Falling Through Time / Сквозь время

Джордж проснулся утром в день свадьбы Билла от грохота падающей посуды. Он вздрогнул, схватил палочку из-под подушки и пошатываясь направился к двери. «Черт возьми, Пожиратели Смерти не должны нападать до наступления темноты, кто вообще слышал о Черной метке, выпущенной до обеда?» И тут комната, казалось, пришла в фокус, и его охватило неспокойное чувство, поскольку он точно знал, кто устроил этот шум.

***

Последние несколько дней Фред был в самом отвратительном настроении, какое только Джордж мог припомнить. Он не был уверен, что это вызвало, но с тех пор, как они отправились забрать Гарри в «Нору», с его братом что-то было не так. Джордж вернулся в магазин утром после нападения, чтобы обнаружить, что магазин полон покупателей, и только Верити и Ли управляют им, а Фред отсутствует. Он не появился вплоть до закрытия магазина, вернувшись только за несколько минут до того до ужина в «Норе». Фред проигнорировал расспросы Джорджа о том, где он был весь день; и когда он сказал Джорджу, что не придет на ужин, то просто ответил, что занят. — Слишком занят, чтобы строить глазки Гермионе всю ночь? Едва ли, — надавил Джордж. Он заметил, как заострились черты лица Фреда, и замолчал. — Просто скажи им, что я занят с «Осенней линейкой», — проворчал Фред. — Кроме того, мне нужно убедиться, что кошельки готовы сегодня вечером. Завтра я отнесу их Джастину. — Но мы же собирались подождать до свадьбы, я думал, мы решили, что… — удивленно спросил Джордж. — Чем скорее, тем лучше, — настаивал Фред, вытаскивая стопки готовых кошельков из их тайника под половицами на кухне. — Чем скорее мы вытащим детей отсюда… — Но куда они пойдут? — возразил Джордж. — Ты получил ответ от мадам Максим? Я думал, мы узнаем ее ответ на свадьбе… — Я еще не дошел до этого, — огрызнулся Фред, раздраженно почесывая затылок. — Послушай, я работаю над этим. Нам просто нужно вытащить детей и начать делать еще одну партию для остальных. — Для остальных? — спросил Джордж. — Ты планируешь эвакуировать всех маглорожденных в Британии? Джордж почти не слышал, что ответил его брат. Это почти звучало как «Кто-то должен». — Что об этом думает Гермиона? — тихо спросил Джордж. Он не сомневался, что его брат не стал бы так кардинально менять планы, не посоветовавшись с Гермионой. Ей понравился первый план, потому что он позволял вывезти детей и устроить их где-нибудь в безопасности; где они смогут продолжить свое образование. Кошельки действительно были нужны только как средство управления их дорожными расходами. Но массовая эвакуация — целые семьи — это будет больше, чем любой из них мог себе представить. И Джордж сомневался, что мадам Максим откроет ворота своей школы для множества беженцев. Они, вероятно, могли бы разместить три или четыре небольшие семьи в доме Грейнджеров, но даже это не могло быть долгосрочным решением. — Я работаю над этим, — это все, что сказал Фред. Он покачал головой и посмотрел на брата. — Пожалуйста, Джордж, просто прикрой меня сегодня вечером. Джордж посмотрел на брата, скрестив руки на груди. — Немного сложнее сделать это сейчас, когда один из нас немного отличается, не так ли? Фред начал протестовать, и Джордж прервал его: — Хорошо. Ты занят, я понял. Он хотел сказать что-то вроде: «Не удивляйся, если Гермиона прилетит, чтобы помочь тебе…», но Джордж почувствовал, что это было бы неразумно. Настроение Фреда было таким, от которого он хотел держаться подальше, он полагал, что Гермиона тоже не будет в восторге. Он был уверен, что Фред разберется с кошельками; осознает недостатки своего плана, и они будут готовы к концу недели, как и было запланировано ранее. Фред проснется следующим утром, они отработают обычную смену и вернутся в «Нору» на ужин и тайный флирт. Но этого тоже не произошло. Фред отсутствовал на работе весь следующий день; очевидно, ему нужно было выйти и встретиться с Чарли по поводу чего-то, связанного с кошельками. — Просто скажи им, что я работаю над кое-чем, — сказал он той ночью, когда Джордж снова готовился к ужину. — Я близок к завершению и постараюсь вернуться к десерту. И снова Джорджу пришлось уклоняться от расспросов семьи. Его мать отправила его домой с таким количеством еды, что он сомневался, что Фред придет на следующий день. Джинни загнала его на кухне, спрашивая, почему Фред избегает их. Она хотела знать, связано ли это с расставанием, потому что у нее были теории и основания полагать, что это фальшивое расставание, но его отсутствие заставило ее пересматривать свою гипотезу. Джордж не видел Фреда и на третий день после операции. Ли спросил его в магазине, не уехал ли Фред в отпуск, раздраженный тем, что только он, Джордж и Верити управляют магазином. — Он говорит, что работает над чем-то, — ответил Джордж, пожимая плечами на вопросы о том, над чем, — Все, что я знаю, так это то, что он почти закончил. — Да, ну, я ужинал вчера с Алисией, и она сказала, что видела Фреда в Министерстве вчера, — остроумно заметил Ли, вытирая слизь с руки. — Она позвала его, и он исчез в толпе. Не очень похоже на Фреда. Прежде чем Джордж ушел в «Нору», он заглянул в комнату брата. Фред не был особенно аккуратным, но и не был неряхой. Однако он обнаружил разбитую кружку на полу и засохшие пятна от кофе на дереве. Трещина, похожая на молнию, в зеркале Фреда вызвала у Джорджа зловещее предчувствие, подтвержденное виновником того, что разбило зеркало: старый учебник, лежащий у его ног. Джордж знал эту книгу. Он знал, что это дневник Гермионы. Он перелистал страницы, чтобы увидеть, что слова стерты, и секреты все еще в безопасности. Джордж, возможно, забыл фразу, которую использовал Фред — они придумали несколько вариантов, его любимым было «Префекты — фиалки», — но Джордж был достаточно умен, что не пытаться раскрыть секреты Гермионы. Он задавался вопросом, был ли Фред таким же мудрым. Фред наконец-то спустился, чтобы поработать в магазине вчера, перед тем, как отправиться на вечеринку по случаю дня рождения Гарри. У него была улыбка и шарм для ведьм, приходивших покупать прикольные штуки для нового учебного года. Он отпустил Верити пораньше, извинившись за свое отсутствие всю неделю. Ли только что ушел, повернув табличку «Закрыто» на двери, когда Джордж столкнулся с братом. — Так какое у тебя сегодня оправдание? — спросил он, скрестив руки и пристально глядя на своего близнеца. — Знаешь, я на самом деле думал о том, чтобы прийти сегодня вечером, — сказал Фред, не поднимая глаз, подсчитывая выручку. — Что ж, это смешно. — Разве мне не рады? — спросил Фред, наконец подняв глаза, его лицо было удивленным. — Что с тобой, Джорджи? — Что с тобой, Фред? — поинтересовался Джордж. — Ты избегаешь семью всю неделю, ты не приходишь на работу — ты отходишь от плана и… — Я делаю план лучше… — лицо Фреда вытянулось, его взгляд вернулся к кассе. — У меня не было полной картины, и теперь… — Эта картина не предполагает, что ты врешь Гермионе каждую ночь, — раздраженно сказал Джордж. — Черт возьми, Фред, я знаю, ты расстроен из-за уха, но я не умер, мы не умираем, и это не вина Гермионы. Это я придумал гениальную идею снять глушители с шапок. Если бы мы просто послушали ее… Фред захлопнул ящик кассы, и колокольчик пронзительно зазвенел. — Какого черта… — Я не хочу об этом говорить, ясно? — начал Фред, почесывая затылок. — Послушай, уже поздно. Я иду спать, передай Гарри с днем рождения от меня. — Какую ложь ты хочешь, чтобы я сказал сегодня вечером? — Уверен, ты что-нибудь придумаешь, — ответил Фред, прежде чем исчезнуть за занавеской в рабочей комнате.

***

«Головная боль, ты сказал им, что у него головная боль», — подумал Джордж, натягивая спортивные штаны и выходя из комнаты. Его брат не знал, что он сказал им, что плохо себя чувствует. Он не знал, что Гермиона насильно вручила ему подарок. Он не знал, когда собирается отдать его брату, подарок лежал в его носке. То, как он себя вел — почти враждебно по отношению к ней — что ж, он не хотел, чтобы Фред сделал что-то, о чем пожалеет; или что-то, что причинит им обоим боль в будущем. Крадучись, Джордж прокрался по коридору и увидел сцену хаоса на кухне. Красная миска для смешивания левитировала над шкафами, ингредиенты хаотично выпадали, половина содержимого падала на пол, а не в миску. Джордж почувствовал запах гари на плите, и обугленные остатки забытого блина, казалось, тлели на заднем плане. Чайник и сковородка с полуготовыми яйцами упали на пол, разбудив Джорджа. Единственное, чего, казалось, не хватало, — это Фреда. — Фредди? — прошептал Джордж, глядя на гостиную, дверь которой вела в магазин. Казалось, она заперта, ничто не указывало на то, что он ушел. Он обошел комнаты и увидел Фреда, прислонившегося к двери кладовой, колени были прижаты к груди, а руки закрывали голову, словно он прятался от удара. Больше всего Джорджа беспокоило то, что голова Фреда, казалось, покачивалась вверх и вниз, и Джордж почти мгновенно понял, что дрожь была похожа на рыдания. Джордж опустился рядом с ним на пол, повторяя его позу. Осторожно он протянул руку, обнимая его за плечи. Голова Фреда повернулась к нему. Его голубые глаза стали светлее, более выразительными из-за красной дымки, которая очерчивала белки. Его щеки тоже были красными и румяными. — Эй, все в порядке, — пробормотал Джордж, поднимая упавшее чайное полотенце и протягивая его брату. — Я, может, и не умею варить кофе, но могу приготовить тебе блины. Смех его брата прозвучал как кашель, словно причинял больше боли, чем помогал. — Это утешает. Джордж позволил тишине воцариться, Фред смотрел в пустоту. — Хочешь поговорить об этом? Фред сначала покачал головой. — На самом деле не о чем говорить. — Похоже, ты скрещиваешь шкафы с мукой, — мягко сказал Джордж. — Может, все-таки есть о чем поговорить. Фред вздохнул, закрывая глаза, и сказал: — Мы расстались вчера вечером, — он снова открыл глаза и четко произнес: — Я бросил ее вчера вечером. Джордж почувствовал, как у него все сжалось внутри. — Почему ты это сделал? Фред не ответил. Не сразу. Снова воцарилась тишина. — Мы поссорились. Я узнал, что она солгала о кое-чем, и… — О чем она солгала? Фред закрыл глаза, снова качая головой, словно от боли. — Я не могу тебе сказать, Джорджи. Прости, но не могу. Мы поссорились, я понял, что она меня не любит, и… — Это полная чушь, брат, — сказал Джордж, убирая руку со спины Фреда. — Есть только две вещи, в которых я уверен, и любовь Гермионы Грейнджер к тебе — одна из них. — Но она не любит, — сказал Фред, его голос дрогнул, когда он говорил. — Если бы любила, если бы по-настоящему любила, она бы не солгала о… Она бы мне доверяла… — Ты несешь какую-то чушь, Фред, — сказал Джордж, толкая его в плечо. — Просто скажи мне… Вместо этого Фред покачал головой, храня свою тайну. — Ладно, что ж. Тебе нужно в душ. Я уберу этот беспорядок, и ты сможешь съесть нормальные блины перед тем, как мы поедем на свадьбу, — начал Джордж. Фред ничего не сказал, просто встал и поплелся к двери. — О, и Фред… Джордж вздохнул, встал и обнял брата. — Все будет хорошо, — пробормотал он, похлопав его по спине. — Сегодня будет тяжело, но ты должен это пережить ради Билла и Флер. Я могу прикрыть вас обоих, если понадобится, но ты не должен позволить этой ссоре испортить сегодняшний день. Он почувствовал, как брат кивнул головой, и отпустил его. Как только он услышал, как закрылась дверь, он посмотрел на шкаф и увидел чашку. Сделав глоток, он обнаружил, что это чистое виски, никаких тебе чайных листьев. «О чем могла солгать Гермиона? Что такого могло заставить Фреда порвать с ней?» — подумал Джордж, беря чашку и переливая содержимое в стакан. «Какого черта он думает, что она его не любит?» Он осушил стакан и покачал головой. Сегодня, Джордж был уверен, будет один из самых длинных дней в его жизни.

***

Джинни была на грани нервного срыва. Но Джинни Уизли не срывалась. Вместо этого она быстро приближалась к ярости уровня Молли Уизли. Когда она проснулась тем утром — в ранний час, около восьми утра — то обнаружила, что Гермиона уже встала. Что было естественно. Гермиона обычно опережала ее в начале дня. Ее половина кровати была холодной, поэтому она предположила, что подруга встала рано, оделась и позавтракала внизу с мальчиками. Когда Джинни спустилась вниз, она увидела Чарли и Билла, евших сосиски и смеявшихся над утренней гривой Джинни. Гермиона, должно быть, наверху с мальчиками, подумала она, протискиваясь между братьями и беря сосиску с тарелки Чарли. Не нужно беспокоиться о Гермионе; только о том, что сделает их мама, когда увидит, что у Чарли снова отросли волосы. Но когда она постучала в дверь Рона, спрашивая, может ли он позвать Гермиону, чтобы она начала собираться, ее брат высунул голову и сказал, что не видел Гермиону все утро. Итак, Джинни вернулась в свою комнату, чтобы проверить, не пропустила ли она ее в суматохе утра. Вполне возможно, что их пути не пересеклись. Между Делакурами и всеми Уизли, заполонившими Нору, маленькая армия сновала вверх и вниз по лестнице в любое время утра. И все же, когда Джинни вернулась в свою комнату, там не было никаких признаков изменений и никаких признаков Гермионы. Платье сиреневого цвета, которое она выбрала для свадьбы, все еще висело на двери рядом с золотым платьем подружки невесты Джинни. Было почти одиннадцать. Если она не найдет Гермиону в ближайшее время, ее мама узнает, и она не могла позволить Гермионе пройти через это. Она проверила свою тумбочку на наличие дополнительной бутылочки зелья гладких волос, которое привело бы в порядок волосы ее подруги. Конечно, если подождать еще немного, ей придется вернуться к своему обычному стилю… Она прокралась вниз по лестнице и осмотрела кухню, но обнаружила, что та пуста. Может, ей стоит наведаться к близнецам. Возможно ли, что дружеское расставание закончилось свадебным блаженством, которое скоро должно было обрушиться на Нору? Возможно, во имя любви и войны они осознали, какими дураками были, и решили все уладить. Если бы Рон не прервал ее и Гарри вчера, кто знает, что бы случилось? Джинни покачала головой, пытаясь отогнать эту мысль. Она все понимала, но все еще могла надеяться. Выглянув в окно, она увидела Гарри и почувствовала прилив облегчения. Если кто-то и знал, где Гермиона, то это он. Или, по крайней мере, он бы утешил ее по поводу пропажи их подруги и предложил бы помочь в поисках. — Прячешься в саду? — спросила Джинни, выходя из двери. Гарри поднял голову от книги, которую читал, и улыбнулся. — Была очередь в ванную, поэтому я подумал, что, поскольку я собираюсь пройти курс оборотного, не нужно беспокоиться о том, как я выгляжу. — Повезло тебе, — улыбнулась она, садясь рядом с ним. — Я почти заплатила Тонкс, чтобы она притворилась мной сегодня, но мама подслушала. Гарри засмеялся и повернулся к ней с ухмылкой, которую она хорошо знала. — Иногда мне кажется, что твоя мама чувствует шалости до того, как они случаются. — Побочный эффект воспитания Фреда и Джорджа, — усмехнулась она, ее пальцы случайно коснулись его колена. Она почувствовала, как ее улыбка исчезла, и отдернула руку. — Прости, я… — Нет, все в порядке, я должен… — Ты видел Гермиону? — спросила она, прерывая его, прежде чем он успел встать и уйти. Это сработало, Гарри снова сел. Его брови сошлись от тревоги, когда он ответил: — Нет, я думал, она наверху с тобой. — Ее не было, когда я встала утром, — начала Джинни, впервые за утро озвучивая свой страх. — Я думала, она прокралась вниз на завтрак, но там были только Чарли и Билл, и никто из них ее не видел. Гарри посмотрел на окно ее спальни, вставая, чтобы проверить, нет ли проломов в плюще, где она могла попытаться спуститься прошлой ночью. — Ты не думаешь, что ее кто-то похитил? — Это невозможно при таком количестве охраны, которое у нас здесь, — вздохнула Джинни, ее глаза обыскали стену, как у Гарри. — Я имею в виду — если она ушла, то по своей воле. — Ее фиолетовая сумка была с ней? — спросил Гарри, его беспокойство росло. — У нее там все для нашей поездки. Если сумка исчезла, то что-то… Вдалеке Джинни услышала скрип ворот. Она подняла руку, и Гарри замолчал, когда она обернулась. Она увидела, как кто-то идет вдалеке. И у этого кого-то была фиолетовая сумка, перекинутая через плечо. Человек держался так же, как Гермиона, но по-другому. Словно она не была уверена в себе, ее голова была слегка опущена, а пальцы теребили волосы. Грива, вьющиеся волосы, столь типичные для Гермионы, исчезли. Ее некогда каштановые волосы стали насыщенного рыжего цвета, больше похожими на линию Пруэттов, чем на оранжевые оттенки Уизли. И они стали короче, короче, чем даже те, которые обычно предпочитала Тонкс. У Джинни было неприятное предчувствие, которое говорило ей, что она никогда не скажет Гермионе, что подумала, что она пошла к Фреду тем утром. Потому что у нее было сильное чувство, что вдохновило ее на эту стрижку… — Джинни, — начал Гарри, заметив посетителя. — Кто это… — Сумка, Гарри, — внезапно ахнула Джинни, вставая рядом с ним. — Посмотри на ее сумку, — повторила она, бросаясь к Гермионе. Гермиона подняла глаза с земли, прежде чем Джинни догнала ее, и, хотя ее щеки были сухими, она увидела, что глаза были слегка красноватыми. Джинни обняла ее, успокаивая, когда она пыталась объясниться, извиняясь за утреннее исчезновение. Гарри был рядом с ними вскоре после этого. Он выглядел неуютно и неуверенно, но, в отличие от ее братьев, он остался, положив руку на плечо Гермионы и спросил, все ли с ней в порядке. — Я поняла, что забыла маскировку, — начала она, отстраняясь от Джинни, когда говорила. — У Рона симптомы лишая начнутся во время свадьбы, ты будешь под оборотным, — сказала она, глядя на Гарри, ее слова сливались, словно она произносила хорошо отрепетированную речь. — Я зря потрачу билет на самолет, если кто-то узнает, что я была на свадьбе Билла, а не в Ильверморни. — Но мы могли бы сделать тебе маскировку с помощью оборотного, — начал Гарри, его глаза все еще следили за ее волосами, словно он наполовину ожидал, что они снова вырастут. — Или один из амулетов близнецов… — Все знают меня по моим волосам, немного краски для волос и кардинальные изменения собьют их с толку, по крайней мере, сначала. Кроме того, — голос Гермионы слегка дрогнул, — это более практичный стиль — короткий, эффективный — это также вопрос безопасности; людям будет сложнее достать волосы и выдать себя за меня с помощью оборотного, если они такие короткие. Гарри посмотрел на Гермиону, а затем на Джинни. Словно он пытался спросить, что им делать дальше. Есть ли протокол, которому нужно следовать, когда твой друг делает радикальную неожиданную вещь. Но, насколько знала Джинни, не было протокола, которому нужно следовать при разбитом сердце. Каждое из них было разным, некоторые были сильнее других. Все, что знала Джинни, — это то, что расспросы Гермионы о ее мыслях в такое время никому не принесут пользы. — Неужели все так плохо? — спросила Гермиона, ее улыбка исчезла, слова снова заспешили. — Я думала сделать их более рыжими, но не хотела, чтобы они не сочетались с моим платьем… Джинни видела сомнение в глазах Гермионы и отказалась добавлять к нему что-то еще. По правде говоря, короткие волосы только подчеркивали ее черты, делая красивее. — Они выглядят совсем неплохо, — пообещала она. — Пойдем, поднимемся наверх и соберемся. Флер надеялась, что ты поможешь ей с волосами. Я встречусь с тобой в моей комнате, и мы сделаем макияж. Джинни проводила Гермиону взглядом, пока та поднималась по лестнице, затем закрыла дверь и повернулась к Гарри. — Дай мне знать, когда появится Фред. Мы поговорим перед церемонией.

***

Гарри вернулся к садовой скамейке. Сидя на скамейке, он продолжал вертеть крышку флакона, выпуская клубы оборотного. Фред и Джордж должны были принести ему последний ингредиент — волос магла, либо из Лондона, либо из городка под холмами. Он пытался сосредоточиться на этом. Это отвлекало. Лучшее отвлечение, чем попытка понять, что ждет впереди. Если все пойдет по плану, завтра в это время они будут в другом месте. Он не был уверен, где именно. Честно говоря, он не особо задумывался о каком-либо месте, кроме Годриковой Впадины. Он не был уверен, с чего еще они могли бы начать. Дамблдор лишь сказал Гарри, что им нужно найти крестражи, он не оставил ему пошаговую инструкцию, как именно их искать. Он бы солгал, если бы сказал, что не волнуется по этому поводу. Его друзья слепо доверяли ему, надеясь, что он знает, что они будут делать дальше, и, кроме обезоруживающих заклинаний, Гарри не был уверен в их следующем шаге. Была еще одна вещь, которая заставляла Гарри вертеть крышку флакона туда-сюда, — Гермиона. Когда Джинни сказала Гарри, что Гермиона и Фред расстались, он поверил. Гермиона была логичной, даже больше, чем он, и, вероятно, поняла гораздо раньше в их отношениях, что, если она собирается куда-то идти с Гарри, ради Фреда ей придется приостановить любые отношения. Он расстался с Джинни, чтобы сохранить ее в безопасности, и Гарри подумал, что Гермиона, должно быть, сделала то же самое для Фреда. Гермиона не рассказала Гарри никаких подробностей. И он не думал, что она это сделает, в конце концов, это же Гермиона. Она была более молчаливой, чем Невилл после хорошего оглушающего заклинания. Она сказала, что это закончилось несколько недель назад, и Гарри ей поверил. Но сегодня утром, когда она вошла во двор, крепко сжимая сумочку, проводя пальцами по своим остриженным волосам, она была самой уязвимой, которую Гарри видел за последние годы. Она держалась так, словно пыталась удержать себя от распада. Насколько ему было известно, только три человека когда-либо заставляли ее плакать, и он задавался вопросом, что бы сделал Фред, если бы знал, что попал в список, где он делит места со Снейпом, Малфоем и Роном. И потом Рон — Гарри знал, что они с Роном могут быть невнимательными, и задавался вопросом, заметит ли Рон разбитое сердце Гермионы. Он не был наблюдательным, но у него было слабое подозрение, что ему будет что сказать о ее волосах. Он услышал смех, доносящийся из-за живой изгороди, и поднял глаза, увидев, как Фред и Джордж входят во двор. Оттуда, где он стоял, они никогда не выглядели более разными. Джордж по-другому расчесал волосы, чтобы скрыть ухо от гостей свадьбы. Должно быть, это он смеялся, его лицо было красным. Фред, с другой стороны, казалось, носил фальшивую улыбку, которую Гарри узнал, летая с Оливером во время тренировок. Улыбка обычно исчезала вместе с грубым жестом руки, как только Вуд отворачивался и приказывал еще одно упражнение. — Неужели в доме все так плохо, что ты ищешь убежище в саду? — спросил Джордж, кивая головой в сторону Норы. — Не пойми меня неправильно, я ценю предупреждение… — Тогда вот еще одно предупреждение, — прервал Гарри, глядя с Джорджа на Фреда. — Джинни тебя покалечит, если ты не будешь осторожен. Фред быстро поднял глаза, удивленный. — Что я сделал на этот раз? — Просто догадайся, — сказал леденящий голос, доносящийся сзади. Гарри никогда не думал, что видел Джинни более устрашающей и красивой. Ее волосы, слегка завитыми локонами, падали на плечи. Она сказала, что ее платье будет плохо сочетаться с волосами, но вместо этого, казалось, оно придавало ей сияние пламени, когда она смотрела на своего брата, размышляя, нужно ли ей что-то сжечь. — Доброе утро, — попытался Джордж, делая шаг между Фредом и Джинни. — Ты выглядишь… Джинни оттолкнула Джорджа и сделала шаг к Фреду, одним плавным движением вытащив палочку и направив ее ему в подбородок. — Если ты заговоришь с ней, посмотришь на нее, хоть шаг в ее сторону… Клянусь, Джордж снова станет красивым близнецом. — Эй! Я и так красив! — Я не знаю, что ты сделал и когда, — прорычала она, бросая палочку в Гарри, который сделал шаг назад, — но он — мальчик, который выжил, а я — девочка, которая проклинает, и для тебя это плохо кончится, если ты когда-нибудь снова причинишь боль Гермионе Грейнджер… — Я думал, я все еще твой брат, или я потерял этот статус при расставании? — спросил Фред, повышая голос. — Пожалуйста, дайт мне знать, видимо, я должен привыкнуть терять людей… Джордж встал между ними, отталкивая палочку Джинни и прикрывая карман Фреда. — А теперь, если мы не хотим, чтобы вся Нора высыпалась в сад и узнала о конце отношений, о которых никто не знал, — сказал он ровным голосом, — что, если подумать, создаст всю ту драму, которую невеста в день свадьбы возненавидит, прекратите! Гарри наблюдал, как Фред отступил, раздраженно почесывая затылок, а Джинни перевела гневные глаза на Джорджа. — Ладно, хорошо. Мы собираемся пережить этот день как большая счастливая семья. Джинни, отнеси эти сладости Флер, Бог знает, она еще не ела. Гарри, — Джордж посмотрел на него, а затем на Фреда. — Ты держись с нами, и мы смешаем твой свадебный коктейль. Если я знаю Мюриэль, она будет здесь с минуты на минуту. Джинни взяла сумку у Джорджа, бросила гневный взгляд на Фреда и вернулась в Нору, хлопнув дверью. Джордж снова открыл свой чемодан и достал три стакана и большую янтарную бутылку. — Пойдемте, вы двое, — вздохнул он. — У меня такое чувство, что нам всем нужно взбодриться перед началом.

***

Свадьба была точной копией первой, думала Гермиона. Пока вокруг столов появлялись стулья, музыка наполняла шатер, а райские птицы, выпущенные из воздушных шаров близнецов, исчезали, Гермиона отошла в угол шатра и наблюдала, как ее призраки наслаждаются последними моментами покоя, прежде чем патронус прогонит все это прочь. По краям шатра дул легкий ветер, и она мгновенно почувствовала холодок на шее. Она провела пальцами по затылку, ощущая мягкие локоны, которые остались от былой гривы. Она не жалела, что отрезала волосы. Ей нужно было это сделать. Фред принял все решения прошлой ночью. Он решил прочитать ее дневник. Он решил вынести ей приговор без объяснений. Он, черт возьми, решил, что они закончили. Ей нужно было что-то решить, что угодно. Что-то радикальное, но не слишком важное. Экстремальное, но практичное. И ее волосы казались хорошим началом. После того, как он ушел, она осталась у пруда, и в конце концов перестала плакать, и колесики в ее голове, давно забывшие о любви, снова начали вращаться. Она вызвала фиолетовую сумку и покинула пределы Норы на рассвете тем утром. Спустилась в деревню под холмами, села и позавтракала в маленьком кафе, ожидая, когда откроется парикмахерская. Когда появился стилист, и Гермиона сказала ему, что она хочет, глаза стилиста расширились, и он попытался отговорить ее. «Что-то короче, может быть, боб? То, что вы хотите, почти как у принцессы Ди — это немного экстремально — как только я начну, вам придется ждать, пока они отрастут, если не понравится». Он заставил ее сначала посмотреть несколько образцов, но она настаивала. Отрежьте коротко. Просто и коротко. Легко ухаживать. Ничего особенного. Она не могла расслышать всего, что он бормотал себе под нос, когда он достал ножницы и начал разделять ее волосы, но она могла поклясться, что слышала, как он сказал: должно быть, это было чертовски тяжелое расставание. — Ты отрезала волосы, — знакомый голос вывел ее из раздумий, — мне нравится. Гермиона быстро обернулась и увидела Виктора Крама, стоявшего рядом с ней и державшего два бокала медового напитка. Гермиона не знала военных историй Виктора так хорошо, как ей хотелось бы. Она знала, что он помог Чарли избежать нескольких опасных ситуаций в первые месяцы войны, когда он ездил на континент по делам Ордена. В какой-то момент Виктор дал Чарли документы, чтобы он выглядел как запасной ловец команды Болгарии, когда они боролись за кубок Европы осенью, помогая ему с прикрытием, когда он пытался заручиться поддержкой между матчами по квиддичу. Она снова увидела Виктора вскоре после войны; он присутствовал на похоронах Фреда, из уважения к его новой дружбе с Чарли. После того, как они похоронили Фреда, Виктор нашел ее и заключил в объятия, которые вызвали бы гнев Рона, но были безопасной гаванью, по которой Гермиона скучала. — Что ты собираешься делать дальше? — спросил он первым; это было одно из тех качеств, которые она любила в Викторе, он не ходил вокруг да около. Он был прямым, но добрым. Она сказала ему, что, вероятно, вернется в школу, а после этого — она не знала. Это застало его врасплох, и она отчетливо помнила, как он удивленно поднял бровь. — Гермивона Грейнджер не знает, что она собирается делать дальше? — игриво сказал он. — У тебя вся жизнь была распланирована, когда тебе было пятнадцать. — Ну, мы победили злодея раньше, чем думали, — пожала она плечами. — Я думаю, это сдвигает жизненный план на несколько лет вперед. — Вот, — начал он, копаясь в карманах, — ты боролась с темной магией с тех пор, как у тебя появилась палочка, пожалуйста, — он достал маленький золотой снитч и положил его ей в руку. — Пожалуйста, возьми это. — Что… — Если тебе нужно место, куда можно сбежать, чтобы на время отвлечься от всего этого, приезжай в Болгарию, — обнадеживающе улыбнулся он. — Снова познакомься с собой. Узнай, кто такая Гермивона Грейнджер, когда за ней не гоняются Пожиратели Смерти. Она внимательнее посмотрела на снитч и увидела на нем координаты, которые, как она предположила, вели к его загородному дому под Софией. — Виктор, я не могу… Ты помнишь Риту? Я думаю, у Кингсли есть судебный приказ на запрет прессы на похоронах, иначе они были бы здесь прямо сейчас, мы не сможем от них избавиться… — В этом и прелесть, — сказал он, буквально сияя, когда сжимал ее пальцы вокруг снитча. — В этом году чемпионат мира проходит в Африке, я буду там — а у тебя будет дом для себя. Кроме того, после всего, что вы втроем пережили, — сказал он, глядя за ее спину, где Гарри теперь шел с Джинни подальше от толпы, а Рон направлялся к ней и Краму, — я думаю, вам всем нужно снова стать собой. Гермиона не поехала в Болгарию. Она забыла о приглашении после того, как Кингсли сообщил ей, что у них есть сигнал по австралийскому делу. Но Виктор все еще поддерживал связь, всегда давая знать, что ждет за кулисами на случай, если какой-нибудь идиот разобьет ей сердце, или готов принять вышеупомянутого идиота, если это означает, что она приедет в гости в межсезонье. И вот он, как всегда, ждет с напитком, ожидая, пока она разберется с беспорядком, устроенным идиотом. — Виктор, — сказала она с улыбкой. — Я думала, что видела тебя во время церемонии. — Мне повезло, что Флер — одна из самых всепрощающих душ, которая пригласит человека, который когда-то совершил непростительное по отношению к ней, — сказал он, глядя на Флер и Билла на танцполе. — Справедливости ради, это был не ты, и она это знает, — улыбнулась она. — Тем не менее, немногие бы это сделали, — усмехнулся Виктор. — Как поживаешь, Гермионни? — На самом деле, я инкогнито, или должна быть, — прошептала она. — На сегодня я Роуз Уизли. — Но почему? — спросил он, быстро добавив: — Роуз. Потому что они собираются начать облавы на магглорожденных, и я первая в их списке, потому что мы исчезаем, потому что я никогда не выбирала легкий путь. — Все сложно, — сказала она с улыбкой. — Это не лучший ответ, но самый легкий. — Ну, тогда, Роуз, — улыбнулся Виктор. — Ты похожа на мою старую подругу. Я надеялся, что она выпьет со мной и расскажет, что как дела, но, поскольку ты не она, но, очевидно, самая красивая женщина здесь сегодня вечером, не хочешь ли выпить? — Этот трюк не сработал три года назад, и не сработает сейчас, — усмехнулась Гермиона, беря бокал и чокаясь с ним. — Но я не против, Виктор.

***

Для Фреда вечер выдался ужасно долгим. Он начался с еще более долгого дня. Когда его сестра угрожала ему из-за расставания. Когда он должен был дважды переспросить, увидев, как Джордж ведет красивую незнакомку по тропинке к шатру. Сначала он не узнал ее. На ней было сиреневое платье, которое развевалось и подчеркивало фигуру. Ее волосы были каштановыми, с красными отблесками, играющими на солнце. Они были короче, чем у Тонкс в хороший день. Она обернулась, словно почувствовала на себе взгляд, и тогда он узнал ее. Ее знакомые, преследующие карие глаза, которые он видел в последний раз, когда оставил ее плачущей в лунном свете. С ее новыми волосами она выглядела старше и увереннее, даже ожесточеннее, но потом Джордж сказал что-то, что заставило ее рассмеяться, и все это растаяло, и она снова стала его солнышком. Он просидел на свадьбе брата, большую часть времени пытаясь не представлять себе будущую свадьбу, где Гермиона стоит на месте Флер, а роль Билла исполняет Рон. Она была бы несчастна, сказал он себе, но от этого ему не стало лучше. Скорее, он злился, зная, что обречен умереть, а Гермиона обречена прожить остаток жизни, выйдя замуж за его брата-идиота. Он не должен был говорить ей, чтобы она начала с ним целоваться. Она не была бы счастлива, это был бы брак, полный ссор и неуверенности. Он знал, что Рон не был бы намеренно плохим мужем, но для Гермионы жизни, которую хотел Рон, чтобы они прожили, никогда не было бы достаточно. Он шутил о том, к кому из его братьев она могла бы уйти, когда они были на Майорке, но теперь, зная, насколько это может быть правдой, он подумал, что, возможно, ему следует побудить Чарли потанцевать с Гермионой. Согласно Гермионе, он должен был умереть, но, возможно, она ошибалась. Возможно, если он внесет достаточно изменений, они смогут закончить войну раньше. Возможно, будет спасено больше жизней, и когда пыль наконец осядет, Фред был убежден, что они с Гермионой помирятся, и все будет хорошо. По крайней мере, это была последняя теория, которую он придумал, попивая медовый напиток, выбранный Флер на этот вечер. Он все еще был в ярости из-за того, что она ему не сказала, алкоголь не притупил этого. Но он скучал по ней. Он скучал по той надежде, той цели, которую она ему дала. Он скучал по ее заверениям. Он скучал по ней. Да, они провели год, планируя, как спасать жизни, и она не поделилась подробностями его собственной. Это больно, но он понял, что не должен был говорить всего, что сказал, когда встретился с ней прошлой ночью. Он хотел верить, что, возможно, если он выживет, он сможет все исправить. Возможно, он сможет заставить ее по-настоящему влюбиться в него. Возможно, она выберет его вместо Рона, если не будет думать, что у него есть срок годности. Это не были бы свидания из жалости или поцелуи перед смертью. Возможно, это медовуха говорила в нем, но есть шанс, что он обнаружит, что все это было у него в голове, и она действительно любила его, а он был ослом, предположив обратное. Или на этот раз она вообще не выберет Рона, а останется с кем-то другим, подумал он, увидев, как Гермиона смеется, оживленно беседуя с Виктором Крамом. — Эй, Фредди, — сказал Джордж, подсаживаясь к нему. — Чарли сказал, что сейчас начнутся тосты, ты видел Рона? Да, найдите Рона. Тот мог бы ударить Крама, а затем, когда тот даст сдачи, Фред мог бы вызвать его на дуэль во имя семейной чести. — Рона? Нет, я думаю, его где-то зажали с Мюриэль, — ответил Чарли, появившись с другой стороны Фреда. — Ну, тогда это твой ответ, — сказал Джордж, сунув Фреду завернутую конфету. — Дай ему это, и Ронни станет первым случаем лишая в Британии за последние пятнадцать лет. — Почему я должен ему это давать? — спросил Фред, отводя взгляд от Гермионы и Крама. — Из-за этого, — сказал Джордж, кивая головой в сторону Гермионы. — Ты пялился на нее почти час, страдалец. — Ничего подобного. — Чарли, пожалуйста, — попросил Джордж, потирая переносицу. — Да ладно, Фред, выйди из шатра ненадолго, разыграй нашего брата, тебе это пойдет на пользу, — попытался Чарли. — Я слышал, у мамы на кухне есть запасная выпечка. Фред закатил глаза и осмотрел комнату в поисках Мюриэль и ее нелепой шляпы. — Ладно, я разберусь с Роном. Но ты, — сказал он, поднимая палец и указывая на грудь Чарли, — пойди попроси у старины Крама автограф или спроси, как он делает финт Вронского, что угодно, чтобы сделать этих двоих менее дружелюбными.

***

Когда стало очевидно, что Чарли и Виктор будут говорить о квиддиче в обозримом будущем, Гермиона вернулась к пустым столам, присматривая за Гарри на случай, если им нужно будет исчезнуть раньше, чем планировалось. Она нашла его разговаривающим с Элфиасом Дожем, а Мюриэль кралась неподалеку. Рона, должно быть, похитили из-за лишая, она лишь надеялась, что близнецы позволили нескольким людям увидеть симптомы, чтобы история казалась правдоподобной. Она почувствовала внезапное прикосновение к плечу и наполовину ожидала Гарри, но вместо этого увидела знакомое лицо и повязки на голове Джорджа Уизли. — Что такая красивая женщина, как ты, делает, сидя в одиночестве за столом? — спросил он, подсаживаясь к ней. — Нужен был отдых, вот и все, — ответила она. Он, казалось, кивнул в знак согласия, прежде чем снова встать и протянуть руку. — Как насчет танца с твоим любимчиком Уизли? Она подняла бровь, кладя руку в его руку. — С чего ты взял, что ты мой любимчик? — Метод исключения ставит меня в тройку лидеров, я рассчитываю на свою красоту и обаяние, чтобы превзойти Чарли и Джинни, — подмигнул он, ведя ее на танцпол. — Продолжай в том же духе, Джордж, — усмехнулась Гермиона, закатывая глаза. — О, обязательно, не волнуйся, — сказал он с озорной улыбкой. — Быстро посмейся над тем, что я говорю, Мюриэль смотрит сюда, и я бы хотел, чтобы она снова обвинила меня в свиданиях с кузиной. — Она уже так делала? — спросила она, смеясь. — Ты встречаешься со своими кузинами? — Не-а, она просто предполагает, что любой с рыжеватыми волосами — Уизли или Пруэтт, — объяснил Джордж. — Твой новый цвет волос ставит тебя прямо в эту категорию. — Думала, это поможет мне слиться с толпой, — пожала плечами Гермиона, глядя на свои ноги. Джордж покачал головой с улыбкой. — Как человек, который заботится о тебе, я считаю своим долгом сказать тебе, что ты всегда выделяешься… — Джордж… — Но, для протокола, это была хорошая попытка, — закончил он, подмигнув ей, пока они танцевали. — Ты всегда слишком добр ко мне, — мягко сказала Гермиона, больше себе, чем ему. Она не была уверена, услышал ли он ее, но выражение его лица говорило об обратном. — Послушай, — сказал Джордж, его голос был нежным, пока они танцевали по полу. — Фредди рассказал мне о расставании, и… я не знаю подробностей, — твердо сказал он, прерывая любой ее возможный протест. — Я имею в виду, что даже не хочу их знать.Я его близнец, и, в конце концов, я должен быть на стороне Фреда в этом вопросе. — Я понимаю, Джордж, — сказала Гермиона. Она предположила, что Фред не рассказал ему о том, что было написано в книге; если бы он знал, она сомневалась, что он танцевал бы с ней здесь, пытаясь ее развеселить. Джордж вопросительно посмотрел на нее, словно пытаясь определить, как она себя чувствует, и ему это не понравилось. — Все в порядке, Джордж, он твой брат, а я просто подруга другого брата. Я понимаю, обещаю. — Эй, ничего такого, — начал он, выглядя потрясенным и возмущенным ее словами. — Ты не просто подруга Ронни, ты и моя тоже, — закончил он, раскручивая ее, прежде чем снова подтянуть к себе. — Кроме того, то, что я на стороне Фреда, не означает, что я отказался от команды Фремионы. — Команда Фремионы? — спросила она, совершенно ошеломленная этой фразой. — Что это? — Это вы двое. Вместе, — улыбнулся он, гордясь своей игрой слов. — Гермиона, я никогда не видел своего брата более счастливым, чем с тобой. И я никогда не видел его более несчастным, чем в последние несколько дней. Я знаю Фреда, он одумается, — улыбнулся он, сжимая ее руку. — Возможно, некоторые моменты не могут жить вечно, как бы сильно мы этого ни хотели, — пробормотала она, отводя взгляд. — Ну, моменты, которые тебе пришлось пережить, делая кошельки для эвакуации детей, не должны длиться вечно, — возразил Джордж. — Просто подожди, через год вы втроем выиграете войну, и Фред будет умолять дать ему второй шанс. Заставь его потрудиться, но не слишком сильно, — сказал Джордж, раскручивая ее и снова подтягивая к себе. — Команда Фремионы снова оживет. Гермиона хотела бы разделить его оптимизм, но он не слышал, как Фред говорил с ней прошлой ночью, когда они расстались. Когда песня закончилась, Джордж поцеловал ее в лоб, и Гермиона направилась к своему пустому столу. Пока не почувствовала еще одно прикосновение к плечу и вопрос: — Не желаешь потанцевать? Она снова улыбнулась, поворачиваясь к нему. — Виктор, я… — Подождите, — сказал голос за ее спиной, она обернулась и увидела Фреда, стоявшего за ней, запыхавшегося, словно он только что бежал к этому месту. Гермиона увидела кузину-вейлу позади него, бросившую взгляд ярости; должно быть, кто-то пролил напиток ей на платье. — Фред? — прошептала она. — Что… Что ты хочешь? Что случилось? — Можно мне пригласить тебя? — сказал он с улыбкой, которая дрогнула, когда он пытался отдышаться. — Думаю, мое имя есть в твоей танцевальной карте. — Разве мы не должны были танцевать, прежде чем ты прервал нас? — неубедительно спросил Виктор, потянув ее руку к полу. Фред бросил на нее умоляющий взгляд. Она не хотела смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы танцевать с ним. Казалось, он это знал. Но она не была уверена, сколько еще шансов у них будет сегодня вечером. Они видятся в последний раз, пока не встретятся в Хогвартсе… В последний раз. Чтобы попрощаться на лучших условиях. Так что она собралась с духом. — Нет, все в порядке, — пообещала она, останавливаясь на полпути. — Прости, Виктор, я давно обещала Фреду танец, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Фреду. — Я найду тебя для следующего, — улыбнулась она, коснувшись его руки, отпуская его и протягивая руку Фреду. Фред выдохнул с облегчением и повел ее в конец танцпола. Играла тихая гитарная песня, похожая на ночь на Майорке. Если бы не все, что произошло за последние двадцать четыре часа, она была уверена, что они бы насладились этим моментом. — Можешь, пожалуйста, улыбнуться? Иначе он может решить вмешаться, — пробормотал Фред, когда они повернулись по танцполу. — Он пытался пригласить меня пару раз сегодня вечером, — сказала она, сдерживая улыбку. — И ему не нужно просить меня улыбнуться. — Ладно, — вздохнул он. — Тогда я быстро. — Его брови нахмурились, и голос понизился. — Ты видишь пухлого блондина рядом с Гарри? — спросил Фред, указывая на две фигуры за столом в конце зала. — Да, — начала она, щурясь. — Кто это? — Какой-то нарушитель спокойствия, который пытался украсть нугу из магазина; Джордж достал волос, так что это на самом деле Рон, — ответил он, снова поворачивая ее. — Пьет зелье, думаю, у конфет с лишаем было слишком много волшебства, честно говоря. Она кивнула, глядя на своих мальчиков. — Спасибо, мы сбежим, как только он почувствует себя лучше… — Они не придут сегодня вечером, Пожиратели Смерти, — прервал Фред, снова глядя на нее, уверенный, убежденный, когда у нее все начало переворачиваться внутри. — Вы трое можете исчезнуть, когда Билл и Флер уедут в медовый месяц, или вы можете хорошо поспать и уйти утром, прежде чем мама встанет. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, чувствуя, как колотится ее сердце, потеют руки. — Они придут после того, как убьют Скримджера. — Я дал анонимную наводку, Скримджер должен быть в безопасности сегодня вечером, — заверил он ее. — Вам не нужно убегать сегодня вечером, если вы действительно этого не хотите. — Фред, что ты наделал? — спросила она, ее разум метался, временная линия рушилась вокруг нее. — Ты не можешь просто вносить изменения во времени — это влечет за собой последствия. — Нет, это не последствия, это люди, которых мы знаем и о которых заботимся, которые умирают, — прервал он, поймал свой тон и, переведя дыхание, попытался снова: — Гермиона, прости, но что ты… — Пообещай мне, что ты не будешь делать ничего безрассудного, — прервала она его. — И что ты… подумаешь, прежде чем делать что-то подобное. — Я не должен тебе обещать… — Еще как должен, черт возьми, — поклялась она, останавливаясь на месте, чуть не повалив его. — Ты обещаешь мне сейчас, или я остановлю это прямо здесь и расскажу Джорджу, что с тобой случится, и тогда у тебя будет нянька до тех пор, пока война не закончится, и не думай, что я этого не сделаю. Их глаза встретились. Другая пара врезалась в них, Фред виновато улыбнулся, и они снова начали танцевать в тишине, пока над их головами покачивались огни. Все было неправильно. В другом мире все было бы иначе. В другом мире он спросил бы, о чем она думает. Они бы побежали целоваться в сарай, прежде чем разразится катастрофа. Они бы пытались дорожить каждым последним моментом. Но она была так зла на него прямо сейчас, что ей стоило больших усилий танцевать с ним; она не хотела на него смотреть. Любые надежды, которые у него были, когда она выбрала его вместо Виктора — о том, что они могли бы попрощаться на лучших условиях, — исчезли. — С тобой все будет в порядке? — тихо спросил он через мгновение. — Я знаю, с мальчиками все будет в порядке, они будут с тобой. Но… — Мы справимся, — отрезала она. — Есть разница между «все в порядке» и «мы справимся», — сказал Фред. — Поверь мне, этому я научился у тебя. — Какое тебе дело? — раздраженно спросила Гермиона, глядя на него. — Мы расстались, ты меня не любишь… — Я этого не говорил, — прервал он, на этот раз останавливаясь на паркете. — Когда я это сказал? — Ты дал это понять прошлой ночью. Я никогда не говорила, что не люблю тебя. Ты решил это за меня, — сказала она, отпуская его руки, уходя. Она почувствовала его руку на своем запястье. — Гермиона, я… Женщина, танцевавшая рядом с ними, ахнула, а другая закричала. Серебристое сияние рыси кувырком пронеслось по шатру, зависнув прямо над ними. «Министерство пало, Скримджер мертв. Они уже близко. Они идут». Широко раскрытые глаза Фреда встретились с ее. — Вам нужно уходить, — сказал он, отступая за нее и проталкивая их обоих через людей, делая все возможное, чтобы защитить ее от толпы вокруг них. — Что-то пошло не так, вам и мальчикам нужно уходить, сейчас же. Она увидела Гарри и Рона вдалеке, они пробивались сквозь толпу к ней. Она обернулась, посмотрев на Фреда, который теперь держал ее за плечи, подталкивая к друзьям. Ее глаза в последний раз встретились с глазами Фреда. — Фред, — начала она. Ей было жаль, что она кричала. Ей было жаль, что она ушла. Ей было жаль, что она не сказала ему, что должно было произойти, и это будет одним из его последних воспоминаний о них. Она хотела сказать так много, так много рассказать ему, но время вышло. Он это знал. — Уходи, — сказал он, толкая ее к Гарри. — Ради Мерлина, уходи! Рука Рона наконец дотянулась до нее, и она прижалась к ним, вскоре найдя руку Гарри. Верх шатра начал гореть, когда Пожиратели Смерти ворвались внутрь. Она обернулась в последний раз, все еще слыша голос Фреда, кричавшего ей уйти, прежде чем она трансгрессировала их прочь от хаоса.

***

Гермиона почувствовала, как качается на месте, когда они появились на лондонской улице, прямо перед зданием. — Где мы, черт возьми? — спросил Рон, оглядываясь вокруг. Улица была заполнена маглами. Она забыла, что в прошлый раз было так же. Она повернулась направо и подняла глаза, увидев фиолетовый шатер и вывеску билетной кассы, одинокую розу в стеклянной витрине на плакате. Война началась. Они снова были в бегах. И теперь кто-то еще вмешивался во время, пытаясь закончить войну до того, как она прикончит их.