Falling Through Time / Сквозь время

— Итак, давай проясним, — начал Фред, когда они присоединились к толпе, выходящей из театра, — даже если этот парень Гастон не сделал ее отца пленником и не поработил ее в замке, он плохой парень, а не оборотень? Она рассмеялась и покачала головой. — Он никогда не сделал бы ее счастливой, у него было слишком много ожиданий того, какой должна быть его жена. Белль была бы в большей тюрьме, будучи женой Гастона, чем за всю жизнь с Чудовищем… Как и с Роном, подумала она про себя. Эта мысль возникла у нее во время спектакля. Она прокралась в ее разум, словно тень, отброшенная письмом, которое он прислал ей ранее в тот же день, спрашивая, сможет ли она встретиться в «Норе» завтра перед тем, как они отправятся за Гарри. Она забыла о сложной паутине, которую сплела за последний год. Такой сложной, что она почувствовала нерешительность в его письме, словно он не был уверен в ее ответе. Наблюдая за пьесой, она ни в коем случае не считала его таким же мерзким или манипулятивным, каким стремился быть Гастон, она просто заметила похожие черты. Те, в которых были виноваты и она, и Рон. У них обоих было так много ожиданий друг от друга, от того, что принесут годы мира. И как бы сильно один из них не хотел признавать это в ее время — в том, что было ее временем, — ни один из них не был бы счастлив в долгосрочной перспективе. Не до тех пор, пока они играли вторую скрипку в чужих ожиданиях того, какой должна быть их счастливая жизнь. Она повернула голову и посмотрела на Фреда. Его волосы выбивались из-за геля, который он нанес ранее, бабочка была сбита набок, а на губах играла беззаботная улыбка. Они могли бы быть счастливы. Она могла бы быть очень счастлива с Фредом. Если это лето и научило ее чему-то, так это этому. Они дополняли друг друга так естественно и могли плавно переходить от своих военных обязанностей к сердечным. Хотя она не знала, что принесет им послевоенное время, она не боялась «что будет дальше». Она была уверена, что они справятся с любой ситуацией. Ей просто нужно было убедиться, что они доживут до этого. — Значит, если кто-то ворвется, — начал он, отвлекая ее от мыслей и обнимая за талию, — похитит тебя, запрет в какой-нибудь чертовой башне, но даст тебе библиотеку, ты отправишь мне прощальную сову? Она на минуту поджала губы, словно раздумывая над этим. — Зависит от того, насколько хороша библиотека, — пожала она плечами, прислоняясь к нему, а ее рука проскользнула ему за спину, игриво сжимая его бок. — Большая ли она? Есть ли в ней широкий выбор — магловские и волшебные авторы на нескольких этажах? Если в ней идеальный баланс естественного освещения, есть ли в ней Бронте и Бэгшот… — Мелкая бестия, — усмехнулся он, притягивая ее ближе, пока они шли. Она почувствовала, как его рука игриво щиплет ее за руку. — Клянусь, ты станешь причиной моей смерти. Тепло от его смеха сменилось холодом. — Не говори так, Фред… — Не волнуйся, — сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучала шутка. — Если ты станешь, я уверен, что ты выдавишь слезы феникса и воскресишь меня, как Белль, когда она спасла оборотня. — Фред, он не был оборотнем… Он опустил руку с ее талии и вместо этого схватил за руку, кружа в шуточном танце. — Конечно, был. Мы можем снова посмотреть спектакль с Римусом, чтобы убедиться, если хочешь. — У оборотней нет рогов! — рассмеялась Гермиона, возвращаясь к нему. — Страница триста девяносто четыре «Защиты от темных искусств». Там подробно описано, как идентифицировать оборотня. — Ах, моя Белль, — улыбнулся он, переплетая свои пальцы с ее, пока они бродили по ночному городу. — Каким унылым станет мой мир, когда ты отправишься спасать мир. — Ты работаешь в магазине приколов, Фред, сомневаюсь, что он будет унылым, — попыталась она, но даже ее слова, казалось, прозвучали неискренне. Мысль о том, что они скоро расстанутся, — простая мысль о том, что это их последняя ночь наедине, — вызвала у нее дрожь сильнее, чем лондонский ветер. — Итак, моя дорогая Белль, — сказал он, возвращая ее мысли в настоящее, — как ты думаешь, кого сыграем мы с Джорджем, чашку и подсвечник или кого-нибудь из этих злых горожан — мужчин, которых обделили библиотеками? Она рассмеялась, закатив глаза. — Хм, знаешь, если ты об этом упомянул, из тебя мог бы получиться хороший Когсворт… — Что? Часы? Гермиона, это была бы роль Перси, а не моя… — сказал он обиженно, физически съеживаясь. Он был не одинок в этот момент. Прохладный летний ветер снова пронесся по улице. — Я шучу, любовь моя, — ответила она, покачивая их руки. — Если я твоя Белль, полагаю, это значит, что ты мое Чудовище. Только пообещай, что не будешь меня похищать, хорошо? Я нужна Гарри и Рону. Она почувствовала, как его сильная рука сжимает ее, словно запечатывая обещание в его словах. — Договорились, хотя будь осторожна с моим сердцем. Во всем остальном не будет смысла, если с тобой что-нибудь случится. Ее глаза метнулись прочь, на что угодно, кроме его лица. Она хотела сказать: «Не говори так…» или «Фредрик…», но было легче отвернуться. Она начала замечать, что он ведет ее в кофейню неподалеку. — Пойдем, выпьем что-нибудь на ночь. — Уже слишком поздно для кофе. Мы недалеко от «Дырявого котла», — начала она, прежде чем что-то щелкнуло у нее в голове. — К тому же, с каких это пор ты пьешь кофе? — Надеюсь, у тебя хватит ума никогда не пить то, что дает тебе Джордж, — ответил он, его большой палец описывал круги на ее руке. — Я ищу альтернативы с тех пор, как он дал мне то бодрящее зелье с огненным виски. Гермиона наблюдала, как его буквально распирает. Он подмигнул ей, когда она закатила глаза, прежде чем потянуть ее за руку. — Пойдем, попробуем. В «Дырявом котле» мы не сможем свободно поговорить. Это, казалось, решило дело, и они вдвоем вошли в паб мимо кофейни с вывеской с пегасом. Войдя, Гермиона почувствовала себя, как с Джастином, когда они были рядом с Итоном. Группа мужчин смотрела футбольный матч у стойки, а молодые пары сидели за столиками, группы друзей смеялись в кабинках. — Виски, пожалуйста, — попросил Фред, когда кто-то подошел, чтобы принять их заказ. — И порцию чипсов. — То же самое, — сказала она. Официант посмотрел на них двоих, и Гермиона была наполовину уверена, что Фред наложил на него заклинание Конфундус, прежде чем он кивнул и ушел за напитками. Обычно она не пила. Она ненавидела вкус огневиски, но пила его за Грозного Глаза и за всех, кого любила и кто погиб во время войны. Она думала, что это единственный способ заставить Джорджа прийти на похороны Фреда. Прощальный тост… Спектакль закончился. Музыка, возможно, все еще звучала в ее воспоминаниях, но она отпускала это. Ей нужно было сделать это сейчас. Последние несколько недель были ее днями на солнце, но пришло время им закончиться. Ей снова нужно было стать воином. Она знала, что этот момент наступит. Что он необходим. Что квест, который был брошен к их ногам, жизненно важен. Это было неизбежно. Так много зависело от того, как пройдет охота за крестражами, — жизнь Фреда зависела от этого. Одной этой мысли должно быть достаточно, подумала она, чтобы пройти через все это снова. Побег со свадьбы. Штурм Министерства. Егеря. Поместье Малфоев… Она стала мягкой за последние несколько недель. На этой неделе она привыкла просыпаться в безопасности, прижавшись к руке Фреда, где ей абсолютно ничто не могло навредить. Он был Загонщиком, и он не позволил бы ни одному Пожирателю Смерти или их приспешникам причинить ей вред. Пока она была с ним. Но даже у этого был срок годности. И это ужасало ее. Достаточно, чтобы потребовалась небольшая порция виски. — Что случилось? — спросил он, вырывая ее из мыслей. Он потянулся через стол и взял ее за руку. — Все в порядке? Что не так? — спросил он. — Сегодня утром я получила сову от Рона, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Похоже, они собираются переместить Гарри завтра. Он хотел знать, смогу ли я прийти в «Нору» во второй половине дня. Когда официант принес два стакана и большую корзину с чипсами, она заметила, как он быстро потянулся к своему стакану. Он прочистил горло на минуту и посмотрел на свой напиток. — Полагаю, это имеет смысл. Билл и Римус говорят, что для его вызволения разрабатывается целый план — им может понадобиться помощь. Нам всем понадобится помощь. — Тост, — сказал Фред, поднимая свой стакан. — За Мальчика-Который-Выжил, и так далее, и так далее, пусть он скоро заслужит титул Человека-Который-Положил-Этому-Конец. Должно быть, она показала замешательство, потому что он очень быстро добавил: — Знаешь, в хорошем смысле. Их стаканы звякнули, и Гермиона попыталась ему улыбнуться. Жжение было не таким сильным, как от огневиски, чему она была благодарна, но все равно скривилась. Она посмотрела на свой стакан, а затем снова на Фреда. — Тост, — повторила она, глядя вверх с тенью улыбки на лице. — За Фреда Уизли, пусть он проживет тысячу лет и не влюбится в другую, когда меня не станет. — Это невозможно ни в малейшей степени, — сказал он, снова чокнувшись стаканами и сделав еще глоток. Он снова оглядел ее. — Ты ведь не веришь в это, правда? Что я влюблюсь в другую? — Я не хочу, чтобы ты это делал, — ответила она, нахмурив брови на мгновение, прежде чем разочарованно вздохнуть. — Но, честно говоря, Фред, я могу умереть, и если я умру, я не жду, что ты останешься холостяком… Его рука потянулась и снова накрыла ее. — Ничего такого сейчас, — ровно сказал он. — Никому из нас не разрешается так говорить. Мы справимся с этим. Ты — солнце моей жизни, и я не позволю тебе так говорить. Она посмотрела на него и уже наполовину сформировала ответ, когда он перебил ее. — Забудь о письме Рона. Знаешь, если ты захочешь остаться в магазине, я могу превратить Джорджа в говорящий канделябр для тебя? Хотя бы на несколько дней. Может быть, это будет улучшением. Сделаем из Рона часы, когда он ворвется в магазин, спрашивая, где ты, — на его лице вспыхнула озорная улыбка. — Давай, я хочу сделать это сейчас. Пожалуйста? Это сработало. Как и много раз до этого, они вынырнули из волн войны для кратковременной передышки. — Думаешь, мы сможем превратить Ли в кухонную плиту? — Если мы переживем эту свадьбу на следующей неделе, я, вероятно, смогу заколдовать мою маму в шкаф, — улыбнулся он, и она рассмеялась. — Тогда это сделает тебя скорее Чародеем, чем Чудовищем? — спросила она, прижимая стакан к губам. — Есть только одна чародейка, Гермиона, — сказал он с улыбкой, — и она сидит прямо напротив меня. — Хватит, — пробормотала она, ставя стакан на стол. — Ты же знаешь, как и я… — Не думаю, что ты знаешь, — перебил он ее, взяв чипс и помахав им в ее сторону. — Гермиона, если бы ты видела себя моими глазами… — Ты действительно машешь мне чипсой? — спросила она, пытаясь сменить тему, и ее щеки снова покраснели. — Да ладно, перестань, Фред, — сказала она, чувствуя, как краснеют ее щеки. В этот момент они, вероятно, были более ярко-красными, чем его волосы. — Правда… — Не думаю, что ты знаешь, насколько ты невероятно красивая и умная, и как много ты значишь для меня, — закончил он, прежде чем она успела снова его перебить. Он держал обе ее руки, отложив напитки, чтобы сделать это. — Ты знаешь это, Гермиона? Как сильно я тебя люблю? Ее пальцы сжались в его, но она не могла встретиться с ним глазами. Она хотела, но не могла. Она не была уверена, что сможет скрыть слезы отчаяния, которые щипали ее глаза. Она не хотела уходить. Она не хотела, чтобы это была их последняя ночь. Она не хотела, чтобы это был конец. В следующий раз она увидит его после свадьбы, в битве за Хогвартс, и что, если у нее не хватит времени и она не сможет его спасти? Словно воздух выкачали из ее легких. — Гермиона… — Я не хочу уходить, — тихо ответила она, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать слезы. Она говорила быстро, надеясь, что это поможет. — Я знаю, что мне нужно идти, и я пойду, я просто… я не хочу. Я никогда в жизни так сильно чего-то не хотела, как этого. — Мы можем что-нибудь придумать… — начал он, но замолчал, проведя большим пальцем по случайной слезинке. — Мы можем… — Мы можем пойти домой? — спросила она, в последний раз оглядывая помещение. Она завидовала парам, сидящим рядом с ними. У них не было срока годности, по крайней мере, такого, о котором они знали. Она вернула взгляд Фреду и была удивлена, что улыбка, которую он всегда носил, исчезла. Дешевая имитация появилась, когда он понял, что она заметила его кратчайшую передышку. — Пойдем домой, — пробормотал он. Он положил несколько купюр на стол, чтобы оплатить счет. Все еще держась за руки, они перешли улицу к станции Тоттенхэм-Корт, куда они трансгрессировали несколько часов назад. С тех пор стало холоднее, и Фред снова обнял ее, потирая руку, словно это должно было помочь. Толпа изменилась за время спектакля, и Гермиона подумала, что видела нескольких ведьм, часто посещающих «Дырявый котел», пытающихся разобраться в билетном киоске. Они прошли через лабиринт, и Фред нашел то, что искал — их маленький чулан для метел, куда они попали несколько часов назад. Фред дважды постучал в дверь, прежде чем они вошли. — Ты думал, кто-то занял наше место? — спросила она, наклонив голову. — После того, как меня застали врасплох, я стараюсь убедиться, что не испорчу момент кому-то еще, — пожал он плечами, прежде чем остановить на ней взгляд. Это было выражение, которое она не узнала. Это было то, что ей было незнакомо. В этот момент она услышала незнакомый голос в своей голове. Это ваша последняя ночь вместе до конца войны, не тратьте ее на страхи и слезы, подумала она. Звучало почти как Джинни, и она не удивилась бы, если бы услышала, как ее подруга так говорит. Она отвела взгляд и достала сумку, роясь в верхней части и вытаскивая палочку, чтобы встать лицом к двери. — Что ты… — Коллопортус, — пробормотала она, и светло-голубая струя повернула ручку двери, прежде чем распространиться на дверную раму, очертив трещины. — Вот, думаю, этого будет достаточно, — ухмыльнулась она, возвращая палочку в карман и прижимаясь рукой к его шее. — Теперь нас никто не потревожит. Незнакомое выражение на лице Фреда, казалось, исчезло. Он сделал шаг к ней и нежно посмотрел на нее. — Самая умная ведьма своего возраста, — пробормотал он, его рука скользнула по ее спине и в ее волосы. Она собиралась прокомментировать, что эта фраза устарела, но его губы накрыли ее рот прежде, чем она успела. Он был на вкус как виски и смех. В маленьком пространстве их чулана она чувствовала запах лаванды и сирени от ее духов, смешанный с его одеколоном. В нем была сосновая нотка — слегка древесная, но все еще недостаточная, чтобы скрыть порох, который пронизывал магазин. Зная, что приближается момент, когда эти сосны и порох будут заменены деревьями и дымными кострами, душевная боль, казалось, давила на нее еще сильнее, когда она изо всех сил пыталась удержать часть этого. Все, что осталось бы только воспоминанием об их счастливых днях на солнце. Она пыталась удержать все. Ощущение его рук — одна на затылке, а другая поддерживает ее спину, пока ее собственные обнимают его лицо. Ей было интересно, пытался ли Фред удержать эти мимолетные моменты, поскольку он, казалось, в десять раз сильнее реагировал на ее движения. Когда он углубил поцелуй, Гермиона удивила себя тихим стоном. Он ответил на это с таким же жаром, прижимая ее к себе, пока ее тело не прижалось к его. Она почувствовала биение его сердца под своими ладонями, быстрый ритм, соответствующий ее собственному. Его руки скользили по ее спине, останавливаясь на талии, притягивая ее так, чтобы между ними не было просвета. Ее пальцы запутались в его волосах, и она слегка оттянула, чувствуя, как он издает глухой стон в ответ. Она чувствовала себя опьяненной, но не от виски, а от его прикосновений и близости. Фред оторвался от ее губ, и его дыхание обжигало лицо. Его лоб прижался к ее, и он пробормотал: — Я не хочу, чтобы ты уходила. — Я знаю, — выдохнула Гермиона в ответ. Она почувствовала, как он снова целует ее, более мягко на этот раз, словно боясь, что она исчезнет. Ее губы разомкнулись в ответ, приглашая его внутрь, и их языки сплелись в медленном, чувственном танце. Он опустил ее на ближайшую полку, его руки скользили по ее бедрам, прижимая ее ближе, пока ее юбка не задралась выше колен. — Фред… — выдохнула она в перерыве между поцелуями. — Скажи, чтобы я остановился, и я остановлюсь, — прошептал он, его губы скользнули к ее шее, оставляя там влажные поцелуи. Гермиона зажмурилась, ощущая его прикосновения, которые одновременно обжигали и вызывали дрожь. Она чувствовала, как нарастает желание, но страх расставания был еще сильнее. — Домой, — снова прошептала она, ее голос охрип и голова закружилась, — Пойдем домой.

***

Когда они вернулись в квартиру над магазином, Фред споткнулся и пошатнулся вперед. У Гермионы внезапно возникла идея. Пока Фред восстанавливал равновесие, она тихо выхватила одну из подушек и скрылась в тени соседней ванной комнаты. Может быть, у нее кружилась голова от поцелуя, а может быть, это было виски. Возможно, сочетание того и другого. Но она чувствовала себя намного легче, чем в душном чулане в метро. Это твоя последняя ночь, снова подумала она. Сделай ее незабываемой. Она услышала, как он с юмором имитирует ее заклинание, произнося «Коллопортус» двери в спальню, чтобы обеспечить им дополнительную конфиденциальность. Она слабо видела его отражение в зеркале, как он сидел на кровати, развлекаясь своей работой с палочкой. Улыбка исчезла, и он понял, что чего-то не хватает. Он обернулся и позвал: — Гермиона? Звук скрипа половицы под его шагом выдал, что он прямо снаружи. Она почувствовала, как пальцы крепче сжали подушку. Если все закончится плохо, она свалит вину на выпитое, но знала, что шансов на плохой исход мало. Дверь скрипнула, когда он прошел немного дальше. — Гермиона, ты здесь? Скажи мне, что я не оставил тебя в метро… Он не успел закончить, как она ударила его подушкой, прямо по голове. — Хочешь драку подушками, маленькая дьяволица? — спросил Фред, ослабляя галстук-бабочку и бросаясь обратно в комнату, чтобы схватить дополнительную подушку. — Что ж, можем устроить. По крайней мере, так ей показалось, что он сказал. По правде говоря, она не совсем расслышала его ответ, поскольку крепко сжала свою подушку и теперь пыталась ударить его по коленям. Сцена была настолько неожиданной, что показалось комичной. Мгновение назад они целовались в чулане для метел, а теперь катались по кровати, гоняясь друг за другом по комнате с подушками, а миниатюрные подушки, которые она наколдовала, сыпались на них, как пули. Она была благодарна, что Фред догадался запереть дверь, но задавалась вопросом, не стоит ли наложить на них Муффлиато. Если бедный Джордж сейчас пройдет мимо, услышав шум их возни в маленькой комнате, их смех, эхом разносящийся из углов, он либо подумает, что они сошли с ума, либо, возможно, воспримет их слова всерьез и переживет последствия романтического вечера. Она не была уверена, чья подушка порвалась первой, но маленькие белые перья падали вокруг них (и на них), как снег. Через несколько минут она загнала Фреда в угол и ударила его наполовину пустой подушкой, сбив его на кровать внизу. — Ты сдаешься? — спросила она. Он раскинул руки, словно поверженный гигант, притворяясь мертвым. Он напомнил ей о другом спектакле, который она видела с мамой, о Гулливере и его путешествиях. У него в волосах был пух от перьев, и она предположила, что у нее тоже. Гермиона упала рядом с Фредом, слегка измученная, но ее голос все еще был сильным, когда она повторила: — Ты меня слышал? Я спросила, сдаешься ли ты? Фред повернул лицо, чтобы увидеть ее, его рука поднялась и смахнула перо с локона. — Это зависит от того, каковы твои условия. — Хм-м… — сказала она, отвернув лицо от его, чтобы посмотреть на потолок. Она этого не ожидала. Она просто хотела, чтобы он сдался, и чтобы она могла его поцеловать… — Не ожидала этого, да? — Тсс, я пытаюсь придумать хорошие условия, — сказала она, ее голос стал более сосредоточенным, чем раньше. Отодвинув предыдущий план на несколько мгновений. — О, я знаю — ты не должен провоцировать Рона до конца войны… Он попытался засмеяться, но это больше походило на хрип. Он попытался приподняться. — Знаешь, я думаю, что все еще могу победить — дай мне минутку — мои ревнивые братские силы растут. Я заставлю тебя умолять о сдаче через несколько секунд. Она приподнялась на локте, снова толкнув его вниз. — Я еще не закончила, это только первое. Он закатил глаза. — Не провоцировать моего брата, что еще? — Когда обращаешься ко мне в письмах, или когда это только ты и я, обращайся ко мне как «солнце моей жизни», — рассмеялась она, взяв его руку в свою. — Мне понравилось, как это звучало, когда ты сказал это раньше. — Надеюсь, Скримджер найдет кого-нибудь другого, кто будет составлять условия капитуляции, когда мы победим Пожирателей Смерти, — усмехнулся он, смахивая еще одно перо. — Что-нибудь еще, моя дорогая солнечная? Часть ее пожалела, что она не допила свой виски раньше. — Да, и я думаю, это заставит тебя согласиться с остальными, — сказала она, все еще опираясь на локоть. Она наклонилась, убирая перо с его брови. Он замер, пока она, казалось, пыталась запомнить каждую мелочь его лица. Она могла видеть тот шрам от квиддича, когда он был моложе, чуть выше левого виска. Россыпь веснушек Уизли, которые она так хорошо знала, а также тот огонек озорства, который жил в его глазах. Ее одна рука надавила на его собственную, а другая обвела контур его лица. — Каким был последний пункт? — прошептал он, взяв прядь ее волос между пальцами. — Ах, да, — ответила она, и она почувствовала прилив крови к лицу. Она слегка выпрямилась. — Один последний пункт, — выдохнула она, а затем наклонилась, ее губы коснулись его уха. — Поцелуй меня, — тихо сказала она, ее шепот превратился в поцелуи. — Поцелуй меня, — снова выдохнула она, слова падали, как поцелуи, сами по себе. — Поцелуй меня, Фред. Поцелуй меня так, чтобы я запомнила. Он улыбнулся ей в губы, нежно обхватил ее руки и положил их на свое привычное место за его шеей, перекатившись так, что теперь навис над ней. — Это, безусловно, самые справедливые условия капитуляции, на которые я когда-либо соглашался, — вздохнул он, обхватив ее лицо и притягивая к себе. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо целовала кого-то так, как целовала Фреда. Никогда это не значило так много. Никогда она не изливала столько своего сердца другому человеку. Этот поцелуй был предназначен как для него, чтобы он запомнил, так и для нее, и она хотела, чтобы он запомнил ее всю. Потому что если что-то случится — если успех Гарри будет зависеть от ее смерти… — Знала, что ты не сможешь устоять, — ответила она, отгоняя эту мысль, прежде чем их губы снова встретились. Виски на его губах все еще чувствовалось, но было и что-то еще. Она знала, что он не хочет, чтобы она уходила. Он осыпал ее шею нежными поцелуями, от которых она смеялась, ее пальцы обвивались вокруг его рук от удовольствия. Она хотела остаться в этом моменте. Его рука погладила ее щеку, а другая скользнула по ее боку, задерживаясь на изгибе талии, прежде чем переместиться вниз. Ее пальцы, как молнии, переместились с привычного места на его шее вниз по груди, где остановились. Вот тогда они и действовали самостоятельно. Когда они были так оторваны от Гермионы, когда ее разум был так опьянен поцелуями Фреда, она не заметила, что они возятся с пуговицами его рубашки, пытаясь расстегнуть их. Она на мгновение открыла глаза, чтобы увидеть реакцию Фреда на это. Реакции, которую она могла заметить, не было, он просто нежно прикусил ее нижнюю губу. Он, казалось, не замечал ее дрожащих рук, пока что… Он положил свою руку поверх ее, обхватив их в своей ладони и остановив в объятиях. Его губы нежно коснулись ее лба. — Уже поздно, — сказал он, поворачиваясь на бок, пытаясь притвориться изможденным. — И, думаю, ты действуешь под влиянием жидкой храбрости. Пойдем, пойдем в постель. — Я… — она остановилась и посмотрела вниз, на россыпь перьев, разбросанных по комнате, его пиджак на полу. Она посмотрела на свое отражение в его зеркале. Девушку, которая покинула эту квартиру несколько часов назад в своем элегантном синем платье и заплетенных волосах, было не узнать в отражении. Платье помялось от беготни и катания. Коса была настолько растрепана, что с добавлением перьев она выглядела так, словно у нее нимб и размазанная помада. — Я довольно глупо выгляжу, не так ли? — спросила она, больше себя, чем Фреда, когда закончила свою оценку. Неудивительно, что он остановил ее — она выглядела пьяной. Возможно, она и была. Можно ли опьянеть от рюмки виски? — Дальше всего от правды, — сказал он, вставая с кровати и опускаясь перед ней на колени, держа ее за руки. — Ты амазонка, солнце моей жизни… — О, заткнись… — И если мы продолжим, и поверь мне, я этого хочу, — это будет то, что ты запомнишь, но, возможно, то, к чему мы не готовы. Кроме того, если мы это сделаем, черт возьми, я не позволю тебе исчезнуть без меня. И Рон, безусловно, узнает и будет в бешенстве. Может быть драка на свадьбе, а это значит, что мы все трое умрем от рук матери жениха. И, возможно, Флер. Он приподнялся, поднимая ее на ноги, как тряпичную куклу. Он взял ее в свои объятия и поднял ее подбородок, прежде чем его свободная рука коснулась ее щеки. Он наклонился и снова поцеловал ее, в последний раз. Она прижала руку к его груди, раскинувшись над его сердцем, а другая покоилась на его шее, играя с локоном на его затылке. — Это чтобы ты меня помнила, — прошептал он, его голос был немного нежнее, чем после некоторых из этих последних поцелуев. Их лбы коснулись друг друга, и никогда она не любила его больше, чем в тот момент, когда он знал ее лучше, чем она сама. — Мы продолжим, когда ты вернешься домой навсегда, — он улыбнулся, и она рассмеялась, и они вдвоем задышали в тесном объятии. Она почувствовала, как его руки сжимают ее, и улыбнулась. — А теперь пойдем, солнышко, пойдем в постель.

***

На следующее утро Гермиона проснулась, чувствуя себя немного более разбитой, чем ожидала. Она не любила огневиски и не знала, почему решила, что магловский эквивалент будет лучше. После войны многие люди начали пить. Пытаясь забыть, не прибегая к чарам памяти. Особенно они беспокоились за Джорджа — Ли и Рон внимательно следили за ним в первые несколько недель, просто чтобы убедиться, что он не сделает ничего слишком радикального. Но что могло сравниться с радикальностью потери близнеца? Прошлой ночью она хотела забыть о грядущем. О том, что было так близко. Она осознала, что менее чем через двадцать четыре часа она будет в комнате Джинни в «Норе», Гарри будет в безопасности спать в комнате Рона. Фред и Джордж — при условии, что они наденут эти летающие шапки — будут готовиться к тихому, ничем не примечательному воскресенью в магазине, с двумя ушами на каждой голове. И Фред, подумала она, вспоминая моменты прошлой ночи. Неужели она действительно думала о том, чтобы соблазнить Фреда Уизли? Ей было интересно, сколько в этом было от нее, а сколько от виски. Она вспомнила, как они вдвоем пошли спать, как он обнял ее и положил голову так, что она оказалась рядом с его плечом. Он начал рассказывать ей историю, но она не могла ее вспомнить — не всю. Историю о них двоих после войны. И с моей Солнечной рядом, мы проведем тысячу чудесных лет на Майорке, где нас никто не найдет. Она вспомнила это, и это разрывало ее на части. Гермиону-романтика нужно было отправить прочь. Ей нужно было стать Гермионой-воином. Потому что все начнется сегодня. Она потянулась за своей сумочкой на тумбочке и достала книгу, открыв сегодняшнюю запись. Ей было интересно, что произойдет, если она наложит чары прилипания на Наземникуса или, возможно, проклятие против трансгрессии, чтобы он не смог исчезнуть и бросить Грозного Глаза. У нее был год, чтобы спланировать этот момент, и она понятия не имела, как его спасти. Может быть, если она вызовется пойти с Грозным Глазом, а Кингсли возьмет Наземникуса, но даже это казалось чреватым катастрофой. Если смерть Грозного Глаза — неизбежность, умрет ли она, полетев с ним? Что это даст будущему? Что это сделает с Фредом? Будет ли ему не так больно, если он увидит, как ты падаешь замертво, замаскированная под Гарри? Звук льющейся воды в душе по соседству привлек ее внимание. Фред готовился к очередному рабочему дню в магазине, и ей придется попрощаться. Положив дневник под подушку, она встала с кровати и небрежно завязала волосы в узел, от прически, заплетенной накануне, не осталось и следа. На ней были пижамные штаны и одна из квиддичных футболок Фреда, которую она украла раньше летом. Осторожно открыв дверь, она высунула голову в коридор, прежде чем направиться на кухню. Она начала делать то, что стало ее рутиной. Включила чайник и дала воде закипеть, пока рылась в холодильнике в поисках яиц и перца. Она довольно хорошо научилась готовить омлеты, но хотела, чтобы сегодня все было особенным. Последний завтрак в доме № 93 до конца войны. Вместо того чтобы делать это по-магловски, она постучала по картонной коробке с яйцами, и они взлетели в воздух, разбиваясь пополам, выливая содержимое в миску, а за ними последовали мука и сахар. Она только что вызвала фрукты, чтобы они начали мыться и нарезаться, когда почувствовала, как ее обняли сзади. — Я собирался приготовить тебе завтрак в постель, — промурлыкал он ей в волосы, и на ее лице расплылась улыбка. Она повернулась к нему лицом, ее руки повторяли его объятия. — Я уже встала, к тому же, нам нужно придумать историю нашего расставания. Его руки ослабили хватку. — Нашего чего? — Фред, я возвращаюсь в «Нору», — вздохнула она. — Я собираюсь поговорить с Джинни и увидеть Гарри сегодня вечером. Мне придется придумать какую-то историю о том, что заставило нас расстаться, помнишь? — Ее руки теперь покоились на его груди, и она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Это всего лишь история, я не расстаюсь с тобой. — Не пугай так мужчину с самого утра, — сказал он, крепко обнимая ее. — У меня чуть сердце не остановилось. Я мог умереть! — Полегче, Казанова, — подмигнула она и повернулась, добавляя молоко, пока завтрак снова перемешивался над головой. — Гарри расстался с Джинни, чтобы быть благородным, чтобы Пожиратели Смерти не нацелились на нее или твою семью. — Мы могли бы сказать, что ты сделала то же самое? — предположил Фред, взмахнув палочкой, чтобы убрать со стола и вызвать одинокую скатерть, прежде чем тарелки прилетели в его сторону. — Нет, это заставит Гарри чувствовать себя ужасно — он обвинит себя и сделает своей единственной миссией воссоединить нас до нашего отъезда, — объяснила Гермиона. — Избранный в роли свахи — это то, что я не хочу видеть. — Что насчет того, что мы поссорились из-за твоего отъезда? Я все время говорил, что ты можешь остаться, а ты не хотела? — предложил он. — Я хотел пойти с тобой, а ты меня отшила. — Мне это нравится, — улыбнулась она. — Ты хотел, чтобы я выбрала между тобой и Гарри, и… — Нет, нет, это слишком нехарактерно для нас, — возразил он, направляясь к ней. — Да, я не рад, что ты отправляешься в длительную поездку с Роном и Гарри, но… — Рон! — воскликнула Гермиона, щелкнув пальцами и коснувшись его груди. — Ты приревновал к Рону! Она наблюдала, как Фред наклоняется, притворяясь, что его тошнит. — Гермиона, ты убиваешь меня… — Ну, подумай об этом, я иду в поход с двумя парнями-подростками… — Я стараюсь забыть об этом каждое утро, дорогая, — перебил он. — Мой лучший друг и твой брат, который годами питает ко мне чувства… — продолжила она, сложив руки на груди и глядя на него с напускным раздражением. — Ты боишься, что мне станет одиноко и я буду скучать по тебе, и… — Хватит, — сказал он, делая шаг вперед. — Хватит, хватит, хватит… — его палец теперь был у ее губ. Она улыбнулась и оттолкнула его руку. — Ладно, тогда что ты предлагаешь? Он поджал губы и отошел в сторону, прислонившись к стойке. — У каждой ссоры две стороны. Ты рассталась со мной, потому что идет война. И даже перед лицом смерти Гермиона Грейнджер практична. Нет необходимости поддерживать отношения, когда есть шанс, что кто-то из нас умрет, — он предупредил: — Ты более или менее сказала это прошлой ночью, так что не спорь. Ты считаешь, что это будешь ты, и расстаешься со мной в надежде избавить меня от чувств, если ты умрешь. Его слова кольнули сильнее, чем она ожидала; это был очень практичный взгляд. Это то, что старая Гермиона — та, которая провалилась во времени, — это то, что она сформировала бы сама. Разве она не думала об этом, когда начинала эти отношения с Фредом? Нет, миссия всегда состояла в том, чтобы спасти его. Тем не менее, в его анализе было что-то жуткое. — Это была расплата за мою реплику про Рона? — спросила она. — Немного, — подмигнул Фред, взяв ее за руку. — Теперь, я борец за наше дело. Я безумно влюблен в тебя, и у меня не будет твоей практичной благородности, — продолжил он. — Я предложу пойти с тобой — и это предложение позже перерастет в требование… Она закатила глаза. — Которое я бы очень хорошо восприняла… — Да, — рассмеялся он, закатив глаза, и его голос потерял часть своего тепла. — Я так сильно хотел пойти с тобой, чтобы защитить тебя, чтобы быть вместе. Может быть, помочь Гарри — но не Рону, — но просто быть рядом и помочь тебе. Она протянула руку и нашла его другую, глядя на него. — Но я сказала тебе, что ты нужен здесь. Что ты нужен Джорджу. Что будет слишком опасно, если мы будем вдвоем, — что-то обязательно случится, — и из-за нас мы не увидим опасности. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и Гермиона почувствовала, как эмоции последней недели закипают в ней. Как они вдвоем оттачивали свои планы относительно кошельков. Смеялись во время его обеденного перерыва. Ходили на шоу. Ее нимб из перьев подушки и условия капитуляции. Он смахнул один из ее утренних локонов. — Нам лучше вместе, — глухо сказал Фред. — Вот что я сказал, нам лучше вместе. — А потом я сказала, что, если мое будущее с тобой, это потому, что мы выполнили свой долг там, где были нужны во время войны, — вздохнула Гермиона, глядя на него, пытаясь понять, что он собирается делать дальше. Он опередил ее, подняв ее на столешницу позади нее и наклонившись для поцелуя. Она пыталась запомнить все прошлой ночью и сохранить это в памяти, но поняла, как многого ей не хватало. После душа он пах сосной сильнее, чем порохом. В дополнение к шраму от квиддича на его щеке, у него начали появляться морщинки у глаз. Неважно, были ли они в своей башне или на его кухне, она знала, что он любит ее. Она знала, что он хочет, чтобы она осталась, — но он понимал, почему она уходит, и, несмотря на их шутки по этому поводу, она знала, что он не попытается отговорить ее. — Это, должно быть, самое любезное расставание, — рассмеялся Фред между поцелуями, прислонившись лбом к ее лбу. — Не знаю, много ли расставаний заканчиваются поцелуем. — Я тоже, — рассмеялась она, поправляя воротник его рубашки и убирая волосы с его пальцев. — Я с нетерпением жду той части, где мы целуемся и миримся. — У нас это будет? — взволнованно сказал он. — Это на самом деле так? О, ну, позволь мне сказать тебе, как только вы трое спасете мир, тебе лучше быть готовой. — Неужели? — спросила она, прислонившись спиной к шкафу. — Как только я закончу уворачиваться от проклятий, мне следует ожидать их от тебя? — Можешь быть уверена, что я буду там, пока проклятия летят, — фыркнул Фред, закатив глаза. — Но, ты также можешь быть уверена, когда все это закончится, весь Волшебный мир узнает, что я чувствую к тебе. Она поморщилась. — Только скажи, что ты не собираешься делать статую? — Размером с магазин, прямо в главном зале, — озорно ухмыльнулся он. — И название будет таким: «Гермиона Грейнджер, Девушка-Которая-Спасла-Мальчика-Который-Выжил, также известная как Солнце жизни Фреда Уизли». Она закатила глаза. — Ты невыносим. — Может, но для нас нет ничего невозможного, — сказал он, целуя ее в лоб. — Доброе утро, — сказал Джордж, прислонившись к дверному проему кухни. Он тоже оделся для дня и вошел в комнату с тем же интересом, с каким маглы натыкаются на автомобильную аварию. Гермиона повернула голову, чтобы увидеть брата Фреда. — Как давно ты здесь? — Достаточно, чтобы перенять несколько фраз у брата, — подмигнул Джордж, затем посмотрел вверх и указал: — Вы ничего не забыли? Гермиона посмотрела вверх и увидела свою миску с ингредиентами, все еще перемешивающимися, плавающую примерно в трех футах над головой. — Думаю, я немного переборщила с блинами. Она наблюдала, как Джордж цокает языком и подходит к шкафу, где висит желтый фартук. — Гермиона, иди собирайся. Фред, — он бросил другой фартук через комнату, — Ты убери первый завтрак. Я что-нибудь наколдую. — Джордж, пожалуйста, позволь мне — это мой последний день здесь… — Нет, — настоял он, доставая свои ингредиенты из холодильника. — У тебя был мой брат последние восемнадцать часов, у меня — следующие двадцать минут. Она посмотрела на Фреда, который кивнул. — У него хорошие идеи только в течение такого короткого периода времени после поцелуев, мы должны извлечь из этого максимум, — улыбнулся он, прежде чем она направилась в коридор и в душ.

***

— Римус приходил прошлой ночью, — сказал Джордж, как только услышал шум воды в ванной. — Он хотел поговорить с нами обоими, но я сказал, что ты вышел с дамой… — Серьезно, Джордж, — начал Фред, слегка раздраженный. — Мы пытаемся держать это в секрете, а ты просто выбалтываешь это Римусу? — Ты улизнул, чтобы увидеть ее в Хогсмиде три месяца назад, не учи меня, кому что выбалтывать, — огрызнулся Джордж. Он отвернулся от своей миски и посмотрел на брата. — Он хотел знать, сможем ли мы быть частью охраны Гарри сегодня вечером, когда они заберут его. — Конечно, это само собой разумеется, — сказал Фред, и его раздражение по отношению к брату утихло. — Кто еще придет? Или это только мы? — Судя по всему, Билл, Флер, папа и Грозный Глаз, — он помолчал на мгновение. — Кингсли должен освободиться сегодня вечером, Тонкс, Римус, Рон… — он снова помолчал. — И Римус надеялся попросить Гермиону. — Если Рон участвует, и это ради Гарри, она будет там, — ответил Фред, не замечая, что скребет миску сильнее, чем нужно. — Это довольно большая охрана, чего именно они ожидают? — Вот тут-то и становится сложно. Будет семь Гарри, которые полетят, — вздохнул Джордж. — Наземникус придумал эту затею… — И мы собираемся это сделать? — встревоженно спросил Фред. — Не пойми меня неправильно, я люблю Наземникуса так же, как и ты, но я бы не доверил ему провернуть такую аферу. — Грозный Глаз одобрил это. Полагаю, Министерство усиливает контроль за магией вокруг Суррея для защиты Гарри, поэтому мы полагаемся на план Семь Поттеров. Фред задумался, прекратив то, что делал. — Значит, шестеро из нас собираются выпить Оборотное зелье и притвориться Гарри? — Именно это сказал Римус, — ответил Джордж. Он перестал работать с яйцами и повернулся лицом к Фреду. — Послушай, это не самый лучший план, но они считают, что сделать это сегодня вечером — отличный способ вытащить Гарри. Он сказал, что мы будем на метлах, а ты знаешь, как хорошо мы летаем. — Ладно, — сказал Фред, все еще думая о Гермионе. — Гермиона не очень хорошо летает на метле, не так ли? — Вероятно, будет на фестрале, — пожал плечами Джордж. — Билл и Флер будут. Фред встрепенулся. — Ты знаешь, с кем мы будем в паре? — Ты не с ней, Фредди, — тихо сказал его брат, и его тон был предупреждающим. — Она тоже Гарри. Нельзя, чтобы Гарри путешествовал с самим собой. — Но с кем она поедет? — спросил он. Он быстро терял терпение и аппетит от утреннего отчета брата. — Римус не сказал, я полагаю, Кингсли или Тонкс. Оба опытные мракоборцы, которые смогут сосредоточиться на задаче и благополучно доставить ее в «Нору», — сказал Джордж твердым и ровным голосом. — Мерлин, Фред, тебе нужно проснуться. Твой короткий отпуск закончился, и ты, и Гермиона — часть сопротивления, так что выкиньте романтику из головы и приготовьтесь к тому, что грядет. Прежде чем Фред успел ответить, он почувствовал запах шампуня Гермионы. — Что я пропустила? — спросила она с улыбкой, садясь за стол и улыбаясь обоим братьям. — Римус просто зашел, чтобы сообщить о том, как забрать Гарри, — улыбнулся Джордж, его голос был приятным по сравнению с тем тоном, который он только что использовал с братом. — Похоже, мы собираемся устроить грандиозный отвлекающий маневр, и, возможно, нам понадобится немного Оборотного зелья де Поттер. — О, — сказала Гермиона, переводя взгляд с Джорджа на Фреда, а затем снова на Джорджа. — Что мы… — Все маскируемся под Поттеров, — прервал Фред, убирая свою тарелку. — Джордж и я будем на метлах, но, похоже, ты полетишь из Суррея на фестрале. Что-то было не так с Гермионой. Ее лицо казалось спокойным, но в глазах была паника. — Ну, если мы собираемся быть в воздухе, может быть, нам стоит провести полевые испытания тех защитных шлемов, над которыми я работала? — начала она, пытаясь притвориться взволнованной. — Я имею в виду, они были сделаны для чего-то подобного. Если ты будешь на метле, а я на фестрале, может быть, безопасность прежде всего… — Мы возьмем их сегодня вечером, как я обещал, — подмигнул ей Джордж, когда тарелка поплыла в ее сторону. — О, и Римус просил передать тебе, что Тонкс будет около полудня, чтобы отвезти тебя в «Нору». Он, э-э, пообещал, что она будет тактична насчет того, где ты была. — Мило с ее стороны, — кивнула Гермиона. Фреду было интересно, придумала ли она какую-нибудь историю о том, где она была все лето. Ему было любопытно, что именно она скажет Джинни, когда ее начнут допрашивать через несколько часов. Ему также было любопытно, почему Гермиона была так увлечена испытанием защитных шлемов сегодня вечером. Они с Джорджем никогда не спешили с выпуском продукта так быстро, как это было с этими шлемами, и вот Гермиона, казалось, полна решимости сделать их стандартным оборудованием. Но вместо этого он присоединился к ней и Джорджу за столом на последний завтрак, которым, как он знал, они насладятся еще какое-то время. *** Гермиона ждала Тонкс в подсобке, когда та пришла. — Здорово, Гермиона, — сказала Тонкс самым счастливым голосом. Она буквально сияла. Ее волосы были оттенка розового, более яркого, чем Гермиона когда-либо видела, и гладким каре, доходившим до подбородка. Гермиона также заметила тонкое золотое кольцо на ее руке и улыбнулась — она забыла о свадьбе. — Привет, Тонкс, — сказала она, поднимая свой рюкзак и сумку. — Рада тебя видеть… — О, брось это, я не была в магазине целую вечность, — улыбнулась Тонкс, отмахиваясь от ее сумок, и заглянула в ящик, из которого доносился рычащий звук. — Знаешь, что это такое? — спросила она с восторгом. Оказывается, оборотень был не единственной опасной вещью, которая привлекала ее внимание… — Они работают над еще одним продуктом для защиты дома, кажется, — пожала плечами Гермиона. — Джордж руководит, не сказал, что именно. — Потрясающе, — продолжала она, проводя пальцами по котлу. — Кстати, поздравляю, — сказала Гермиона, указывая на кольцо. — Полагаю, вы с Римусом поженились? — О, да, — засияла Тонкс, широко раскинув руку и показав ее Гермионе. — В прошлый вторник. Это было очень просто. Только мама и папа в Министерстве. Мы не хотели затмевать Билла, и, честно говоря, я думаю, если бы я дала Римусу волю, этого вообще бы не произошло. Занавес раздвинулся, и Джордж просунул голову, прежде чем войти. — Я думал, я услышал нашего любимого мракоборца. — Ты знала, что она теперь миссис Мракоборец? — спросила Гермиона, улыбаясь, когда Джордж прошел между ними и взял руку Тонкс. — Эй, Фред! — позвал он. — Иди сюда! — Твой зверь съел домового эльфа? — спросил Фред, выходя из-за занавеса. — О, привет, Тонкс. — Фредди, Тонкс теперь Люпин, — сказал он, указывая на руку Тонкс, которую она приложила ко рту, пытаясь подавить смех. — Так это теперь Тонкс-Люпин? Или Люпин-Тонкс? — спросил Фред Джорджа. — Может быть, просто Люпин, — пожал плечами Джордж. — Люпин же? Нам нужно знать, как обращаться к нашему свадебному подарку. — Вы трое, — рассмеялась она, и Гермиона улыбнулась, чувствуя себя частью группы. — Можете называть меня как угодно, но если вы назовете меня Нимфадорой, я выверну вас наизнанку. — Всегда приятно, — сказал Фред, отступая на шаг. — Э-э, у тебя все есть, Гермиона? — Вот, Тонкс, позволь мне показать тебе кое-что, над чем я здесь работаю — мы собираемся настроить это на радиопроект, о котором Римус, возможно, тебе рассказывал, — прервал Джордж. — Ничего, если я украду тебя на пять минут? Тонкс посмотрела на Фреда, затем на Гермиону и понимающе улыбнулась. — Конечно, я слышала, твой папа снова возится с радио… Гермиона наблюдала, как они проходят через другой занавес, и повернулась к Фреду с тенью улыбки. — Значит, твой брат, Римус и Тонкс знают о нас? — Джордж сказал, что я, возможно, был не слишком скрытен, работая с Римусом этой весной, — пожал он плечами. — Не думаю, что нам нужно беспокоиться о том, что они разболтают. — Ладно, — ответила она, глядя на свою обувь. — Значит, когда мы увидимся в следующий раз, нам придется притвориться, что мы не вместе. Может быть, немного отдалиться, потому что Джинни и Гарри подумают, что мы только что расстались. Он сел за верстак напротив нее. — Значит, я могу смотреть на тебя, но мы не можем встречаться взглядами? — Или, вероятно, прикасаться друг к другу, — сказала она, подходя и садясь рядом с ним. Он взял ее руку в свою, крепко сжав их вместе. — Я буду скучать по этому, — тихо пробормотал он. — Я так привык, что ты рядом — это будет хуже, чем в прошлом году… — Это ненадолго, — солгала она, положив свободную руку поверх их объятий. На самом деле, пройдет почти девять месяцев, прежде чем они снова увидятся, но ей не нужно было ему об этом говорить. Она злилась на себя за то, что пришла к такому выводу. — И это не значит, что мы будем просто сидеть и ждать — ты будешь управлять магазином, кошельками и радио, а я буду на миссии с Гарри и Роном. — Это правда, — кивнул Фред, сжимая ее руку. — С такой загруженностью время пролетит незаметно. Он повернул голову, чтобы они смотрели друг на друга. — Итак, до следующего раза, о чем ты думаешь? На ее лице расплылась улыбка. — Ни о чем, — рассмеялась она. — Совсем ни о чем, а ты? Он нежно поцеловал ее, как один из их самых целомудренных поцелуев. — Ни о чем. Кроме того, что нам нужно выиграть войну. — Да, нам нужно. И тебе нужно идти на свадьбу, — напомнила ему Гермиона. — Да, нужно, — кивнул Фред, помолчал мгновение и посмотрел на нее. — Будет ли неловко танцевать с бывшим на свадьбе его брата? Она пожала плечами, толкнув его плечом. — Мы, возможно, сделаем одно последнее исключение. Нам просто придется быть немного менее откровенными, чем на Майорке. — Жаль, конечно, но… — Ладно, — прервал Джордж, когда они с Тонкс вернулись. Тонкс несла большую коробку, которую Джордж взял у нее и поставил на верстак. — Я уменьшу их и передам Римусу в следующий раз, когда он зайдет, сегодня с ними, вероятно, не получится путешествовать. — Спасибо, Джордж, — ухмыльнулась Тонкс. Затем она повернулась к Гермионе и спросила: — Готова, Гермиона? — Конечно, — сказала она, и ее пальцы медленно освободились от руки Фреда. — Джордж, ты принесешь шапки сегодня вечером? — Конечно, принесу, — кивнул он, помогая ей с рюкзаком. — Скоро увидимся. — Ну что ж, пока, вы двое. Спасибо, что позволили мне остаться после… — начала она. Она посмотрела на Джорджа, а затем на Фреда, который теперь встал с верстака и стоял рядом с братом. — В любое время. Твоя стряпня лучше, чем мои подгоревшие приношения, — подмигнул Джордж, поворачиваясь к брату. — Готов вернуться к работе? — Да, мы немного спешили раньше. Прощай, Грейнджер, увидимся у Гарри, — сказал он, как она знала, притворно небрежным тоном. Она не могла не заметить, как Тонкс смотрит на них двоих во время этого обмена, прежде чем ее взгляд остановился на Гермионе. — Ладно, у «Норы» много дополнительной охраны, нам придется аппарировать поблизости, а затем идти пешком. Нужна помощь с сумкой? — спросила она. Гермиона уже надела рюкзак; она покачала головой и взяла Тонкс за руку. Последнее, что она увидела в доме № 93, были Джордж и Фред, смотрящие на них. Их глаза встретились на кратчайший миг, прежде чем все закружилось вокруг, и они приземлились в пасмурный день на холме в Девоне.

***

— Прощай, Грейнджер, — перекривлял его Джордж, как только они вернулись в квартиру несколькими часами позже. Верити и Ли пришли на смену, позволив им собраться и отправиться в место встречи, прежде чем переместиться за Гарри. В любой другой день Джордж сыпал бы шутками, чтобы отвлечь их обоих от предстоящей битвы, но сегодня он с настойчивостью перебирал каждую деталь его прощания Гермионы. — Мы притворяемся, что расстались — я называл её Грейнджер до того, как мы сошлись, я просто возвращаюсь к этой привычке… — Да, может быть, лет через пять, — насмешливо протянул Джордж, закатив глаза. — Но никак не через пять часов после того, как вы двое целовались и строили друг другу глазки. Его брат замолчал, окинув взглядом их общую комнату. — Знаешь, здесь как-то по-другому без неё. Она всегда казалась такой счастливой, когда видела нас, когда мы поднимались наверх. — Счастливой видеть нас? — переспросил Фред, скрестив руки на груди и пристально глядя на Джорджа. — Полагаю, она больше радовалась, когда видела меня, — лукаво подмигнул Джордж. — Немного разнообразия после того, как проводила с тобой каждую свободную минуту. Он подошел к столу, где Гермиона оставила записку с последними напоминаниями — перенести все кошельки маглорожденных в пристройку мансарды — она сделала это вчера, проверила и поставила свои инициалы. — Эй, как продвигается работа над теми Прогулочными Закусками, чтобы у Рона был такой вид, будто он упырь? — крикнул Фред в коридор. — Думаю, завтра сможем протестировать. В худшем случае, лишимся конечности, но это должно заставить Рона выглядеть очень больным, и очень быстро, — отозвался Джордж, возвращаясь из комнаты. — Дадим ему Бодрящее зелье сразу после этого. Если мы успеем дать его ему после церемонии, он сможет выпить его во время тостов. — Хорошо, — пробормотал Фред. — Она сказала, что они собираются уехать сразу после свадьбы, так что будет хорошо, если Рон покажется в последний раз и будет выглядеть ужасно. Сделаем наш блеф более правдоподобным. Джордж согласно кивнул. — А как насчет твоей работы над тем, чтобы упырь выглядел как Рон? — Дал Гермионе стартовый список, чтобы они могли начать еще до свадьбы — к счастью, у упыря и Ронни так много сходств, что это не должно быть слишком сложно. Фред услышал, как его брат фыркнул, и посмотрел вверх, увидев, как тот качает головой. — Думаешь, мы слишком суровы с ним? — спросил Джордж. — Не-а, — ответил Фред. — Кроме того, он сам этого ждет. Любое отклонение от наших привычных подколок вызовет у него подозрение или заставит предположить, что что-то не так. — Вполне справедливо, — вздохнул Джордж. — Итак, у нас есть метлы — Гермиона что-нибудь оставила? У неё же не так много вещей с собой. — Сейчас посмотрю, — начал Фред, но уже знал ответ. Гермиона тщательно упаковала свою сумку. Она знала, где что лежит, и, вероятно, была готова бежать, если бы ей пришлось. Он не ожидал найти ничего в их комнате. Он посмотрел в угол, где она сложила свои вещи несколько часов назад. Все исчезло. Никаких следов её присутствия в ванной. Только от её подушки оставался легкий аромат. Он опустился на кровать, чтобы подержать подушку хоть мгновение. И тут он что-то почувствовал. Под подушкой лежала потертая книга с древней обложкой. Страницы казались выцветшими и старинными. Но Фред знал эту книгу — она была ему хорошо знакома — он просто не видел её почти год. Джордж стоял в дверях. — Что это? — Дневник Гермионы, — ответил Фред, перелистывая пустые страницы. — Я не знал, что она писала в нём на этой неделе. Бровь его брата изогнулась. — Интересно, что она пишет о тебе? — спросил он. — Нет, — солгал Фред, положив книгу на подушку, а затем снова схватив её. — Я просто отдам её ей сегодня вечером, когда Гарри будет в безопасности в «Норе». — Ладно, потому что это не будет выглядеть странно, — закатил глаза Джордж. — Пошли, мы отдадим её, когда будем вручать Гарри его подарок на день рождения. Просто вытащишь её из сумки, никто ничего не заметит. Фред снова посмотрел на дневник. Он не хотел читать его — во всяком случае, не весь, только последние несколько дней… — Кроме того, нам нужно взять эти дурацкие шапки, которые она сделала, она может обойтись день или два без записи своей истории войны, — вызывающе сказал Джордж, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты, но затем вернулся в комнату брата. — Я тут подумал об этих шапках — мне не нравятся накладки на уши. Мы с ними вообще ничего не услышим, — начал он, глядя на Фреда. Он знал, что у Гермионы было бы что сказать по этому поводу, если бы она была здесь, но Фред согласился с братом. — Ладно, давай снимем накладки на уши. Мы все еще можем оставить шапки, но ты прав, от них нет толку в воздухе. Они вдвоем вошли в гостиную и взяли сумку, которую Гермиона собрала за последнюю неделю, вытаскивая шапки одну за другой и снимая накладки. — По крайней мере, теперь мы сможем услышать, как приближаются Пожиратели Смерти, — улыбнулся Джордж, надевая одну из них. — Теперь я просто похож на первокурсника, который украл шапку у Добби! Фред снял шапку с головы Джорджа и бросил её обратно в сумку. — Только не позволяй Гермионе услышать это. Джордж вытащил шапку и снова надел её, на этот раз немного набок. — Слышу, слышу! — фыркнул он, пока они продолжали перебирать шапки и распускать работу Гермионы. Скоро должны были пробить часы. Фред знал, что в течение следующего часа ему придётся примерить свою новую актерскую роль, но было чувство дурного предзнаменования, которое, казалось, не отпускало. Его пугала не сама роль, а скорее ощущение, что им придётся быть начеку. Если он и усвоил что-то за последние шесть лет, то это то, что вытащить Гарри из Суррея никогда не обходилось без происшествий.