Falling Through Time / Сквозь время

Гермиона старалась не смотреть с тоской на замок, когда тем утром они уезжали обратно в Лондон. Она как могла избегала сбор, и старалась подавить в себе сентиментальность, когда Джинни пришла помочь ей. Они вместе выплакали море слез, после того, как Джинни рассказала о своем расставании с Гарри. Гермиона задумалась, не стоит ли и ей сейчас поделиться с Джинни своей «разлукой» с Фредом, но вовремя себя остановила, решив, что той нужно пережить свою потерю прежде, чем погружаться в ее. Когда Джинни ушла спать, Гермиона тайком спустилась вниз и нацарапала свое имя под кроватью с балдахином. Чтобы, что бы ни случилось, осталось доказательство, что когда-то была девушка по имени Гермиона Грейнджер, принадлежавшая к факультету Гриффиндор, которая была счастлива и считала этот замок своим домом. Возможно, когда война закончится, она вернется и добавит инициалы Фреда рядом. Покидая утром башню Гриффиндор, она вновь попыталась оставить в прошлом наивную школьницу и стать Гермионой будущего, которая подавила эмоции внутри для достижения цели. Но эта роль давалась ей с трудом, пока она листала одну из запретных книг, переданных ей Дамблдором: обложка была зачарована, чтобы выглядеть как обычная маггловская классика. — Как скоро ты приедешь в Нору? — спросил Рон через несколько часов после того, как они сели в поезд. — Чем раньше, тем лучше, чтобы мы могли начать планировать… — Сначала я собираюсь отдохнуть с мамой и папой, — соврала Гермиона, поднимая глаза от книги и широко улыбаясь. — Они… они отчасти в курсе происходящего, и папа хочет совершить одну из наших традиционных поездок семьи Грейнджер — своего рода прощальный тур. Рон кивнул, а затем углубился в разговор с Гарри о возможных местах для тайников крестражей. Гермиона была благодарна, что он не стал забрасывать ее вопросами или смотреть щенячьим взглядом. Она опасалась, что он может использовать эту возможность, чтобы отчитать ее за то, что она ускользнула с Фредом, возвращаясь в гостиную в ночь гибели Дамблдора, но Джинни еще раз заверила ее прошлой ночью, что Рон не заметил ее отсутствия, пока они не вошли внутрь, и даже тогда они задержались всего на несколько минут. Гермиона наблюдала, как сельская местность за окном расплывается в зеленый пейзаж. И лишь когда дождь обрушился на Мидлендс, ее захватило абсолютное одиночество, ведь она знала, что родители не будут ожидать ее на перроне. Нет никакой поездки в Брюссель. Никаких путешествий к тете Роуз и дяде Джону в Барселону. Ничего из той лжи, которую она плела последние полгода. Она доберется до платформы в Эссексе, несколько минут подождет поезд, затем зайдет в женский туалет и трансгрессирует домой. Подождет до вечера, затем под покровом чар иллюзии проскользнет в магазин, заберет необходимые вещи и начнет свои приготовления. И останется совсем одна в этом пустом доме. «Ты не будешь одна» — Фред много раз повторял ей в этом семестре, что встретит ее на вокзале. Они спорили, поедут ли они прямо в Эссекс или сначала в магазин, но он обещал быть там. По крайней мере, до тех пор, пока она не бросит его на свадьбе брата. Вчера стало ясно, что ей не хватит духу расстаться с ним заранее, и она не представляла, как он отреагирует на ее внезапное исчезновение, когда Пожиратели Смерти ворвутся на торжество. Ей показалось ироничным, что он так противился мысли о ее отъезде, что так отчаянно хотел, чтобы она вернулась в Хогвартс. Он недвусмысленно дал это понять. Но скоро он все осознает, и после этого... Она вспомнила его взгляд, когда они были в больничном крыле после нападения на Билла. Словно он ожидал, что что-то налетит и отнимет ее у него. Словно он боялся увидеть ее раненной в постели, а не Билла. — Гермиона... Пошли, мы приехали, — подтолкнул ее Гарри. — Ты что, нанюхалась чего-нибудь из этих «Фантазий наяву»? — тихонько поддразнил он, когда Рон начал опускать верхние полки. — Отвали, Поттер, — вздохнула Гермиона, качая головой и потягиваясь. Живоглот замурлыкал и тоже вытянулся, подражая хозяйке, прежде чем запрыгнуть в ее сумку. Выходя на платформу, Гарри бросил взгляд на Дурслей, выглядевших такими же кислыми, какими Гермиона их запомнила. Они все побывали в объятиях миссис Уизли, пока Грозный Глаз, Тонкс и Ремус бдительно наблюдали за ними. — Скоро увидимся, — сказал Гарри, когда Грозный Глаз позвал его присоединиться к беседе с тетей и дядей. — Хорошего лета, — слабо улыбнулась Гермиона, обнимая его. — Повеселись с Фредом, — прошептал Гарри, и Гермиона легонько шлепнула его по голове. Миссис Уизли нахмурилась, а Ремус удивленно вскинул бровь. — Ой, извините, мне показалось у него муха в волосах, — невинно объяснила Гермиона. Гарри ухмыльнулся и помахал Гермионе и Рону. Гермиона еще раз оглядела их свиту. Тонкс. Ремус. Грозный Глаз. Мистер и миссис Уизли. Билл и Флер отсутствовали, как и Фред. — Гермиона, где твои родители? — спросила миссис Уизли, когда отсутствие Гарри переключило все ее внимание на остальных. — О, они ответили на мою сову этим утром, — их секретарь назначил им какие-то встречи на все утро. Я сяду на поезд до Эссекса и встречусь с ними там, — сказала она, натягивая сумку на плечо и толкая тележку. — Он отходит с четвертой платформы через несколько минут, мне лучше… — Не говори глупостей... После всего, что мы пережили, позволь нам отвезти тебя... Прежде чем она успела закончить фразу, появился Джордж, подбегая к ним, и алые фалды его рабочего плаща развевались на ветру. — Извините, я немного опоздал, ты готова, Гермиона? «Ты не Фред». — Пошли... — В Эссекс! — улыбнулся Джордж, хотя после его рывка это больше походило на гримасу. — Я поговорил с Шерри, секретарем, и она сказала, что сможет принять меня около трех, так что нам лучше поторопиться, а? Миссис Уизли с подозрением посмотрела на них. — Джордж, о чем ты говоришь? — О, ну... — он попытался выпрямиться, все еще задыхаясь. — Мы с Фредом работали над летней линией сладостей, но, возможно, переборщили с образцами, и у меня немного разболел зуб. Я сказал Гермионе на похоронах, и она предложила что-нибудь придумать с ее родителями, — он пожал плечами, как будто это было самое логичное решение. — Так что мы смахнули пыль с нашей книги по маггловедению и записались на прием. Поскольку я более храбрый близнец, я пойду первым и проверю, выдержит ли Фред димтистов. — Дантист, Джордж, — рассмеялась Гермиона. Она видела, как Молли изо всех сил старалась это принять. Она смотрела на Гермиону и ее пятого сына, словно пытаясь прикинуть, в какой степени они оба участвуют в каком-то заговоре. — Я могу сделать тебе зубную мазь, — предложила миссис Уизли. Джордж скрестил руки на груди. — Нет... Нет, мама. У папы свои причуды, а у меня свои дантисты. И я опаздываю на прием. Мистер Уизли, казалось, сиял от восхищения маггловским пристрастием сына, а миссис Уизли продолжала искать на их лицах признаки обмана. Джинни повернулась, чтобы поговорить с Луной, и безуспешно пыталась привлечь Рона к их разговору, но он, как и его мать, пытался разгадать загадку происходящего. «Лучше не давать ему повода...» Гермиона повернулась к Рону и обняла его, как и Гарри. — Скоро увидимся, — сказала она, стараясь не замечать, как его руки задержались на ней, когда она неуклюже вырвалась из объятий. — Тогда скоро увидимся, дорогая, — улыбнулась миссис Уизли, не спуская с них глаз, когда Гермиона и Джордж направились к платформе. — Так ты увлекаешься дантистами? — спросила Гермиона Джорджа, когда они отошли от остальных Уизли. — Не так сильно, как мой младший брат, кажется, увлекается тобой, — твердо ответил Джордж. — Лучше пресечь это в зародыше, пока Фредди не заметит. — Ни слова больше, — приказала Гермиона, хотя и понимала правоту Джорджа. — Кстати о Фреде, где он? — Сказал, нужно кое-что сделать в магазине, пришлет сову и посмотрит, сможет ли прийти позже, — ответил он. — Поверь, он хотел прийти, но мог проболтаться перед семьей. «Значит, он хотя бы попытается...» В его голосе сквозило некоторое раздражение, словно он не совсем одобрял ее просьбу. — Тебе не нравится, что я пытаюсь держать это в секрете, верно? — Ты должна знать, что мужчины Уизли ужасны в секретах, — покачал головой Джордж, глядя на Гермиону с добротой. — Мы не любим их хранить, и нам не нравится, когда от нас их скрывают. Я знаю, ты делаешь это, чтобы Рон не потерял голову, не помешал Гарри, и все остальные причины, по которым ты пыталась отшить Фредди недавно. Не думаю, что это хорошо закончится. — Можешь повторить это еще раз, — пробормотала Гермиона себе под нос. Она почувствовала, как его рука обняла ее за плечи. — Не волнуйся, Грейнджер, я буду любить тебя независимо от вспыльчивости Ронни. Но постарайся быть доброй к Фредди. По правде говоря, он творческий близнец, и если ты разобьешь ему сердце, ты можешь просто разрушить мой бизнес. Гермиона рассмеялась: — Какой же ты сентиментальный. — Если нужна сентиментальность, поищи другую семью, — подмигнул Джордж. — Пошли, тут есть чулан для метел, откуда мы можем трансгрессировать. — Ты собираешься рассказать своему брату, что увел меня в чулан для метел? — спросила Гермиона, заходя в тесное помещение. — Конечно, но вопрос в том, какому именно брату я это скажу.

***

Они аппарировали в высокие кусты. Маленькие цветы падали на плечи Джорджа, как будто он возвращался героем-победителем. — Мы трансгрессировали прямо в защитный барьер, всё должно быть в порядке… — сказала Гермиона, выходя и отряхивая колени. Она подняла глаза на дом своего детства, и он показался ей чужим. — Спасибо, что подвёз меня домой. Придумаешь какую-нибудь страшилку для мамы, — сказала она. — У тебя есть какие-нибудь пакеты с приспособлениями от родителей? Мы с Фредом думали сделать хитрую зубную нить, — сказал он с огоньком в глазах. — Думаю, внутри что-то есть, пошли, — сказала Гермиона, взмахнув палочкой. Она не произнесла заклинание, но услышала шум внутри. — Джордж, — сказала она и указала на дверь. — Там кто-то есть. Улыбка Джорджа исчезла, и он кивнул, вынимая палочку. — Держись за моей спиной, если я скажу бежать — беги. — Да ладно, Уизли, мы в этом вместе, — сказала она, прежде чем войти в дом. Из кухни доносился запах еды. Что-то с орегано — и хлеб. Свежий хлеб. Если бы не тот факт, что её заманивают на смерть хлебными палочками и тёплой едой, Гермиона почти подумала бы, что её родители наконец-то дома. Возможно, Пожиратели Смерти переняли новую технику приманки и заманивания. Она посмотрела на Джорджа, и было очевидно, что у него такая же мысль. — Кухня в конце коридора? — спросил он, и она кивнула. — Справа. Он осторожно прокрался вперёд, вытянув палочку, прежде чем проскользнуть в последнюю комнату, где должна была быть кухня. Гермиона последовала за ним, пока не услышала перебранку, звуки столкновения и треска искр. Звон посуды и чайник её бабушки, издающий какофонию диссонанса по всему дому. А потом был глухой удар. Такой удар, который обычно следует за падением тела на землю. Только не Джордж… Она услышала хлопок и бросилась к дверному проёму, убеждённая, что Джорджа только что убили, и его убийца трансгрессировал из дома. Как она собиралась сказать Молли… Фреду… что Джордж мёртв из-за неё? Она ворвалась в комнату, подняв палочку и выкрикнув первое заклинание, которое пришло ей в голову. — Левикорпус! Фред Уизли внезапно поднялся в воздух, и на его лице расплылась улыбка. — Сюрприз! — весело воскликнул он, всё ещё улыбаясь. — Это ты придумала это заклинание? — его тело немного изогнулось и закачалось, когда он попытался схватить невидимый крюк, который держал его в воздухе. — Оно довольно хорошее — мы могли бы использовать его. Что-нибудь для тех, кто старше семнадцати лет. Гермиона оглядела всю сцену. Стол, накрытый на двоих. Еда на вынос из какой-то итальянской забегаловки, разложенная в голубой посуде её мамы, и перед ней Фред Уизли, застывший в воздухе. — Ты это для меня устроил? — спросила она, — Чуть не довёл меня до сердечного приступа, я подумала, что Джорджа убивают, и… Его лицо вытянулось, и брови нахмурились. — Опусти меня на землю, а потом кричи, я не могу сосредоточиться вверх ногами. Она взмахнула палочкой, и он рухнул вниз. Живоглот посмотрел на них со стула с недоумением, помахивая хвостом. — Из всех трюков… — пробормотала она, помогая ему подняться на ноги, — Это было… без сомнения… — Гермиона, это был всего лишь… Она поцеловала его. Страстно. Внезапное тепло наполнило её, а в голове застучало, как будто это она висела в воздухе. Его руки, казалось, нашли своё место в её волосах, а большой палец небрежно рисовал маленький кружок за её ухом. Она знала, что где-то в Косом переулке Джордж пересказывает эту историю Ли, и они оба смеются и только представляют, что Гермиона собирается сделать Фреду за эту шараду. Она держала пари, что ни один из сценариев не закончился тем, что Гермиона целует Фреда на кухне её мамы, он усаживает её на столешницу, и она распахивает его воротник, прежде чем они вдвоём останавливаются и прижимаются лбами друг к другу, улыбаясь, как дураки. — С возвращением домой, Гермиона, — сказал Фред, целуя её в лоб, когда послеобеденное солнце пробилось сквозь кухонное окно, наконец подарив несколько солнечных дней только ей.

***

— Откуда у тебя появилась идея всего этого? — спросила Гермиона после ужина. Лазанья была убрана в контейнер в холодильнике. Она и Фред стояли рядом с кухонной раковиной, посуда мылась сама, а большие пузыри, зачарованные Фредом, поднимались из пара, весело лопаясь над их головами, когда они касались потолка. — Что… ужин? — он пожал плечами, пуская пузырь выше над головой, прежде чем он лопнул. — Я хотел удивить тебя, — ответил он почти застенчиво. — Подумал, что ужин будет хорошим сюрпризом. Кроме того, если бы я появился на платформе, тебе пришлось бы расстаться со мной по-настоящему, потому что семья бы точно узнала, и я не мог этим рисковать. Она взмахнула палочкой, и куча мыльной пены полетела в нос Фреду. Когда она подняла глаза, оказалось, что у него появились длинные мыльные усы. Не такие, как у Рона, которые он сделал на Трансфигурации, а такие полные, загнутые вверх, как на эдвардианской фотографии. Он приложил руку к палочке, и в мгновение ока гора пузырей превратилась в корону на голове Гермионы, прервав её смех. — Ты пытаешься сделать из меня шута? — спросила она, глядя на своё отражение в оконном стекле. — Нет, у каждого двора есть свой шут, и это я, — твёрдо сказал он, заправляя прядь волос за её ухо. — Но каждому двору нужна королева, и моя — это ты, — сказал он с подмигиванием и быстрым поклоном. Она поймала его, когда он снова поднялся, на этот раз обвив его руку вокруг его шеи, а другой рукой вытирая мыльные усы, — Мне не нужен шут или корона. Мне нужен только ты. Она почувствовала, как его губы прижались к её лбу, и Гермиона стала цельной. В тот момент казалось, что война закончилась, и они вступили в домашнее блаженство, где их единственным врагом были посуда и мыло, что на самом деле не несло никакой опасности. Не осталось ни охот, ни крестражей, которые нужно было найти. Больше никаких даров смерти или душевных болей. Был только вопрос о том, в какое время им следует выпить чай и лечь спать. — Я бы сказал, мы достаточно целовались на кухне, может попробуем остальную часть дома? — сказал Фред с озорным подмигиванием. — Пошли, покажешь мне свой дом. Ты видела каждый дюйм Норы. — Его рука нашла её, когда он указал на дверь, — Я хочу увидеть дом, который создал тебя. — Он не похож на Нору, — вздохнула она, когда они пошли по коридору. Она посмотрела на фотографии. Когда она применила чары к воспоминаниям своих родителей, она стёрла себя из них. Теперь там, где висели её портреты из начальной школы, была мозаика из фотоподложек. Были фотографии родителей в странных позах, потому что в другом мире они позировали с ней. Наконец она нашла фотографию, где они были молодожёнами в лыжном домике. — Это мама и папа, — она кивнула на фотографию. — Их первое Рождество как семья. Они заядлые лыжники, он сделал предложение в этом домике на Рождество годом ранее. Мы только что были там… — она чуть было не сказала в прошлое Рождество, когда остановилась. Фред пропустил её оплошность и вместо этого внимательно посмотрел на фотографию, а затем снова на неё. — Ты очень похожа на свою маму, — сказал он с улыбкой, снова глядя на фотографию, теперь сосредоточившись на её отце. — Разве что у тебя улыбка отца. — У него тоже длинные клыки. Только у него не было Драко Малфоя, чтобы исправить это с помощью магии, — вздохнула она, закатывая глаза, когда они вошли в гостиную. Она примыкала к столовой рядом с кухней. Коллекция семейных безделушек, которые, по мнению Гермионы, лучше оставить в доме, чем отправлять в Австралию. Маленькие фарфоровые фигурки, которые собирала её мама, теперь покрытые слоем пыли в их шкафу. Граммофон её бабушки, который они унаследовали, когда бабушка умерла. Фотоальбомы и коллекция ложек её отца. — Ты играешь на пианино? — спросил он, указывая на пианино за диваном, покрытое белой простынёй. — Нет, бабушка платила за уроки, но я чувствовала, что это мешает моим урокам латыни, поэтому занималась только год, — сказала она, глядя на пианино. — Мы не могли позволить себе уроки музыки, — просто сказал Фред, — И, честно говоря, музыканты не в почёте в Волшебном мире, если только ты не Селестина Уоз… как её там. Всё, что тебе действительно нужно знать, это правильные чары и… — он снова взмахнул палочкой в сторону пианино, и из-под драпировки полился регтайм, — Вуаля! — Где были эти чары, когда мне было десять, и мне пришлось выступать на концерте у бабушки? — засмеялась она, застигнутая врасплох, когда он взял её на руки, а затем закружил, как будто они были на Святочном балу. Она этого не ожидала и чуть не влетела в шкаф, когда Фред закружил её во второй раз. — Извини, — сказал Фред, и музыка стихла. — Давай я попробую не сломать дом твоих родителей. — Нет. Нет, всё в порядке, приятно, что здесь звучат голоса. Я не хотела быть одна. Его рука снова нашла её, направляя теперь к дивану. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой об этом, — вздохнул он, на этот раз садясь и потирая затылок. — Гермиона, я не хочу, чтобы ты здесь оставалась. «Не стоило говорить ему, что ты не хочешь быть здесь одна», — отругала она себя, устраиваясь на сиденье. — Фред… Со мной здесь будет всё в порядке. — Нет, не будет, — сказал он, как само собой разумеющееся. — Или, может быть, и будет. Я не знаю. Но если всё будет так мрачно, как ты думаешь, это значит, что тебе будет небезопасно быть одной дома. Они будут ожидать, что ты будешь здесь. Это будет первое место, где они будут искать тебя. — И что, мне выгнать Джорджа из его комнаты и просто поселиться с вами двумя? — Не глупи, — сказал Фред, — Я выгоню Джорджа из его комнаты, и ты сможешь поселиться с нами двумя. Ей пришлось подавить смешок и сохранить серьёзное выражение лица. — Фред, разве не будет подозрительно, если я вдруг стану постоянным посетителем магазина? — Летняя работа, — быстро ответил Фред. Он определённо обдумал это. — Ты наш стажёр по исследованиям и разработкам. Проиграла пари и теперь обречена на лето, придумывая самые новые и величайшие озорные выходки как раз к твоему седьмому курсу. — Нет, — она скрестила руки на груди. — Мы напрашиваемся на неприятности. Мы едва можем сказать Гарри, Джинни и остальным, что расстались, но при этом я ещё и работаю на вас с Джорджем. Гермиона давно не видела Фреда таким раздражённым. Его брови были сдвинуты, а губы сложены в прямую линию. — Ладно, — согласился он. — Ладно. Но это значит, что мы должны принять План Б. — Он поднялся с дивана и направился к лестнице. — Где гостевая спальня? Что… — Фред, ты же не шутишь… — Я шутник по профессии, Гермиона, и есть лишь несколько вещей, над которыми я не шучу, — он начал подниматься по лестнице, а затем обернулся, чтобы посмотреть на неё, — Твоя безопасность — одна из них. Так что, если ты не собираешься переезжать в квартиру, я поселюсь в твоей гостевой комнате. Она начала следовать за ним вверх по лестнице, ворча себе под нос. Он повернул направо в верхней части лестницы и теперь открывал двери и заглядывал внутрь. — Мне не нужна нянька, — печально сказала Гермиона, — Я взрослая ведьма и могу позаботиться о себе, Фред Уизли. — Я знаю, что можешь, но мы сможем убить больше Пожирателей Смерти, если будем прикрывать спины друг друга, — просто сказал он, прекратив поиски комнат. — Гермиона, я… — Ты несёшь чушь, — перебила она. — Это будет выглядеть смешно, как ты будешь появляться в магазине каждое утро? Что произойдёт, когда люди начнут думать, что ты совершаешь ежедневную ночную прогулку позора, Фред? — Прогулка чего? — Забудь, — отмахнулась Гермиона, и её щёки залились краской, — Дело в том, что Джордж нуждается в тебе в магазине. Мне нужно готовиться к заданию Дамблдора здесь. Мы можем видеться по выходным или что-то в этом роде. Я уже сталкивалась с Пожирателями раньше, и смогу столкнуться с ними снова. — Но ты не сталкивалась с ним одна, — выпалил Фред, почти измученный её упрямством. — Это была не просто Гермиона против Сами-Знаете-Кого, нет, это были ты и Гарри… и Рон, Джинни, и куча других. Я не хочу потерять тебя, потому что ты подумала, что сможешь справиться со всей ордой Пожирателей Смерти и Сама-Знаешь-Кем в одиночку. Это был второй раз за несколько дней, когда Гермиона почувствовала, какую власть Фред дал ей над собой. Она знала, что могла сказать ему прямо сейчас, чтобы он пошёл искать крестражи, и она проснется, увидев медальон, чашу и диадему на столе её матери со свежеприготовленным завтраком рядом с ними, как будто они были неуместным украшением. Она сделала шаг к нему и взяла его за руку. — Ты будешь трансгрессировать из дома и обратно в квартиру — в свою комнату в квартире — каждое утро к восьми. — Она нежно сжала его руку и посмотрела ему в глаза, продолжая: — Ты не должен аппарировать сюда, пока магазин не закроется. И снова, прямо из своей комнаты. Если Джордж или Ли попросят тебя выйти, ты не должен от них отмахиваться. Просто дай мне знать, чтобы я не волновалась о тебе. — Хорошо, — сказал он, сжимая её руку. — Что-нибудь ещё? — Да, вот это, — сказала она, а затем встала на цыпочках и страстно поцеловала. Она, казалось, потеряла равновесие, потому что они споткнулись о столик позади Фреда, но она этого не заметила. Она заметила лишь, что чувствует электричество под кончиками пальцев. Как руки Фреда на ее талии нагрелись, и стали огнем скользящим по ее пояснице. Они продолжали спотыкаться обо все в комнате, пока Гермиона не почувствовала подоконник у себя за спиной. — Я принимаю твои условия, — пробормотал он прямо у нее над ухом. Он подвинулся так, чтобы они оба поместились на широком подоконнике, довольно уютно, бок о бок цветастых подушек. — Особенно если ты собираешься встречать меня так каждую ночь. Настала ее очередь смеяться, и теперь она положила руки так, чтобы обхватить его лицо. — Мы не будем делать ничего каждую ночь, Фред. Выкинь эту мысль из головы прямо сейчас. Его руки теперь удерживали ее запястья, поддерживая его голову, и глупая, знакомая улыбка озаряла его лицо. — Конечно, нет. Не с такой респектабельной девушкой, как ты. — Он наклонился, чтобы снова поцеловать ее. — Но просто из любопытства, мне надеяться на каждую вторую ночь или, может быть, третью? Она взяла подушку сзади и кинула ему в лицо. Она слышала его смех и чувствовала, как он трясет их обоих. В тот момент все казалось идеальным. Все казалось правильным.

***

Она стояла на Тисовой улице. Она побывала в доме Гарри всего один раз, когда они пришли забрать его. Когда она повернулась в стороны, то увидела Рона слева, а Фред стоял справа. Она, казалось, превратилась в кирпичную стену между братьями, поскольку ни один из них не поздоровался и не признал другого, но оба пытались одновременно заговорить с ней. — Я тут подумала, может, Пожиратели Смерти знают о крестражах? Может быть, у него есть внутренний круг, который их защищает? — Мы с Джорджем закончили с радио. Перевезём его в дом твоих родителей, как только разберёмся с Гарри. По крайней мере, ей казалось, что они говорили. Было трудно разобрать, кто что именно произносит. Оба они говорили одновременно тихим и ласковым шёпотом. Она видела остальных на крыльце. Флетчер, который постоянно оглядывался, как будто хотел сбежать; Грозный Глаз, прижавший свою трость к плащу Флетчера, удерживая его на месте. Билл и Флёр, стоявшие ближе всех, пока шляпа мистера Уизли показывалась из-за спины Хагрида; Тонкс и Ремус тихо переговаривались недалеко, и Тонкс уверенно взяла его за руку минутой позже. Именно тогда она почувствовала что-то по сторонам от себя. Фред взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. Его большой палец небрежно рисовал круги на ладони. Он не смотрел на неё, но она видела спокойную, мирную улыбку, когда они направились к двери, чтобы присоединиться к остальным. Она повернулась налево и увидела, что Рон поступил так же; её рука была в его, и она чувствовала, что тепло и напряжение. Ей было интересно, оглянулся ли он на неё, увидел, что делает Фред, и теперь соревнуется со своим братом, чтобы показать, что он лучше. Он крепче сжал её руку, делая этот момент еще более неловким. — Полетишь со мной? — спросили они оба одновременно. Гермиона посмотрела на Рона, а затем повернулась к Фреду. Его глаза были ясными, почти пронзительными, как океан в летний день. — Что? — спросила она, и её голос звучал неуклюже по сравнению с их. — Вы же знаете, я лечу с Кингсли. Брови Фреда сошлись на переносице. — Нет, Кингсли не сможет сегодня. Он понадобился маггловскому премьер-министру. Я собираюсь добровольно занять его место. Полетишь со мной. Слова эхом отозвались позади неё, и она увидела, что Рон говорит ей то же самое. — Нет, я лечу с Кингсли, а ты летишь с Тонкс, — твёрдо сказала она Рону, прежде чем повернуться к Фреду, — А ты летишь со своим папой. Внезапно Джордж оказался перед ними, держа нелепые наушники в руках и передавая их каждому из трио. — Вот, они прошли испытания сегодня утром. Дополнительная защита, пока мы наверху, чтобы холод не щипал уши. — Он уютно надел их на голову Рона, а затем на голову Фреда. Он повернулся к Гермионе и улыбнулся; но в этой улыбке было что-то странное, что-то другое. Она была мрачной. Это заставило её почувствовать себя некомфортно, как будто что-то было не так. — Они защитят ваши уши, но могут ограничить вашу способность слышать в небе. Особенно когда появятся Пожиратели Смерти, — продолжил Джордж, — Вы можете не услышать заклинание, летящее в вас. — Хорошо, что нам не нужно об этом беспокоиться, — сказала Гермиона, делая вид, что она сильная. Она сжала руку Фреда и посмотрела на Джорджа. — Пожиратели Смерти не знают наших планов. — Ты действительно так думаешь, Гермиона? — спросил Джордж, поднимая бровь, и снял свои наушники. Отверстие, зияющее кровью, струйкой сужалось по шее, окрашивая воротник, — Ты действительно думаешь, что сможешь это предотвратить? Её руки опустились, и раздался раскат грома над головой. Гермиона сначала посмотрела на Рона. Его лицо исказилось от ярости. — Ты и Фред? Вы обжимались с моим братом всё то время, пока я пытался доказать тебе, что действительно люблю тебя? Это была какая-то месть за Лаванду? Мне никогда не следовало… — он холодно посмотрел на неё, а затем плюнул ей под ноги: — Увидимся в аду… — вспышка молнии и внезапный хлопок унес его из её поля зрения. — РОН! — закричала она в летнюю бурю. Они больше не были на Тисовой улице, оказавшись в школе, и звук падающих доспехов оглушил ее. Гермиона потянулась, чтобы схватить руку Фреда, но его уже не было рядом. Он сражался бок о бок с Перси, кидая заклинания в Пия, и перебрасываясь шутками со старшим братом. Вспышка пролетела прямо на ним, в стену, выбив несколько камней, и Гермиона поняла, что сейчас произойдёт. — ФРЕД! — завопила она, бросаясь к нему, проталкиваясь сквозь толпу, пока не оказалась рядом с ним, под стеной, в тот самый момент когда она обрушилась на них обоих. Гром сотряс комнату, когда она резко выпрямилась на кровати. Её сердце бешено колотилось в груди, как крылья колибри. Она прижала руку к голове и огляделась, пытаясь сориентироваться. Она спала в своей комнате в Эссексе. На улице бушевала буря; они не собирались вытаскивать Гарри в ближайшие несколько недель; Рон ничего не знал о Фреде; Перси все ещё дулся на них всех; у Джорджа Уизли были два несколько асимметричных уха. Это была та же мантра, которую она повторяла себе две недели назад, когда начался кошмар. Он пришел в первую ночь, когда Фред остался в гостевой комнате. Сначала она подумала, что это потому, что она заснула, думая о том, что должно произойти. Или, возможно, потому, что она и Фред только что поспорили о личной безопасности друг друга. Но сон продолжал повторяться. Иногда один и тот же каждую ночь, другие — с небольшими вариациями. Иногда Рон называл её гораздо хуже. Иногда Фред тут же вызывал того на дуэль. Но всегда всё заканчивалось одинаково. Уход Рона, камни, летящие на Фреда, Джордж, истекающий кровью, уже потерявший ухо. «Ты действительно думаешь, что сможешь это предотвратить?» — всегда спрашивал Джордж. Иногда он отталкивал Фреда и погибал сам; один раз это был Колин Криви, несколько раз — Невилл. Гермиона перестала читать перед сном, но не могла остановить сны. «Ты не провидица», — сказала она себе после третьего кошмара, который вырвал её из сна. Она говорила себе это, когда пошла в ванную родителей и достала снотворное, приняв большую дозу, чтобы погрузиться в седативный сон. «Ты можешь предотвратить это», — твердила она себе перед сном. «Ты знаешь, что будет дальше», — говорила она себе. «Ты сможешь остановить что угодно». В конце концов, именно поэтому она вернулась в Эссекс. Гермиона неспешно поднялась с кровати и надела халат. Часы показывали половину девятого, и это означало, что она пропустила трансгрессию Фреда на работу. Их план хорошо работал последние пару недель. Как они и договорились, Фред уходил рано утром. Большинство дней она просыпалась рано и провожала его. Она познакомила его с разноцветными утренними хлопьями, и каждый день после быстрого завтрака он трансгрессировал обратно в магазин. В какие-то разы он уходил до того, как она просыпалась, и тогда на столе ее неизменно ждали теплая выпечка и букетик полевых цветов. Заклинание спокойствия и уюта, которое никто не накладывал, всё еще витало в воздухе. Она проводила дни, перебирая вещи ее родителей, убирая семейные реликвии на чердак. Она помнила, как её отец жаловался на то, что потратил целое состояние, чтобы доставить их мебель из Эссекса в Австралию и обратно. На этот раз всё было по-другому. На этот раз, когда она отправила их, она заложила в их головы воспоминание о том, что дом сгорел от пожара, и всё, что у них осталось, — это то пара вещей и старая мебель в загородном доме. Хотя она знала, что через год, когда она снова найдёт их, её отец будет благодарен за сэкономленные деньги, она не понимала, сколько всего нужно было спрятать. Фарфоровые фигурки её матери были первыми, кто отправился на чердак. Фарфор бабушки, фотоальбомы и коллекция ложек её отца тоже нашли своё место в сундуке на чердаке. В то время как первая неделя была посвящена укладыванию памятных вещей наверху, вторая неделя прошла в волнении о том, что произойдёт с домом, когда она его покинет. Гермиона не была уверена, чего она хотела от дома. Ей понравилась идея сделать из него убежище. Место, где маглорождённые могли бы прятаться по пути из страны. В одну из многочисленных ходок на чердак она нашла огромную стопку одноразовых наборов для зубов, которые её родители заказали для клиники; так что Гермиона перенесла их в ванные, чтобы все нуждающиеся были встречены тёплым домом и чистыми зубами. Сегодня утром, просматривая список дел, она вычеркнула несколько вещей из списка и собиралась направиться за покупками: консервы, вода, полотенца, туалетная бумага и прочее, что поможет жителям убежища чувствовать себя комфортнее. Хоть она и хотела, чтобы её дом превратился в убежище для людей, бегущих из страны, она так же мечтала, чтобы он стал убежищем для «Поттеровского дозора», и ей нужно было придумать, как сказать об этом Фреду, не вызывая дополнительных подозрений. Когда она вошла на кухню, ее уже ждали выпечка, букетик и записка: Слышал, как ты разговариваешь ночью, и подумал, что тебе нужно выспаться. Не беспокойся об ужине, я что-нибудь прихвачу по дороге домой сегодня вечером. Люблю, Фред.

***

Фред сосредоточил взгляд на маленьких часах над дверью. Они повесили их туда в шутку, как маленькую забаву: предполагалось, что они будут копировать песочные часы Слизнорта, о которых ему рассказывала Гермиона. Они замедлялись, когда день складывался удачно, и ускорялись, когда братья предвкушали конец рабочего дня. Но как бы сильно Фред ни желал, чтобы время пролетело, минутная стрелка, казалось, ползла к концу своего пути бесконечно медленно. Он так привык проводить время с Гермионой, что любое другое, проведенное в разлуке, казалось упущенным моментом. Ему хотелось думать, что это потому, что он знал, что она скоро исчезнет с Гарри и его неуклюжим братом, и мысль о долгой разлуке вызывала эти чувства… Но это, конечно, не все. Косой переулок в последнее время стал мрачнее. Летние толпы отсутствовали. Они думали, что на каникулы придет больше шумных школьников, но эти толпы не появились в том виде, в каком надеялись братья. Магазин все еще приносил прибыль, проекты Министерства обеспечили им большую подушку безопасности, но в то же время, Фред чувствовал, что эта она истончается. По крайней мере, Джордж заставлял его так себя чувствовать. На днях он упомянул, как рад, что они не купили «Зонко» прошлой осенью, как изначально планировали. Но не финансы и не тусклость переулка занимали мысли Фреда, а Гермиона. Ему нравилось знать, что она рядом. Пусть не в одной комнате с ним, а где-то наверху или на кухне. Выбирает книги с полок в кабинете ее отца. Он помогал ей там прошлой ночью, и до сих пор слышал ее болтовню о том, почему было так практично подарить родителям «Историю Хогвартса» в надежде лучше объяснить им приключения в конце первого года обучения. Он помогал ей убирать многочисленные антикварные вещицы и диковинки Грейнджеров, а также придумывать планы на будущее. Она не говорила о своих страхах за маглорожденных в случае падения Министерства со времен похорон Дамблдора, но он заметил, что она плохо спит. Когда он уходил, то заглядывал в ее комнату и слышал, как она бормочет или мечется. Ей нужен отдых, а ему нужен шанс испытать свою последнюю разработку, подумал он, задумчиво постукивая своим рабочим блокнотом. Ранее на неделе, возвращаясь из магазина радиотоваров в Челси, он зашел в небольшое маггловское туристическое агентство и взял несколько брошюр о укромных бухтах Средиземного моря и чистом голубом небе. Он сказал молодой сотруднице, что хочет удивить свою девушку отпуском за границей, и она пообещала ему предложение, когда он вернется к ней на выходных. Если все пойдет по плану, его последний проект не только спасет жизни, но и даст им возможность сбежать - а ей, чтобы восстановить силы перед ее походом. Он не совсем понимал, чего надеется добиться от этой поездки. Частично это было желание создать счастливые воспоминания. Или, возможно, надежда, что она поймет, что им лучше вместе, и позволит ему отправиться с ней и ребятами - или, что еще лучше, надежда, что она сохранит дом Грейнджеров как свое собственное убежище, и они смогут разгадать любую головоломку, которую оставил им Дамблдор, в безопасности дома, защищенного чарами Фиделиуса, в Эссексе. — Какие планы на вечер с миссис, когда закончишь? — спросил Джордж, когда покупатели, которым он помогал, вышли из магазина. — Еще одна чудная ночь в семейные игры? — Эй, — начал Фред, отрываясь от своего блокнота, — Мы не играем в семейные игры - мы… — Ты переехал в ее гостевую комнату, ты удивляешь ее случайным завтраком, она готовит ужин, когда знает, что ты придешь. Как бы ты это назвал, Фредди? — с усмешкой спросил Джордж. — Домашний эксперимент, — сказал Фред, снова утыкаясь в свой рабочий блокнот. Джордж был не в восторге, когда Фред рассказал о своих планах. Он сказал, что это чревато раскрытием, и что все их попытки хранить секреты лишь обернутся катастрофой и оставят семью и друзей в качестве сопутствующего ущерба. — По крайней мере, ты продвигаешься с осенней линейкой, — начал Джордж. Фред не хотел вздрагивать, но в тот момент, когда он это сделал, он сразу же пожалел об этом, так как знал, что брат это заметил. — Ты ведь работаешь над осенней линейкой, Фредди? — устало спросил его брат. — Не уверен, что… Если Гермиона права, то… — Если Гермиона права… — повторил Джордж. Его губы вытянулись в прямую линию, а затем он повернулся к Верити. — Верити, дорогая, присмотри за прилавком, мне нужно кое-что обсудить с братом. — Хорошо, мистер Уизли, — кивнула Верити, бросив сочувственный взгляд на Фреда. — Удачи, мистер Уизли. Невидимая рука схватила Фреда за ухо и потащила в подсобку. Дверь с грохотом закрылась, и Фред взмахнул палочкой, чтобы защитить их разговор от любопытных ушей. — Что, скажи на милость, — начал Джордж, уперев руки в бока и прищурившись, как их мать, — Ты делаешь, если не осеннюю линейку? Фред щелкнул пальцами, и его письменный стол открылся, коричневый кожаный кошелек подлетел к его руке. Он протянул его брату и скрестил руки на груди. — «Кошелек Странствующих Волшебников Уизли», — сказал он бесстрастным тоном, эхом повторяя слова Гермионы. — Просто вставьте фотографию в паспорт, и магия сделает все остальное. Он посмотрел на брата и увидел ошеломленный взгляд на его лице, слова все еще обретали свой смысл. — Послушай, если Гермиона права, маглорожденным понадобится стратегия безопасного отхода. Побега. Некоторые из них слишком малы, чтобы трансгрессировать, и они не смогут использовать камины, не будучи отслеженными. Им нужно будет выбираться по старинке. Так что… — он открыл кошелек и показал британский паспорт, кредитную карту и билет на самолет. — Ты просто вставляешь фотографию внутрь, и кошелек заполняет информацию за тебя. В него встроено заклинание сбивания с толку, так что маггловские таможенники не узнают, что это подделка… — Ты нарушаешь полдюжины маггловских законов, — сказал Джордж ровным голосом, — И дюжину законов Министерства. Как будут работать денежные карты? И что, если рейс полон? — Карта считает информацию с последней использованной карты, — объяснил Фред, — Она предназначена только для небольших покупок, на экстренный случай. Их билет на самолет появится сам, карточка может обеспечить их едой или комнатой на ночь, если они задержатся где-либо. — И куда ты их отправляешь? — Посмотрим, — пожал он плечами. — У нас есть связи в Шармбатоне. Флер собирается подтвердить все с ее бывшей директрисой на свадьбе. Если мы сможем доставить их в Париж, мадам Максим переправит их в свою школу. Джордж скептически посмотрел на открытый кошелек: — Фред, мы управляем магазином приколов, а не черным рынком. — Мы делали и то, и другое при Амбридж, — возразил Фред. — В чем твоя проблема, Джордж, я думал, ты поймешь и будешь за. Если ты не хочешь спасать жизни, на кой черт мы вообще в Ордене? Лицо Джорджа за секунды изменилось с белого на красное: — У меня нет проблем с Орденом. У меня не было проблем с тем, что ты стал совой Дамблдора, или с тем, что ты возишься с радио Ли, чтобы мы могли ловить станции сопротивления. У меня даже не было проблем с тем, что ты искал способы вести радиовещание. Но это? — Он поднял кошелек, — Фред, это может убить кого-то. Если это даст сбой, это может убить нас… — Но если мы не попытаемся, сколько маглорожденных умрет? Фред взял один из полароидов, который он подобрал в магазине радиотоваров в Челси несколько дней назад. — Улыбнись, Джордж, — сказал он, нажимая кнопку, и вспышка ослепила его брата. Он взял маленькую полоску и помахал ею, прежде чем приложить фотографию к паспорту. Чернила мгновенно просочились по корешку, и буквы, похожие на пауков, поползли, пока не образовали слова. — Вот, взгляни, — сказал Фред, сунув кошелек в руки брату. Чем дольше фотография оставалась на странице, тем официальнее она выглядела. У нее был глянцевый блеск, похожий на фотографии в доме Гермионы. Фон был не рабочей комнатой магазина, а официальным синим цветом. Джордж на неподвижной фотографии выглядел не столько растерянным, сколько озадаченным. — Эван Грейнджер, — прочитал Джордж, а затем посмотрел на брата, — Это информация отца Гермионы. Почему… — Когда Гермиона отправила своих родителей за границу, она отправила их под фальшивыми именами, — объяснил Фред, прислонившись к верстаку. — Если Пожиратели Смерти запросят записи о маггловских передвижениях, они будут думать, что они все еще в стране. Им не потребуется много времени, чтобы понять, что сделала Гермиона, и начать поиски — в зависимости от того, насколько отчаянными они будут. — Значит, ты создал способ сделать так, чтобы казалось, что они покинули страну… — ровно сказал он. — Куда ты собираешься поехать? — Просто на выходные — я… я сказал тебе, что Гермиона собирается в очередное приключение с ребятами; я хотел взять ее куда-нибудь, чтобы она расслабилась перед заварушкой. Мы используем это как пробный запуск. Посмотрим, что нужно доработать. Когда вернемся, сделаем так, чтобы казалось, что ее родители сели на один из десяти разных рейсов по всей Европе и Америке, и каждый из них пересаживается где-то еще. Сам-Знаешь-Кому пришлось бы отправить половину своих Пожирателей на поиски Грейнджеров по всему миру, и они бы никогда не подобрались к ним. — Хорошо, допустим, у тебя это сработает с родителями Гермионы. А как насчет остальных детей? Как они узнают об этом? Что, если будет крыса? — Мы будем связываться через монеты Отряда Дамблдора, сначала через гриффиндорские. Должен быть способ отправлять прямые сообщения — как только я расскажу Гермионе, мы придумаем как и… Джордж снова посмотрел на паспорт, и выражение его лица медленно изменилось. — Ладно, — пробормотал он, — Но мы должны договориться, как только мы начнем терять контроль над этим — мы прекратим. Мы привлечем Орден, и пусть они возьмут это на себя. — Договорились, — сказал Фред, прежде чем взять паспорт и осторожно удалить фотографию Джорджа. — Ты рассказал Гермионе? Об этом? — спросил он. Фред почувствовал взгляд брата и знал, что тот поймет ответ еще до того, как он его произнесет. — Она знает, что я над чем-то работаю, но думаю, сейчас она представляет, что наша деятельность в Ордене ограничивается моей службой совы и радио. — Как, кстати, продвигается? — спросил Джордж, — Ли постоянно забывает тебя спросить, и к тому времени, как он вспоминает, ты уже спишь. — Мы почти рядом; я хочу спросить у папы, можно ли заколдовать несколько других радиоприемников, — объяснил Фред, — Один радиоприемник это хорошо, но если бы мы могли отправлять сообщения… — У нас были бы лучшие волны, — начал Джордж, — Мы могли бы защитить линию заклинанием, и нам не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то сможет взломать линию передачи. Мне это нравится… — Даже со всеми переменными и шансами, что что-то пойдет не так? — скептически спросил Фред. Джордж посмотрел на брата и пожал плечами: — Единственные люди, которые могут погибнуть от этого, это члены Ордена. Мы знали, на что шли, — просто сказал он. — Мы не дети. Я думаю, Волшебные Кошельки - хорошая идея, Фредди — но не хочу, чтобы они дали сбой и в итоге оставили детей потерянными за границей или раскрытыми Пожирателям Смерти. — Джордж повернулся к двери и обернулся к Фреду: — Меньше всего мы хотим быть ответственными за гибель детей… Задняя дверь внезапно затряслась, как будто кто-то пытался вырвать ее с петель. Джордж немедленно закрыл дверь подсобки, восстановив защитный щит между ней и магазином. Дребезжание прекратилось, и Фред внимательно прислушался, когда ключ вошел в замок. Фред повернулся к брату и заметил, что его поза, должно быть, отражала его собственную. Вытянутые палочки, напряженные тела, хотя он двигался к двери с каменным лицом. — Ревелио, — пробормотал Джордж, размахивая палочкой, и оба они смотрели, как древесина исчезает и появляется Ремус, все еще возящийся с замком. Фред почувствовал, как они оба вздохнули с облегчением. Плечи Джорджа расслабились, когда он сказал из-за двери: — Где семья Уизли провела Рождество в 1995 году? — спросил он. — Площадь Гриммо, — ответил Ремус, — чтобы быть ближе к твоему отцу в больнице Святого Мунго, отдел магических укусов. — Это он, — сказал Фред, взмахивая палочкой и открывая дверь для Ремуса. — В следующий раз подожди, пока я отвечу на свой вопрос, Фред, — кивнул Ремус, с облегчением глядя на них обоих, — Но все равно спасибо. Учитывая то, что я должен вам сказать, неразумно слоняться по переулкам. — Что случилось на этот раз? — спросил Фред, пытаясь уловить детали во внешности бывшего профессора. Он выглядел потрепанным, как никогда, но на его лице было больше красок. Он не знал, было ли связано с попытками взломать их дверь, или Тонкс. Он предпочел бы думать, что последнее. — Произошел побег в Азкабане, — мрачно ответил Ремус, проводя рукой по волосам. — Я только что узнал об этом от Тонкс. Министерство не собирается сообщать об этом Пророку из-за опасений, что это вызовет панику. — Скорее из-за опасений, что у них будет бунт, — усмехнулся Фред. — Кто сбежал? — Эйвери, — начал Ремус, — Крэбб, Гойл, Малфой — Макнейр и муж Беллатрисы, а еще Долохов, — имя повисло в воздухе, — Все, кого мы поймали в Отделе Тайн, на свободе. Джордж встретился взглядом с Фредом, когда Ремус произнес имя Долохова. Человек, который забрал их дядюшек и преследовал их сны, когда они были детьми. Человек, который пытался забрать Гермиону в прошлом году. — Если Сами-Знаете-Кто опустошает Азкабан, — начал Джордж, — Это потому, что он готовится к чему-то большому. — Именно. И теперь, когда Дамблдор мертв, следующим логичным шагом будет… — Министерство, — закончил Джордж, снова встретившись взглядом с братом. И если Министерство… — Что делает Орден в связи с этим? — спросил Фред, — Вам нужно, чтобы мы патрулировали? Мы собираемся попытаться их выследить? Схватить и посадить обратно? Ремус покачал головой, бросив на Фреда мрачную улыбку. — Подумайте о том, как вытащить Гарри с Тисовой улицы и доставить его в убежище, не ставя в известность Министерство, — сказал он с сочувствием. — Мы больше не можем доверять Министерству, Ордену придется действовать полностью независимо. Подумайте о том, как обеспечить безопасность Гарри и, возможно, придумайте способы защитить Нору во время свадьбы. — Мы серьезно собираемся позволить Пожирателям Смерти безнаказанно разгуливать? — перебил Фред, — Просто позволим им захватить Министерство? — Иногда нужно отступить, чтобы занять более выгодную позицию, — сказал Ремус, и в его тоне Фред почувствовал скорее принятие, чем поражение. Он больше всех пострадал от известия о смерти Дамблдора, ведь тот всегда был его защитником. Протягивал руку помощи, пытаясь направлять Ремуса и его друзей, — и теперь, Фред почувствовал, что Ремус пытается быть тем же направляющим для них. — Я просто хотел, чтобы вы знали, — вздохнул он, прислонившись спиной к верстаку, — Потому что Грозный Глаз убежден, что все мы должны быть в состоянии повышенной готовности. Усилить наши чары. Следить за теми, кто может быть уязвим. Поскольку вы все находитесь в Переулке и у вас часто бывают маленькие дети в магазине, я подумал, что вы оцените предварительное уведомление. Джордж кивнул, глядя на Ремуса, а затем на брата. — Спасибо, Ремус, мы ценим это, — просто сказал он. — Фред работает над осенней линией в целях безопасности, посмотрим, сможем ли мы внести некоторые дополнительные улучшения. Ремус кивнул, когда часы пробили час. — Уже поздно, мне пора идти — Дора и я… — здоровый румянец заиграл на его лице, — Сегодня вечером дежурим. — Вот как мы называем это в наши дни? — с ухмылкой спросил Джордж, а Фред сдержал смех. — Увидимся, как только я что-нибудь узнаю, — сказал Ремус, краска прилила к его лицу. — Помните — постоянная бдительность, — и исчез с тихим хлопком. Два брата стояли в подсобке, единственным звуком между ними было тиканье часов. Когда они вошли в комнату двадцать минут назад, Фред думал, что единственной бомбой, которая должна была взорваться, были Волшебные Кошельки. Но Ремус пришел и сказал им, что Министерство не только потеряло контроль над Азкабаном и ему больше нельзя доверять, но и у Волдеморта карт-бланш из всех его самых смертоносных Пожирателей Смерти. Джордж поднял кошелек и протянул его Фреду. — Возьми остаток дня. Посмотри, можно ли перенести твои планы на путешествие пораньше. — Что… — Если мы не можем доверять Министерству в том, что оно удержит Пожирателей Смерти в Азкабане, я не думаю, что мы можем доверять им в защите маглорожденных от нападений, — просто сказал Джордж. — Установи все защитные чары, какие только сможешь, в доме Грейнджер. Возьми ее в отпуск. Я придумаю что-нибудь, когда вы вернетесь. Но ни ты, ни она не останетесь одни в Эссексе, пока Долохов и Малфой на свободе. Иди, — повторил он, глядя на дверь. — Иди и позаботься о Грейнджер.

***

Гермиона взмахнула палочкой, и три мерцающих синих сферы всплыли вокруг неё, отбрасывая призрачный свет на кухонные стены. Тревога с каждой минутой нарастала в её груди. Он должен был вернуться уже несколько часов назад. Около девяти она перекусила, надеясь, что он вернется с ужином, как и планировалось. Большинство защитных чар на день были установлены, но страх, терзавший ее, не отступал. Что-то ужасное могло случиться, и тогда, если он вернется после установки ночных чар, велика вероятность, что его разорвет на части, едва он переступит порог. За все время их совместных приготовлений они не нашли и минуты, чтобы обсудить, что они будут делать, если один из них пропадёт — если она не вернется с ежедневных поручений, или он задержится в магазине. Стоит ли ей послать Патронуса Джорджу? Просто ждать его возвращения или забыть о Патронусе и немедленно аппарировать в магазин, чтобы выяснить, что случилось? Гул пробежал по стенам, одно из заклинаний было активировано. Синие огоньки окрасились в золото, и планы Гермионы выйти из дома развеялись, а вместе с ними и навязчивые страхи. Фред вернулся. Она вихрем пронеслась вниз по лестнице, не зная, что ей хочется больше: обрушить на него собственную версию сглаза или броситься с распростертыми объятиями. Дверь распахнулась, когда она уже мчалась по коридору в сторону кухни, откуда он вошёл. — Где ты был? — вырвалось у неё, и страх в голосе был тщательно замаскирован тревогой и легким, нет, кипящим раздражением. — Ты сказал, что вернёшься, когда… Он притянул её к себе, заключив в крепкие, отчаянные объятия, и бережно прижал её голову к своей. — Прости… Прости… Я не думал, что потребуется столько времени, чтобы всё уладить. Когда Фред отстранился, она внимательно всмотрелась в его лицо и увидела явственные следы усталости. Он выглядел так, словно отсутствовал несколько недель, проведенных без сна. В его руке была папка из манилы, напоминающая те, что были у её родителей в офисе. — Что уладить? — с подозрением спросила Гермиона, бросив взгляд на папку. — Что там, Фред? Он опустился в одно из кресел, стоявших возле стола. — Я хотел сделать тебе сюрприз на следующей неделе, но сегодня пришёл Ремус и сказал мне, что произошёл массовый побег из Азкабана, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы передвинуть… — Массовый побег? — Гермиона посмотрела на календарь, висевший над полкой для специй матери, и попыталась отыскать нужную запись в своей памяти. Начало июля, побег Пожирателей Смерти — неужели она забыла об этом? — Что говорит Ремус? — спросила она, придвинув стул поближе и бережно взяв его за руку. — Что он хочет, чтобы мы сделали? Она заметила, как его губы тронула слабая, горестная улыбка. — Я знал, что ты спросишь что-то в этом духе, поэтому поинтересовался, — сказал он, осторожно переплетая её пальцы со своими. — К сожалению, он говорит, что Грозный Глаз хочет, чтобы мы выжили и избежали любого открытого противостояния, поэтому мы должны затаиться и больше не доверять Министерству. — В этом я с ним согласна уже много лет, — пробормотала она и сильнее сжала его руку. — Но почему ты так задержался? — Отпуск… — снова ответил он, бросив взгляд на папку, а затем переведя его на неё. — Прости… Я собирался подвести к этому постепенно, на следующей неделе, чтобы это было спонтанно… Ничто так не губит романтику, как побег из тюрьмы, правда? — Поверь мне, для меня это уже звучит как спонтанность высшей пробы, — отозвалась она, уставившись на папку, словно это был необычный рождественский подарок — приятный, но одновременно тревожный. — Я помню, ты говорила, что твои родители уехали по поддельным паспортам. Я хочу сбить Пожирателей Смерти со следа, чтобы они не вздумали искать твоих родителей по фальшивым именам, — начал он, вынимая два коричневых кошелька, оба кожаные и длинные, как будто они должны были вмещать в себя нечто большее, чем просто монеты. — Я подумал, мы разыграем, будто твои мама и папа уехали в отпуск и не вернулись. Что ты отправила их в убежище за границу. Он протянул Гермионе один из кошельков, и она с осторожностью открыла его, обнаружив британский паспорт в правом кармане. На развороте красовалась лицензия дантиста графства Эссекс и новенькая, блестящая кредитная карточка. В левом кармане лежал билет на самолет, аккуратно вложенный в конверт. Она сразу же кинулась к паспорту и увидела фотографию Фреда, прикрепленную за ламинированным листом. Водяной знак и печать министра внутренних дел, подтверждающие его право на поездку с этим паспортом. — Но если ты хочешь, чтобы мои родители уехали, почему на фотографии ты? Его брови взлетели вверх, и он одарил её обворожительной улыбкой: — Присмотрись. Когда она это сделала, на фотографии по-прежнему был Фред, выглядевший очень официально. Но это было не то, что привлекло ее внимание. Это были каракули её отца, небрежно нацарапанные под фотографией Фреда. Фактически, единственное, что отличалось, — это фото. Все остальное было информацией ее отца. Она еще раз взглянула на кредитную карту и снова увидела имя Эван Джон Грейнджер, отпечатанное на пластике. Она сразу же потянулась за другим кошельком, собираясь открыть его, когда увидела кредитную карту без каких-либо имён и номеров, паспорт и никакого билета. — А как же мама? — спросила она, и в её глазах читалось недоумение. — Нам нужно сделать вид, что и она уехала… — Мне нужна фотография, — сказал Фред, достав камеру полароид. — Улыбнись… Она засомневалась, можно ли это назвать улыбкой, скорее — гримасой. — Фред… это полароид… — А это новейший прототип «Кошелька Странствующих Волшебников Уизли», — с лукавой усмешкой ответил Фред, взмахнув палочкой, и фотография мгновенно приклеилась к кошельку. Гермиона наблюдала как фото уменьшилась до нужного размера; пластиковое покрытие, запечатывающее информацию дрогнуло, когда буквы ползли, словно пауки, по корешку и заняли свое место. Теперь на ней было выведено имя «Кэролайн Джин Грейнджер», словно ее владелец никогда не вызывал сомнений. — Это невероятно, — вымолвила Гермиона, с изумлением глядя на карту. — Незаконная, но поистине удивительная магия. Он кивнул и посмотрел на нее: — Разве действительно незаконно, если цель благородна? — Ты звучишь точь-в-точь как Сириус Блэк, когда мы впервые говорили с ним об Отряде Дамблдора, — ласково ответила Гермиона. Её пальцы коснулись билета на самолет. Она осторожно вытащила его из папки и внимательно осмотрела. — Фред, это билет на рейс в эту пятницу. Через два дня, — взволнованно произнесла она. — У меня столько дел… Нам нужно… — Я помогу тебе закончить всё завтра утром, Джордж дал мне выходной, — заверил он ее. — Если Министерство потеряло контроль над Азкабаном и многие на свободе, мы не думаем, что хорошая идея, оставаться одной в этом доме… — Фред… это слишком… — Считай это подарком на день рождения, — выдохнул Фред, — и моим тоже. Я хочу увезти тебя туда, где ты сможешь отдохнуть. Где тебе не придется беспокоиться о запасах еды и постельном белье. Кроме того, — он зевнул, и усталость снова нахлынула на него, — это полевые испытания для наших кошельков. Если мы сможем отладить их работу, то будем использовать их, чтобы вывозить маглорожденных из страны. Слова мгновенно подействовали на Гермиону, и она с любопытством повернулась к нему. — Правда? — Флёр должна закончить все приготовления с мадам Максим, но, похоже, она уже согласна принять всех в свою школу. Колин… Деннис… Найджел… — пронеслось в ее голове, перечисляя имена и лица тех, кого можно было бы тайно вывезти из страны во Францию. — Итак, — спросил он, почувствовав, что добился ее расположения с помощью этой логики, — тебе разве не интересно узнать, какое место выбрал для нас наш уважаемый турагент? Она улыбнулась и отвела взгляд от него к билету её матери. На красных буквах значилось: Аэропорт Пальма-де-Майорка. — Пальма-де-Майорка? — удивленно выдохнула Гермиона. — Неужели? — Он пытался уговорить меня на выходные в Кале, но когда я увидел фотографии острова, я понял, что это то самое место, — с лукавой усмешкой признался он, взяв её руку и крепко сжав её пальцы. — Несколько дней там, а потом мы вернёмся свежими и отдохнувшими, чтобы освободить Гарри от его тёти и дяди. Но сначала… — сказал он, заметив, как её лицо, казалось, застыло при упоминании Тисовой улицы, — нас ждут выходные на море, где будем только ты, я и никого кто знает, как нас зовут.