Falling Through Time / Сквозь время

Следующие сорок восемь часов протекли, словно в зыбком мареве. После того, как Фред показал ей «Кошельки Странствующих Волшебников Уизли», они составили подробный перечень всего, что еще требовалось для дома, и распределили обязанности. Они вместе отправились на рынок, чтобы приобрести часть более тяжелых продуктов, которые Гермионе было бы затруднительно незаметно поместить в свою бездонную сумку. К обеду объявился Джордж, неся ту самую палатку, которую они использовали на Чемпионате мира по квиддичу, и был изрядно озадачен, увидев, что Гермиона, едва переступив порог, тут же принялась устанавливать ее в гостиной. — Вы что, в поход собрались? Это лучшее, что смог предложить этот маггловский туроператор? — приподнял он бровь, бросив взгляд на Фреда и пытаясь прошептать: — С ней все в порядке? — Я просто хочу проветрить палатку, пока нас не будет, — отозвалась Гермиона изнутри. — Иначе, когда мы вернемся, здесь будет слишком затхлый воздух. А еще оставлю несколько палочек корицы, тогда тут не будет пахнуть старым полем для квиддича и хлевом твоего отца. Поверь мне, этот запах за одну ночь не выветрится. Джордж выглядел не слишком убежденным, но все же улыбнулся и кивнул Гермионе, в то же время окинув брата взглядом, в котором читалось явное беспокойство за её душевное состояние: — Куда она собралась? Гермиона заметила, что Джордж все чаще задает подобные вопросы. Сначала исподволь, а затем все более прямолинейно и настойчиво. Она начала осознавать, сколько всего Фред скрывает от своего брата-близнеца, и в глубине души понимала, что это неестественное, некомфортное положение вещей для обоих. Джордж не знал, что она и остальные планируют использовать палатку в их миссии, — он был уверен, что они останутся в этом доме, превратив его в убежище. Когда она приступила к перечислению запасов провизии, закончив запечатывать банки с рисом, Фред снова бросил на нее предостерегающий взгляд, давая понять, что Джордж не посвящен в истинные планы Гермионы относительно дома Грейнджеров. И если он не знал об этом, то вещь, которую Гермиона собиралась показать им дальше, стала бы для него полной неожиданностью. Когда все трое покончили с обедом, Гермиона повела их в свою комнату, где показала просторный стол, который установила в изножье своей кровати, и три табуретки вокруг него. — Я хочу, чтобы вы использовали этот дом для ваших радиопередач, — спокойно произнесла она, сложив руки на груди, словно ожидая бурной дискуссии. Она постаралась придать себе величественный вид, подражая Молли Уизли, и пристально посмотрела на Джорджа. — Это станет вашим штабом, где вы сможете вести и записывать свои передачи, а также послужит убежищем для маглорожденных, ожидающих, когда Кошельки помогут им перебраться во Францию. — Гермиона, с нами все будет в порядке, мы можем спокойно вести наши шоу из магазина, — возразил Фред. Несмотря на все её доводы, на все предостережения, которыми она пыталась его вразумить, он по-прежнему настаивал, чтобы она и ребята использовали этот дом. Возможно, это было связано с тем, что она проветривала палатку в гостиной ее матери, но в глубине души, когда они обсуждали их миссию, Фред откровенно не желал, чтобы Гермиона подвергала себя опасностям. — Мы не сможем охватить достаточно территорий, постоянно трансгрессируя из Эссекса. В конце концов, это станет нашей роковой ошибкой, и нас выследят. Нам нужно быть вдали от любопытных глаз, нам нужна мобильность, — просто объяснила Гермиона. — Вам же, в свою очередь, необходимо надежное, безопасное место, где вы сможете вести свои передачи. — Которое мы с успехом можем обустроить в задней комнате магазина, — не сдавался Джордж, переняв у брата упрямый тон, так сильно напоминавший манеры Рона. — Как только Пожиратели Смерти осознают, что Орден ведет передачи, они приложат все усилия, чтобы отследить их, — непреклонно заявила она. Гермиона заметила, как сгустилась тьма в глазах Фреда, когда она заговорила о войне. Словно ее твердая убежденность превратила его в невольного солдата, получающего четкие инструкции от своего командира о том, как лучше подготовиться к предстоящему сражению. — У вас возникнут колоссальные проблемы с привлечением слушателей — прерывайте частоту на одной из основных сетей Волшебного Вещания, призывая тех, кто предан Дамблдору и Гарри, переключиться на «Сеть Архангела»; в конце каждой передачи называйте пароль для следующего эфира и постоянно меняйте его. Это значительно затруднит пеленг ваших сигналов. — Но разве это не осложнит задачу для тех, кто захочет нас услышать? Если мы будем постоянно менять пароли? — усомнился Джордж, бросив взгляд на стол, а затем переведя его на Гермиону. Фред, возможно, уже принял решение, но Гермиона прекрасно знала, что Джордж обязательно прислушается к голосу разума, когда дело коснется их безопасности и выживания. — Или ты думаешь… — Помнишь, как в твой седьмой год обучения запретили «Ежедневный пророк»? — спросила она. — В тот момент, когда они начнут преследование тех, кто осмелится высказаться, эти пароли станут на вес золота — люди будут изо всех сил стараться не пропустить ни одной передачи. К тому же, постоянная смена паролей заставит слушателей включать радио каждую ночь, в надежде услышать хоть искру правды. — Ладно, давай вернемся к твоим опасениям по поводу отслеживания, — прервал Фред, нахмурившись. — Они в конечном итоге выследят нас здесь. В убежище для маглорожденных, полном невинных детей, пытающихся выбраться на континент. Разве это не навлечет на них перекрестный огонь? Косой переулок и так стал полем битвы, давай минимизируем риски и оставим передатчик в магазине. — Не говори глупостей, — огрызнулась она, и ее голос прозвучал куда более резко, чем она планировала. — Магазин — это единственное место, которое еще привлекает народ в переулок. Ты подвергаешь магазин неоправданному риску, ты ставишь под угрозу покупателей, и ты бы никогда на это не пошел. — Она сделала шаг в сторону Фреда. — Тебе прекрасно известно, какая защита окутывает этот дом. В нем уже установлена триединая система защиты — Протего Максима — Фианто Дури — Репелло Инимикум — и мы также обезопасили его от нежелательных трансгрессий, когда все трое здесь. Нам не хватает только Чар Фиделиуса… — ее взгляд метнулся к Джорджу. — Я хочу, чтобы вы оба стали Хранителями Тайны. Оба. — И снова она устремила взор на Фреда. — Если вы собираетесь иметь дело с Кошельками, вы должны быть в состоянии впускать маглорожденных внутрь. Это обеспечит им куда большую безопасность. В глазах Фреда бушевала буря, и Гермиона почти видела сверкающие молнии. Она заметила, как напряглась его челюсть, словно высеченная из твердого мрамора. Ему это явно не нравилось. Она это знала. Но в то же время она понимала, что Фред и Джордж — единственная надежда для маглорожденных вырваться из лап надвигающейся тьмы. А для некоторых это означало, что они — их единственная надежда избежать безвременной гибели на холмах Хогвартса. — Ладно, — нарушил затянувшееся молчание Джордж, прервав назревающую словесную перепалку между Фредом и Гермионой. — Давай, Фредди. Ты же знаешь, она права. Фред обменялся долгим взглядом с Джорджем и неохотно кивнул. — Ладно, — просто ответил он, поворачиваясь к Гермионе. — Хорошо. — Ты уверен? — переспросила Гермиона Джорджа. — Мы будем заниматься Кошельками и организовывать радиопередачи. Иметь убежище для такой операции — логичное решение. Мы вряд ли сможем прятать нашу нелегальную контрабанду в задней комнате магазина — и не можем же мы просить детей приходить в магазин и отсиживаться там, пока не появится возможность безопасно переправить их отсюда в другую страну. К тому же, у них непременно возникнут подозрения насчет нашей поддержки Ордена тем или иным способом, — пожал плечами Джордж, поочередно глядя то на одного, то на другого. — В конце концов, вряд ли найдется семья более известных предателей крови, чем Уизли. Вспомним хотя бы Гидеона и Фабиана — мы в этом деле не новички. Они будут искать любой повод, чтобы обыскать наш магазин вдоль и поперек. А это усложнит задачу, если они найдут Кошельки или радиостанцию. Не говоря уже о маглорожденных, спящих у нас на чердаке. Кажется, все трое невольно опустили глаза на пустую столешницу, словно каждый представил, что однажды на ней окажется. — Итак, два Хранителя Тайны? Вы к этому готовы? — спросил Фред, прерывая затянувшееся молчание. — Я всегда думал, что Хранитель может быть только один… — Технически, да, так и должно быть, — подтвердила Гермиона, тоже поднимая взгляд. — Но мне показалось, что лучше спросить вас обоих… — И что, у вас уже есть конкретный кандидат на эту роль? — с лукавой ухмылкой осведомился Джордж. — Нет, — твердо ответила она. — Вы, ребята, неразлучны. И мне было необходимо убедиться, что вы оба осознаете всю ответственность, которую влечет за собой такое решение. Я решила, что сделаю одного из вас Хранителем Тайны, а он уже передаст все необходимое другому. В комнате воцарилась тишина. Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Фреда, но не решалась встретиться с ним глазами. Она нервно теребила свою палочку, постукивая ею по столешнице. На дереве появлялись маленькие, словно сигаретой выжженные следы. — Итак, Фредди, готов рассказать мне секретик? — с озорной улыбкой поинтересовался Джордж, подойдя к ней и усаживаясь на скамейку у окна. — На самом деле, Джордж, — прервала его Гермиона, наконец оторвав взгляд от столешницы. — Я хотела попросить именно тебя. И теперь на нее уставились две пары удивленных глаз: — Прости, что? — Фред слишком часто летал по поручениям, — начала объяснять Гермиона, бросив быстрый взгляд на обоих братьев. — Возможно, Пожирателям Смерти это известно — или, по крайней мере, они что-то подозревают. Особенно потому, что он был одной из сов Дамблдора. Ты же в основном был вне поля зрения. Я думаю, что они в первую очередь будут охотиться на Фреда, а уже потом на тебя, и… — И ты считаешь, что у меня хуже работает голова, — закончил за нее Фред. — Или, скорее, он не настолько вспыльчив, как я. Когда он впервые заговорил с ней о Кошельках, сразу после возвращения из их поездки, Гермиона призналась, что хочет, чтобы Джордж стал Хранителем Тайны. Он был не в восторге от перспективы превращения дома в радиостанцию и убежище, но в глубине души согласился, что Джордж — лучший и, во всяком случае, более уравновешенный кандидат. На самом деле, Гермиона приняла такое решение, вспомнив слова, оброненные Джорджем вскользь после войны. «Когда у тебя только одно ухо, люди не думают, что ты хорошо слышишь», — сказал он ей как бы между прочим, в одну из суббот, когда она и Рон пришли помочь в уборке магазина перед его повторным открытием. «Они забывают, что одно может быть даже острее, чем два. Они становятся неосторожными в своих словах, и ты можешь услышать то, что они предпочли бы сохранить в тайне». Если ее план все-таки даст сбой, и он потеряет второе ухо, Гермионе было интересно, что именно он сможет уловить. Возможно, признаки опасности для маглорожденных, или что-то еще, что могло бы проскользнуть в новостях. Или, может быть, что-то, что спасет им жизни. Потому что если в чем Гермиона была уверена, так это в том, что Джордж был готов рискнуть всем, чтобы защитить своего брата. Фред шагнул к Джорджу и бережно положил руку ему на плечо. Гермиона заметила на его лице натянутую, неестественную улыбку. — Как именно работает это заклинание, Гермиона? — Это сложно, — начала объяснять она, устраиваясь на скамейке у окна напротив Джорджа. — Оно похоже на Нерушимый Обет. Вы оба должны будете взяться за руки, а я буду держать над ними палочку. Я попрошу тебя сохранить тайну, и ты должен будешь отвечать утвердительно на все мои вопросы. — Звучит не слишком сложно, — заявил Джордж, легонько подтолкнув Гермиону плечом, а затем бросив взгляд на Фреда. — Помимо того, что мне придется соглашаться на все, что ты захочешь. Фредди, надеюсь, ты не станешь меня бить, если я пообещаю поцеловать ее в знак вечной верности? Гермиона еле сдержала улыбку, наблюдая, как Фред закатывает глаза: — Вечно ты драму разводишь… — Самое сложное впереди: секрет будет привязан к твоей магической сущности, — перебила их Гермиона. — В отличие от Нерушимого Обета, ты, конечно, можешь нарушить обещание и остаться в живых, но если сделаешь это, твоя магическая сила может быть повреждена, поскольку заклинание посчитает твою магическую целостность испорченной, — объяснила она. Гермиона заметила, как улыбка Джорджа, казалось, немного померкла, и в его глазах появилось выражение бушующей бури. — Обычно те, кто нарушает клятву, рискуют потерять искру. Они по-прежнему смогут заниматься магией, но магия не будет так легко им подчиняться, потому что… — Потому что зачем магии служить тем, кто не способен сдержать свое слово, — закончил за нее Джордж. Он на мгновение задержал на Гермионе взгляд, бережно сжимая её ладонь, а затем повернулся к брату. — Фред, спустись в сад и проверь, исчезнет ли дом из виду. Потом сообщишь нам, если все сработает. — Ты хочешь сделать это прямо сейчас? — удивленно переспросила Гермиона. — Разве тебе не нужно время, чтобы все как следует обдумать? — А что тут думать? — отмахнулся он. — Ты просишь меня обеспечить безопасность этого дома для нуждающихся маглорожденных, и я сделаю все от меня зависящее. Я знаю тебя с одиннадцати лет, Гермиона. Я тебе доверяю. — Мне остаться? — поинтересовался Фред, обратившись к Гермионе. — Или тоже пойти в сад… — Не мог бы ты присесть возле садовых ворот у дома соседей и последить за происходящим? — предложила она, едва заметно улыбнувшись. Ключом к успеху всего предприятия было вселить в них уверенность, что все будет в порядке, даже если она сама не была в этом до конца уверена. — Хорошо, тогда будьте осторожны, — сказал он, повернувшись, чтобы покинуть комнату. Но на полпути к двери он вдруг остановился, обернулся и произнес, и в его голосе снова зазвучали прежние жизнерадостные нотки: — И не испорти, пожалуйста, Магическую Сущность моего брата, она мне еще для бизнеса понадобится. Когда Фред вышел из комнаты и спустился по лестнице, Гермиона почувствовала, как Джордж крепче сжал ее руку. — Если это останется между нами, — начал он, глубоко вздохнув и растрепав волосы, словно Фред, когда тот был чем-то обеспокоен, — я думаю, моему дорогому брату этот отпуск нужен не меньше, чем тебе. Гермиона слегка улыбнулась: — Думаю, ты прав, — ответила она, провожая взглядом Фреда, который выходил из дома и прислонялся к дереву у дома Винтертонов по соседству, стараясь не смотреть на окно Гермионы наверху. — Ты уверена, что хочешь, чтобы Хранителем был я? — тихо спросил Джордж, заметив её взгляд. — Не пойми меня неправильно, я сохраню твой секрет и унесу его с собой в могилу, но это кажется таким… интимным, для чего Фред подходит гораздо больше. Гермиона вздохнула и наконец встретилась с его глазами, отпустив его руку. — Боюсь, когда меня не будет, он будет слишком безрассудным — начнет бросаться в опасные ситуации без раздумий — ты же его знаешь. Джордж печально усмехнулся и понимающе кивнул: — Да, что-то в этом роде я и подозревал. — Я знаю, что ни один из вас никогда не предаст Тайну. Но… он прав. Мне нужен уравновешенный близнец. А не милый, но вспыльчивый, — закончила она. — Эй, уравновешенный близнец тоже может быть милым, — шутливо возмутился Джордж. — О, дай мне уже свою руку, Казанова, — выдохнула Гермиона, закатив глаза.

***

Его рука лежала в её ладони иначе, нежели рука Фреда. Ладони Фреда были загрубевшими от бесчисленных экспериментов с волшебными изделиями, в то время как рука Джорджа отличалась гладкостью, если не считать небольшого пластыря на указательном пальце — вероятно, след шального Зубастого Фрисби. Гермиона взяла палочку в правую руку и направила её на их сплетенные ладони. — Ты уверен? — спросила она, её голос дрогнул от волнения. — Как в себе, — ответил он, подмигнув с мальчишеской беззаботностью. — Твой секрет будет похоронен глубже, чем сокровища гоблинов. Гермиона выпрямилась, расправляя плечи, словно собираясь с духом перед сложным заклинанием. — Оккульта Протего, — произнесла она ровным голосом, наблюдая, как тонкая золотая нить, словно сотканная из солнечного света, обвилась вокруг их сплетенных рук, очерчивая кончики пальцев и излучая теплое, обнадеживающее свечение. — Клянешься ли ты сохранить местонахождение дома Грейнджеров в безопасности от тех, чьи намерения несут угрозу его обитателям? — спросила она, её взгляд был сосредоточен на лице Джорджа, чьи черты заострились в мерцающем свете заклинания. — Клянусь, — ответил он, его голос обрел серьезность, эхом отзываясь отголосками мрачной ночи. В его голосе звучала непоколебимая решимость. — И обязуешься ли ты приложить все усилия, чтобы защитить тех, кто ищет здесь убежище? — спросила она, наблюдая, как еще одна золотая нить обвивается вокруг их рук, скрепляя их судьбы. — Обязуюсь, — произнес он, не отводя взгляда. — И… — её голос дрогнул, когда их глаза встретились, — сделаешь ли ты все возможное, чтобы обеспечить твое и Фреда безопасное бегство, если тайна будет раскрыта? — Клянусь, — и на этот раз она почувствовала не только тепло золотой нити, но и крепкое пожатие его руки, его большой палец нежно поглаживал её ладонь, словно заверяя в непреложности его слов. — Клянусь. Она опустила палочку, и золотая нить задержалась лишь на мгновение, прежде чем исчезнуть, словно воспоминание. В порыве братской нежности, невиданной ранее, Джордж притянул её к себе и крепко обнял. — Я сохраню твой секрет в безопасности, клянусь, — прошептал он ей на ухо, поглаживая её волосы. — Ради нас обоих.

***

Они планировали встретиться с Джорджем перед отъездом в аэропорт, но он был поглощен делами в магазине и не мог вырваться. Поэтому ранним пасмурным утром они сели на поезд, направлявшийся в Эссекс, тщательно проверяя работоспособность новых кредитных карт мистера и миссис Грейнджер для покупки билетов. — Так мы узнаем, нет ли каких-то проблем, прежде чем доберемся до аэропорта, — объяснил Фред, помогая ей устроиться в купе. Он видел, как Гермиона изо всех сил старалась поддерживать видимость беззаботности, пытаясь сыграть роль влюбленной пары, отправляющейся в романтическое путешествие, а не двух беглецов, скрывающихся от опасности. Оба они жили в напряженном ожидании, гадая, когда Пожиратели Смерти нанесут свой удар, пытаясь продемонстрировать, насколько их побег из Азкабана сделал их неуязвимыми. Однако дни проходили, а страницы «Ежедневного пророка» хранили молчание. Фред просматривал газету с маниакальной тщательностью, но не находил никаких признаков активности. Сегодня утром, когда Гермиона в двенадцатый раз перебирала содержимое своей дорожной сумки, он заметил статью профессора, посвященную маглорожденным, в которой магглы были представлены не как угроза, а как обычные люди. У Фреда возникло тревожное предчувствие, что эта статья может послужить катализатором для Пожирателей Смерти, побуждая их действовать незамедлительно. Однако он не хотел делиться своими опасениями с Гермионой. Он жаждал, чтобы её взгляд был наполнен надеждой и спокойствием. Он пытался шутить как можно чаще, пока их поезд мчался по живописным пригородам Эссекса, сменяющимся урбанистическими пейзажами Лондона. Если Гермиона погружалась в молчание, он начинал рассказывать ей истории из магазина, приукрашивая детали для большей эффектности, держа её за руку и нежно поглаживая костяшки пальцев, словно пытаясь заверить её, что все будет хорошо, что их ждет незабываемый уик-энд. Они прибыли в аэропорт за два часа до вылета. Гермиона взяла на себя хлопоты по регистрации и оформлению багажа. Транзакции по билетам прошли без сучка и задоринки, и, обменявшись любезностями с агентами за стойкой, они направились через службу безопасности в зал ожидания, где перекусили в кафе кренделями, прежде чем занять свои места в очереди на посадку. Фред заметил, как Гермиона расслабилась, оказавшись за пределами службы безопасности. Её улыбка стала более искренней, словно в этот момент она осознала, что менее чем через три часа они окажутся на Майорке. Они действительно собирались уехать туда, где их никто не знал, где они будут в безопасности от преследований. — О чем ты думаешь? — спросила она, прильнув к его плечу. Он улыбнулся и обнял её за плечи. — Ни о чем, — ответил он, — кроме того, как я рад, что мы уезжаем. — Будет здорово, — согласилась она. — У меня такое чувство, что я не захочу, чтобы это путешествие заканчивалось. — Мы могли бы остаться, знаешь ли, попросить Джорджа сымитировать нашу гибель и наслаждаться войной с видом на море? Стать средиземноморскими пиратами? Она шутливо ударила его кошельком по плечу. — Как бы не так. Ты же знаешь, что мы сойдем с ума, если бросим их. — Верно, — согласился он, и Гермиона могла представить его лукавую улыбку, когда он добавил: — Но кто знает, может, мы сойдем с ума по-своему. Представь себе, ты и я — маленький домик с видом на море… Он заметил, как уголки её губ дрогнули в улыбке, и как нижняя губа поджалась, словно она мысленно примеряла на себя эту картину. Прежде чем она успела ответить, магловский агент объявил о начале посадки. Гермиона взяла свою сумку, потянув Фреда за руку, чтобы он следовал за ней. — Пойдем же, Рыжик. — Ах, значит, это «да»? Или «может быть»? Выйдя из туннеля, Фред понял, что совершил ужасную ошибку. Он представлял себе, что туннель приведет их к просторному самолету с уютными отсеками, напоминающими купе в поезде, где они с Гермионой смогут расслабиться и насладиться двух с половиной часовым полетом. Вместо этого он обнаружил, что магловский турагент, решив, что их жизни и так находятся под угрозой, отправил их в летающий гроб, который также мог служить консервной банкой. — Вот, возьми место у окна, — улыбнулась Гермиона, подталкивая его к креслу рядом с иллюминатором, из которого открывался вид на их потенциальное падение с небес. — Гермиона, эти штуки ведь безопасны, правда? — спросил он, когда они пристегнулись, а стюардессы начали свой ритуальный танец, размахивая руками и демонстрируя, как застегивать ремни безопасности. — Абсолютно, — ответила она небрежно, хотя Фред заметил, как две пожилые женщины в черных платьях и монашеских одеждах перекрестились, когда стюардессы закончили свой танец с пластиковыми стаканчиками. Самолет резко тронулся с места, и Фред почувствовал, как крендель подскочил в желудке. — Нам следовало наложить заклинание расширения на сиденья, — печально сказал он, пытаясь поджать ноги под сиденья перед ними. — Одно дело, если мы умрем в этом летающем гробу, и совсем другое — если нам будет так неудобно умирать. — Фред, ты же был загонщиком в Хогвартсе, — сказала она, смеясь над его страхом. — Неужели ты боишься летать? — На метле — нет. Я могу прекрасно держаться в воздухе, спасибо большое. Свободное движение, контроль — солнце и голубое небо, не проблема. Но это… — он оглянулся, — если кислородные маски опустятся, Гермиона, схвати меня за руку и думай о моей потрясающей красоте, и мы трансгрессируем на этот чертов остров. — Отличная идея. Будет казаться, что мои родители погибли в авиакатастрофе. — Она расхохоталась. — Просто пообещай мне, что если я умру, расщепившись, чтобы спасти тебя, ты не сделаешь чего-нибудь нелепого, например, не сойдешься с Роном, — простонал он, закрыв глаза, пытаясь подглядеть за реакцией Гермионы. Вместо этого он почувствовал, как её рука обвилась вокруг его руки. — Стандарты, Фред. У меня они есть. — Пусть Джордж позаботится о тебе после моей смерти, но и к нему не переходи — Энджи тебя убьет, — сказал он, пытаясь сидеть неподвижно, словно притворяясь мертвым. Смех Гермионы не заставил себя ждать, и её рука отпустила его. — Фред… — сказала она, в её голосе прозвучала нотка предупреждения. — Честно говоря, Чарли, наверное, лучший после Билла — что бы ты ни делала, не позволяй им положить меня в ящик… — Хватит, — её голос стал ледяным. Она отстранилась и теперь сидела, крепко скрестив руки. — Ничего такого, слышишь? Тебе нельзя составлять свое завещание. И уж тем более касательно того, кого из твоих братьев я могу взять в качестве утешительного приза, — пробормотала она что-то еще, чего он не расслышал, прежде чем отвернуться в сторону двух старушек. — Эй, — он положил руку ей на колено. — Прости, я пошутил, — попытался он. Через мгновение она повернулась к нему, её лицо было напряженным, как и скрещенные руки. — И? — И… я не буду шутить, даже если это мой заработок? Это растопило лед, на лице появилась улыбка. — И… — сказала она, снова прислонившись к его плечу. Она сделала паузу, словно пытаясь придумать, что сказать. — И ты обещаешь, что никогда не умрешь, — просто сказала она, наклонив голову так, что теперь смотрела на него снизу вверх, опираясь на его плечо. — Тебе не разрешается оставлять меня одну, Фред Уизли, понятно? — И не подумаю, Грейнджер, — ответил он, целуя её в макушку. — Ни за что на свете.

***

Если задача Гермионы заключалась в том, чтобы вывезти их с Фредом из страны, то задачей Фреда было доставить их в отель. Турагент организовала встречу в аэропорту, и водитель, облаченный в магловский спортивный пиджак, держал табличку с надписью «Мистер и миссис Грейнджер». Он усадил их в автомобиль, который стремительно помчался вдоль скалистых берегов Майорки. Их самолет задержался у выхода на посадку, и, когда они проезжали по сельской местности, Гермиона заметила первые мерцающие звезды. — Куда мы едем? — спросила она. — Ты ведь мне не говорил. — Мы решили немного попутешествовать по острову, — ответил Фред, поворачивая голову к водителю, словно пытаясь лучше рассмотреть окрестности. — А для отеля я выбрал место с видом, небольшой отель за пределами Деи. Он не слишком популярен среди туристов, тихий и уединенный. — Что ты сказал турагенту? Что тебе нужно уединенное место? — с подозрением спросила она, пытаясь отогнать воспоминание о пятом курсе, когда они ради секретности выбрали «Кабанью голову» вместо «Трех метел». — Нет, я сказал, что мне нужно тихое и романтичное место, вдали от шумных туристических маршрутов. И ей удалось найти нечто особенное, по совету одного из ее давних знакомых. По ее словам, отель расположен на берегу океана, окружен скалистыми утесами и находится к северу от бухты. В нашем номере есть мини-кухня, а завтрак подается каждое утро… Гермиона улыбнулась и прильнула к его плечу, положив голову на плечо. Она пыталась внимательно слушать, но ее глаза постепенно закрывались. В полумраке салона автомобиля слова Фреда становились все тяжелее, увлекая ее в дремоту. Она слышала тихий гул мотора, поднимавшего их в гору, чувствовала тепло его руки на своем колене и его голову, покоящуюся на ее собственной. Сознание Гермионы начало играть с реальностью, подставляя собственные слова в рассказ Фреда. Ей казалось, что он говорит о морских чудовищах, на которых они будут охотиться, о деревне, полной говорящих попугаев, и даже о ночевке на спине дракона. «Нет, это не может быть правдой», — подумала она. «Я летала на драконе, но мы были достаточно благоразумны, чтобы спрыгнуть в озеро, а не ставить палатку…» Но это была другая жизнь, другая Гермиона. И она не хотела, чтобы эта Гермиона вторгалась в их путешествие. Машина резко остановилась, и Гермиона вздрогнула. Она открыла глаза и увидела, что вечер окутал остров. Розовые оттенки заката давно исчезли, уступив место призрачному лунному свету, озарявшему большой дом перед ними. — Мы приехали, — сказал Фред, слегка сжимая ее колено. — Пойдем, я зарегистрируюсь, и ты сможешь заснуть в кровати, а не на заднем сиденье. — С машиной все в порядке, — сонно ответила Гермиона, беря его за руку и выходя из автомобиля. Водитель помог им с единственной сумкой, и Фред пожал ему руку. — Грасиас, Фелипе, — улыбнулся он, и они направились к главному зданию. Большой дом был двухэтажным. Хотя снаружи было темно, Гермиона слышала музыку, доносящуюся с заднего двора, видела свет, и предположила, что там, вероятно, вечеринка. Она хотела обернуться и посмотреть, что происходит, но Фред снова сказал «грасиас», и они последовали за уставшим посыльным, который был очень благодарен за их единственную, волшебным образом легкую сумку. — Ваша каса, сеньор, — сказал мальчик, останавливаясь у маленького домика на полпути вниз по холму. Это был каменный коттедж с белыми ставнями. Фонари, установленные отелем, освещали дубовую дверь, делая хижину уютной и теплой. Свет падал на цветы, распускающиеся в ящике на окне и светло-голубые цветы, похожие на петунии, свешивающиеся на траву. И снова она обнаружила свою руку в руке Фреда, который взял ключ и открыл дверь. — Хочешь, я отнесу тебя на руках, как невесту? — спросил он, приподняв бровь. — Это будет в следующий раз, — рассмеялась Гермиона, входя в дом. — Ладно, запомню, — ответил Фред, следуя за ней. Коттедж был определенно магловских размеров и не такой просторный, как «Нора». Входная дверь вела в гостиную со светлой деревянной мебелью и синими подушками, расставленными вокруг пустого камина. Белые шторы были задернуты, но они обрамляли стену, создавая иллюзию дневного света. К гостиной примыкала небольшая мини-кухня и столовая, на столе стоял букет островных цветов. Он был маленьким, но для них двоих он казался замком. — Фред, он огромный, — сказала Гермиона, идя по коридору к спальне. — Если Пожиратели Смерти проверят расходы моего отца, они поймут, что это обман. Мой отец слишком бережлив для такого. — Хочется думать, что твой отец раскошелился бы, если бы знал, что это твой последний отпуск перед войной, — ответил Фред, подходя к ней сзади. Спальня была немного больше гостиной. Шкаф у стены был единственным предметом мебели, кроме кровати с белым одеялом. Стены были украшены шторами, развевающимися на ветру, а за окном слышался шум волн. — Теперь настоящая проверка, — вздохнул Фред, прыгая на край кровати. — Я сказал, что это магловский отпуск, но если матрас плохой, я знаю несколько заклинаний, которые могут исправить ситуацию. — Хорошо, ты проверь матрас, а я осмотрю кухню, — рассмеялась она, выходя из комнаты. — Ты видел эти цветы? Они прекрасны. Турагент постаралась? — Скажем так, я хорошо ей заплатил за чудо в короткие сроки, — крикнул Фред из комнаты. Гермиона задумалась над лепестками, изучая брошюры с описанием развлечений на острове. Яркие цвета, счастливые люди, наслаждающиеся жизнью на пляже, в горах, во время массажа. — Похоже, они устраивают прогулки на лодках в Сольере… — позвала Гермиона, глядя на счастливую пару на скутере. — Все равно лучше, чем эти летающие гробы, в которые ты меня заставила сесть, — ответил Фред. Она рассмеялась, перебирая брошюры с описаниями маленьких городов и их сокровищ. Церковь, построенная последователем Гауди, пешеходные маршруты, карты деревень, бухты, музыка — все это казалось сном. Она вошла в ванную и надела пижаму, шорты и футболку, которые она купила прошлым летом. Это прервало разговор из спальни. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела в зеркало. Она была в пижаме, а Фред молчал. «Ничего не будет», — сказала она себе, глядя в зеркало. Она ущипнула щеки и прикусила губу, чтобы добавить красок. Ее волосы растрепались от поездки, и ветер не сделал их лучше. «Но это не имеет значения, потому что ничего не будет», — повторила она, надеясь успокоить ту Гермиону, которая преследовала ее сны, требуя, чтобы она вернулась к Рону. Она попыталась пригладить волосы, но сдалась. Осмотрев себя, она вернулась в спальню, где увидела Фреда, все еще лежащего на кровати. Он спал. Крепко спал. Должно быть, он уснул, пока она рассматривала брошюры. Гермиона прислонилась к двери и посмотрела на него. Он снял туфли, которые теперь лежали у подножия кровати. Его веснушчатые лодыжки, видневшиеся между брюками и носками, делали его забавным. Он снял пиджак, и его рубашка смялась на подушке, его грудь поднималась и опускалась в ритме волн. Часть ее хотела уложить его в постель, но она сомневалась, что он проснется даже от заклинания левитации. Вместо этого она открыла шкаф и достала одно из запасных одеял. Она накрыла его половиной и взяла другую половину для себя. Но вместо того, чтобы отвернуться, она наклонилась к нему. — Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо. Она быстро отстранилась, чтобы посмотреть на его лицо. Часть ее ожидала увидеть его голубые глаза, полные озорства. Но они были неподвижны, его ресницы не дрогнули. Его лицо было спокойным. Ни подавленной ухмылки, ни нахмуренных бровей, к которым она привыкла, когда они говорили о войне, — просто лицо мальчика, ради которого Гермиона в тот момент остановила бы мир. Один ровный вдох. И затем другой. Она поцеловала его в щеку и устроилась под одеялом. Она повернулась к океану. Волны разбивались о берег, убаюкивая ее. Ее глаза закрылись, и она погрузилась в музыку ночи. Она почувствовала движение, когда Фред повернулся. Сильная рука обняла ее, притягивая к себе, словно плюшевого медвежонка. Она почувствовала шепот его слов у своего уха, его пальцы сжали ее руку. «Я тоже тебя люблю», — словно сказал океан, когда они оба погрузились в ночь.