Falling Through Time / Сквозь время

Проснувшись следующим утром, Гермиона услышала тихий шепот волн, плещущихся о берег. Комната была залита золотистым светом. Мама предупреждала, что их коттедж выходит окнами на восток и каждое утро будет купаться в лучах восходящего солнца, словно в австралийской жаре, но Гермиона была только рада. Она свернулась калачиком под одеялом, позволяя себе погрузиться в чувство умиротворения, зная, что худшее позади. Когда дом проснется, она, Гарри и Рон будут сидеть за столом ее родителей, наслаждаясь завтраком. Ее отец войдет в комнату, неся ароматный кофе, который он так полюбил, и с шутливым ворчанием предупредит, что кулинарные таланты миссис Грейнджер пострадали от ее пристрастия к веджимайту. Вскоре они соберутся и отправятся на один из пляжей за пределами Брисбена. Гермиона позволит себе раствориться в безмятежности мирной жизни. Ей было интересно, чем она займется, кем станет. Все эти годы она была сосредоточена на борьбе с Волан-де-Мортом, и вот он повержен, а она не знала, хочет ли она провести свою жизнь на чужом пляже или под фейерверками в окружении друзей. Возможно, она продолжит магловское образование, чтобы порадовать родителей. А может быть, она найдет свое призвание, как близнецы. Но пока ее единственной задачей было наслаждаться этим блаженным покоем, купаясь в лучах солнца, завернувшись в одеяло, пахнущее соснами, и слушая манящую песнь волн. В дверь постучали, и мама вошла в комнату. Гермиона не открыла глаза, но почувствовала аромат завтрака, свободного от веджимайта. Может быть, отец ошибся, или это воспоминание привиделось ей, потому что пахло просто восхитительно. — Доброе утро, — тихо пробормотала она из-под одеяла, сладко потягиваясь. — Доброе утро, соня, — ответил знакомый глубокий голос, садясь на кровать рядом с ней. — Я уже начал беспокоиться, что мне придется съесть все это одному. Гермиона распахнула глаза, и ее мир мгновенно изменился. Она была не в гостевой комнате родителей в Брисбене, и не отец принес завтрак. Она еще крепче завернулась в одеяло, встретившись взглядом с улыбающимся Фредом, который расставлял поднос между ними. — Я тебя напугал? — спросил он, заметив ее замешательство. — Просто сон, — солгала Гермиона, пытаясь вернуть чувство покоя, которое она испытывала, представляя, что война окончена. — Но ничто не сравнится с этим, — улыбнулась она, садясь и глядя на угощение. Он принес изящный синий чайный сервиз, а над их ногами парил поднос, наполненный свежими фруктами и выпечкой. В углу неустойчиво покачивалась маленькая ваза с цветами, похожими на те, что росли в ящике на окне. — Они доставили завтрак сразу на все дни? — спросила она, оценивая изобилие. — Надеюсь, нет, — ответил Фред, накладывая на свою тарелку высокую горку чего-то, напоминающего булочки. — Не пойми меня неправильно, я думаю, мы справимся с этим завтраком, но мы умрем с голоду, если нам придется растягивать его надолго. — Мы бы вряд ли умерли с голоду, — фыркнула Гермиона, закатив глаза. Она знала, что такое голод. Она сомневалась, что Фреду когда-нибудь приходилось питаться поганками и лесными ягодами. «Не думай об этом», — сказала она себе, тоже начиная накладывать еду на тарелку. «Ты в отпуске. С Фредом, а не с Роном. Даже если ты в конце концов умрешь с голоду, тебе все равно будет лучше». Но она начала размышлять, стоит ли ей перенести часть запасов еды из дома в палатку. Немного, совсем чуть-чуть. Чтобы сделать их жизнь более комфортной. Может быть, если она это сделает, Рон останется. Она не видела, чем это может навредить. В конце концов, учитывая отсутствие у них романтических отношений, если он уйдет, и она назовет его имя, будет ли этого достаточно, чтобы вызвать те нелепые парящие огни, о которых Рон ей рассказывал? Нет, если он уйдет в этот раз, она боялась, что это будет конец. Они не смогут найти его снова — и если они не найдут друг друга, то встреча состоится в битве за Хогвартс, где Перси будет не единственным блудным сыном, вернувшимся домой. «По крайней мере, достань специи, с розмарином и поганками можно приготовить довольно креативные блюда», — подумала она, намазывая мармелад на тост. — Гермиона, с тобой все в порядке? — спросил Фред, с непривычной тревогой касаясь ее руки. Она вернулась в настоящий момент. Она сидела в постели, завтракая с Фредом, который смотрел на нее так, словно она пролила на себя что-то липкое. — Что случилось? — спросила она, пытаясь увидеть, не испачкала ли она свою ночную рубашку. — Ничего — ты просто как будто отключилась, — ответил он, откладывая свою тарелку и наливая чай. — Хочешь, я сделаю тебе чаю? Она покачала головой и улыбнулась ему: — Со мной все в порядке — обещаю. Мой разум просто снова улетел. Он взял ее руку и налил чай, явно не удовлетворенный ее ответом. «Он привез тебя в отпуск, чтобы прогнать тревоги. Не тревожь его еще больше, Гермиона», — упрекнул ее внутренний голос. «Не испорти ему отдых». — Правда, мой мозг просто не знает, что делать с отпуском, — попыталась она, когда он протянул ей чашку. Она взяла его за руку: — Фред, со мной все в порядке. Обычная утренняя дымка, вот и все, — она сжала его руку, ее большой палец скользнул по его пальцам. — Итак, что я пропустила, пока не слушала? Он кивнул, но она чувствовала, что он не поверил ее лжи. — После того, как я сказал, что нам придется нормировать еду, чтобы не умереть с голоду, я спросил, хочешь ли ты тихий день или насыщенный, — размышлял Фред, все еще глядя на их руки. — Тихий день, так как здесь недалеко есть деревня. Подумал, мы могли бы смешаться с толпой и просто осмотреть ее. Или можем отправиться в поход на север, в Торрент-де-Парейс, но я думаю, нам следует выбрать первый вариант… — Не говори глупости, я могу пойти в поход, если захочу… — Я уверен, что можешь, — начал Фред, немного приподнимаясь. Он отпустил ее руку и выпрямился. — Но, может быть, нам стоит отдохнуть, а? Нет смысла утомляться в первый же день — что мы будем делать в следующие пару дней, если ты заболеешь? — Тебе придется пойти в аптеку или приготовить мне бодрящее зелье, — ответила Гермиона с деловитым видом, сложив руки и глядя на Фреда. — Ты хочешь, чтобы я был твоим целителем? — спросил Фред, приподняв бровь. Гермиона незаметно приблизилась к нему. Она могла разглядеть веснушки, которые исчезали в «гусиных лапках» у его глаз. — Ну, кто-то должен будет меня лечить, — улыбнулась она. — Я подумала, что этим кем-то будешь ты. — Ты правильно подумала, — ответил он, щелкнув пальцами, и чайный сервиз исчез. Он тоже повернулся на бок и положил руку ей на лоб. — Хм, — размышлял он, нахмурившись и надавив чуть сильнее. Она поспешно положила свою руку поверх его. — Хм, что? — спросила она с тревогой. Может быть, она подхватила какую-то заразу в самолете? — Я горячая? — Безумно, — ответил Фред, и на уголках его рта появилась усмешка. Его рука опустилась и легла на ее щеку, большой палец очертил скулу. — Я всегда так думал, в любом случае. Она легонько толкнула его в грудь и закатила глаза. — Ты невероятно предвзят, ты же знаешь, правда? — Предвзят, влюблен, — его рука взяла ее руку, прижав к сердцу. — Я слышал и то, и другое. — Мы могли бы просто остаться здесь на весь день. Думаю, это безопасный третий вариант. Она положила другую руку ему на затылок, играя с локонами на его шее. — Мы могли бы остаться, но если мы не вернемся загорелыми, Джордж назовет меня падшей женщиной и вызовет тебя на дуэль, чтобы восстановить мою честь. — Дуэль с моим собственным близнецом, я не могу этого допустить, — рассмеялся он, прижавшись губами к ее лбу. Она ожидала, что он отстранится, но он этого не сделал. Он задержался, словно сам поддался этому искушению. Они могли бы остаться здесь, вдвоем. Остаться и играть в семью или во что-то еще, как выразился Джордж. Она могла бы остаться здесь, в этой постели, с ним, где не было войны. Где были только они двое, и она чувствовала себя в безопасности. — О чем ты думаешь? — спросила она, подняв голову, чтобы лучше видеть его лицо, пытаясь разгадать свои собственные чувства, глядя в синеву его глаз. Она не могла прочитать его выражение, но у нее было чувство, что они думают об одном и том же. — Ни о чем, любовь моя. Совсем ни о чем.

***

Отель вызвал такси, которое доставило их в город. Вопреки ожиданиям Фреда, город располагался на холмах, а не на побережье. Небольшая дорога вела к порту Сольер, но сам город, словно бдительный страж, возвышался над всем этим. Впрочем, это не имело для Фреда значения, поскольку Гермиона сразу же взяла его за руку и повлекла через пестрые, оживленные рынки, наполненные туристами и звуками гитарных аккордов. — Это восхитительно, — повторяла Гермиона с полдюжины раз. О домах, раскрашенных яркими цветами, словно отражающими солнечный свет. О площадях с уютными кафе и трубадурами, поющими для посетителей. О стремительных полетах птиц к колокольне. Фред совершил ошибку, когда поддался ее уговорам и подошел к книжному прилавку, который она немедленно окрестила «прекрасным». Неважно, что она не знала языка, наблюдать, как она берет в руки книги, как ее пальцы скользят по корешкам и пожелтевшим страницам, было действительно прекрасно — если Фред мог так выразиться. Когда она впервые проснулась утром, Фред почувствовал, что что-то не так. До того, как она открыла глаза, ее лицо было безмятежным. В тот момент он убедился, что они поступили правильно. Что их осторожность с кредитными картами — всего лишь предлог, чтобы они могли наконец-то позволить себе быть беззаботными. Более того, это дало ему надежду, что такое может случиться. Что когда-нибудь это станет обычным явлением. Когда Гермиона перестанет быть измученным войной солдатом. Когда она сможет быть счастливой и жизнерадостной — спокойной и в безопасности — каждый день своей жизни, как в то утро. Но именно те первые минуты, когда ее вырвали из сна, заставили его задуматься, сможет ли она расслабиться и насладиться отдыхом. Когда он пошутил о том, чтобы пойти на рыбалку, чтобы не умереть с голоду — конечно, он шутил, он не жалел средств на эту поездку и позаботился о том, чтобы каждое утро им приносили завтрак, — когда он пошутил, ее глаза казались далекими, словно она погрузилась в воспоминания — неприятные воспоминания. Тот пугающий взгляд, который он видел в ее глазах после Отдела Тайн, снова вернулся, прежде чем он прогнал его чашкой чая. Он старался не думать об этом, пока они бродили по магазинам и узким улочкам. Он не поднимал эту тему, когда они остановились на обед в уютном кафе. Он не поднимал ее, когда они вернулись в коттедж, чтобы переодеться к ужину: он — в светло-голубую рубашку, она — в красное летнее платье. Он решил поднять этот вопрос в последнюю очередь, увидев ее в этом платье. Не было причин портить прекрасный вечер. Он знал, как быстро могут измениться эти глаза, и предпочитал, чтобы они не были обращены на него. Вместо этого он пытался убедить себя, что с Гермионой все в порядке. Он не собирался позволить этому испортить их отдых. В своей голове он назвал это «выходными для создания Патронуса». Когда они должны были наполнить свои сердца счастливыми воспоминаниями, которые помогут им пережить войну. Как воспоминание о том, как она смотрела на него этими полными надежды глазами, спрашивая, о чем он думает. Или когда она снова посмотрела на него, когда они сидели возле церкви, слушая импровизированный концерт двух гитар и скрипки. Она ничего не сказала, но он взял ее за руку и улыбнулся, наслаждаясь музыкой, эхом разносящейся по площади. Смех смешивался с мелодией, доносящейся из соседнего кафе. Или, возможно, сейчас, когда они сидели на пирсе в порту Сольер, наблюдая за закатом. Маленькие белые лодки покачивались на волнах, возвращаясь в гавань. Огни зажигались, словно крошечные солнца на далеких холмах, а вдалеке звучала гитара. — Знаешь, в брошюре говорилось, что последнюю реставрацию церкви делал ученик Гауди, — начала Гермиона, делясь интересными фактами о городе, в котором они провели день, прильнув к его плечу. — Конечно, это не Саграда, но, если присмотреться к аркам над дверью и окну-розе… — Есть ли что-то, чего ты не знаешь? — улыбнулся Фред, глядя на нее. — Я, честно говоря, попросил турагента найти «красивый, теплый средиземноморский остров», а ты знаешь каждую деталь этого места… — Гауди популярен в Барселоне, — пожала она плечами. — Я ездила к тетям, когда была маленькой — к тетям мамы, — поправила себя Гермиона, болтая ногами, словно пытаясь поймать волны. — Они были вдовами войны, их мужья не пережили Вторую мировую, поэтому, выйдя на пенсию, они решили путешествовать. Я думала, что они цыганки, когда была маленькой, — призналась она. — И они оказались в Барселоне? — Они побывали в Италии и Марселе, но влюбились в Барселону. В последний раз, когда я навещала тетю Роуз и тетю Донну, они жили в прекрасной квартире рядом с доктором Хуаном, и они водили нас на экскурсии в Саграда Фамилия, на танго в парк… — Ты умеешь танцевать танго? — спросил он, приподняв бровь. — Я могу смотреть танго, но я не очень хорошая танцовщица. — Ерунда, ты танцевала на Святочном балу — я помню, у тебя это получалось естественно. — Я ужасно нервничала, — рассмеялась она, глядя на закат, а затем снова на него. — Одно дело, когда чемпион школы приглашает тебя на танец, и совсем другое — танцевать перед всем миром. — Ну, тогда вот, — он встал и протянул ей руку. — Гермиона Грейнджер, могу я пригласить вас на этот танец? — Ты не в своем уме, — фыркнула она. — А прошлой ночью ты сказала, что любишь меня, так что, пожалуйста, Гермиона Грейнджер, — он шутливо поклонился, не опуская руки, — могу ли я удостоиться чести этого танца? Она нерешительно посмотрела на его руку, но встала и положила свою руку ему на плечо. — И что теперь? — Ты мне доверяешь? — спросил он, обхватив ее талию. Ее глаза метнулись к его руке, а затем снова к нему. — Да, — ответила она, хотя он почувствовал в ее голосе некоторую неуверенность. — Закрой глаза, — четко сказал он. Ее рука, казалось, крепче сжала его плечо. — Если ты отправишь меня в океан, ты будешь спать на диване до нашего возвращения… — Просто закрой глаза и сосредоточься на моей руке, — попросил он, наблюдая, как она закрывает глаза. Он почувствовал, что она готова к саркастическому замечанию, когда они оба исчезли с громким хлопком. — Теперь открой глаза. Она уже открыла. Они снова были в Сольере, в небольшом переулке рядом с церковью, недалеко от площади. На площади стало больше музыкантов и танцующих пар. Огни, словно звезды, сияли над головами, отражая желания танцующих. Она отпустила его руку, но не отошла. — Помнишь, что я говорила о танцах перед всем миром? — Я не танцую со всем миром, — сказал он, беря ее за руку и ведя ее к площади. — Пойдем. Он заметил, что она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Она последовала за ним, пока он пытался подражать танцорам. Это был более быстрый танец, чем те, которым они с Джорджем и Ли учились в лондонских клубах, где они танцевали с симпатичными магловскими девушками. — Ты знаешь, что делаешь? — спросила Гермиона с дразнящей улыбкой. — Конечно, знаю. Я соблазняю тебя своей замысловатой работой ног, — подмигнул он, отбрасывая ее, чтобы она кружилась. Он понятия не имел, что делает, кроме того, как заставить Гермиону смеяться, пока огни сверкали в ее глазах. — Это все, на что ты способен? — спросила она, когда он притянул ее обратно. В ее глазах было что-то еще. Что-то, чего он не мог понять, — что-то, что ему очень хотелось разгадать. Гитары играли быструю мелодию. Мелодию, которая заставляла их кружиться все быстрее. Иногда он кружил ее, иногда клал руку ей на спину и кружился сам. Ее волосы выбились из причудливой прически, но ее смех заставлял его продолжать. Потому что, несмотря ни на что, он знал, что она счастлива. И в тот момент этого было достаточно. Это было воспоминание, которое он хотел сохранить. Гермиона Грейнджер и он, танцующие на площади. Они явно были не местными. Наверное, молодожены или двое детей, которые торопились повзрослеть. Но это был идеальный момент. Он не танцевал так с тех пор, как они с Анджелиной ходили на Святочный бал на шестом курсе, а что касается Гермионы, он не мог вспомнить, чтобы она и Крам танцевали быстрые парные танцы, но сегодня она не отставала, следуя его движениям, с улыбкой на лице. Они чуть не споткнулись о пару немцев, танцующих рядом. Гермиона сжала его руку, словно призывая замедлиться. Она прошептала извинения, пока они продолжали танцевать, улыбаясь и кружась. Музыка замедлилась, и он понял, что тоже смеется. Когда они остановились, он услышал, что кто-то поет песню, звучащую одновременно грустно и обнадеживающе. Он опустил руку, которая лежала на ее талии. Ее свободная рука запуталась в его волосах. — Я же говорил тебе, — небрежно сказал Фред, пока они покачивались. — Что говорил? — спросила она, глядя ему в глаза. — Ты прирожденная танцовщица, — сказал он, снова кружа ее и притягивая к себе. — Правда? — ответила она. — Думаю, у меня просто был правильный учитель. — Звучит блестяще, — усмехнулся Фред. — Лучший ученик века. — Да, был, — ответила Гермиона. — Хочешь, я дам Невиллу твою контактную информацию? Он рассмеялся, притягивая ее ближе к себе. — Ты ранишь меня, не знаю, как смогу оправиться после такого. — Уверена, мы справимся, — пошутила она. — Может, мы придумаем какую-нибудь танцующую обувь для магазина. — Гермиона Грейнджер, придумывающая товары для магазина, — вздохнул он, кружа ее. — Ты так прекрасна, когда начинаешь хулиганить. Она закатила глаза и пробормотала что-то, чего он не расслышал. — Что ты сказала, любовь моя? — спросил он, наклоняя голову ближе к ее. — Я сказала, что это был лучший день в моей жизни — без шуток, — прошептала Гермиона, не поднимая глаз. — Я бы не променяла его ни на что в мире. Я бы хотела… — Ты бы хотела… Она замолчала, отпустила его руку и положила ее ему на грудь. — Я бы хотела, чтобы этот момент длился вечно — чтобы мы могли просто остаться здесь навсегда. На этой площади, на этом острове — я бы хотела, чтобы у нас было «навсегда». — Мы вернемся сюда после войны, — пообещал он, заправляя выбившуюся прядь ее волос. — Как только Гарри избавится от главного злодея, мы соберем сумки и вернемся сюда. Будем жить в коттедже и никогда не уедем. Джорджу придется вызвать меня на дуэль. — Думаешь, мы сможем? — улыбнулась Гермиона. — Было бы неплохо — никогда не уезжать, просто остаться здесь… — Мы могли бы провести вечность в туалете Плаксы Миртл, мне все равно, где угодно, лишь бы с тобой, — пообещал Фред, делая шаг, чтобы снова танцевать. — Ты серьезно? Ты действительно согласишься на Миртл в качестве нашей соседки? — спросила она. Фред заметил, что она задумалась, остановившись и не следуя за ним. — Конечно, серьезно, — сказал он. — Я имею в виду, я бы предпочел, чтобы это был Джордж, а не Миртл, но я серьезно говорю, что люблю тебя — и будь то Пожиратели Смерти или оборотни, в моем будущем есть ты — ты мое будущее. Она, наконец, приняла решение, когда ее губы потянулись к его. Он осознавал, что они остановились посреди площади. Что пары обходят их. Но он, наконец, узнал взгляд в глазах Гермионы, когда ответил на этот поцелуй. Она отстранилась первой, с улыбкой на лице. Ее глаза метнулись к переулку, из которого они пришли. — О! — понял он. — О… Она снова взяла его за руку, ведя их через толпу. Сначала шагом, затем рысью, а потом они побежали, исчезая с хлопком в испанской ночи.

***

Он трансгрессировал их обратно в отель. В главном здании все еще звучала музыка, но в маленьком коттедже рядом никто не заметил двух гостей, целующихся у дерева неподалеку. — Итак, — сказал Фред, отстраняясь, — у нас есть прекрасная комната — не нужно беспокоить белок… Гермиона заметила его взгляд, устремленный на дверь. — Отнесешь меня внутрь? — прошептала она, целуя его в висок. Он подхватил ее на руки, но не как невесту, а так, чтобы она обвилась вокруг него, целуя, пока он пытался открыть дверь. — Дверь заклинило, — пробормотал Фред ей в плечо. — Прости, любовь моя, давай я тебя опущу и толкну ее… Она отстранилась и раздраженно посмотрела на него. — Ты волшебник или нет, Фред Уизли? — она вытащила палочку из прически. — Алохомора! — Самая умная ведьма своего возраста… — начал он, прежде чем она снова прервала его поцелуем, который закончился стоном. Если бы он спросил ее, о чем она думает, она не смогла бы ответить. Часть ее говорила ей замедлиться, другая — остановиться совсем. Что это слишком рано — что после войны у них будет время для этого — если они, конечно, доживут. «В моем будущем есть ты, мое будущее — это ты» — вот за что она боролась. Вот за что она хотела держаться, чтобы не улететь в надвигающуюся бурю. «Но ты можешь умереть в любой момент», — прозвучал третий голос, и в тот момент он был самым громким. Дверь открылась, и они ввалились в комнату, не замечая ничего вокруг. Ну, почти никого. — Кхм-кхм, — раздался чужой голос из угла. Фред и Гермиона отстранились, словно их отбросило отталкивающее заклинание. Гермиона достала палочку, а Фред встал перед ней, готовый защитить ее от незваного гостя, похожего на Амбридж. — Ой, это всего лишь я, — снова сказал голос, и Гермиона узнала его. Джордж Уизли вышел из столовой, держа банан в руке как белый флаг. Гермиона услышала, как Фред выругался себе под нос, отворачиваясь от брата и почесывая затылок. Джордж выглядел таким смущенным, каким она его еще не видела. Он покраснел до оттенка, который она раньше наблюдала только у Рона. Он, очевидно, думал, что просто подождет их в коттедже, пока они не войдут. Он не продумал, как они войдут… — Джордж, все в порядке? — спросила Гермиона, садясь и попутно застегивая три верхние пуговицы, с которыми Фред успел справиться. — Да, все в порядке, но произошел инцидент, — сказал он, взглянув на один из стульев у входа. — Не возражаете? Выражение лица Фреда ясно давало понять Гермионе, что он возражает. Очень сильно возражает. Но это не имело значения. Джордж сел на один из гостеприимных стульев. Тот, на котором не было следов войны или опасности, которая их окружала. Но в тот момент он стал напоминать о войне. Они находились в идеальном маленьком коттедже, где были так счастливы — где они почти… Но война забирала и это. — Все началось в тот день, когда вы уехали, — объяснил Джордж. — В «Пророке» вышла статья профессора магловедения, Кербедж… — Бербидж, — с ужасом поправила Гермиона. Словно Джордж выкачал тепло из комнаты, заменив его арктическим холодом. Гермиона застыла на месте, пытаясь все осмыслить. Чарити Бербидж. Гермиона знала это имя. Она помнила, когда вышла статья профессора Бербидж. Ответы на нее стали последней каплей, необходимой для того, чтобы стереть память родителей и исчезнуть. Гермиона знала, чем закончится рассказ Джорджа. Профессор Бербидж погибла за несколько недель до падения Министерства. Малфой дал показания об убийстве, когда он и его семья предстали перед Комиссией по примирению. Где-то в конце июля. Гермиона знала, что ее лицо вытянулось, что она, вероятно, выдает себя, но в ней закипал гнев. «Ты забыла о ней». Чарити Бербидж, которая сопровождала ее родителей, когда она впервые пошла в Косой переулок, которая терпеливо объясняла им все о галлеонах и фунтах и о том, как можно найти обменный курс в разделе спорта по четвергам в «Таймс». Которая завоевала расположение ее мамы, рассказав, что окончила Оксфорд после Хогвартса, изучая коммуникации. Которая была на Кингс-Кросс, чтобы показать Гермионе и другим маглорожденным, как пройти на платформу, чтобы никто не испугался и не врезался в стену. А Гермиона забыла о ней. — Верно, — продолжил Джордж, игнорируя внутренний монолог Гермионы и переходя к своему отчету. — Ну, она написала статью. В защиту маглов — можете догадаться, как это было воспринято. Обычно есть несколько статей с мнениями, призывающих к реформе старых законов, дискриминирующих маглорожденных. Некоторые из старых, традиционных волшебников высмеивают их, можно получить письма от читателей с угрозами семейных проклятий или рассказами о собственных ужасах, связанных с маглорожденными, но обычно это не что-то слишком возмутительное. — Полагаю, на этот раз было иначе? — спросил Фред. Гермиона почувствовала, как он двинулся за ее спиной, словно ему нужно было защитить ее от того, что говорил Джордж. — Они опубликовали ответы на двух листах — большинство из них анонимные. Но наша дорогая Долорес решила вставить свои пять копеек, — огрызнулся Джордж, качая головой. — Сначала все было как обычно, люди говорили, что Бербидж не подходит для работы учителем в Хогвартсе, призывали к ее отставке, чтобы она не рассказывала ученикам такие ужасные лживые истории о грязнокровках, — но были и более мрачные высказывания. Некоторые из них угрожали кровными проклятиями, говорили, что ей не место в волшебном обществе — что кто-то должен позаботиться о том, чтобы она не могла отравить будущее поколение волшебников. Гермиона почувствовала, как рука Фреда инстинктивно легла ей на талию. Она не была уверена, утешает ли он ее или пытается удержать от вспышки гнева. — В общем, Бербидж знала, что что-то может случиться. С таким количеством ответов это был вопрос времени. Они опубликовали ответы в пятницу утром, а в пятницу вечером она договорилась встретиться сегодня утром с МакГонагалл в Хогсмиде — хотела узнать, вызовут ли ее к попечителям или она хотя бы сможет вернуться в замок, пока все не успокоится. МакГонагалл согласилась, решив, что ей лучше вернуться, — он сделал паузу, посмотрев с Гермионы на брата. — Это было… это было ужасно. — Так она вернулась в Хогвартс? — спросил Фред, надеясь на счастливый конец, в то время как сердце Гермионы похолодело. — Нет, — ответил Джордж, глядя в пол, а затем на них. — МакГонагалл организовала для нее портал, чтобы доставить ее в Хогсмид, откуда она бы переместилась в кабинет директора, но когда Бербидж не появилась, МакГонагалл пошла ее искать. Она добралась до станции и обнаружила, что портал прибыл без нее. В комнате воцарилась тишина, воздух стал тяжелым. Гермиона, казалось, больше не слышала плеск волн, а только мертвую тишину слов Джорджа. — МакГонагалл попросила Грозного Глаза, Римуса и Тонкс осмотреть ее квартиру, чтобы узнать, есть ли следы борьбы. Судя по рассказу Римуса, там не осталось ничего, к чему бы они не прикоснулись. Мебель перевернута, страницы вырваны из книг, повсюду кровь — он сказал, что не видел ничего подобного со времен дома Эдгара Боунса во время первой войны. — Они нашли ее тело? — спросил Фред. Гермиона знала ответ. Они никогда не найдут ее тело. Она была убита в поместье Малфоев, Нагайна уничтожила улики. Малфой это рассказал. Но когда она умерла? Гермиона попыталась напрячь память, вспоминая, что сказал Малфой. Возможно ли, что профессор Бербидж еще жива, хотя и в плену в поместье Малфоев? Могла бы она сообщить им, что им следует ее поискать? Можно ли ее еще спасти? «Как ты собираешься проникнуть в поместье Малфоев, Гермиона?» — спросила она себя. «Сам Волдеморт использует его в качестве штаб-квартиры. Как ты планируешь уговорить Орден просто войти туда и потребовать ее освобождения?» «Снейп, вероятно, сейчас там», — вспомнила она. «Если он не может ее спасти, то что ты можешь сделать?» — Нет, — ответил Джордж, возвращая ее в реальность. Фред спрашивал о теле, напомнила себе Гермиона, сосредотачиваясь на настоящем. Джордж рассказывал, что происходит. Ей нужно было сосредоточиться на этом. Забыть прошлое. Закопать его поглубже. Сосредоточиться на настоящем. — Нет. МакГонагалл пришла в ярость, узнав об этом. Не думаю, что мы видели МакГонагалл времен войны, но она свирепа. Сегодня утром она потребовала, чтобы за каждым маглорожденным, зачисленным в Хогвартс, следил Орден или сотрудник. Следили, беседовали с родителями и опекунами о необходимой защите. И как вы думаете, за каким маглорожденным она захотела присмотреть в первую очередь?.. — За мной, — печально ответила Гермиона. — Что ты сказал МакГонагалл? — спросил Фред. — Полагаю, ты ей что-то сказал, иначе она бы сама аппарировала сюда. Джордж закатил глаза. — Я, возможно, сказал, что Грейнджеры уехали из страны — что вы организовали отъезд ваших родителей на время войны — Минни, мягко говоря, это не понравилось… — Неудивительно, — печально рассмеялся Фред. — Она сказала, чтобы они вернулись с вами… — Вряд ли, — вздохнула Гермиона. — И сказала, передать вам, что глупо исчезать и осуществлять такой план без надзора Ордена. — Технически, если быть справедливым, у меня был Фред… — И она это знает, — холодно сказал Джордж. — Я сказал, что Фред согласился быть твоим контактным лицом на случай, если что-то пойдет не так. — И она сказала… — Что глупо исчезать и осуществлять такой план с Фредом Уизли, — сказал Джордж, и Фред усмехнулся. Гермиона почувствовала, как рука Фреда коснулась ее плеча, успокаивая ее. — Она хочет, чтобы вы вернулись в страну к восходу солнца. И встретились с твоими родителями, Гермиона. — Ну, этому не бывать, — ответила Гермиона и повернулась к Фреду. — Мы можем улететь так поздно? — Возможно, с небольшим Конфундусом, — размышлял Фред, постукивая пальцем по ее плечу. — Честно говоря, так будет даже лучше. Пожиратели Смерти узнают о поисках МакГонагалл — мы можем сделать вид, что вы с родителями узнали об этом и решили исчезнуть раньше. Мы… — Мы возьмем такси до Пальмы и полетим в Париж, как и планировали. — С одной небольшой поправкой, — сказал Фред, отпуская ее плечо и направляясь к столу, чтобы взять еще один кошелек. — Мистер и миссис Грейнджер полетят в десять разных мест. Но мы используем кошелек и для тебя. — Что? — одновременно сказали Гермиона и Джордж. — Ты купишь билет в Нью-Йорк. Мы сделаем вид, что ты собираешься в Ильверморни. Это не даст нам много времени, в конце концов они узнают, что ты в Британии — мы не сможем прятать тебя вечно — но это все равно даст тебе небольшое окно. Прежде чем ты уйдешь с ребятами. Он принял позу, которую обычно принимала она. Что это не обсуждается. Что то, что они собираются сделать, необходимо. Что от этого зависят жизни. И на этот раз на кону стояла ее жизнь. И если ему придется сделать все возможное, чтобы она выжила, он это сделает. «В моем будущем есть ты», — снова подумала она. «Мое будущее — это ты». Она знала, что он не отправляет ее прочь, а просто создает блеф, который может дать ей передышку. Это была его попытка, одна из многих, сохранить ей жизнь для этого будущего. Так же, как она была готова сделать все возможное, чтобы сохранить ему жизнь. — Нам трансгрессировать в аэропорт? — спросила Гермиона. — Это сэкономит нам час — или мы можем аппарировать в Париж — или… — Им нужно, чтобы в их паспортах поставили штампы — так будет правдоподобнее, — спокойно сказал Фред. — Но если бы твои родители были здесь, Гермиона, ты бы трансгрессировала с ними в аэропорт, чтобы выиграть время? — Да, — ответила она. — Я быстро соберу нашу сумку, а вы с Джорджем займетесь кроватью? Он кивнул, и она первой проскользнула в их комнату. Сотрудники снова убрали ее для них. На столе стоял букет полевых цветов. Рядом с ним был сине-белый чайный сервиз, который он принес, чтобы прогнать ее утреннюю меланхолию. Всего несколько часов назад они проснулись в то тихое, волшебное утро на Майорке. И теперь она отдала бы все, чтобы вернуться в этот мыльный пузырь. В тот, где Чарити Бербидж все еще была в безопасности. В тот, где завтра они снова проснутся вместе. В тот, где после утреннего чая они найдут друг друга в гамаке на пляже Са Колобра или в пещерах Торрент-де-Парейс. В тот, где есть возможность для еще одной ночи танцев.

***

Розовые лучи восходящего солнца окрасили окна мансарды Фреда и Джорджа. Джордж знал, что этот день будет долгим. Ему не только предстояло встретиться с МакГонагалл, но и столкнуться с последствиями того, что он застал своего брата и Гермиону Грейнджер… Размышляя о своих удачах, он понимал, что это не иначе как чудо, что Гермиона не прокляла его на месте. Хотя, зная возможности и характер своего брата, он был уверен, что Фред был готов и сам санкционировать возмездие. Он искренне удивлялся, почему Фред еще не направил на него палочку. Джордж на цыпочках прокрался по коридору. «Они оставляют дверь открытой, так что сами нарываются на подглядывания», — подумал он, осторожно приоткрывая дверь и заглядывая внутрь. Гермиона была в постели одна. На ней был старый свитер Фреда, она свернулась калачиком под лоскутным одеялом. Сторона Фреда выглядела так, словно ее и не трогали. Джордж снова оглядел коридор, прежде чем тихонько прикрыть дверь. — Фредди, — прошептал он. — Фред… Он прошел на кухню и достал особую бутылку, которую приготовил незадолго до их отъезда. Он тщательно встряхнул ее три раза, прежде чем налить в чайную чашку. Джордж внимательно посмотрел на нее, барабаня пальцами по столу, словно пытаясь понять, чего не хватает. Он потянул себя за мочку уха, размышляя, а затем быстрым движением добавил немного Огневиски из бутылки. Наконец, довольный своим творением, он взял блюдце и банку с печеньем, прежде чем спуститься по лестнице. И действительно, Джордж увидел свет, пробивающийся из-под двери рабочей комнаты. Он постучал, прежде чем войти. Его брат стоял к нему спиной. Он был полностью погружен в работу, что-то быстро записывая в блокнот, позади него кошельки шились из плотной коричневой кожи. — Не спится? — спросил Джордж, оставаясь на безопасном расстоянии, опасаясь снова разгневать Фреда. — Я не слышал, как вы вернулись… — Мы вернулись из Парижа около трех, — сказал Фред, потирая лоб и поворачиваясь к брату. — Потребовалось больше времени, чем мы думали, чтобы посадить ее «родителей» на все эти рейсы. Чуть не забыли отсканировать билет Гермионы в Нью-Йорк — кажется, мы вернулись даже около четырех. — И ты решил, что сон — это переоцененное удовольствие? — спросил Джордж, стараясь не замечать, как измученно выглядит его брат после отпуска. — Я спустился, чтобы немного поработать — подумал, это может помочь Гермионе, если ей приснится кошмар — но на моем стуле сидел какой-то наглый сокол… — Ах, да, это Анри. Флер вчера получила его в подарок от дедушки и бабушки на свадьбу. Оказывается, они умнее сов и очень популярны во Франции, — объяснил Джордж, закатывая глаза. — Должно быть, это его первое письмо. — Джордж подвинул чашку чая к Фреду. — Кстати, это тебе. Фред с подозрением посмотрел на напиток. — Это огневиски с каплей чая или просто чистый виски? — Имеет ли это значение? — ответил Джордж, подталкивая чашку ближе. — Это новое изобретение, — пояснил Джордж. — Две части бодрящего зелья, одна часть огневиски. Если ты не спал всю ночь, тебе это понадобится. Он наблюдал, как его брат делает глоток, и увидел, как пар слабо валит из его ушей. Фред скривился и посмотрел на Джорджа. — Не пытайся в ближайшее время заменить Тома в «Дырявом котле». Джордж взял чашку и понюхал, прежде чем вылить содержимое в мусорное ведро. — Вероятно, к лучшему. Тебе нужно подняться и немного поспать. Ли прикроет тебя, и он придет в ярость, если узнает, что ты здесь. — Не могу, Джордж, мне нужно закончить эти бумаги, — сказал Фред, отмахиваясь от него. Джордж посмотрел на пустую чашку и снова на брата. Они часто считали себя двумя сторонами одной медали; он знал, что Фред просто устал. Взволнован новостями, которые он сообщил ранее. Но Джордж не собирался мириться с этими отговорками. — Фредди, твой отпуск прервался. Ты провел часы в аэропорту Парижа и еще не спал. Твоя девушка спит одна в твоей постели — иди поспи, — вздохнул он, кладя руку на его плечо. — Или хотя бы составь ей компанию. — Не могу, — ответил его брат, продолжая работать над своим проектом. Он поднял письмо в левой руке. — Это письмо не от Флер, оно от Билла, — объяснил Фред. — Хочешь прочитать? — Нет, — ответил Джордж, отмахиваясь. — Не читай плохие новости до девяти, иначе это испортит завтрак. Когда его шутка не вызвала улыбки, улыбка Джорджа исчезла, и он выхватил письмо из руки Фреда, пока его брат продолжал работать. Письмо было коротким. И это было даже не письмо, а бланк из Гринготтса. Джордж узнал его; это было заявление на открытие счета. Имя заявителя, род занятий, статус крови… «Это что-то новенькое», — подумал он, снова и снова перечитывая это слово. Когда они с Фредом в прошлом году разделили их хранилища Уизли, такого пункта не было. Там была еще памятка Министерства, написанная неразборчивым почерком Билла. «Банк Гринготтс проведет исследование в сотрудничестве с Отделом тайн о маглорожденных в волшебном сообществе. С 1 августа ведьм и волшебников будут просить указывать свой статус крови при совершении операций в банке». Сообщение Билла было коротким, всего три предложения, написанные его неряшливым, наспех набросанным курсивом. «Началось. Пусть Гермиона закроет свой счет или переоформит его на члена семьи. Они будут проверять существующие счета после 1-го». — «Проверять существующие счета?» — могут ли они это сделать? — спросил он, во второй раз просматривая письмо. Его брат повернулся на стуле, и Джордж увидел дополнительные морщинки вокруг его глаз. Их не было два дня назад, когда он отправил их на Майорку. Намеки на них появились прошлой ночью, но сейчас они стали глубже. Его брат больше походил на Перси, чем на себя. Его волосы начали спутываться. Тень бороды очерчивала его лицо. — Все начинается, — бесцветно сказал Фред, глядя на письмо, словно это был смертный приговор. — У Гермионы не так много в Гринготтсе, и то, что у нее было, она уже сняла в начале летних каникул. Но если Пожиратели Смерти чувствуют себя достаточно смелыми, чтобы начать вмешиваться в дела Гринготтса, нам нужно составить список всех маглорожденных, которых мы знаем. Начнем с детей школьного возраста, а затем с тех, кто постарше. Нам нужно отправить их во Францию, как можно скорее. — Я пойду возьму фотографию Отряда Дамблдора, — ответил Джордж. — Ту, с Рождества, помнишь? Мы можем просмотреть ее и выбрать маглорожденных для первой волны. — Джордж остановился на полпути к двери и повернулся к Фреду. — Гермиона все еще уверена, что пойдет с ребятами? Нет шансов, что она возьмет кошелек и просто исчезнет? — Она убеждена, что ей нужно идти с ними, иначе они напортачат или убьют друг друга, — вздохнул Фред, глядя на брата. — И, честно говоря, она, вероятно, права. Кроме того, она сочтет это величайшим предательством. Она никогда не бросит Гарри, — ровно сказал он, глядя в пол. — Ладно, — ответил Джордж. — Я пойду возьму фотографию, — сказал он и вышел за дверь, стараясь тихо идти по ступеням мансарды, чтобы не разбудить Гермиону. Но в этот момент Джордж задумался, чувствует ли Фред то же самое, что и он. Он знал, что Фред прав, что Гермиона ни за что на свете не бросит Гарри. Последствия, как он думал, изменят исход войны. Но Джорджу хотелось знать, каковы будут другие последствия, те, которые проявятся, когда, следуя за Гарри, Гермиона непреднамеренно оставит Фреда.