Falling Through Time / Сквозь время

Несмотря на бурю, бушевавшую в её душе всю следующую неделю, никто, казалось, этого не замечал и никак не комментировал. Утро, когда Гарри и Рона выписали из больничного крыла, было таким же обычным, как и всегда. Поттер и Уизли, в очередной раз избежавшие смерти и увечий, возвращались к жизни после пребывания на «Медицинском курорте мадам Помфри». Она старалась сосредоточиться на хорошем. Даже составила список. Гермиона не кричала на Дамблдора и не сказала ничего такого, о чём бы потом пожалела. Не попыталась стереть собственные воспоминания. Получила письмо от Фреда. Её мальчиков выписывали. Её друзья снова будут рядом. И казалось, что вселенная пыталась восстановить равновесие справедливости — Лаванда, по воле случая, подхватила простуду, навещая Рона в больничном крыле, и проспала его выписку как побочный эффект зелья, которое дала ей мадам Помфри. В результате Гермиона наслаждалась редким, идеальным моментом, когда рядом были только Гарри и Рон. — Погоди-ка… дай-ка я всё правильно пойму… — начал Рон, заворачивая за угол на седьмом этаже. Он не успел закончить, потому что какая-то девочка вскрикнула и выронила тяжёлые медные весы, и оба мальчика замерли на месте, пока те с грохотом катились по полу. Гермиона посмотрела на весы, а затем на девочку. Она знала, кто это. Лицо было другим, но растерянные глаза остались прежними. Она знала, что должна сделать. — Всё в порядке! — сказала она, стараясь сохранить быстрый шаг и доброжелательный тон, подходя, чтобы помочь ей. — Вот… — она коснулась сломанных весов палочкой и пробормотала: — Репаро. Гойл не пробормотал благодарности, но Гермиона этого и не ожидала. Не в этот раз. В конце концов, раньше он этого не делал. Она не соглашалась с Дамблдором во многом, что касалось её путешествий во времени. Но изучение ею фиксированных точек дало ей понимание того, что всё, что окружало Драко и переход к нему Бузинной палочки, а затем к Гарри, должно было остаться неизменным. Это была черта, которую нельзя было пересекать или изменять. Судьба войны зависела только от этого. Во всяком случае, она должна была убедиться, что всё останется как прежде. Попытка понять, что можно изменить, вот что было трудным. Могла ли она попытаться забрать книгу Принца сейчас, когда жизнь Рона была спасена? Избавило бы это Малфоя от того, чтобы его почти изрезали на ленточки «Сектумсемпрой»? Тогда Гарри смог бы сыграть ещё одну последнюю игру в квиддич — что могло пойти не так? Он был капитаном, он это заслужил — последний акт его подростковой жизни. — Клянусь, они становятся всё меньше, — сказал Рон, когда они уходили, вырывая её из раздумий. Она не должна была думать о фиксированных точках или времени. Только о настоящем. Которое, как и всегда в случае с Роном, означало еду. Даже с седьмого этажа его манил запах бекона. — Забудь о девочке, — сказал Гарри, немного нетерпеливо, как могла бы заметить Гермиона. — О чём спорили Джинни и Дин, Гермиона? — О, Дин смеялся над тем, как МакЛагген попал в тебя бладжером, — сказала она. Она постаралась сохранить ровный тон и сейчас. Может быть, дело было в её тайных отношениях с Фредом, но ей нравилось видеть, как история Гарри и Джинни разворачивается во второй раз. Он этого не знал, но когда он говорил о ней, у него появлялась лёгкая, но неизменная улыбка в уголке рта. Она заметила это ещё летом, когда они вчетвером играли в квиддич. И это был лишь вопрос времени до финала по квиддичу. До него оставалось всего две игры, и эту историю любви уже ничто не могло остановить. Рон захихикал: — Мне бы самому хотелось это увидеть. Должно быть, это выглядело забавно. — Да, должно быть, очень смешно смотреть, как твой лучший друг падает с метлы. Знаешь, мне это никогда не надоедает, — начала она, закатила глаза и легонько хлопнула Рона по руке. — Ему повезло, что Кут и Пикс его поймали. Дамблдора не было на трибунах, и я сомневаюсь, что кто-нибудь из профессоров этого ожидал. — Всё равно Джинни не стоило так расстраиваться из-за этого, — сказал Гарри, пытаясь сгладить ситуацию. — Она же не рассталась с этим придурком из-за этого? Они всё ещё вместе? Даже Рон повернул голову, поочерёдно глядя на Гарри и Гермиону. Казалось, Рон хотел знать из чистого любопытства, в то время как бесстрастное выражение лица Гарри говорило о многом. Рон бросил на Гермиону тот самый многообещающий взгляд, который говорил, что она всё объяснит позже и заполнит все пробелы, как это обычно бывало на уроках. Ну же, Гермиона, расскажи мне, что так сильно интересует Гарри насчёт Джинни и Дина, и, кстати, не поможешь ли ты мне с этим эссе по истории магии? Да, она могла быть дружелюбна с Роном, но не настолько, чтобы разглашать тайную влюблённость его лучшего друга в его сестру. — Да, они вместе. Почему ты так… — — Рон! — пронзительно раздался голос с лестничной площадки этажом ниже. Чудо дало сбой, или Мерлин решил, что передышка Гермионы должна закончиться. Это была она. Там, с красным от слёз носом, в толстовке Диких сестричек» и с взлохмаченным узлом на голове, стояла Лаванда Браун. Она распахнула руки, бежа навстречу озадаченному Рону. — Гермиона, пойдём короткой дорогой? — спросил Гарри, беря её за руку, прежде чем она успела ещё больше прирасти к месту. — Пошли же… пошли… Он повёл её по коридору и вниз по лестнице. Они были уже далеко, вне зоны слышимости, когда она наконец обрела дар речи. — Со мной всё было в порядке, знаешь ли, — твёрдо сказала она, бросив на Гарри особенно сердитый взгляд. — Тебе не нужно было меня прикрывать. Я не собиралась ничего такого… — Гермиона, — Гарри, казалось, вздохнул с раздражением, — я был в Больничном крыле, когда он назвал её имя. Не знаю, чьё лицо было более страдальческим, твоё, — он на минуту остановился рядом с доспехами, — или Фреда. Она невольно вздрогнула. Это не было чем-то плохим. И во всяком случае, Гарри намекал на что-то в течение года — но это… она не ожидала, что он будет устраивать ей допрос насчёт братьев Уизли. — Гарри… — — Нет, послушай, — перебил он, — я знаю, мы уже говорили об этом раньше, и… — Гарри, нам действительно не нужно сейчас это обсуждать… — настаивала она, но он снова её прервал. — Нет, нужно, потому что, Гермиона… давай посмотрим правде в глаза, Рон — идиот, — твёрдо сказал Гарри. — Он мой лучший друг, но я первым скажу — он идиот. И тебе не стоит ждать идиота. Потому что ты будешь ждать вечно… — Гарри, правда не надо… — И я не могу обещать, что Фред будет ждать вечно, — выпалил он, крепко сжав её плечи руками, и его изумрудные глаза вспыхнули в лучах утреннего солнца, льющегося из окна. — Если Фред действительно… Если все так как мне показалось в… Она схватила одну из его рук, лежавших у неё на плече, и крепко сжала её. — Гарри, хватит. Мы вместе. Ты можешь перестать. Гарри выглядел так, словно его снова оглушили бладжером. — Что? — Фред и я… — она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Гермиона пожала плечами. — Мы вместе. Гарри расплылся в глупой, почти несвойственной ему улыбке. — С каких пор? — спросил он. — С Больничного крыла, — она снова невольно пожала плечами. — Он… э-э, он не пошёл на кухню. Он ушёл и нашёл меня. И мы… — Да-а… — протянул Гарри, вопросительно глядя на неё. — Ну, это не имеет значения, — начала она, чувствуя, как горят щёки. — Мы поговорили, прояснили некоторые недоразумения и… — И-и-и? Она толкнула его в плечо и улыбнулась. — Ой, заткнись. Вот и всё. Фред и я вместе. Он покачал головой, расхаживая взад и вперёд. — Ты и Фред, а? — он снова посмотрел на неё. — И ты уверена, что он не просто, ну… Утешительный брат? — Нет, он именно тот, кто нужен, — слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать. — Он был им уже довольно давно. Она чувствовала, как бешено колотится сердце, но это было приятное волнение. Она была взволнована. Она не могла не радоваться, наблюдая за выражением лица Гарри. Раньше у них не было особых поводов для веселья. Но вот они, спускающиеся по лестнице к завтраку, как два обычных подростка. Она столько лет убеждала себя, что она не подросток, а солдат. Но это было не так. Не сейчас. Сейчас она была Гермионой Грейнджер, влюблённой во Фреда Уизли. И рассказывающей об этом своему другу Гарри. — И никто из Уизли об этом не знает? — скептически спросил Гарри. — Мы пропустили рождественскую открытку, — пошутила она. — Я уверена, Джордж уже знает. Фред не сможет скрыть от него такое. Мы решили, что лучше не говорить Рону, пока он был на больничной койке, хотя, оглядываясь назад… — Мы могли бы его успокоить зельями, — поддел Гарри. — Так что давай договоримся: я сохраню твой секрет и успокою Рона, когда вся семья всё узнает. А взамен… — Я не буду устраивать полномасштабную испанскую инквизицию, когда ты будешь спрашивать о Джинни и Дине? — Именно, — он на мгновение задумался, словно взвешивая её слова. — Каковы шансы, что вы с Фредом могли бы это ускорить… Она закатила глаза. «Ты и Фред», никто ещё не называл их парой. Но ей это нравилось. Как один маленький союз мог быть таким приятным. — Вероятно, нет. Но я замолвлю словечко Джорджу. Они продолжали разговаривать, спускаясь по лестнице. Он поддразнивал её, когда замечал, что у неё появилась пружинистая походка. Она часто просила его помолчать, когда он начинал говорить о ней и Фреде с другими учениками, находящимися на расстоянии слышимости. Рон и Лаванда уже вошли в Большой зал, и Гермиона подумала, что после последних получаса с Гарри она сможет справиться с ними. Может быть, ненадолго. Но она пока не спешила. Она замедлила шаг. — Как успехи с памятью Слизнорта? — Никак. Мне нужно зайти к Дамблдору после завтрака, — вздохнул Гарри, почесав затылок. — Он это плохо воспримет. — Ну, может быть, если бы ты не следил за Малфоем и не читал книжонку Принца при каждой возможности… — Эй, у нас был хороший разговор, не нужно его портить, — попытался он, отмахнувшись от её слов. — Просто… Просто забудь об этом. Малфой пропускает игру — почему он… «И он снова стал Гарри», — подумала она. — Гарри, когда-нибудь появится капитан гриффиндорской команды по квиддичу, который не будет считать, что мир вращается вокруг квиддича. — Ага, как же, — засмеялся он, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз. — Помнишь, это Малфой, чей папа купил всей слизеринской команде «Нимбусы-2001». Из-за которого нас с Фредом и Джорджем выгнали из команды в прошлом году… — Мне просто трудно поверить, что Малфой, разлюбивший квиддич, внезапно стал Пожирателем смерти, — сказала Гермиона, но она повторяла сценарий, который сказала бы в прошлый раз. Глядя на это сейчас, она не могла не захотеть дать себе пинка. Как они с Роном это пропустили? Логика Гарри могла быть в чём-то ошибочной, но в этом случае он был совершенно прав. — Послушай, Гарри, Дамблдор не стал бы просить тебя об этом, если бы не верил, что ты справишься, — пробормотала она. — Он бы не стал просить, если бы не считал это важным. Она старалась идти с ним в ногу. Она и раньше произносила подобные сентиментальные заявления, изливая надежду и веру в любой его план. Так же, как Гарри верил в квиддич, они оба верили в Дамблдора. По крайней мере, она верила раньше. «Нет, ты всё ещё веришь», — прошептал тихий голосок в её голове. «Ты хочешь верить». — Я что-нибудь придумаю, уверен, — сказал Гарри, теперь уже менее уверенно, чем несколько минут назад. — Просто есть кое-какие дела, которыми нужно заняться в первую очередь. — Только пообещай мне, что ты перестанешь целыми днями следить за Выручай-комнатой, пытаясь выяснить, что замышляет Малфой, — начала она, беря его под руку. — Ты уверена, что бросила Прорицания? — О, я бросила Прорицания. От чего я точно не откажусь, так это от тебя, — ответила Гермиона, и они вдвоём вошли в Большой зал. — Пойдём, попробуем.

***

Три недели спустя Джордж уже не был так уверен в гениальности радио-идеи Фреда. Братья принялись за работу над радиоприёмником минут через пять после того, как эта мысль осенила Фреда. Однако восторг от теоретической возможности быстро сменился суровой реальностью, когда они сняли пыльную простыню и отвинтили заднюю крышку корпуса. Стало очевидно, что быстрого решения не будет — после их первого неуклюжего вмешательства из радиоприёмника вырвался слабый дымок, и они обменялись красноречивыми взглядами. Значит, пока план “Б”. Они решили поработать над кодом. Это была логика, а не механика. Именно этим сейчас и занимался Фред. Он даже принялся перерывать их скромную библиотеку в поисках возможного шифра. Он пытался что-нибудь придумать. Хоть что-нибудь. Фред всегда был хорош в создании секретов — Джордж знал, что летом он что-то мастерил для Гермионы, дневник или что-то в этом роде, — но Джордж также понимал, почему Фред сейчас подходит к этому с такой яростью. Это давало шанс увидеть Гермиону. В каком-то смысле Джордж это приветствовал. Его брат работал над военными усилиями так, словно у него вот-вот закончится время. Даже в часы работы магазина он пропадал в задней комнате. Сначала Джордж думал, что тот устраивает мозговой штурм, но вскоре обнаружил, что Фред увлечённо перелистывает книги, пытаясь разобраться, как создать магический шифр. Может быть, если бы Гермиона была здесь, она снова смогла бы сделать его счастливым — не то чтобы он был несчастлив, конечно нет, просто он перестал быть беззаботным. Сейчас Джордж отдал бы всё, чтобы снова увидеть своего близнеца, неловко размазывающего тесто для булочек по кухне после удачного поцелуя. Но времени на это не было. Не тогда, когда он пытался придумать шифр. Они обсуждали шифр прошлой ночью. Гриммо — один вариант. Фоукс — другой. Им нужно было избегать некоторых распространённых слов — Дамблдор, Блэк, Грозный Глаз, Бродяга — потому что они имели общую историю с Петтигрю. Вот тут-то и пригодился бы кодекс. Нужно было просто научить людей, убедиться, что им сказали достаточно, но не слишком много… Джордж поймал себя на мысли, что его слегка раздражает отсутствие у них многолетнего опыта старост, которые придумывали пароли — это могло бы облегчить задачу. Как будто вообще можно было выжить, будучи старостой. Жизнь с Перси была бы невыносимой… Перси бы с этим справился, подумал Джордж. Джордж и Фред хорошо придумывали всякие штуки, устраивали мозговые штурмы — делали шоу. Перси, осознавал он это или нет, пошёл в отца в том, что касалось умения разбирать вещи и снова их собирать. Как логически, так и, когда этого требовала необходимость, механически. Когда остальные дети играли в квиддич, именно Перси обычно резко слазил с метлы и бежал через весь фруктовый сад к сараю мистера Уизли, чтобы посмотреть, что отец принёс на этот раз. Если бы он не стал напыщенным, противным прихвостнем Министерства, подумал Джордж, Перси нашёл бы своё место в магазине. Может быть, не сразу — Перси всегда был немного академиком, или аналитиком, но иногда Джордж задумывался, как бы всё сложилось, если бы Перси не выбрал Фаджа. Если бы он не поссорился с отцом. Если бы он не разбил сердце их матери. Не всё можно собрать заново, да, Перси? Он задумался, вернётся ли его брат, смогут ли они когда-нибудь всё уладить и снова стать семьёй. Но это не было вопросом выживания. А вот разобраться с радио было. Он открыл книгу, которую они подобрали в маггловском книжном магазине недалеко от «Дырявого котла». Это было руководство к радиоприёмнику «Воздушная модель», выпущенному в 1950-х годах — их радио было в лучшем случае конца 30-х. Впервые он понял, почему его отец так увлекался маггловской техникой. То, что они смогли создать за 20 лет, было поразительно, ведь модель и книга отличались так же сильно, как Джордж и Перси. К чёрту всё. Пусть отец посмотрит, — сказал он себе, постукивая палочкой по втулке, и из неё вырвалась искра электричества, прежде чем погаснуть. Он услышал шарканье шагов на лестнице. Схватив белую простыню, он набросил её на радио, как и было условлено, прямо перед тем, как в квартиру вошли Фред и Люпин. — Привет, Ремус, — сказал Джордж, потягиваясь. — Давно не виделись. — Я оставляю вас, ребята, одних на месяц, а ваш брат рассказывает мне, что вы придумываете два разных способа связи с волшебным сообществом, — улыбнулся Ремус, пока Фред проходил на кухню и доставал три бутылки сливочного пива. — Наверное, стоило оставить вас одних раньше, и вы бы уже закончили войну. — Не подавай ему идей, — сказал Джордж, кивая на Фреда. — Я слышал! — ответил его близнец, протягивая им бутылки. — Я уже показал ему нашу рекламу и некоторые из различных шифров, которые мы смогли разработать. Всё, что нам нужно сделать, это убедиться, что мы сможем поделиться начальными кодовыми словами с достаточным количеством членов Ордена, чтобы они знали, что искать. — Он такой с тех пор, как мы это придумали, — объяснил Джордж, переводя взгляд с брата на их старого профессора. — Пожалуйста, напомните ему, что он работает в магазине приколов, а не в мозговом центре. — Пожалуйста, напомните моему брату, что мы пытаемся свергнуть Тёмного волшебника, а не пригласить его на чай с печеньем, — огрызнулся Фред. Ремус улыбнулся, перелистывая маленькую записную книжку, над которой работал Фред. — Это хорошо, Фред. Это действительно хорошо. — Сейчас он попросит разрешения побежать к Дамблдору, — небрежно сказал Джордж, махнув рукой в воздухе. — Я собирался спросить его, не думает ли он, что нам стоит начать продавать товары магглам в отдельном магазинчике. «Проделки Прюэттов: наши шутки почти как магия!» — закончил он, взмахнув рукой, как только что сделал Джордж, словно помещая слова на вывеску. — Разбавленная магия, достаточно слабая, чтобы проскользнуть мимо Министерства, не вызывая никаких тревог — если бы мы смогли придумать, как заставить их носить защитные заклинания, подумайте, сколько людей мы могли бы спасти… — Хотя я считаю, что в этом есть смысл, — прервал Ремус, — думаю, Джордж прав. Мы можем отнести это Дамблдору. — Потрясающе! — воскликнул Фред, хлопнув в ладоши. — Я просто перемещусь в Хогсмид и… — Полегче, — снова начал Ремус. — Я сам отнесу это Дамблдору. У меня есть дела в замке. Джордж наблюдал, как лицо Фреда вытянулось. Сначала он выглядел так, словно его только что оглушили бладжером — шок, а затем боль, пронзающая насквозь. — Но… но это была наша идея… — И хорошая идея, — согласился Ремус. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы вам воздали должное. Но будет странно, если ты будешь постоянно появляться в Хогвартсе. — У них же экзамены по аппарированию, — начал Фред. Джордж видел, что тот хватается за соломинку, за всё, что позволило бы ему прийти в школу. Чтобы добраться до неё. — Я мог бы быть старшим братом, поддерживающим Рона на экзамене… — Нет, — сказал Джордж, ставя на стол свою бутылку сливочного пива. — Ремус прав. Мы не можем постоянно придумывать поводы, чтобы ходить в школу. Люди знают, что наша семья предана Дамблдору — мы не можем это отрицать. Но если мы будем неожиданно появляться, даже на таких мероприятиях, как экзамены по аппарированию… Джордж посмотрел на брата. — Они подумают, что мы гораздо больше вовлечены в дела Ордена, чем показываем. Нам нужно быть вовлечёнными, но не вездесущими. Ты же знаешь это, Фредди, легче войти в двери, которые не охраняются. Ремус закрыл книгу. — Твой брат прав. Тебе лучше держаться в тени. Особенно если вы собираетесь запустить подпольный радиоканал сопротивления. Джордж наблюдал, как лицо Фреда стало ещё более напряжённым. Его глаза забегали, а пальцы крепче сжали спинку стула. — Да. Ты прав. — Он откашлялся и сделал большой глоток из бутылки. — Вот, Ремус. Я сейчас спущусь и сделаю тебе дубликат. Добавлю несколько заметок для Дамблдора. Фред с книгой в руках исчез за дверью. Джордж повернулся к Ремусу. — Война плохо влияет на Фреда. Не пойми меня неправильно — я согласен, что нужно что-то делать, но эти коды, радио… — он покачал головой. — Я не видел, чтобы он устраивал мозговой штурм нового продукта с тех пор, как мы этим занялись. — Знаю. Джеймс был таким же в последний раз, — Ремус осекся. Джордж иногда задумывался, продолжал ли Ремус приходить к ним потому, что в каком-то извращённом смысле два брата Уизли напоминали ему Джеймса и Сириуса. Хагрид проводил это сравнение ещё в школе. Теперь, когда Джордж стал старше, он и сам это видел. — Хотелось бы сказать, что он скоро вернётся в норму, но, честно говоря, это произойдёт только после окончания войны, — мрачно сказал Ремус. — Так и думал, — вздохнул Джордж, делая глоток сливочного пива. В юности сливочное пиво всегда проясняло ему голову, возвращало ощущение правильности происходящего. Именно в этот момент ясности Джорджу пришла в голову ещё одна мысль. — У меня есть к тебе ещё один вопрос, Ремус. Ты действительно веришь, что Фред сейчас внизу заворачивает в подарочную упаковку своё детище, чтобы ты отнёс его Дамблдору?