Falling Through Time / Сквозь время

Гарри встретился с Дамблдором в первую же неделю после возвращения с каникул. Директор не просил её об этом, но Гермиона всё равно решила дождаться Гарри в общей гостиной, чтобы поговорить с ним, когда он вернётся. Она зашла в башню уже после десяти, точно зная, что Лаванда в это время наверняка будет в спальне, и она сможет спокойно устроиться в своём любимом уголке, не опасаясь лишних расспросов. Но, как оказалось, её там уже ждали. Рон всё ещё сидел в гостиной, когда она вошла через портретный проход. Он поднял голову, и пламя камина отразилось на его лице, придавая его щекам ещё больший румянец. — Патруль затянулся? — спросил он, делая вид, что занят эссе. Судя по учебникам, перед ним лежало задание по Защите от тёмных искусств, но на самом деле он писал что-то по Чарам. Гермиона сняла мантию, поставила сумку на кресло напротив и стянула туфли, прежде чем раствориться в тёплом объятии мягкого кресла. — Была в библиотеке, — сказала она, скрестив ноги. — По четвергам у меня нет патрулей. — Точно, четверг, — пробормотал Рон, бросая взгляд то на пустые строки пергамента, то на неё. Между его бровями залегла глубокая морщина, словно он пытался подобрать слова. Она ожидала, что он попросит помочь с эссе. Но он вдруг выпрямился и сказал: — Мама скучала по тебе на Рождество. Она оставила для тебя свитер… — Да, Джинни передала его мне, — спокойно ответила Гермиона, раскрывая книгу, но при этом изучающе наблюдая за Роном поверх страниц. — Я всё ещё собираюсь написать письмо с благодарностями. Она провела с семьёй Уизли только одно Рождество — на пятом курсе, когда тайком улизнула с горнолыжного курорта, чтобы присоединиться к Гарри и остальным в больнице Святого Мунго. Тогда Сириус устроил незабываемый праздник на Гриммо: развесил омелу и венки, пел рождественские гимны с ужасающим отсутствием слуха и вытаскивал из подвала коробки со старыми украшениями. Она помогала миссис Уизли, Джинни и Джорджу готовить пудинг и пироги для праздничного завтрака. Рон присоединился к обеду — он пытался безуспешно развеселить Гарри, и в итоге ему поручили вместе с Гермионой украшать имбирные пряники. Он засучил рукава, передавая ей глазурь разных цветов, пока не пришёл Фред и не зачаровал пакеты так, чтобы те разбрызгивали крем во все стороны. Это был один из самых счастливых Рождественских вечеров в её жизни. Первое настоящее волшебное Рождество за пределами Хогвартса. И, возможно, последнее перед тем, как война поглотила их всех. На шестом курсе она пряталась в замке. На седьмом — скиталась по лесам, чудом избежав смерти от укуса Нагайны в Годриковой впадине. И всё же, когда в самые тёмные ночи в палатке её накрывала тоска, она думала не о войне. Она вспоминала рождественский стол в Норе, мягкий свитер ручной вязки, и вместе с этим воспоминанием неизменно приходил и Рон. Бросивший их одних в лесу Рон. — В следующем году тебе стоит привести домой свою девушку на Рождество, а не меня, — сказала она резко, уткнувшись в страницы книги. — Что скажет Лав-Лав? Эти слова явно задели его. Он наклонился над пергаментом, и его перо заскользило по странице так быстро, что капли чернил брызнули на мантию. Когда война закончилась, и она, Гарри и Рон собрались отправиться в ту самую поездку на лыжах, из-за которой она оказалась здесь, миссис Уизли согласилась отпустить их с одним условием: они должны были сначала провести Рождество в Норе. Первое мирное Рождество. Все собрались вместе. Мистер Уизли шутил, что скоро придётся строить ещё один этаж, если их семья будет и дальше расти. Флёр ждала первенца, Чарли привёз друзей из Румынии, Перси привёл девушку с работы. Джордж остался без Анжелины — она отправила его одного, занявшись магазином, потому что знала его нездоровую тягу к работе. Той ночью она снова оказалась на кухне с Роном, украшая печенье. Он засучил рукава — и Гермиона увидела розовые следы, оставленные противным мозгом в Министерстве. Её собственная рука также хранила свой след войны. Джордж начал помогать ближе к концу, закатав рукава, и принялся украшать жёлтую звезду глазурью. Но вдруг его взгляд упал на руку Гермионы, и он замер, словно увидел этот шрам впервые. — Мы все унесли с собой шрамы, да? — сказал он, проводя рукой по волосам, с той стороны, где раньше было ухо. — Живые, но не уцелевшие. Она хотела спросить, как он. Хотела спросить про Анжелину. Она хотела видеть их вместе, потому что в эти моменты он напоминал себя прежнего, того, кто ещё не постарел за эти два года. Она хотела смотреть, как он смеётся, и, если представить, что его ухо на месте, поверить хотя бы на секунду, что это Фред, а Джордж просто вышел за очередной праздничной шалостью… Гермиона почувствовала, как кто-то осторожно тронул её за плечо. Она медленно открыла глаза и увидела Гарри. Он выглядел обеспокоенным. — Ты должна пойти спать, — мягко сказал он. Она моргнула, разгоняя сонливость. — Сколько времени? — Половина первого. Я только что закончил разговор с Дамблдором. Гарри устало опустился на диван, потирая глаза. — Помнишь, когда наша самая большая проблема была в том, как дышать под водой во втором туре? Гермиона выпрямилась, взяла книгу и положила её на колени. — Ты бы предпочёл снова сражаться с русалками, чем узнать то, что сказал тебе Дамблдор? Гарри слабо улыбнулся. — Что-то вроде того. Он посмотрел в огонь, задумчиво оттягивая рукав мантии. — Как ты заставляешь кого-то говорить о худшем, что с ним случилось? — спросил он. — О том, о чём они скорее бы солгали, чем признались? «Значит, Слизнорт», — подумала она, пытаясь прокрутить в голове свои мысленные заметки. Этот семестр, по крайней мере следующие два месяца, будут посвящены тому, как Гарри попытается получить то самое воспоминание у Слизнорта — подтверждение того, что Волдеморт действительно создал крестражи. Это была информация, которую она и сама могла бы предоставить Дамблдору. Она уже рассказывала ему, ещё до того, как осознала, насколько это важно, что они проведут седьмой год, разыскивая их. Она не понимала, зачем он все равно дал это задание Гарри. Дамблдор и так знал о крестражах. Почему он всё ещё настаивал, чтобы Гарри сам добыл эту деталь? «Потому что некоторые вещи нужно узнать самому, а не просто получить их», — словно нашёптывал ей тихий голос. Возможно, поэтому Дамблдор никогда не сказал Гарри, что он сам — крестраж. Эту правду он должен был постичь в конце пути, а не в его начале. Гермиона могла бы рассказать, какие муки приносит знание о будущем. — Одно из моих худших воспоминаний — третий курс, когда ты и Рон не разговаривали со мной из-за «Молнии», — сказала она чётко, отворачиваясь от огня. — А потом, когда всё вроде бы наладилось, Рон снова накинулся на меня из-за Коросты и Живоглота. Помнишь? Она заметила, как Гарри поморщился. — Мы были настолько ужасны, что стали твоим худшим воспоминанием? Гермиона пожала плечами и снова посмотрела в камин. — О, ну не делай такое лицо, — пожурила она. — Вы с Роном и среди лучших моих воспоминаний тоже. Но тогда это было тяжело. Я потеряла вас обоих так быстро — один случай был вне моего контроля, а второй... я просто пыталась защитить тебя. И не понимала, почему вдруг стала для вас злодейкой. Тишина потрескивала вместе с огнём, и она повернулась, чтобы снова посмотреть на Гарри. — Видишь? Ничего страшного. Я только что рассказала тебе своё худшее воспоминание. Но это была ложь. Её рука словно запылала, как будто чувствовала слово, которое вскоре будет на ней вырезано. Гарри усмехнулся и бросил в неё подушку. — Воспоминание, которое мне нужно добыть, немного темнее, чем два подростка-идиота, — сказал он, устремив взгляд в огонь. — Мне нужно, чтобы Слизнорт рассказал о том, как Волан-де-Морт расспрашивал его про крестражи. — Ты думаешь, Слизнорт провёл личное занятие по созданию столь тёмной магии? — Гермиона сделала вид, что ужаснулась. За последнее время она значительно преуспела в притворстве. — Он доверяет своим студентам. Если ты слизень, то можешь выкрутиться, сказав, что всё было ради академического интереса, и максимум получишь лёгкий выговор. Скорее всего, он подумал, что это просто исследование для курса по Защите от Тёмных Искусств... или что Том встретил термин в книге, и он показался ему интересным, — Гарри взъерошил волосы. — К тому же, у него ведь была слабость к именам... Как они сделали это в прошлый раз? — Знаешь, я не успела толком заняться исследованиями на каникулах, — начала она. — Завтра утром сразу же отправлюсь в библиотеку, попробую найти что-нибудь про крестражи. Хотя она знала, что это не поможет. В прошлый раз она провела недели в библиотеке, когда Гарри впервые рассказал ей о крестражах, и нашла лишь крохи информации. Гермиона задумалась, что будет, если она просто скажет ему принять Феликс Фелицис и спросить Слизнорта сразу после... Нет. Это должна быть его идея, предостерегла себя она. Если она ему подскажет, он, скорее всего, выпьет весь флакон. И тогда... кто знает, чем это обернётся. Возможно, Билл Уизли не просто получит шрамы от Сивого... — Спасибо, Гермиона, — Гарри улыбнулся. — Но не смей сидеть в библиотеке весь день — у нас же уроки трансгресии на выходных. Она закатила глаза. — Если Наземникус Флетчер смог научиться трансгресировать, то нам и подавно нечего бояться. Это было правдой. Она довольно хорошо овладела этим навыком. В конце концов, именно она вывела их со свадьбы, когда пришли Пожиратели. Она же перенесла их в лес, когда всё пошло наперекосяк в Министерстве. Только один раз кто-то из них был расщеплен, но даже тогда они справилась. В этот раз уроки трансгрессии должны были пройти без проблем. Всё, что ей нужно было делать — играть роль Гермионы Грейнджер, старательной ученицы. А уж эту роль она исполняла в совершенстве. Гарри что-то сказал, пока она была в своих мыслях. Теперь он смотрел на неё, будто ждал ответа. — Прости? — переспросила она, надеясь, что он повторит. Но Гарри просто покачал головой и снова посмотрел на неё внимательно. — С тобой всё в порядке, Гермиона? Ты... ты иногда здесь, а потом вдруг будто уходишь в себя. Ты как-то изменилась в последнее время. Она кивнула в сторону лестницы. — Всё из-за этих двоих, — ответила она коротко. Она не стала говорить, что порой специально поддевала Рона, когда они оставались наедине, напоминая ему, кого он выбрал. Не сказала, как дразнила его именем Лав-Лав, когда он пытался быть с ней вежливым. «Ты же не укрывалась одеялом, когда заснула», напомнил ей внутренний голос. «Кто тебя укрыл?» — Ты не должна... — Сложно не замечать что-то, когда это у тебя перед носом, — резко сказала Гермиона. — Возможно, когда-нибудь... Первого марта. День рождения Рона. Именно тогда он смог посмотреть сквозь Лав-Лав и увидеть её. Но что будет в этот раз? Теперь, когда в её жизни был Фред? Эти новые чувства, появившиеся в тот день, когда она рассказала ему о своих родителях, держались в её сердце все последние месяцы. Они были почти слаще, чем те, что она испытывала к Рону, когда впервые оказалась здесь, в прошлом. Что же она будет делать, когда Рон окажется в Больничном крыле и произнесёт её имя? В прошлый раз этого хватило, чтобы прервать их ссору. Но теперь... Гарри долго молчал, а затем вдруг заговорил: — Если ты когда-нибудь расскажешь ему, что я тебе это сказал, я буду отрицать это до конца жизни, — в голосе прозвучали весёлые нотки, и вдруг он снова стал просто Гарри, юным, живым, а не уставшим спасителем волшебного мира.

***

Свободные часы Гермионы теперь неизменно проходили в библиотеке, ещё чаще, чем раньше, после её разговора с Гарри. Она знала, что не найдёт ни одной книги о крестражах. Всё же она вынимала с полок несколько томов, стараясь делать это незаметно, разбавляя их книгами по Чарам или Истории, чтобы не вызвать подозрений у мадам Пинс. Последнее, чего ей хотелось, — это чтобы библиотекарь подняла тревогу и отправилась к директору или профессору Макгонагалл с вопросом, почему Гермиона Грейнджер вдруг заинтересовалась Тёмными Искусствами. Пока она усердно выполняла домашние задания и рассеянно перелистывала страницы, её мысли ускользали к записям в дневнике. Она уже начала составлять бюджет на месяцы, которые они проведут в бегах. Когда она закрыла счёт в Гринготтсе, то забрала все сбережения — этого должно было хватить на скромную, но стабильную жизнь. В прошлый раз она не знала, сколько продлится война. Теперь, когда у неё был ориентир, она могла лучше распланировать расходы. Но была одна мысль, которая не давала ей покоя. Если сократить бюджет ещё больше, можно было бы выкроить немного галлеонов для помощи маглорожденным, вынужденным скрываться, или тем, кто укрылся прямо в Хогвартсе. Если оставить бюджет таким же строгим, как в прошлый раз, возможно, это снова раздосадует Рона, и в сочетании голода с влиянием крестража он вновь уйдёт. Тогда им с Гарри придётся справляться вдвоём, а оставшиеся деньги могли бы помочь кому-то ещё. Но кому? Она могла бы передать их Невиллу, но как вручить ему мешочек с деньгами и попросить использовать их по своему усмотрению, не вызвав вопросов? Джинни тоже наверняка стала бы расспрашивать… Она задумалась, что бы сделал Фред, если бы она попросила его передать деньги. Ему можно было бы вручить их перед самым уходом. Он бы колебался, но она не сомневалась, что он выполнил бы её просьбу. Этих денег могло бы хватить, чтобы кто-то из маглорожденных покинул страну. Может быть, Колин и Деннис Криви смогли бы поступить в Илверморни. Английский галлеон был сильнее американской валюты. Если бы они перевели деньги в другую валюту, то смогли бы учиться за границей хотя бы год. Или же остаться ближе — в Шармбатон, используя стипендию Гермионы как средство для бегства. Хотя бы одна могила могла остаться пустой. Она также начала составлять список возможных ресурсов. Он был коротким. В сущности, в него входил только её родительский дом. Заколдованный, невидимый для магглов, как Гриммо. Она могла бы наложить на него чары, чтобы спрятаться там после того, как их придется спасаться бегством с Гриммо. Или предложить его как убежище маглорожденных. Или передать Ордену. Или… отдать Фреду и Джорджу. Безумие, сколько доверия она испытывала к ним. Она была готова передать им семейный дом и значительную часть своих сбережений, чтобы они использовали их в войне ради спасения жизней, которые, возможно, уже не спасти. Но она собиралась отправиться с Гарри на поиски крестражей, которые, скорее всего, они могут так и не найти. Она должна была убедиться, что этот путь остаётся неизменным. Когда она вышла из библиотеки после очередного мозгового штурма, рассчитывая каждый кнат, Гарри сразу же заметил её задумчивый вид. Но он уже знал, что не получит от неё честного ответа. — Должно быть, Гермиона тоже об этом слышала, Гарри, — проворчал Рон, глубже запихивая руки в карманы. — Это нечестно! Мой день рождения выпадает на выходные, а теперь я не смогу даже купить огневиски! — Хогсмид отменили, да? — спросила Гермиона, возвращаясь к реальности, пока они направлялись в Большой зал на урок по трансгрессии. Рон фыркнул. — Неудивительно, — вздохнула она. — Кэти Белл до сих пор в Мунго, а виновного так и не нашли. Да и потом, тебе не хочется, чтобы день рождения совпал с днём чьей-то смерти, правда? — Мне бы просто огневиски… К её облегчению, министерский представитель начал говорить, объясняя три "Н" и описывая ужасы расщепов. Осматривая зал, она заметила, как Сьюзан Боунс неуверенно смотрит на свой обруч. Дин и Симус о чём-то шептались в стороне, а Лаванда пробиралась к Рону. — Запомните: «нацеленность, настойчивость и неспешность», — инструктор чеканил слова, отстукивая их ритм ладонью по бедру. — Если чего-то не хватает, вы навредите себе больше, чем поможете. Они сосредоточились на обручах перед собой. Гермиона закрыла глаза. Когда открыла — уже стояла внутри своего круга. Эрни Макмиллан присвистнул, а профессор Флитвик радостно похлопал в ладоши, добавляя пять баллов Гриффиндору. — О, ну конечно, только Гермиона Грейнджер могла оказаться лучшей в классе, — подмигнул Эрни через зал. Она почувствовала на себе чей-то взгляд и повернулась. Профессор Макгонагалл внимательно смотрела на неё, едва заметно покачав головой, прежде чем перевести взгляд на министерского чиновника, записывающего что-то на пергаменте. — Ты ведь никогда раньше не трансгрессировала, да, Гермиона? — спросил Гарри, всё ещё сосредоточенно глядя на круг перед собой. — Это просто… естественно? — У тебя получится, Гарри, — сказала она, но её взгляд тоже был прикован к чиновнику, на которого намекала Макгонагалл. Она его не знала, но смысл был ясен — Министерство следило за их способностями. И теперь, возможно, до самого их исчезновения, им стоило быть менее заметными, чем когда-либо.

***

Магазин был закрыт уже больше часа, когда они услышали стук в заднюю дверь. Джордж поднялся первым, щёлкнув переключателем на своём столе — хитроумное изобретение, маскирующее беспорядок и придающее столу вполне респектабельный вид. На случай, если вдруг заглянет мама. У Фреда был такой же, но он чаще предпочитал оставлять всё как есть — всё равно никто никогда не мог ничего найти. Рождество принесло магазину хорошие доходы: их искусственные патронусы «Защитники» стали бестселлером и разошлись после очередного нападения дементоров в Абердине. Теперь они с Джорджем спешно изготавливали новые партии каждую неделю. Министерство тоже проявило интерес — чиновники хотели закупать «Защитников» оптом, чтобы раздавать населению. Фреду и Джорджу было забавно осознавать, что их лучшим клиентом оказалось Министерство магии. Вероятно, всё дело было в их отце, который вел активную борьбу против всяких там «талисманов» и «чудо-оберегов», а в Министерстве, видимо, считали, что он будет столь же строг и к своим сыновьям. Как же они ошибались! Ведь некоторые защитные разработки близнецов принадлежали перу Артура Уизли больше, чем их собственному. — Фред, к тебе сова, — сказал Джордж, пропуская в помещение Ремуса Люпина. Фред поднялся с кресла. — Я думал, ты говорил, что не будешь приходить в магазин. Он внимательно посмотрел на Ремуса: тот выглядел смертельно усталым. Фред придвинул ему стул, предлагая передохнуть. На руках Люпина появились новые шрамы, и Фред только гадал, где именно он их заработал. Он выглянул в окно — луна уже пошла на убыль, а значит, раны были совсем свежими. — Я ждал, пока вы закроетесь, а потом ещё следил, чтобы улица опустела, — Люпин взмахнул палочкой в сторону двери, и три засова щёлкнули одновременно. Это автоматически активировало защитные чары, но Ремус и так знал, что делает. — Было ещё одно нападение, — начал он, закатывая рукав. — Я не мог ждать, пока информация передастся по цепочке, — это могло бы занять слишком много времени. Джордж потянулся к аптечке, всегда стоявшей в их мастерской, и начал очищать засохшую кровь на его руке. Фред вскрыл пузырёк с эссенцией растопырника и смочил ею ватный тампон. — Ремус, где ты добываешь эти сведения? — спросил Фред. Люпин поморщился, пока близнецы занимались его раной. — Я под прикрытием, для Дамблдора, — хрипло ответил он. — В валлийских горах есть колония оборотней. Она не подчиняется Сивому, но в последнее время там всё больше желающих к нему присоединиться. — И Дамблдор хочет, чтобы ты убедил их остаться независимыми? — уточнил Джордж. — В идеале — переманить на нашу сторону. Но Сивый играет на их ненависти к волшебникам. Он берёт сообщество, которое было изгнано и презираемо, и предлагает им место в «новом порядке». Рано или поздно они согласятся, — пояснил Люпин, одним движением палочки отправляя бинты к своей руке. — Я справлялся, но перед полнолунием в лагере появился сам Сивый. Он озвучил своё предложение, и многие уже согласились участвовать в нападениях на магглов по его приказу. Я записал названия населённых пунктов, — он достал из кармана смятый клочок бумаги и передал Фреду. — Это нужно немедленно передать Дамблдору. Джордж перехватил записку раньше брата, нахмурившись, когда стал читать названия. — Об этом нужно сообщить всем! Мы должны предупредить людей! — Мы не можем просто напечатать новость в «Пророке», — возразил Ремус. — Это вызовет панику. Наш единственный шанс — Дамблдор и Орден… «Наш единственный шанс», — подумал Фред, и воздух в комнате вдруг показался ему более тяжёлым. Их единственный шанс заключался в том, что Гарри Поттер в очередной раз вступит в смертельную схватку с Волан-де-Мортом. — Что Орден сделал в прошлый раз, когда это случилось? — спросил он, глядя на Люпина. — Тогда всё произошло слишком быстро. К моменту, когда мы закончили Хогвартс, война уже шла пятый год. Оборотни давно были на стороне Тёмного Лорда. В этот раз они медлили дольше… — Но неужели ты, Сириус и Джеймс всегда играли по правилам? — перебил Фред, постукивая пальцами по столу. — Вы когда-нибудь сами рассылали предупреждения, если Орден не успевал? — догадался Джордж. Люпин усмехнулся, вспоминая. — Мы с Сириусом подбрасывали листовки в барах… В наших барах. Там были советы: где усилены патрули, когда лучше уехать из города… Фред взял список и дописал к нему ещё несколько строк, затем отложил копию в сторону, а оригинал спрятал в карман. — Я отнесу это Дамблдору. Но думаю, нам стоит сделать пару остановок по пути, — сказал он, бросив взгляд на висящий на стене календарь. В конце недели было обведено число. — На следующей неделе у детей Хогсмид, — добавил он с улыбкой. — У Рона день рождения. Думаю, у нас появится возможность кое-что «обронить».