Falling Through Time / Сквозь время

Гермиона проснулась от того, что матрас подпрыгнул, когда Фред рухнул рядом с ней. Он выглядел измученным, когда они вернулись в магазин рано утром, и если он только сейчас ложился спать, она могла лишь представить, насколько он устал на самом деле. — Тебе пришлось таскать воду из Темзы? — спросила Гермиона, поворачиваясь на бок, чтобы оценить ущерб. Его глаза, казалось, вот-вот потухнут, красная пелена делала голубизну глаз еще более выразительной. И его лицо… он не брился на Майорке, так что у него пробивалась двухдневная щетина, которая делала его еще более изможденным. — Ты когда-нибудь слышала о соколиной почте? — прохрипел он с подушки. — Они плохо реагируют, когда ты не открываешь их письмо. Чуть не откусил мне палец, когда я попытался его проигнорировать, — он перевернулся, теперь лежа на боку, и потянулся к ее руке. — Букля всегда казалась равнодушной к ответам. Гермиона усмехнулась, взяла его руку с перевязанным пальцем и погладила бинт. — Что из письма не дало тебе лечь спать? Его пальцы сцепились с ее, и она заметила перемену в его глазах. От этого взгляда ей стало не по себе. В его лице появилась искренняя тревога. Она не видела этого уже давно. Не с похорон Дамблдора, когда она думала о том, чтобы расстаться с ним. Но он сжал челюсти и сохранил ровный голос. — Это было письмо от Билла. Они собираются начать просить клиентов указывать статус крови в Гринготтсе, — просто сказал он. — Сейчас это просто заявление, но если Пожиратели Смерти достаточно смелы, чтобы сделать это… — Тогда не пройдет много времени, прежде чем они начнут спрашивать в других местах, — закончила Гермиона, понимающе глядя на него. Они помолчали, и реальность происходящего дошла до них. Она знала, что это должно было случиться, но теперь, когда это произошло, она не понимала, почему чувствовала себя мишенью. Выделенной. Словно она сделала что-то не так. Словно ее, ребенка, снова случайно отправили в кабинет директора. Но она знала — она знала, что еще впереди. И дальше будет только хуже. — Поэтому после письма я не спал, делая кошельки, — сказал Фред, все еще держа ее за руку. — Мы знаем, что вот-вот произойдет, и можем ускорить процесс получения кошельков и вывезти детей, пока не стало хуже. У нас с Джорджем есть список из восьми или около того — в основном дети из Отряда Дамблдора. Мы можем вывезти их, а затем продолжить с остальными. — Как мы собираемся это сделать? — спросила она. — Мы не можем просто постучаться в их двери и сказать родителям, что им нужно бежать из страны — это вызовет панику. — Ну, если мы просто будем ждать, пока Министерство соберет реестр, будет слишком поздно, детям придется пуститься в бега, а родители не будут знать, куда они делись, — возразил он. — Что ты предлагаешь? — Вам понадобится кто-то, кто знает магловские обычаи. Кто-то, кто сможет рассказать родителям правдоподобную историю, чтобы они поддержали эту идею, — сказала Гермиона, нахмурив брови. — Ты вызываешься добровольцем? — спросил Фред, сжимая ее руку. Она потянулась и пригладила один из его локонов, пытаясь разгладить его, словно в нем была проблема. — Хотела бы я, но ты же знаешь, что я не могу — ты знаешь, почему я не могу… — Знаю, — сказал он, поднося их руки к губам, — но ты не можешь винить парня за попытку. Она задумалась, пытаясь вытащить из памяти лицо. Кто-то, кто мог бы сделать то же самое, что и она, в качестве посредника. Кто-то, кому близнецы могли бы доверять. Кто-то, кто был предан, кто не остановится ни перед чем, чтобы защитить маглорожденных. Кто-то, кто уже проявил себя в прошлый раз… — Джастин! — громко сказала она, ее крик заставил Фреда закрыть глаза и скривиться. — Нет, любовь моя, меня зовут Фред — меня путали с Джорджем, но никогда с Джастином. — Нет — Джастин Финч-Флетчли — помнишь? — Гермиона теперь окончательно проснулась. Она крепко сжала руку Фреда, словно это должно было заставить его вспомнить. — Тот мальчик с Пуффендуя, который окаменел на втором курсе. — Мальчик, на которого натравили змею? Этого парня ты хочешь видеть посредником? — зевнул Фред, не впечатленный. — Он струсил перед змеей, ты действительно думаешь, что он сможет противостоять Пожирателям Смерти? — Ему было двенадцать… — Когда Гарри было двенадцать, он вошел прямо в логово змеи, спас Джинни и убил змею, — как факт ответил Фред. — Конечно, он избранный — и он все равно должен быть примером для всех двенадцатилеток. — Но послушай, — начала Гермиона, приподнимаясь на локте, — он собирался в Итон, прежде чем получил письмо из Хогвартса… — Мое имя было в списке едоков еще до моего рождения, Гермиона… — Перестань дурачиться, — сказала она, отпуская его руку и садясь, прислонившись к подушкам. — Я говорю, что Джастин — благополучный маглорожденный, чья семья имеет некоторое влияние и может придать правдоподобность нашей лжи, — объяснила она. — Я могу написать ему и узнать, не захочет ли он встретиться завтра за обедом, и спросить, будет ли ему это интересно. — А если он скажет нет? — Легко, я сотру ему память, — деловито сказала она. — Я не буду называть ваши имена. Я скажу ему, что это то, над чем я работаю. Что будет поставщик, который даст ему все необходимое. — Она начала выбираться из постели. — Я собираюсь отправить сову прямо сейчас… — Подожди… — сказал Фред, приподнимая голову с подушки, его рука потянулась к ее. — Ты не спал всю ночь, делая кошельки, чтобы спасти детей; позволь мне внести свой вклад и доставить их им, — улыбнулась Гермиона, возвращаясь, чтобы поцеловать его в макушку. — Тогда хотя бы на минутку, — попытался Фред, обхватив ее руку своей. — Побудь, пока я не засну? Гермиона подняла бровь. — Боишься кошмаров? — спросила она, возвращаясь в постель. Она осталась сидеть на подушках, но наблюдала, как Фред смотрит в потолок и тяжело вздыхает. — Я всю последнюю неделю пытался создать счастливые воспоминания, и этот безносый придурок продолжает все портить, — выругался Фред, приподнимаясь на локтях. — Ты запоминаешь что-то особенное, — сказал он, — и я чувствую, что как бы я ни старался, я продолжаю терять над нами контроль. Его голос был таким же тяжелым, как и его веки. Гермиона сидела неподвижно, прислонившись к подушкам рядом с ним. — Он не испортил мои счастливые воспоминания, — сказала она ему, приглаживая его волосы, проводя по ним пальцами. — Он, возможно, сократил их, но не испортил их. — Мы должны были пойти сегодня в каньон, — прохрипел он, прислонившись головой к ее плечу, прежде чем перекатиться на спину. — Я заказал в отеле пикник и принес гамак — мы собирались устроить нашу маленькую сиесту или пойти поплавать, а вместо этого… Она опустилась на подушки и придвинулась к нему, положив голову ему на грудь. — Что ты только что сказал? О том, чтобы цепляться за особенные вещи? — спросила она, беря его руку в свою. — Майорка была особенной. Каждый момент с цветами на столе. Танцы на площади — ты, бегающий по всему аэропорту Шарль-де-Голль всю ночь и покупающий нам крендель, чтобы разделить его в терминале, это все было особенным… — Это было из необходимости, мужчины Уизли плохо переносят голод… — И ты, — она изменила положение тела, чтобы лучше видеть его, ее свободная рука провела по выбившемуся, спутанному локону, — двигающий небо и землю, чтобы подарить мне этот идеальный день, а затем возвращающийся домой и бросающийся спасать людей, которые нам небезразличны, — ее рука скользнула вниз и легла на его щеку, — это, пожалуй, самое особенное из всего. Ты для меня больше, чем особенный, я люблю тебя, Фред. Он улыбнулся, опускаясь в постель. — Ты говоришь это только тогда, когда я почти засыпаю, — упрекнул он. — Мы немного поспим, и я скажу тебе это снова, когда ты проснешься. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на нее. Его усталые глаза открылись, и он взмолился: — Ты еще останешься? Она отпустила его руку и начала нежно гладить его волосы. — Всегда. — Всегда, — пробормотал он в ответ, словно это одно слово решает все их проблемы. Она пролежала так еще несколько минут. Ей показалось, что он заснул, и тут Фред спросил, не открывая глаз: — Как думаешь, мы можем доверять этому парню Джастину? — Думаю, да, — ответила Гермиона. — Я действительно так думаю. Он издал звук, который Гермиона приняла за одобрительное ворчание. Дыхание Фреда замедлилось, стало глубже и дольше, пока не превратилось в знакомую колыбельную. Гермиона еще немного полежала в постели. Несмотря на то, что в тот момент она была так близка к Фреду, ее мысли были в другом месте, в ее ответе о Джастине. Гермиона полностью доверяла Джастину Финч-Флетчли. Не из-за того, что она знала о нем в этой временной линии, а потому, что он уже проявил себя однажды.

***

Всего восемь одноклассников Гермионы вернулись в Хогвартс, когда он вновь открыл свои двери в сентябре тысяча девятьсот девяносто восьмого года Большинство учеников седьмого курса сдали Ж.А.Б.А. летом в Министерстве; Заместитель министра образования, а также Совет управляющих Хогвартса согласились с тем, что, если ученики хотят сдать экзамены, они должны иметь такую возможность. Завершение образования было меньшим, что могло сделать Министерство. Другие, такие как Гарри и Рон, выбрали Альтернативную сертификацию, смесь Ж.А.Б.А. и Практических приложений с упором на Защиту от темных искусств и службу во время войны. Но были и те, кто предпочел третий вариант: приглашение профессора МакГонагалл вернуться на беспрецедентный восьмой год, чтобы продолжить обучение с того места, на котором они остановились до того, как школа оказалась под влиянием Волан-де-Морта. Казалось, у каждого из восьми были свои причины для возвращения. Для некоторых, таких как Гермиона и Драко, это было желание избежать назойливого внимания Риты Скитер и ее протеже. Для других, таких как Невилл, это была возможность продолжить обучение и получить квалификацию, необходимую для карьеры после Хогвартса. И были такие, как Джастин Финч-Флетчли, которые стремились вернуть себе часть своей личности, которую Пожиратели Смерти пытались у них отнять. Ближе к концу лета, предшествовавшего этому году, Гермиона получила письмо с приглашением стать Студенческим советником. Эта роль напоминала должность старосты или старосты школы, но в дополнение к поддержанию порядка в классах и коридорах, она также включала организацию и контроль учебных групп и развитие классов. МакГонагалл стремилась восстановить репутацию Хогвартса как места обучения, а не поля битвы. В письме ей сообщили, что она будет советником среди девочек, а ее коллегой станет никто иной, как Джастин Финч-Флетчли. Гермиона не очень хорошо знала Джастина до войны. Они вместе состояли в Отряде Дамблдора, но большую часть времени, которое она честно могла вспомнить, проведенное с ним, за исключением пребывания в Больничном крыле на втором курсе после почти-убийственного-взгляда, ограничивалось собраниями Отряда Дамблдора и наказаниями с Долорес. Когда они встретились в поезде и начали заново знакомиться, то стали делиться своими военными историями. Это было неприятно, но Гермиона понимала, что необходимо, чтобы они могли двигаться дальше. И хотя все знали о роли Гермионы во время войны, она не имела ни малейшего представления о том, что делал Джастин. Она не видела его в битве за Хогвартс и старалась не держать на него зла, но этот вопрос не давал ей покоя. Разве все ученики Пуффендуя не решили остаться в Хогвартсе и сражаться вместе с Гарри? Почему он решил прятаться в безопасном месте, пока многие его одноклассники сражались и рисковали всем? И тогда он рассказал ей. Джастин поступил почти так же, как и Гермиона, изменив воспоминания своих родителей вскоре после исчезновения Чарити Бербидж. Он изменил их воспоминания, создав иллюзию, что у них когда-то был сын по имени Джастин, погибший в одиннадцать лет в автокатастрофе. Чтобы заглушить их горе, его родители иммигрировали в Торонто, где провели остаток года, пока дом сдавался в аренду мистеру Хавершему, которым был не кто иной, как сам Джастин. Первоначально он планировал действительно сдать дом, но был вынужден остаться в нем, когда стало ясно, что ему не разрешат вернуться в школу. Он связался с другими пуффендуйцами, Ханной Эббот, Сьюзен Боунс и Эрни Макмилланом, чтобы создать сеть безопасных домов по всей стране для маглорожденных, которые не могли вернуться в школу. Безопасные дома вскоре превратились в безопасные школы, и хотя Джастин не был лучшим учеником в классе, он, по крайней мере, мог предложить место, где младшие дети были в безопасности и могли продолжать свое образование. Эрни распространял информацию из школы, а Ханна, используя дом своей покойной матери в качестве второго безопасного места, продолжала работать вместе с Джастином. Сьюзен потеряла так много членов своей семьи во время первой войны, что чувствовала, что будет лучше бросить вызов Министерству извне, чем терпеливо ждать, пока они поймут, что пропустили Боунс, и вытащат ее из класса для допросов. Она сбежала из замка в первые выходные в Хогсмиде и пряталась в пещере, принадлежавшей Сириусу, пока Ханна не пришла за ней. Джастин подсчитал, что все пуффендуйцы и некоторые когтевранцы были распределены между двумя местами, сообщил он Гермионе. Гриффиндорцев было труднее найти, потому что он предполагал, что они либо находятся под защитой Ордена, либо уже в бегах. — Но я помню, как видела Сьюзен и Ханну в битве за Хогвартс, — прервала его Гермиона. — И некоторых других… Она хотела спросить, где был он. Почему его и остальных не было. Неужели они все проспали? Неужели он решил проигнорировать монету Отряда Дамблдора с отправленным сообщением? — Мы поддерживали работу безопасных школ в течение рождественских каникул, — объяснил он. — Но Пожиратели усилили облавы, чуть не поймали Ханну, когда она собиралась забрать группу маглорожденных в Дерби. Ей удалось добраться до меня и предупредить, чтобы мы были осторожны, но… Он не стал ходить вокруг да около. — Мы не были. По крайней мере, я не был. Я был слишком горд. Нам так везло в тот первый семестр. Я думал, что Ханна слишком нервничает. Она легко пугается. В любом случае, я был уверен, что могу сойти за магла. Поэтому на следующий день после предупреждения Ханны я вышел из дома, чтобы кое-что купить на рынке. К нам должно было прибыть восемь детей, нам нужно было запастись едой. И я попал в ловушку. Я вышел около семи, а к девяти тем утром уже ехал в Азкабан. — В Азкабан… — У меня все еще была при себе моя монета, я отправил сообщение Сьюзен и Ханне, а затем бросил ее в канаву, когда меня везли в Министерство. Ничего страшного. Девочки смогли освободить дом и забрать детей до того, как Пожиратели догадались обыскать меня. — Они спрашивали, знаешь ли ты что-нибудь о других? — Они так и предположили, — Джастин пожал плечами, выглядя смущенным. — У меня было много продуктов. Они знали, что в доме был не только я. — Они пытались выудить информацию? — спросила Гермиона, ее рука зачесалась при мысли об этом, и ее глаза теперь осматривали его конечности на предмет следов пыток, которым подвергают Пожиратели Смерти. — Конечно, пытались. За каждого маглорожденного давали пятьдесят галлеонов, они хотели получить свои деньги, но я не собирался им помогать. Они быстро это поняли и прекратили допросы, пока я был в Азкабане. Они помолчали, поезд все еще мерно стучал по рельсам. Она помнила, как они были на втором курсе. Как он был первым, кого она увидела, когда проснулась. У него было такое же сонное выражение лица, но он улыбнулся ей, когда они поняли, что выжили. — Как ты это сделал? — спросила Гермиона, возвращаясь в настоящее. — Так же, как, я полагаю, и ты, — он пожал плечами, откинувшись на спинку стула. — Была потребность, и я был тем, кто мог ее закрыть. Гермиона посмотрела в окно кафе «Caffe Nero», одной из многочисленных кофеен, расположенных примерно в пяти минутах ходьбы от Итона и Королевского колледжа. Она выбрала это место, потому что здесь всегда было много студентов, и она и Джастин, как маглорожденные, по крайней мере, знали, как затеряться в толпе. В другой жизни Джастин мог бы быть студентом Итона. Она увидела его через окно. На столе уже стоял эспрессо, он просматривал что-то похожее на «Таймс», воплощение непринужденности. Порыв ветра заставил ее поднять воротник, и, глубоко вздохнув, она открыла дверь, чтобы встретиться с ним. Он поднял глаза в тот момент, когда она вошла в кафе, словно по команде, и Гермиона заметила, как он подавил жест, словно передумал, прежде чем взмахнуть рукой слишком высоко в воздух. Вся непринужденность, которую она себе представляла, была лишь иллюзией. — Это мой второй эспрессо, — сразу же прошептал он тихим голосом. — Я начал беспокоиться, что меня заманили в ловушку. Гермиона еще раз взглянула на газету и поняла, что это был «Ежедневный Пророк», измененный так, чтобы выглядеть как магловская газета. Фотографии были неподвижны, колонки прямые и четкие. Но истории были другими. На одной фотографии мужчина улыбался возле Гринготтса, а в другой колонке сообщалось, что в расследовании убийства семьи маглов в Бристоле по-прежнему нет никаких продвижений. Джастин встретился с ней глазами поверх газеты. — Ситуация становится немного мрачной, мягко говоря, — признался он. — Поэтому, полагаю, ты и вызвала меня сюда? — спросил он. — Не могу сказать, что не удивился, когда вчера получил твое письмо, но, опять же, если это связано с нынешними событиями, то это имеет смысл… — Это… на самом деле о школе, — запнулась Гермиона, доставая письмо Билла Фреду. Роковой бланк, который начал сеять хаос в их жизни. — Друг получил это в воскресенье утром… — начала она, разворачивая его из складок. — Я… я подумала, тебе следует знать… Он взял газету и осмотрел ее. — Оно не выглядит иначе. Это просто… ах… — Статус крови, — кивнула Гермиона. — Я не могу придумать ни одной причины, по которой Отдел тайн стал бы тратить время на исследование маглорожденных, но я могу представить пару ситуаций, к которым это может привести. Джастин побледнел, как тогда, когда они проснулись в Больничном крыле на втором курсе. — Я так и предполагал после того, как статья профессора Бербидж вызвала такую негативную реакцию. Я слышал, ее похитили? — он посмотрел на нее испытующим взглядом. Ее глаза метнулись вниз. — Тоже слышала. И если небезопасно быть защитником маглорожденных и профессором Хогвартса… — То уж точно будет небезопасно быть маглорожденным учеником, — сказал он больше себе, чем Гермионе. Он посмотрел на бланк. — Я открыл счет в Гринготтсе летом на третьем курсе. Мама и папа каждый год вкладывали немного денег. Ничего особенного. Мои сбережения хранятся в Банке Англии. Мы собирались перевести их все, когда я закончу. Гермиона слышала шум города снаружи, но она слышала что-то более громкое в словах Джастина. Он использовал прошедшее время. Он уже знал, что не вернется. По крайней мере, в этом году. — Где сейчас твои родители? — спросила она, осторожно прокладывая себе путь. — Я отправил их за границу после того, как они пришли рассказать нам о профессоре Бербидж. Я их заберу, как только снова станет безопасно, — сказал Джастин, хотя его тон сомневался, что этот день когда-нибудь наступит. — Полагаю, ты сделала что-то подобное? Она кивнула, опустив глаза на кольцо вокруг его чашки. Она повернулась немного, чтобы увидеть Джастина, когда он ничего не сказал, и заметила, что он выглядит раздраженным. Цвет возвращался к его щекам, как у Рона, когда он злился. — Это неправильно… то, что они делают, — просто сказал он. — Если они собираются использовать банки против нас, что будет дальше? — Думаю, ты знаешь, что будет дальше, — сказала Гермиона. — Если вы не можете получить доступ к своему счету в Гринготтсе, вы не можете купить принадлежности для школы. А если вы не можете попасть на платформу… — Мы все полетим в Хогвартс на машине, как твои приятели, — начал он, и в его голосе промелькнула тень смеха. — Что-то мне подсказывает, что вас встретит больше, чем Гремучая ива, если вы это сделаете, — она вытащила кошелек из сумки и положила его на стол. — Если вы не можете претендовать на убежище в Хогвартсе, вам нужен другой план. Вам нужен побег. Он нерешительно взял кошелек, словно ожидал, что это будет розыгрыш. Когда он открыл его, он обнаружил пустой кошелек, так как она не добавила фотографию. Пустую кредитную карту, пустой билет на метро и бордовый паспорт, просто ожидающие завершающего штриха фотографии. Он поднял глаза, увидев, что в нем нет никаких опознавательных знаков. — Гермиона, что это? — Ты принес фотографию, как я просила? — сказала она, забирая кошелек. Джастин протянул ей конверт, и она вытащила паспортную фотографию, которую он, вероятно, сделал ранее утром. Он улыбался, накинув на пальто черно-желтый шарф Пуффендуя. Она широко открыла паспорт, чтобы он мог видеть, как информация внезапно появляется, как только фотография соприкасается с паспортной бумагой. Черные буквы просачивались на поверхность, как и раньше. — Что это? — спросил он широко раскрытыми глазами. — Это… это удивительная магия. — Я называю их «Кошельки странников», — сказала Гермиона, сдержав обещание не упоминать имена Фреда и Джорджа в этом разговоре. — Послушай, если маглорожденным не разрешат посещать Хогвартс, они будут в опасности — нам нужно вывезти их из страны, пока не стало слишком поздно. — Но куда их вывезти? Мы не можем просто высадить их в Кале и сказать: «Возвращайтесь, когда закончится война, удачи». — Ты помнишь Шармбатон на четвертом курсе? — спросила Гермиона. — Эти кошельки могут доставить их в Париж, где их встретит представитель школы, который отвезет их туда. Джастин настороженно посмотрел на него. — Это сработает? — спросил он. — Они выглядят официально, но… — Я уже провела тестовый запуск, и он прошел без проблем, — ответила Гермиона. — Но мне нужна твоя помощь, чтобы вывезти детей из страны. — Почему? Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я могу тебе помочь, но почему не ты… — Есть потребность, — начала Гермиона. — И я та, кто может ее закрыть. Но у Гарри есть работа, которую он должен выполнить — важная работа, и хотя эти кошельки будут важны, — она слабо посмотрела на них, — миссия Гарри для меня важнее. По крайней мере, пока. Но мне нужно знать, что будет кто-то, кто сможет уговорить родителей отпустить своих детей из страны; кто-то, кто вывезет их. Он сжал подбородок и кивнул. — Я понимаю. Что мне нужно сделать?

***

Джорджу казалось, что их первое лето рабочее установило некую планку того, насколько мрачными могут быть дела. Но это лето заставило предыдущее выглядеть золотыми деньками былого. Он и Ли на прошлой неделе покрасили магазин свежим слоем фиолетовой краски, а ставни — едким оттенком оранжевого, который, по словам Ли, был настолько оскорбительным, что даже если кто-то полон решимости смотреть вниз, он мог почувствовать невыносимую дисгармонию цветов и невольно поднять взгляд, словно привлеченный магловской автомобильной аварией. И тогда они видели яркие окна магазина. Джордж любил говорить, что это маяк для усталых и подавленных. Билл, зашедший в магазин в понедельник, сказал, что у магазина есть все признаки потенциальной цели, дополнив свои слова непристойным жестом руки. В прошлом году они пытались найти баланс между беспределом и растущей угрозой войны. В этом году Джордж заметил, что их амулеты защиты постоянно нуждаются в пополнении запасов, а мантии-невидимки обычно переходят прямо со склада в отчаявшиеся руки родителей и чиновников Министерства. — Думаю, сегодня посетителей было больше, чем вчера, — сказал Джордж, поворачиваясь к Фреду, когда перевернул табличку «Открыто» в конце вечера в среду. — Думаю, ты немного сходишь с ума, — усмехнулся Фред, глядя на брата и хрустя спиной. — Но мы делаем то, что можем. Определенно к концу дня стало оживленнее. — Вы двое куда-нибудь идете сегодня вечером? — спросил Джордж, закрывая кассу и направляясь к кладовой. — Скорее всего, нет, она не в восторге от ношения этих маскирующих амулетов, и я не хочу рисковать тем, что Пожиратели Смерти поймут, что она в стране. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда она сказала мне, что пошла без маскировки, чтобы встретиться с этим парнем Финч-Флетчли вчера, — ответил Фред. Джордж покачал головой. — Вам двоим все равно нужно иногда выходить в свет. Рон ожидает, что она скоро будет в «Норе» — у вас двоих не так много времени осталось. — Когда это мой брат стал безнадежным романтиком? — спросил Фред, приподняв бровь, прежде чем отправиться к лестнице. — Почему это мой брат начал играть в прятки с Пожирателями Смерти? — ответил Джордж. — Вероятно, в тот момент, когда он перевез к себе свою девушку, чтобы ему не приходилось беспокоиться о том, что ее схватят ночью, если честно, — Фред посмотрел на лестницу, ведущую в мансарду. — Посмотрю, смогу ли я вытащить ее куда-нибудь завтра — думаю, она мается в мансарде. «Мается», — подумал Джордж, это было сказано слишком мягко. Гермиона захватила мансарду на последние несколько дней. У нее было два основных проекта. Первый — завершение работы над «Кошельками странников» — дюжина уже готова, и еще дюжина находится на заключительной стадии — нужно только последнее заклинание Конфундус. Второй проект показался Джорджу несколько более эксцентричным. Даже для Гермионы. Она взяла одну из вязаных лыжных шапок, которые связала для домового эльфа, и пришила к ней наушники. Она утверждала, что это будет полезно, если им придется лететь, и их перехватят Пожиратели Смерти. С защитным заклинанием остальные заклинания будут рикошетить, и они смогут продолжить полет невредимыми. — Может, нам просто надеть шлемы для квиддича? — попытался Фред, когда она показала им прототип прошлой ночью. Она сразу же раскусила его ложь и покраснела от раздражения из-за их отсутствия энтузиазма. — За семь лет, что ты играл в квиддич, сколько раз ты действительно надевал шлем для квиддича? — Прости, любовь моя, они просто выглядят… — Словно они собираются защитить тебя от опасности? — испытывающе предположила Гермиона. — Именно, — вмешался Джордж. — Думаю, Фредди беспокоится, что они будут работать слишком хорошо, и Пожиратели Смерти попытаются заколдовать другие, э-э, более важные части, когда поймут, что наши головы не взорвутся посреди полета. Джордж предположил, что это хорошая идея, но он также подумал, что в этом нет необходимости. Воздушные дуэли были редкостью — это могло быть так же опасно и для Пожирателя Смерти. Он посмотрел на вязаное творение и решил, что нужно что-то менять. Он почувствовал, что и Фред, и Гермиона вот-вот сломаются. Их короткий отпуск был слишком коротким, чтобы дать им возможность расслабиться. Весь день Фред отпускал шутки и улыбался, а ночью помогал Гермионе делать кошельки, только после того, как она провела день, вяжа зеленые шапки с наушниками. Они должны были закончить первую партию кошельков за день до свадьбы Билла. Оттуда Джастин должен был начать обходить семьи из списка, представляя это как новую программу обучения за границей, организованную Хогвартсом. Программу, которую их ученик должен будет пройти в этом году. Флер подтвердила, что мадам Максим возьмет первую дюжину в Шармбатон, а оттуда их отправят в Ильверморни, если они захотят. Они должны были уехать за три дня до того, как поезд отправится в Хогвартс. Возможно, они сходят с ума, но, возможно, план работает. И радио — Джордж почти забыл об этом — Фред починил коротковолновый приемник, они собирались попытаться настроить длинноволновый после свадьбы, чтобы они могли связаться с Шармбатоном и маглорожденными и сообщать им новости о войне. Братья поднялись по лестнице, и Джорджа ударил запах тимьяна. На столе стояли три прибора, а также салат, рис и курица в панировке, посыпанная тимьяном. — Наконец-то вы пришли, ужин остынет, — улыбнулась Гермиона, подходя и целуя их обоих в щеку. — Что за повод? — подозрительно спросил Джордж. Обычно красивые женщины не готовят ужин просто так. Он посмотрел на Фреда, который, казалось, был спокоен при этой мысли, хотя он видел, как часть его паникует, словно он забыл важную годовщину. — Просто среда, и мы все еще живы? — пожала плечами Гермиона, занимая свое место за столом. — Если вам не нравится, я не обижусь. Накануне вечером она приготовила какой-то суп, а за день до этого — блюдо, которое узнала от своих сумасшедших старых тетушек в Испании. Джордж не сомневался, что еда будет вкусной — Гермиона была отличным поваром, — но он знал, какой будет цена за эту трапезу. Это будет Гермиона, смотрящая на его брата так, словно есть шанс, что она больше никогда его не увидит. Это будет Фред, пристально смотрящий в ее глаза, словно моргать неприлично. И время от времени, когда он замолкал и начинал есть, пытаясь избежать этой сцены, один из них втягивал его в разговор, который на самом деле никто из них не слушал. — Знаете что, я на самом деле кое-что забыл, — сказал Джордж, отодвигая стул и направляясь к двери. — Сказал Ли, что помогу ему с кое-чем — сюрприз для Алисии, знаете ли, — он пожал плечами, прежде чем схватить палочку и спуститься по лестнице. Ему не нужно было идти к Ли, но ему нужно было найти способ вытащить этих двоих из квартиры. Куда они могли бы пойти на свидание, где они могли бы провести несколько часов наедине и насладиться жизнью. Он был им должен за то, что прервал их на Майорке. Выйдя из переулка, он увидел двухэтажный автобус, проезжающий мимо с розой в стеклянной витрине и двумя силуэтами — похожим на оборотня и молодой девушкой, играющими в театре. И прежде чем Джордж успел сообразить, он побежал за автобусом, чтобы узнать адрес.

***

Они прибыли с тихим хлопком в чулан для метел в метро, и Гермиона спрятала портал, который дал им Джордж, в свою маленькую бисерную сумочку, прежде чем отправиться в путь. Это был обычный день в магазине. Братья были в торговом зале, наполняя карманы и сумки для учеников, планирующих вернуться в Хогвартс. Они готовились к запуску распродажи на этой неделе всех прогулочных закусок, включая их новинку — «Головные боли директрисы» — которые придавали вам бледный, липкий цвет лица. Для постороннего взгляда вы выглядели так, словно страдаете от сильной мигрени. — Мы сделали их в честь МакГонагалл, — объяснил Джордж, показывая ей коробки. — Она будет следующей в конце концов. Видишь, на шоколадных квадратиках изображен кот в очках? Фред поймал ее взгляд и покачал головой, улыбаясь. — Знаю, ты любишь меня, но, кажется, МакГонагалл все-таки первая в списке. — Где-то в начале, — улыбнулась Гермиона, рассматривая шоколадных котов Джорджа. — Я еще не закончил! — прервал Джордж, как маленький ребенок, убирая «Головные боли директрисы». Он поставил их и взял конверт со своего стола. — Я был очень хорошим на этой неделе, но мне нужно, чтобы вы двое ушли из квартиры сегодня вечером. — У тебя свидание? — подозрительно спросила Гермиона, а Фред, сложив руки за спиной, наклонил голову набок. — Что-то наклевывается у тебя и Анджелины? — спросил он. — Может быть, но дело не в этом. Всю эту неделю вы двое торчите в квартире, либо засыпая друг на друге, либо Гермиона читает тебе книгу, либо, что еще хуже, втягиваете меня в разговор, пока вы оба просто смотрите друг на друга, как будто меня здесь нет, — он вздрогнул, тряхнув конвертом в руке. — Мне нужно, чтобы вы ушли — пойдите, развлекитесь, добавьте немного романтики и не возвращайтесь домой до полуночи. Фред подошел и взял конверт, посмотрел на содержимое, а затем в замешательстве посмотрел на Джорджа. — Что… — Портал доставит вас в пункт назначения сегодня вечером. Братец мой, возьми выходной. Гермиона, своди его по магазинам — вам обоим нужно быть в вашей лучшей магловской одежде. — А ты не собираешься сказать нам, для чего это? — спросила Гермиона, пытаясь сама заглянуть в конверт, но Джордж схватил его и помахал им. — Лучше идите по магазинам. Портал отправляется в семь тридцать. И вот Гермиона и Фред обошли все магловские магазины поблизости. Они нашли магазин подержанных вещей на Монмут-стрит над химчисткой, и Фред откопал коричневый клетчатый спортивный пиджак с брюками — и, к ее огорчению, бабочку, от которой он был в восторге. Гермионе было труднее выбрать наряд; когда Фред сказал, что пойдет выбирать что-нибудь для нее, у нее чуть не случился сердечный приступ, когда он принес ей свадебное платье в стиле восьмидесятых, похожее на копию платья Дианы. — Фред, это свадебное платье! — процедила Гермиона сквозь зубы, когда он поднес его к двери. — Джордж сказал: «Лучшая магловская одежда», так что, если это настолько хорош, чтобы маглы выходили замуж, значит, этого достаточно для того, чем бы мы ни занимались сегодня вечером, верно? — подмигнул Фред. — Если ты не планируешь сбежать сегодня вечером в то место, куда нас отправляет Джордж, то ответ — нет, и нет, мы не собираемся сбегать, — добавила она, когда он многообещающе приподнял бровь. Она вернулась к своей стопке платьев и снова попыталась найти подходящее. Она немного поколдовала над одним из них, и пудрово-голубое платье с пышными плечами стало наполовину приличным, когда рукава исчезли, а вырез стал более изысканным в форме «сердечка». Они вернулись в магазин, где Джордж проводил Фреда через холл, чтобы тот успел собраться, пока Гермиона собиралась в одиночестве. Это было странно. Это был самый странный день в доме № 93, и Гермиона задавалась вопросом, насколько Фред осведомлен о том, что задумал его брат. Но это было несколько часов назад, и теперь Гермиона прижалась к груди Фреда, пытаясь найти место в чулане для метел, куда их доставил портал. — Твой брат действительно отправил нас на свидание в чулан для метел? — спросила Гермиона, стряхивая пыль с подола юбки, пытаясь найти немного места. — Я не понимаю, почему он настоял, чтобы мы так нарядились, если он просто отправил нас целоваться в чулане. Она почувствовала, как его рука находит ее. — Мы могли бы остаться здесь и целоваться — я был бы не против, — но Джордж чувствовал себя виноватым за то, что прервал нас в отпуске… — Как ему и следовало, — пробормотала Гермиона, ее свободная рука смахнула грязь с его воротника. — Значит, он не знает, где этот чулан, и он не сможет нас прервать? Его рука поднялась и накрыла ее, прижимая к его груди. — Он сделал нам сюрприз… — Ах, я знала, что он тебе расскажет! — улыбнулась Гермиона, ее рука теперь скользила по лацкану его пиджака. — Что мы делаем? — Он точно не сказал, но я могу пообещать тебе, что это, вероятно, лучше, чем целоваться в общественном чулане для метел. Как насчет того, чтобы пойти? Она вздохнула, хотя все еще улыбалась. — Никогда бы не подумала, что доживу до того дня, когда Фред Уизли откажется от поцелуя. Он рассмеялся и сжал ее руку. — В таком наряде — поверь мне, Гермиона, я так же потрясен, как и ты. Он открыл дверь, и они вышли, смешавшись с магловской толпой. Гермиона заметила, что они были не единственными в таких нарядах. Некоторые женщины были одеты в платья в пол. У ее мамы было несколько нарядных платьев, как это, с блестками и подплечниками, но она надевала их только тогда, когда они с отцом ходили куда-нибудь на особый случай. Они вышли на улицу, и Гермиона сразу поняла, где они находятся. — Мы на Тоттенхэм-Корт-Роуд, — выпалила она, глядя на огни театров, тянущихся вверх и вниз по улице. — Я не была здесь с тех пор, как… С тех пор, как мы ушли со свадьбы Билла, поняла она. Вспоминая, как Гермиона крепко держала Гарри и Рона за руки, когда они появились наискосок от того места, где она сейчас стояла. Она сжала руку Фреда, словно если она это сделает, все будет в порядке. Она уставилась на театр с его белым мрамором, стоящий, как скала Дувра, и теплым светом окон, манящим их войти. — Похоже, идет мюзикл о магловской девушке, которая любит читать и хочет большего от жизни. Джордж подумал, что это звучит знакомо, и купил нам билеты. Он также пообещал мне оборотня, поэтому мне не терпится увидеть, чем все закончится, — ухмыльнулся Фред, ведя ее к входным дверям, сливаясь с толпой, пытающейся войти. Внутри Гермиона снова почувствовала себя восьмилетней, когда бабушка повела ее смотреть «Маленьких женщин». Ничего не изменилось. Панели на стенах, мраморные полы и перила остались нетронутыми временем. Маленькая старушка, даже напоминающая бабушку, стояла наверху лестницы со своими внучками. Фред нежно потянул ее за руку в правую часть зала, к лестнице. — Пойдем, у Джорджа для нас места на балконе. Все это казалось сном, как и их приключение на Майорке. Она не хотела верить, что это реально, потому что если это так, кто помешает Пожирателю Смерти стать дирижером или Беллатрисе прервать второй акт. Если это сон, он может оставаться идеальным, нетронутым войной, еще несколько часов. Верный своему слову, Фред помог ей добраться до ее кресла на балконе — у них был первый ряд, центральный балкон, и Гермиона не хотела знать, сколько Джордж заплатил за эти места. Она посмотрела на него на мгновение, на его элегантный магловский пиджак и бабочку. Он выглядел таким нехарактерным для себя, но она не возражала. Если бы у него был шанс встретиться с ее родителями, она хотела бы думать, что они встретятся, когда он будет выглядеть так, — хотя ей было бы все равно и так. — Тебе и Джорджу нравится театр? — У них обычно бывают ярмарки ремесленников в Оттери летом, — сказал Фред, откидываясь на спинку кресла и протягивая руку за ее спину. — Билл водил нас, маленьких детей, посмотреть на их выступления, но после того, как какой-то парень убил дракона, а Чарли бросил в него свой сок, мы стали нежелательной компанией. — Тебя и Джорджа выгнали из библиотеки и с ярмарки из-за Чарли? — спросила Гермиона. — А люди говорят, что мы злые близнецы, — пожал плечами Фред. С этими словами он коснулся палочкой подлокотника между ними, и он исчез. — Может быть, они правы, а может, и нет? — О, они определенно правы, — улыбнулась она, глядя на него. — По крайней мере, ты. Она подвинулась ближе, прижавшись к его боку. Он что-то пробормотал ей в волосы, но прежде чем она успела спросить, что он сказал, свет погас, и из оркестровой ямы заиграла музыка. Гермиона почувствовала, как подается вперед, чтобы взглянуть на сцену внизу, предвкушая несколько часов, когда она не будет в центре внимания в собственной жизненной драме.