Falling Through Time / Сквозь время

Что было солнечными днями, сменилось жутким оцепенением. Гермиона проснулась утром после убийства Дамблдора от приглушенных рыданий Лаванды Браун, которая распахнула створы и выглянула в окно, чтобы увидеть, как карета увозит Парвати и Падму домой. Она, однако, кое-что забыла об этих днях. Хаос и неопределённость воцарились в замке в тот момент, когда Снейп сбросил Дамблдора с вершины башни. Парвати и Падма были не первыми и не последними, кто исчез до завтрака или был спрятан до того, как эльфы принесли десерт в тот вечер. На следующий день после убийства Почтовая Сова была завалена семейными совами с наспех написанными письмами, обсуждающими тихий, все еще неизвестный им исход. К концу недели несколько учеников младших курсов спросили Гермиону в гостиной перед сном, правда ли, что в Америке есть школа волшебства, и не будет ли лучше переждать войну там или уехать за границу, во Францию. — Все будет хорошо, — хотела она сказать, но слова, казалось, так и не сформировались у нее во рту. Она попыталась перечислить некоторые плюсы и минусы каждой школы, но всегда заканчивала словами: — Не волнуйтесь, Хогвартс когда-нибудь снова станет целым. Она просто не могла сказать им, что произойдет, прежде чем они достигнут этого «когда-нибудь». В то время как в некоторых домах продолжались шепотки о том, сражаться или бежать, Гермиона была удивлена оцепенением, которое охватило даже дом Слизерин в дни после убийства. Когда они пришли в столовую и увидели профессора Слизнорта, сидящего на месте их бывшего декана, это подтвердило слухи, которые они слышали. Для некоторых это было шоком. Они, очевидно, не знали, что Снейп был предателем. Возможно, предположила Гермиона, они были ослеплены преданностью дому по отношению к нему. Его предательство, а также бегство Драко Малфоя наложили заклинание отрицания и сомнения на некоторых членов Слизерин. В отсутствие Драко Пэнси Паркинсон, казалось, пыталась заменить его среди слизеринцев, но правление королевы-регента было недолгим, поскольку ни Крэбб, ни Гойл не следовали ее указаниям. Время то неслось в тумане, то снова замедлялось. Чиновники министерства сновали туда-сюда по лестницам, чтобы встретиться с МакГонагалл, Перси однажды днем прошел мимо, не заметив ее, Рона и Гарри на лестничной площадке. Гермиона подумала, что видела Перси, стоящего возле больничного крыла, когда она ходила навестить Флер и Билла, но он не подходил ближе, чем на фут от двери. Гермиона знала, что он не собирается входить, но часть ее хотела, чтобы он это сделал. Начать примирение раньше, чем позже, тогда, если что-то случится, если она потерпит неудачу, Молли Уизли снова соберет свою семью вместе на год, а не на несколько коротких часов. Все это произошло на прошлой неделе. Приготовления были сделаны, и она спустилась из замка с остальной частью школы к берегу озера, чтобы присутствовать на похоронах Дамблдора. Она сидела между Роном и Невиллом. Под утренним солнцем, когда русалки пели свою тоскливую, пронзительную песню, Гермиона сидела прямо и высоко, сдерживаясь, чтобы ни одна слезинка не предала ее. В прошлый раз она плакала. Она вспомнила слезы, упавшие ей на колени. Как Рон обнял ее и держал, пока она рыдала. Именно в тот момент она поняла, что нужно сделать. По правде говоря, Гермиона думала о том, чтобы стереть память своим родителям и отправить их за границу, с тех пор, как бедная семья магглов подверглась нападению на чемпионате мира по квиддичу. В последний раз, когда умер Дамблдор, Гермиона решила, что этот план должен быть приведен в действие ради их блага. Если бы Дамблдор был еще жив, возможно, она бы оставила их здесь. Или, по крайней мере, попросила бы его позаботиться о воспоминаниях за нее. На этот раз ее горе было другим. На этот раз ей удалось попрощаться. Более того, у нее было почти на год больше времени, чтобы подготовиться к этому моменту, к уходу Дамблдора. В некотором смысле она задавалась вопросом, не растратили ли они это время, с ее спорами, ее вспыльчивостью, гневом, который она не осознавала, который испытывала к нему с прошлого раза. «Он знал, что делал. Он умер, веря, что направил Гарри на правильный путь — путь, который приведет к уничтожению крестражей. На этот раз он умер, зная, что у тебя есть глубокие знания о крестражах. Во всяком случае, — сказала она себе, — он умер, зная, что ты поможешь Гарри пройти через все это». «Но это не делает мою жизнь легче», — подумала она, наблюдая за разворачивающейся вокруг нее сценой. Кентавры только что выпустили свои стрелы. Она слегка наклонилась вперед и повернулась налево, глядя мимо Рона, чтобы увидеть Гарри, разговаривающего с Джинни, и она знала, о, она знала, что он делает прямо сейчас в этот момент. Он спасал Джинни. Год назад она провела эту ночь, не сомкнув глаз, в комнате Джинни, собирая вещи, когда Джинни доверилась ей в том, что произошло на похоронах: как Гарри положил всему конец. Она довольно хорошо это пережила, призналась она, когда рассказала Гермионе, но, пересказывая историю, она, казалось, потеряла часть той сильной бравады, которую Уизли всегда демонстрировали в сердечных делах. Пересказ расставания сделал его реальностью. Гермиона тогда не знала, что Гарри собирался поставить точку. Застигнутая врасплох, она выслушала доводы Гарри и попыталась поддержать их, пока не поверила, что Гарри поступил правильно. Это не помешало ей почувствовать себя убитой горем за свою подругу. Гермиона в какой-то момент перестала собирать вещи и просто подошла обнять Джинни, пока та не разразилась слезами. — Он делает это ради тебя, Джинн. Он хочет сохранить тебе жизнь, и… и ты знаешь лучше, чем кто-либо другой, как Волан-де-Морт использует близких ему людей. Если бы он знал о вас двоих… — Но это не делает мою жизнь легче, — сказала Джинни, вытирая случайную слезу. — Сердце, разбитое по благородной причине, все равно болит. В прошлый раз Гермиона просто отмахнулась от этих слов и попыталась утешить подругу. На этот раз слова, казалось, прогремели у нее в голове, и она задумалась, не следует ли ей тоже последовать примеру Гарри. Заклинание тишины было нарушено, и похороны закончились. Некоторые люди шли к мраморной гробнице с цветами и другими маленькими безделушками, чтобы оставить их на могиле директора. Она обернулась, и тут увидела его. Фред стоял рядом с Джорджем, оба они были в одинаковых куртках из черной драконьей кожи. «Сердце, разбитое по благородной причине, все равно болит». — Ты видел, куда пошел Гарри? — спросил Рон, вырывая ее из мыслей. Гермиона повернулась и посмотрела на него. — Э… Думаю, я видела, как он шел с министром. Скримджер, вероятно, подумал, что это идеальное место для разговора, в остальное время Гарри избегает его. Рон попытался пробиться головой сквозь толпу, но остановился и покачал головой. — Хорошо знать, что он не такой тупой, как Фадж, — предложил он. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — У тебя есть какие-нибудь идеи, что он собирается делать дальше? Он был довольно тихим последние несколько дней. Сначала я думал, что это просто потому, что Дамблдор умер, но теперь я уверен, что он планирует сделать что-то глупое. Она скрестила руки на груди и снова посмотрела на могилу. — Думаю, он уйдет, — просто сказала она. — Покинет Хогвартс и продолжит с того места, где остановился Дамблдор. Он собирается искать крестражи. Тем более теперь, когда мы знаем, что медальон был подделкой. — Думаешь, он уйдет? — опешил Рон. — Но у нас есть еще один год… — За год может умереть много людей, — пожала плечами Гермиона. — Он уйдет, чтобы никто не умер, потому что он прячется в школе. И… — она вздохнула и отпустила его, как будто отпускала все, что ей было дорого, с этим вздохом, — и мы идем с ним. — Ты уходишь из школы… Ты с ума сошла? — спросил он так, словно его ударили бладжером. — Гермиона… Ты любишь школу… — Это не имеет значения. Гарри должен достать крестражи, и ему нужны мы, чтобы сделать это, — сказала она деловито. — Пошли, Рон. Ты же знаешь, что мы должны пойти с ним. Он начал что-то говорить, потом остановился и кивнул. — Ты уверена в этом? — Я верю в Гарри, — автоматически ответила она, — Я уверена, что Гарри — тот, кто может это закончить. И… — она посмотрела на мраморную гробницу Дамблдора, — И я знаю, что Дамблдор тоже верил в Гарри. Если мы сможем это сделать — достать крестражи и убить Волан-де-Морта — это значит, что это все… все это, — ее руки указали на теперь пустые сиденья и исчезающую толпу, — Не будет обычным явлением. Не будет смертей каждый июнь, или людей, пытающихся собрать свои миры воедино, когда стены рухнут… Рон положил руку ей на плечо, и она чуть не получила хлыстовую травму, повернув голову к нему. — Я уверен в тебе. И если ты говоришь, что мы можем это сделать, то так и будет, — ответил он. — Пошли, скажем ему. Похоже, он закончил с Министром. Они начали идти к Гарри, и она заметила, что один из тех черных пиджаков из драконьей кожи украдкой поглядывает на нее и Рона. И если бы она обратила больше внимания, она могла бы заметить, что уши Фреда слегка покраснели.

***

Через час она стояла рядом с гробницей Дамблдора. Гермиона и Рон несколько часов назад сказали Гарри, что не оставят его сражаться с Волан-де-Мортом в одиночку, что они пойдут с ним на охоту за крестражами, куда бы это их не завело. Гарри принял это так же, как и в прошлый раз, — благородно пытаясь расстаться со своими друзьями так же, как он только что расстался с Джинни. Но в отличие от Джинни, он уступил и исчез обратно в замке с Роном. Они говорили о том, чтобы пойти на кухню, устроить прощальный ужин в башне Гриффиндора, прежде чем провести ночь, собирая вещи для завтрашнего поезда. Она сказала, что скоро поднимется туда, и что просто хотела побыть одной на территории еще немного. Рон спросил, все ли с ней в порядке, не расстроили ли ее похороны. Но она просто улыбнулась, покачала головой и ответила, что ей нужно попрощаться с Хогвартсом и Дамблдором. Он, казалось, не поверил ее оправданию, но и не стал настаивать. Он кивнул и исчез с Гарри в замке, а Гермиона пошла по проходу пустых стульев к Мраморной гробнице Альбуса Дамблдора. — Мне жаль, что я не задала вам вопрос, который меня сейчас мучает, — сказала Гермиона могиле. Ей показалось глупым, что она провела свой последний разговор с Дамблдором над вопросом: «Как прощаются?» Она знала, что принесет смерть Дамблдора, и не подумала о логичном пути — пути, который Гарри придумал с Джинни. Она задалась вопросом, почувствует ли она себя лучше, если последует его примеру и расстанется с Фредом, — достаточно ли этого, чтобы сохранить его в безопасности? Вот почему Гарри расстался с Джинни… «Если люди узнают о тебе и Фреде, будут ли они преследовать его?» — подумала она. Она знала ответ. Крошечный, крошечный осколок той, кем она была раньше, знал ответ и, казалось, подталкивал ее все больше и больше. И от этого по спине у нее побежали мурашки. Будут. Она отправила своих родителей прочь по этой причине. Если бы они узнали о Фреде, у нее не было бы и тени сомнения, что они придут за ним. Во-первых, потому что он был ей дорог, и, вероятно, даже больше, потому что он был предателем крови и станет лидером сопротивления из-за этого. Или из-за нее. В любом случае, Фред Уизли предстал бы одним из худших кошмаров Пожирателей Смерти. Чистокровный, который пошел против традиций и принципов, любящий грязнокровку, — который будет сражаться и убивать других чистокровных, которые угрожают его отвратительным отношениям. Возможно, пытаясь спасти его, она тем самым обрекает его еще больше. — Что мне делать, Дамблдор? — спросила Гермиона, когда ветер трепал ее волосы и спутывал их, — Что мне делать? Дамблдор был бы счастлив узнать, что в этом мире больше любви, но кто сказал это — Ремус? Это был Ремус? Нет, мистер Уизли — либо в этот раз, либо в прошлый. Но может ли любовь быть счастливой, если она может привести людей к смерти? — Думаю, он сказал бы что-то о разговорах с самим собой на публике. Нехороший знак, — сказал знакомый голос, обнимая ее за талию, и защита и тепло разлились по ней, окутывая до макушки. — Многие люди разговаривают сами с собой, это совершенно приемлемо, — сказала она, глядя на Фреда. Она не оценила, как хорошо выглядела на нем куртка из драконьей кожи, когда он стоял так далеко этим утром. Хотя она также подумала, что она немного бледнит его. Она не видела его с той ночи, когда плакала ему в рубашку. Миссис Уизли сказала, что близнецы вернулись в магазин, пытаясь сохранить толику веселья, в то время как волшебный мир, казалось, был на грани краха. Гермиона гордилась им тогда, но хотела, чтобы он остался, чтобы прогнать демонов, которые, как она знала, приближаются. «А теперь ты думаешь расстаться с ним. Это едва ли нормально, Гермиона», — одернула она себя. — О чем ты думаешь? — спросил Фред, глядя теперь на гробницу, а не на нее. — Я все время думаю о том, что теперь нам придется делать это самим, и я… Я не могу избавиться от этой мысли. Я пыталась, и… Мы уже делали это раньше, но это были только Отряд Дамблдора и Амбридж, а не мы все против Волан-де-Морта… — Нет, это то, о чем я думаю. О чем думаешь ты? Она закрыла глаза, когда слова сорвались с ее губ. — Я думаю, нам следует остановиться. Гермиона услышала, как он втянул воздух, и поняла, что он, как и она, почувствовал, что мир только что вырвали у них из-под ног. Его рука все еще застыла вокруг нее. — Остановить… Остановить что? Волан-де-Морта? Я согласен. Самым искренним образом. Остановить его насмерть. «Сердце, разбитое по благородной причине, все равно болит». — Фред, нам нужно закончить это... — прервала она, сделав ненужный акцент на «нам». — Давай будем практичными, — сказала Гермиона, глядя на него и замечая, как его глаза стали твердыми, как каменные стены. — Я не вернусь в Хогвартс. У Гарри есть миссия, и я должна пойти с ним, — если люди узнают, что мы вместе, они придут за тобой, когда я уйду. И я… Я не смогу сдержать свое обещание. Она искала на его лице знак того, что он слышит то, что она говорит. Что он понимает. Но, очевидно, он не понимал. — Что значит, ты не вернешься в Хогвартс? Хогвартс — это… — его рука соскользнула с ее спины, и он повернулся, чтобы указать на здание. — Гермиона, Хогвартс — твой дом. И ты собираешься уйти? Прежде чем закончишь образование? — Знаешь, как это звучит из твоих уст, не так ли? — спросила она, поднимая бровь. — Не думаю, что ты в том положении, чтобы играть здесь роль академического консультанта. — Это другое… Я… — он замолчал, оглядываясь. Осталось всего несколько человек, и они были в нескольких сотнях ярдов. Он понизил голос. — Я не ты. Я не родился с энциклопедией в голове и эссе в сердце. А ты да. И… — Книги! — начала она, — Ум, — ее голос теперь дрогнул. — Фред, есть нечто большее, чем это. Есть… Есть дружба. И это то, что нужно Гарри. Друзья, которые будут верны и помогут ему. Я нужна ему. — А ты нужна мне! — выпалил Фред, обеими руками схватившись за голову. Он сделал несколько шагов, ближе к озеру, чем к могиле. — Гермиона. Ты нужна мне, разве ты не видишь этого? Ты тоже нужна мне. Я… — он обернулся, и зрелище потрясло ее. Холод пробежал по ней, как будто ее бросили в озеро и вытащили на поверхность во время шторма. — Мне нужно знать, что ты в безопасности. Мне нужно знать, что тебя не будут пытать, убивать и что ты не станешь именем в «Ежедневном пророке», — он снова повернулся к ней, его руки сжали ее плечи, пытаясь успокоиться. — Вместе нам лучше. Мне лучше, когда я с тобой, и если что-нибудь случится… — Я не могу просто оставить его, — огрызнулась Гермиона. — Ты хочешь, чтобы я просто стояла и махала «Удачи», когда он и Рон уходят в неизвестность… — Рон тоже идет? — спросил он, его глаза расширились, а голос наполнился выражением. — Ты ожидаешь, что я просто буду стоять и махать удачи тебе, Мальчику-Который-Выжил и Придурку-Который-Хочет-Тебя, когда вы уходите в неизвестность… Она фыркнула и посмотрела на могилу. «Вот, Дамблдор, вот, что ты мне оставил», — подумала она, хотя прекрасно знала, что это ее собственное решение, а не его. — Фред… Мы его семья. Я их сестра, — сказала она, то, что ей уже приходилось говорить Уизли. Читая выражение его лица, она видела, что Фред поверил ей так же, как и Рон давным-давно. — Я видел, как он разговаривал с тобой после похорон, Гермиона, — возразил Фред, скрестив руки на груди. — Поверь мне, Рон не кладет руку на плечо Джинни, когда у него качественный братский момент. — Ты же знаешь, мне никто из них не нравится… — Тогда иди после седьмого курса, — начал он, — МакГонагалл будет директрисой в следующем году, она сохранит тебя в безопасности. Просто останься еще на один год, сдай экзамены, а потом можешь уйти с Роном ради очередного Гарри Поттера и смертельной попытки спасти мир или как там он это назовет. Она прижала руки к вискам и закрыла глаза. «Все пошло не так, как она надеялась. По правде говоря, ни один год не прошел так, как она надеялась. Ты должна заставить его понять, Гермиона, ты должна дать ему знать, что будет дальше…» — Фред, что, если МакГонагалл не будет директрисой? — спросила она, открывая глаза. Она сделала шаг к креслу перед ним и посмотрела на него умоляющими глазами. — Что, если министерство падет, и Волан-де-Морт возьмет контроль. Ты действительно думаешь, что он позволит заместителю директора, который является членом Ордена Феникса, оставаться во главе Хогвартса? Фред ничего не сказал, поэтому она продолжала, на этот раз взяв его за руку. — Они заменят ее кем-то, кто верен Пожирателям Смерти. Маглорожденные начнут исчезать. Кого-то будут пытать, других отправят прочь — либо в подвал Пожирателей Смерти, либо в Азкабан. Но я слишком много знаю… — она улыбнулась, стараясь сдержать голос от дрожи. — Я слишком много знаю. Я знаю Гарри. Я знаю об Ордене. Они захотят допросить меня. Они захотят узнать, где он, что он делает, — и они никогда не должны узнать, что Дамблдор поручил нам сделать. Он упал перед ней на колено, сжимая ее руки. — Что ж, тогда мы спрячем тебя. Я спрячу тебя. Я… — Они убьют тебя, Фред, — ее голос оставался ровным. — Если мы останемся вместе, Фред, они придут за тобой, — она свободной рукой коснулась его щеки, — Если мы останемся вместе, они узнают и придут за тобой, и… Я не могу этого сделать с твоей матерью. С Джорджем… Я не могу этого сделать с тобой. Она видела в его глазах, что он разваливается на части. Может быть, не падает, но разрывает себя на части. Когда она приобрела такую власть над ним? Когда он дал ей это право? — Что, если они не узнают? — спросил Фред тихим и хриплым голосом, глядя на землю, а затем на нее. — Что, если мы сохраним этот секрет до конца войны? Никто не узнает, кроме тебя и меня. — Мы вряд ли сможем это сделать, Джинни… Гарри, Джордж — они все знают. Я почти уверена, что Билл и Чарли тоже, — сказала она с тенью улыбки, — Мы никогда не умели хранить секреты друг от друга. — О, да, но мы могли бы сказать им, что расстались. Что ты бросила меня, чтобы сосредоточиться на войне. Гарри только что сделал это с Джинни. Это не будет чем-то нереальным, — сказал Фред, и на его губах теперь играла обнадеживающая улыбка. — Думаешь, они в это поверят? — спросила Гермиона, поднимая бровь. — Семья поверит. Джорджа будет труднее убедить. Она мрачно рассмеялась, глядя вниз. — Тогда, может быть, мы оставим Джорджа на нашей стороне. — Она посмотрела на него, и ее охватило чувство вины. — Ты согласен на это? — Ее рука легла ему на плечо, и в летнем солнце, если бы это был любой другой день, в любом другом месте, в любое другое время, Гермионе показалось бы, что их последние полчаса были не чем иным, как дурным сном. Другая ее рука нежно коснулась его волос; она знала, что должна остановить его. Что ей нужно сохранить свою сдержанность и холодную голову. Но он был прав — вместе им было лучше. Снейп заставил ее попрощаться с Дамблдором, она не позволит Времени заставить ее попрощаться и с Фредом. — Честно говоря, — его голос был тихим, — Честно говоря, я больше всего на свете хочу, чтобы весь мир знал, что я люблю тебя. Независимо от того, сколько времени у нас осталось, — но… — он посмотрел на нее, — Если это значит, что я смогу любить тебя дольше, то я согласен на все.