития. — Честно говоря, это не его дело. Как и не моё. — Ты прав, — сухо прервала его Гермиона. — Это не твоя забота. Гарри вздохнул. — Просто будь осторожна. Пока не захочешь, чтобы он об этом узнал. Она закатила глаза, прикидывая, как бы это выглядело в «Ежедневном пророке», если бы Гарри Поттер превратился из Мальчика-Который-Выжил в Мальчика-Который-Умер-От-Гнева-Гермионы-Грейнджер. — Мы вели себя осмотрительно, пока кое-кто не начал разгуливать под мантией-невидимкой, — огрызнулась она. — Ну, хорошо, что я был под мантией-невидимкой, иначе я бы не услышал это, — проворчал Гарри. Он снова повернулся к ней и, немного поколебавшись, спросил: — Гермиона… ты когда-нибудь слышала о непреложном обете?

***

Они прибыли на вокзал Кингс-Кросс около трёх часов дня. Сцена, которую Гермиона наблюдала в прошлый раз, теперь казалась ещё более яркой и зловещей. На платформе стояли родители с чемоданами — ждали своих детей, чтобы тут же исчезнуть вместе. Те, кто прежде выглядел просто обеспокоенными, теперь казались оцепеневшими, их взгляды цеплялись за окна поезда в надежде разглядеть родное лицо. Было ужасно тихо. Кто-то украсил платформу к праздникам — развесил гирлянды, мишуру — но эти украшения выглядели неуместными среди каменных лиц и холодных, настороженных взглядов. В тот первый раз, когда Гермиона оказалась в этой точке времени, она не поехала домой на Рождество. Не в тот год. Она написала родителям, солгав, что останется в школе для подготовки к экзаменам. Мистер и миссис Грейнджер не заподозрили ничего странного. На самом деле, она просто хотела несколько недель свободы — гулять по замку без необходимости натыкаться на Рона и Лаванду, спутавшихся друг с другом. Это было эгоистично, но так проще. Оставаясь в Хогвартсе, она избежала поездки до Кингс-Кросс с Роном и того неизбежного момента, когда миссис Уизли предложила бы ей остаться в Норе. Так она сделала праздник менее сложным. Но вскоре пожалела об этом. Замок не был таким уютным, как она надеялась. И её сожаление усилилось в годы скитаний. Рождество в палатке, когда твои родители даже не помнят, что ты существуешь, не оставило тёплых воспоминаний. В этот раз Гермиона написала родителям, пообещав приехать. Они собирались провести праздники в Ньюкасле — это не был её дом, но всё же это было Рождество с теми, кто важен. Если приглашение Фреда и Джорджа на вечеринку Слизнорта не изменило событий, то уж поездка в Ньюкасл тоже не должна была ничего поменять. Гермиона заметила своих родителей среди толпы. Они стояли плечом к плечу с мистером и миссис Уизли, Биллом и Флёр. Мистер Уизли о чём-то беседовал с её отцом. Их лица казались неуместно спокойными на этой платформе — хотя они и не могли не чувствовать чужую тревогу. Миссис Уизли не спеша оглядела детей и с лёгким беспокойством заметила: — Надеюсь, в Хогвартсе нет проблем с едой? Вы так исхудали! — Если так, то надо научить их таскать еду с кухни, — раздался голос позади. — Они не голодают. Им разве что не хватает приличной вечеринки время от времени. Гермиона обернулась и удивилась, увидев Джорджа. Просто Джорджа. Не Фреда. Он приподнял брови. — Ну уж извините, я так, просто для компании, — сказал он, закатывая глаза с ухмылкой. — Ты вчера истратила всю свою норму общения с Фредом. — Ты прав, никаких нравоучений для тебя вчера? — парировала она, скрестив руки. — Хорошо провёл время на вечеринке? — Теперь, когда ты спрашиваешь… — Джордж усмехнулся. — Встретил парочку напыщенных слизней, заинтересованных в инвестициях и высасывании наших средств к существованию. Но, к счастью, я успел подложить половину нуги с соплями в одну из их тарелок. Так что теперь это их забота. Он подмигнул, затем задумчиво взглянул поверх её головы, наблюдая за воссоединением семьи. — Это было как раз перед тем, как вернулся Фредди, — добавил он. Гермиона тоже посмотрела на толпу. — Фред занят в магазине? — У него дело для Ордена, но ты ведь и так это знаешь, — ответил Джордж, всё ещё следя за окружающими. — Он должен был встретиться с нами здесь, но, похоже, задержался. Неожиданно по её рукам пробежал холодок. — Наверное, просто задержали, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Может быть… — Пойдём, Гермиона, — прервал её отец. — Нам пора, а то опоздаем на поезд. Она повернулась к Джорджу. — Передай ему от меня привет, — сказала она. — Счастливого Рождества, Гермиона, — кивнул он в ответ. Миссис Уизли обняла её, прежде чем она направилась к барьеру. Её родители прошли первыми. Она задержалась на несколько секунд, прежде чем последовать за ними. И в эти мгновения ей отчаянно хотелось, чтобы Фред вдруг появился. — Ваша очередь, мисс, — улыбнулся проводник, кивнув ей. Она глубоко вдохнула, сделала шаг вперёд и, проходя через барьер, подумала: «Счастливого Рождества, Фред». И мир маглов снова её поглотил.