Falling Through Time / Сквозь время

Утро застало Гермиону в плену глубокого сна, нарушив ее обычный распорядок. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь распахнутые портьеры, безжалостно играли на холсте старинного портрета одного из родственников Сириуса. Тот, недовольно щурясь, достал из воздуха старомодные солнцезащитные очки и, ворча, отвернулся от назойливого света, продолжая сетовать на неудачное расположение. Она невольно напряглась, когда бросила взгляд на часы, лежащие на полу. Невозможно, чтобы она проспала до одиннадцати. Это немыслимо! Она никогда не позволяла себе такой роскоши, особенно сейчас, когда война набирала обороты… Но затем в памяти всплыли события последних двух ночей. Вчерашний сумбурный побег со свадьбы, прерванной внезапным появлением Пожирателей Смерти, и последовавшая за этим схватка в темном переулке Лондона. До этого — болезненное расставание с Фредом, после которого она, словно тень, металась по вересковым пустошам Девона, стремясь с первым лучом солнца изменить свою внешность. Ее тело, работающее на пределе возможностей после четырех часов беспокойного сна, требовало отдыха, даже если времени на него катастрофически не хватало. Гермиона села, оглядывая комнату. Одеяла Гарри и Рона, брошенные в беспорядке, напоминали о вчерашнем хаосе. Ее взгляд упал на изножье дивана, где кто-то заботливо оставил маленькую тарелку с фруктами и энергетическим батончиком, извлеченным из ее бездонной фиолетовой сумки. Рядом лежала салфетка, на которой была нарисована улыбка, словно молчаливое пожелание доброго утра. Квоффл, как символ их непростых отношений с Роном, тяжело опустился ей на живот. Ей оставалось лишь гадать, знают ли друзья о поистине безграничных запасах ее сумки. Она могла бы в мгновение ока сотворить смесь для блинов и порадовать их поздним завтраком. И как только Кикимер соизволит появиться, она была уверена, что они смогут раздобыть яйца и молоко, чтобы приготовить полноценный завтрак завтра и послезавтра. Все зависело от причудливого домового эльфа. Пока же в доме царила непривычная тишина. Зная, что Гарри и Рон не настолько безрассудны, чтобы выйти на улицу, она все же подошла к окну, чтобы убедиться в отсутствии опасности. Напротив дома № 12 стояли двое мужчин в дорожных плащах, их взгляды были прикованы к двери дома на площади Гриммо. Они были под наблюдением. И, похоже, не собирались уходить в ближайшее время. По крайней мере, до тех пор, пока у них не появится хоть какой-то план. Гермиона вернулась к дивану, снова утонув в объятиях одеял. С медальонам, заполонившим их мысли, путь в министерство пока казался невозможным. Она задумалась, настоит ли Гарри на Годриковой впадине? Возможно, если они отправятся туда сейчас, Батильда еще будет жива? Или, может быть, ребята решат остаться в Лондоне и периодически выезжать в разные места в поисках улик, чтобы понять, что происходит на самом деле? Возможно, они смогут вести свою войну отсюда, совершая короткие вылазки. Здесь, в доме на площади Гриммо, они были в безопасности, пока пытались разобраться в своих дальнейших действиях. Устремив взгляд на поднос с завтраком, Гермиона потерла глаза, пытаясь отогнать сон, а затем обхватила затылок, пытаясь удержать ускользающую мысль. «Что же делать дальше?» — спросила она себя. «Что, черт возьми, мне делать дальше?» «Сосредоточься, Гермиона. Сосредоточься…» — О чем ты думаешь? — знакомый голос эхом отозвался в ее голове. Она с трудом подавила желание улыбнуться, вместо этого пытаясь спрятать лицо в ладонях, словно это поможет стереть воспоминания. Но слова уже сделали свое дело, открыв шлюзы, которые она так отчаянно пыталась закрыть вчера. Она все еще чувствовала гнев, вспыхнувший после того, как он не дал ей объясниться, рассказать о ситуации и последствиях. Гнев на то, что он взял на себя роль судьи и присяжного в их отношениях, в ее поступках, во всем. Она была расстроена и зла на то, что он сделал вывод, будто раз они не были вместе раньше, а теперь он, очевидно, должен был умереть, значит, она его не любила и притворялась. Что он думал, будто она смирилась с его смертью… «Ты идиотка», — прошептала она про себя. «Ты полная идиотка…» А затем его попытка спасти Скримджера. Ее желудок сжался от отвращения, но, честно говоря, это не должно было ее удивить. Фред всегда пытался спасти людей. Но он знал слишком много о том, что должно было произойти. У нее было жуткое предчувствие, что, несмотря на обещание его патронуса прошлой ночью, Фред Уизли собирается взять перманентный маркер и перечеркнуть все их временные рамки. «Ужасные вещи случаются с волшебниками, которые пытаются изменить время», — говорил ей Дамблдор. Она до сих пор не была уверена, что именно было неизбежным, а что можно было изменить, но у нее было зловещее предчувствие, что Фред узнает смысл этих слов раньше, чем она. И, несмотря ни на что, она хотела быть рядом с ним, когда это произойдет. Потому что, что бы он ни сказал, и что бы она ни чувствовала в тот момент, она знала, что вместе им лучше. Будь он здесь, они бы придумали план, разделяя на двоих энергетический батончик. Несмотря на мрачную ситуацию, он бы нашел слова, вселяющие надежду, и они бы вышли из комнаты с новой силой. Она тщетно надеялась, что вскоре он пришлет еще одного патронуса. С той самой поддержкой и мотивацией, к которой она так привыкла. Но она знала, что этого не произойдет. Ему больше нечего ей сказать. Она не хотела верить, что это конец. Она не хотела продолжать свой путь, зная, что не увидит его до самой битвы. Эта мысль выбивала воздух из легких, как и тогда, когда он расстался с ней два дня назад. «Ты в полном беспорядке, Гермиона», — подумала она, вытирая слезы, щипавшие глаза. «Тебе нужно запереть его в коробку и спрятать эту коробку подальше. Он тебя не любит. Он больше тебя не любит. Все кончено. Пора двигаться дальше. Гарри нужно, чтобы ты была сильной». Но Гермиона все еще задавалась вопросом, как он провел это утро. Как захват министерства повлиял на магазин? Не терзали ли его их последние слова так же, как и ее? «Он больше тебя не любит». Грохот посуды, донесшийся снизу, заставил ее вздрогнуть, вырывая из мрачных раздумий. Друзья, похоже, нашли, чем перекусить, и это встревожило ее. Разворачивая энергетический батончик, она отломила кусочек и направилась вниз, чтобы узнать, что происходит.

***

Она слышала шум текущей воды и звуки борьбы, доносящиеся из-за кухонной двери. Прах Дамблдора, покоившийся у входа, не шелохнулся, поэтому Гермиона предположила, что там нет злоумышленника, готового напасть на них. Взяв палочку, она распахнула дверь, небрежно пробормотав «Иммобилус», и окинула взглядом открывшуюся сцену. Столешница была перевернута, а среди рассыпанной посуды, звуки падения которой она слышала, валялись одинокие апельсины. Гарри, Рон и Кикимер застыли, уставившись на Гермиону. Гарри, сжимая в руке сковороду, смотрел на нее с недоумением, а Кикимер, вытянув руки, словно пытаясь выцарапать Рону глаза, выглядел оскорбленным ее вмешательством. — Что, во имя Мерлина, вы делаете? — рявкнула Гермиона, снова оглядывая комнату. Звук льющейся воды доносился из раковины, кран которой был сорван в ходе их потасовки. — У нас не так много мест, куда мы можем сбежать, я думала, вы проявите больше благоразумия, чем разносить это место вдребезги. Ты… — она ткнула палочкой в Гарри, — что, черт возьми, ты делаешь? — Мы нашли, кто такой Р.А.Б., Гермиона. Или, по крайней мере, думаем, что нашли, — сказал Гарри довольно весело, несмотря на тонкую струйку крови, сочившуюся из его носа. — Это был брат Сириуса, помнишь, Регулус? Я обыскивал дом и нашел его комнату, и… В этот момент Кикимер с новой силой попытался добраться до Рона, но магия, удерживавшая их, не позволяла им приблизиться друг к другу. — У них его медальон, — простонал эльф, — У них медальон мастера Регулуса… О, если бы мастер только знал… если бы он знал, как Кикимер его подвел… Гарри и Рон перевели взгляд на эльфа. — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри. — Как ты его подвел? Гермиона взмахнула палочкой, и кухня начала восстанавливаться. Кран замолчал, и лужа, образовавшаяся на полу, исчезла в цветочный горшок. Стол перевернулся, и миска с апельсинами, извлеченная одним из мальчиков из фиолетовой сумки, оказалась в центре столешницы. Гермиона покачала головой и поставила чайник кипятиться, пока Кикимер начинал свой рассказ.

***

В понедельник после последних похорон в Хогвартсе министерство объявило о создании комиссии по примирению и воссоединению. У комиссии была одна ключевая цель — дать ответы всем, кто пережил войну. Ответы о тех, кто пропал без вести и не вернулся. Ответы на вопрос, почему определенные люди стали целью. Ответы на вопрос, почему и как были убиты близкие. Было решено, что все Пожиратели Смерти отправятся в Азкабан. Министерство не собиралось отпускать многих, как в прошлый раз. Никаких карт «выхода из тюрьмы за благотворительность». Не в этот раз. Поэтому, чтобы подсластить пилюлю и убедиться, что осужденные участвуют в процессе, министерство предложило определенные уступки. Сокращенный срок тюремного заключения. Семейные посещения. Замена приговоров на другие волшебные тюрьмы, которые находились в процессе строительства. Многие, временами и Гермиона, стекались в залы суда, когда Пожиратели Смерти приходили рассказывать о своих преступлениях. Заседания прерывались каждые два часа, чтобы люди могли встать, размяться. Иногда, в зависимости от того, кто исповедовал свои грехи, комнаты приходилось менять, чтобы вместить всех, кто хотел послушать. Не только Пожиратели Смерти и егеря давали показания. Гарри тоже давал интервью, рассказывая о некоторых испытаниях, выпавших на их долю во время поисков крестражей. Это были неполные показания, но он упомянул о заколдованности и смерти Батильды Бэгшот и поделился воспоминаниями о Теде Тонксе, Дирке Крессвелле и гоблинах, путешествовавших с ними, — простой акт утешения для оставшихся вдов. Гермиона решила дать частное интервью. Только для архивов министерства. Вскоре после битвы она осознала, что с нее хватит публичной жизни. Она хотела вернуть себе чувство уединения, хотя бы на несколько лет. Кроме того, частное интервью позволяло задавать более прямые вопросы, и Гермиона предположила, что, возможно, если министерство получит желаемую информацию, оно оставит ее в покое. Хотя бы на короткое время. На громких делах, таких как у Малфоев, Рона и Гарри, комната ломилась от зрителей, сменяющихся каждые два часа. Не так много людей пришло в солнечный четверг в июне, когда Кикимер занял место свидетеля. Это было действительно знаменательное дело. Министерство разрешило эльфу давать показания о событиях времен волшебной войны. Некоторые, по крайней мере, в статьях с мнениями в «Ежедневном пророке», говорили, что это проделки Кингсли, вызванные, вероятно, участием эльфа в битве при Хогвартсе, и отчаянной попыткой рекламы, поскольку закон о правах эльфов готовился к обсуждению в министерстве. — Я Кикимер из самого благородного дома Поттер, — начал гнусавый голос. Он сидел на трех магических энциклопедиях, сложенных на стуле, чтобы он мог смотреть поверх перил. — Я ранее служил на кухнях Хогвартса, а до этого в самом благородном доме Блэк. Гермиона могла вспомнить его суровый вид, когда он сидел на этих книгах. Его лицо было все в морщинах и хмурилось, словно каждый в комнате был тем, о ком его хозяйка отзывалась плохо. Он говорил об обмене крестражами, о том, как мастер Регулус узнал секрет Темного Лорда и изо всех сил пытался ему помешать. Это был самый чувствительный момент, когда он чуть не сломался в зале суда. Гермиона гордилась им. Она почти встала, думая, что на этом все. Но затем гнусавый голос пробормотал: — Это была последняя война. Я могу рассказать вам о следующей. Затем Кикимер наклонился вперед со своего стула, оглядывая всех присутствующих. — Однажды в мае Кикимера вызвали в кабинет директора Дамблдора. Директор сказал, что скоро станет важным присматривать за мастером Гарри, чтобы быть рядом и помочь ему, если он попросит. Кикимер не хотел. Кикимеру не нравился мастер Гарри. Кикимер думал, что он отродье предателей крови, которому нельзя доверять. Профессор Дамблдор также вызвал Добби, свободного эльфа, и попросил его о том же, чтобы он присматривал за мастером Гарри. Добби сказал, что будет. И присматривать за Кикимером тоже… — в этот момент его выражение лица стало раздраженным, — …и он это сделал. Добби сделал. Затем он начал пересказывать несколько недель, проведенных ими вместе в доме на площади Гриммо. Как Гарри вызвал его и как он рассказал ту же историю о мастере Регулусе мастеру Гарри. Как только у Кикимера появился медальон, он обыскал все вокруг в поисках Флетчера. Как он привел Флетчера к Гарри для вопросов, связанных с крестражем, и как, когда вор покинул дом, он начал заботиться о хозяине и его друзьях. — Затем однажды мастер Гарри ушел со своими друзьями. Кикимер не был уверен, куда они отправились, но мастер Гарри сказал, что они вернутся к ужину. Поэтому Кикимер приготовил еду и стал ждать. Как только я вынимал сиропный пирог из духовки, Кикимер услышал шум и грохот у входной двери. В следующее мгновение странные люди ворвались внутрь, и пыльный Дамблдор взвыл. Кикимер не хотел, чтобы они узнали, кто там, иначе они спросили бы, знает ли он, где мастер Гарри. Домовой эльф хранит секреты своего хозяина. Поэтому Кикимер наложил чары иллюзии и наблюдал, как они обыскивают дом. Интервьюер, сидевший за столом напротив Кикимера, очень мягко спросил: — Они что-нибудь нашли, Кикимер? — Хозяин и его друзья оставили чертежи министерства. Чертежи, сделанные до того, как они там побывали. Люди знали, что они приходили в министерство, но не знали зачем. Вскоре после того, как они нашли эти чертежи, они забрали их и ушли. Кикимер не хотел, чтобы они возвращались в дом моего хозяина, поэтому я наложил запечатывающие чары на все двери и окна, чтобы они больше не могли войти. После этого я ушел в Хогвартс, чтобы переждать войну с остальными. В показаниях Кикимера не было ничего нового или ошеломляющего. По крайней мере, так думала Гермиона, пока он не закончил. Интервьюер спросил о Добби, отметив, что его мало кто знает, и есть ли что-нибудь, что можно рассказать об эльфе. Кикимер сидел на книгах, поджав губы, словно попробовав что-то очень кислое. Затем он разжал их и посмотрел вниз, на пол. Его голос стал тише, когда он заговорил. — Добби был очень странным эльфом, — осторожно сказал он, словно взвешивая свои слова. — Очень странным. Но хорошим. Добби был хорошим свободным эльфом. — Когда огни в Хогвартсе начали гаснуть, когда стало ясно, что Плохие Ведьмы и Волшебники взяли верх, Добби организовал кухонных домовых эльфов, чтобы взяться за работу, — просто сказал Кикимер. — Многие ученики, особенно младшие, начали пропускать приемы пищи. Они боялись, что Кэрроу схватят их для развлечения. Поэтому мы начали делать бутерброды. Огромные бутерброды. И мы прятали их в спальнях, когда шли их убирать, чтобы им все равно было что поесть. — Как ты думаешь, почему он это сделал, Кикимер? — спросил интервьюер. — Маленькие должны стать сильными, сказал Добби, — прохрипел Кикимер, откидываясь на спинку стула. Его лицо было бесстрастным. — Мы все это сделали. Теперь Гермиона стояла, и воспоминания о показаниях Кикимера все еще кружились в ее голове, когда он закончил свой рассказ о Регулусе Блэке и украденном медальоне. — Значит, у Наземникуса он был последним, — выругался Рон, раздраженно глядя на Гарри и Гермиону. — Он может быть где угодно. Мы могли бы начать поиски в магловских магазинах подержанных вещей или в костюмерных… — Он знал, что это ценная вещь, он, вероятно, продал ее какому-нибудь чистокровному волшебнику. Кто-то, кто поверит, что это безделушка с магическими свойствами, — предположила Гермиона. — Или, может быть, ее у него украли… — Может быть, он ее потерял? — возразил Рон. — В любом случае, мы не знаем, где он, — прервал Гарри. — Мы знаем, у кого он был последним, но поскольку он мертв… — Я не думаю, что вор мертв, — прохрипел Кикимер. — Были слухи и шепотки о ком-то, бродящем по Косому переулку, о ком-то, похожем на Флетчера. — Но он умер… он умер вместе с Грозным Глазом, — начал Гарри, глядя на Гермиону и Рона. — Разве нет? — Мы так и не нашли его тело, приятель, — пожал плечами Рон. — Предположим, он как-то выжил. Не удивлюсь, если он решил не высовываться. Вероятно, не ожидал теплого приема от Ордена, если бы выяснилось, что он выжил, а Грозный Глаз — нет. Гарри посмотрел на Гермиону. Честно говоря, эта идея казалась надуманной. Кроме того, разве она не слышала от Джинни, что они нашли руку, которую приняли за руку Флетчера? И если он выжил — если он остался без руки из-за нее и выжил, это было просто еще одно имя в списке людей, которым было бы лучше, если бы Гермиона позволила времени идти своим чередом. — Это немного притянуто за уши, Гарри, но Рон прав. Это возможно, — сказала она вопреки здравому смыслу, но она видела, что Гарри нужно было поверить в это. Если Флетчер был жив, и если Кикимер мог его найти, она предположила, что они смогут вернуть все в нужное русло — узнать о медальоне и начать охоту за крестражами… — Пожалуйста, хозяин, — прохрипел Кикимер, в его голосе появилась тень надежды, — Могу я пойти посмотреть? — Да, Кикимер, — сказал Гарри, и его голос впервые за утро стал уверенным. — Иди найди Наземникуса Флетчера. И приведи его сюда.

***

Через неделю после свадьбы Фред сидел в поезде, кутаясь в колючий свитер с высоким воротом, пока он и еще девять человек устраивались на своих местах, размещая многочисленные рюкзаки. Было раннее субботнее утро, и он должен был стать свидетелем первого массового запуска «Кошельков Странствующих Волшебников Уизли». На сиденьях рядом с ним расположились Колин и Деннис Криви. Деннис, задремав, положил голову на плечо старшего брата, и его голова раскачивалась в такт мерному стуку колес поезда. Напротив сидели две девочки-пуффендуйки, Дженнифер и Кейтлин, и мальчик по имени Джон, тоже с Пуффендуя; все они сгрудились рядом с Джастином. Терри Бут устроился по другую сторону от Фреда, пытаясь завязать светскую беседу с Дином Томасом, и оба парня все еще не до конца понимали, что именно происходит. Они были их подопытными кроликами. Фред знал, что продать идею отъезда Криви будет непросто, но он также понимал, что им необходимо уехать. Особенно Колину. Дин и Терри согласились присоединиться к ним только после того, как был опубликован отчет о регистрации маглорожденных. Что касается трех маленьких пуффендуйцев, Джастин убедил их в жизненной важности отъезда, и они оказались в Эссексе прежде, чем у Фреда появилось время подготовить их комнаты. Джастин уже попросил Сьюзен и Ханну просмотреть списки домов, которые они составили, пытаясь определить, кого они повезут дальше. Фред все еще надеялся, что, как только они вывезут детей, они смогут начать вывозить взрослых. Ему хотелось самому убедиться, как пройдет эта поездка, а затем он планировал обсудить с Биллом и отцом, как постепенно переправлять маглорожденных из Гринготтса и министерства во Францию или Штаты. — Мы должны прибыть в Дувр через десять минут, — объяснил Джастин, поглядывая на часы. — И как только мы это сделаем… — Прямиком на паром, — ответил Фред. — «Каталония»? — Что-то в этом роде, — пожал плечами Джастин. — Деннис и Колин оба сказали, что у них есть настоящие паспорта… ты все еще хочешь, чтобы они бежали с паспортами из магазина? Фред кивнул, поворачивая голову, чтобы взглянуть на спящих светловолосых братьев. — Да, просто чтобы убедиться, что они работают. У Терри и Дина тоже есть свои паспорта, они лежат на дне их сумок на всякий случай. Фред предположил, что у многих маглорожденных будут паспорта, по крайней мере, у младших. Именно старшим, поколению Теда Тонкса, по мнению Фреда, потребуются поддельные документы. Это все часть тестового запуска, повторял себе Фред. Они пытались продумать каждую мелочь, от паспортов до макетной школьной формы. Фред и Джордж сшили эту форму, чтобы она выглядела как одежда учеников частной школы, отправляющихся в экспедицию через канал. В подходящих школьных сумках лежали их сундуки, уменьшенные с помощью заклинаний, изменяющих вес. Все дети провели предыдущую ночь в доме Грейнджеров, где их проинформировали о поездке и сфотографировали для паспортов. — Эти карточки действительно сработают? — подозрительно спросил Терри Бут, рассматривая кредитку. — Насколько это законно? — Учитывая, что министерство пытается создать комиссию по регистрации, которая может привести к тому, что ты окажешься в Азкабане, мы решили не слишком беспокоиться о законности, — сказал Джордж как само собой разумеющееся. — Но, если ты предпочитаешь, мы можем действовать в рамках закона… После этого никто, казалось, не сомневался в их действиях. — Они действительно собираются отправлять маглорожденных в Азкабан? — спросила пуффендуйка по имени Дженнифер. — В «Ежедневном пророке» говорилось лишь, что они проводят опрос о росте маглорожденных населения в Британии. — Министерство уже не то, что прежде, — объяснил Фред. — Я знаю, Пророк представил отставку Скримджера как решение, принятое по состоянию здоровья, но некоторые из нас подозревают, что за этим скрывается что-то более зловещее. Маленькая пуффендуйка больше не задавала вопросов. По правде говоря, Фред точно не знал, что будет с комиссией по регистрации. Гермиона не сообщила слишком много подробностей, кроме имени «Каттермоулы, 1 сентября», нацарапанного в углу, что бы это ни значило. У маглорожденных оставалась еще неделя, чтобы заполнить анкету и отправить ее в министерство. После этого им придется пройти собеседование, как и сказал Пий Тикнесс на свадьбе, но Фред не знал, каким будет результат этих собеседований. Считает ли Фред, что их всех отправят в Азкабан? Нет, это не имело никакого смысла. Это было бы слишком заметно, остальное волшебное сообщество восстало бы. Они бы этого не вынесли. Но думал ли он, что министерство готовит что-то зловещее? Он видел уведомления в Гринготтсе летом и провел последние три месяца с Гермионой, планируя сценарии судного дня. Он не думал, что эти собеседования закончатся трудоустройством или стажировкой. Фред предполагал, что за этим кроется нечто более зловещее. Поезд прибыл в Стратион. Фред легонько потряс обоих братьев Криви за плечи, разбудив их, пока остальные пассажиры выходили из поезда. Им предстояла короткая прогулка вниз по холму, где они должны были сесть на паром. Фред вытащил небольшую сумку и повернулся к детям, выстроившимся за ним. — Если кого-нибудь из вас укачает, у меня есть нужная половина рвотной пастилы, — сказал он, протягивая сумку Дину, который быстро схватил одну, прежде чем передать ее дальше. — Эй, Фред, — спросил Дин, ускоряя шаг, чтобы поравняться с Фредом. — Как долго мы должны будем оставаться в Шармбатоне? — Все время, я думаю, — ответил Фред. — По крайней мере, пока этот Ты-Сам-Знаешь-Кто не исчезнет. Брови Дина нахмурились. — А что, если мы захотим вернуться? Фред повернулся, чтобы посмотреть на него, не скрывая раздражения. — Дин, это небезопасно. Возвращение сюда в качестве маглорожденных будет самоубийственной идеей. — Но ты сам сказал вчера вечером, что не знаешь, окажемся мы в Азкабане или нет, — настаивал Дин. — Почему мы просто не можем вернуться в школу? Мы будем в безопасности девять месяцев в году, и, честно говоря, кроме того года, когда в трубах была змея, единственным человеком, кто когда-либо был близок к смерти в школе, был Гарри. У Фреда возникло непреодолимое желание треснуть Дина по голове. — Просто дай этому немного времени, — сказал Фред, открывая дверь на паромную пристань. — Находясь во Франции. Билеты были куплены, и дети прошли по трапу на небольшой паром под названием «Каталония». Через двадцать минут, когда на борт поднялось еще больше пассажиров, Фред сел на скамейку и наблюдал, как белые скалы Дувра начали исчезать вдали. «Мы вывезли их, — прошептал он в сторону береговой линии, когда они отплывали в море. — Гермиона, мы вывезли их».

***

Когда они пришвартовались в Кале, Фреда встретила высокая, стройная женщина с розовыми щеками и сияющим лицом. Чарли говорил, что Пенни Хейвуд была одной из самых дружелюбных ведьм на его курсе, и Фред сразу же в это поверил. Когда он подошел к ней, Пенни раскрыла объятия и обняла его, поцеловав в обе щеки. — Я не видела тебя с тех пор, как ты был тем первокурсником, который обещал взорвать уборную, — улыбнулась она, игриво похлопав его по плечу. — Ты все-таки это сделал? — Честно говоря, разве тебе и друзьям Чарли не казалось, что в той ванной комнате скрывается Проклятое Нечто? — вяло спросил Фред, пытаясь вспомнить ее. Пенни закатила глаза и пожала плечами. — Возможно. Нам нравились всякие тайны, когда мы учились в школе, это точно. Ах! — воскликнула она, поворачиваясь и замечая детей позади Фреда. — Замечательно, я так рада, что вы все здесь. Пожалуйста, следуйте за мной, мы сядем в машину и поедем домой. Они подошли к старому фургону Пенни, «Фольксвагену», и залезли внутрь, быстро обнаружив, что он не раз подвергался расширяющим заклинаниям. — Моя сестра Беатрис время от времени ездит в Страсбург, чтобы забирать растения с собраний гербологов, — пояснила Пенни, когда они пристегнулись и тронулись в путь. — Вы будете удивлены, сколько растений можно уместить в такую машину. — Беатрис дома? — спросил Джастин со второго ряда сидений. — Нет, она в Бордо по работе, — просто ответила она. — Беа работает во французском Министерстве магии. Она ведущий герболог медицинского крыла министерства, помогает регулировать магические растения и грибы, используемые в больницах. — Очень любит свои растения, не так ли? — саркастически заметил Терри. — У Беа была травма в школе, — бесстрастно сказала Пенни. — Из-за этого она иногда предпочитает растения людям. Но не волнуйтесь, она рада вашему приезду, ребята, — улыбнулась Пенни, глядя на встревоженные лица в рядах позади нее. — Кроме того, она часто путешествует по работе, так что вы будете видеть ее лишь изредка, прежде чем отправитесь в Шармбатон. Они без особых проблем пробирались по извилистым дорогам и проселочным тропам, пока не добрались до маленького городка Ваттен. Там, на окраине центра города, у высокого, но очень узкого таунхауса, Пенни припарковала машину, и они все высыпали на тротуар. — Вот и он, — сказала она с улыбкой, взмахнув палочкой и отпирая дверь. — Апре ву, — сияла она и жестом пригласила их войти. Дом оказался гораздо просторнее, чем снаружи. Опять же, подумал Фред, вероятно, благодаря нескольким расширяющим чарам. — Итак, наверху есть две спальни, готовые для вас. Мальчики — слева, девочки — справа, как в Хогвартсе, — сказала Пенни с улыбкой. — Полотенца в коридоре, рядом с ванной. Располагайтесь, если хотите. Я начну готовить обед, а после мы сможем осмотреть деревню. Дети поднялись по лестнице, оставив Джастина, Фреда и Пенни на кухне, где уже загремели кастрюли, сковородки и макароны. — Честно говоря, я с нетерпением ждала вашего прибытия, — сказала Пенни, глядя вверх и слушая топот наверху. — Беа много работает, будет хорошо, если в доме станет побольше людей. — Вы уверены, что не против присматривать за ними, пока мадам Максим не заберет их? — спросил Фред. — Конечно, — ответила Пенни, посмотрев сначала на Джастина, а затем на Фреда. — Я работала с Олимпией, когда заменяла их мастера по зельеварению, пока та была в декретном отпуске в прошлом году. Как только я получу от нее весточку, я доставлю детей в Шармбатон так быстро, как смогу. — Спасибо, — сказал Фред, помолчав. — И… я знаю, Чарли сказал, что ты была за границей некоторое время, но, возможно, стоит поставить дополнительные чары и защиту, пока ты помогаешь нам. Ситуация дома… — Чарли ввел меня в курс дела, — ответила Пенни, распрямляясь. — Я скажу тебе то же, что и ему. Не обязательно быть гриффиндорцем, чтобы быть храбрым, — сказала она с улыбкой. — Я поставлю чары, но я их не боюсь. Я не позволю страху перед темными искусствами диктовать мне, как жить. Ты продолжай привозить детей, а мы будем продолжать их принимать. Фред заметил, как лицо Джастина просветлело от слов Пенни. Фред кивнул и сказал с улыбкой: — Просто дай мне знать, если заметишь подозрительных личностей или что-то необычное, — посоветовал он. — Если Пожиратели Смерти узнают, что мы делаем, я не могу позволить им добраться сюда. Нам нужно обезопасить тебя и детей. — Я дам вам знать, если что-нибудь пойдет не так, — сказала Пенни, взмахнув палочкой, и подставка для специй, отделившись, начала готовить соус. — Но с нами все будет в порядке, Фред, не беспокойтесь. С нами все будет хорошо.

***

Когда Фред вернулся в магазин той ночью, он буквально подпрыгивал от нетерпения, поднимаясь по задним ступенькам. Семь детей благополучно выехали. Среди этих семерых был тот, кто, как Фред знал, значился в списке Гермионы. Он был вне себя от радости, осознавая, что их план сработал, их форма сработала, и Колину Криви не суждено было погибнуть в мае, как предполагалось ранее. Он повернул ручку и вошел в мастерскую, откуда доносились голоса. Там, сидя за верстаком, были Джордж и Ремус с побагровевшим лицом. — Я что-то пропустил? — осторожно спросил Фред. Он мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз видел Ремуса в ярости, и ни один из этих случаев не предвещал ничего хорошего. — Может быть, мне лучше уйти… — Нет-нет, в этом нет необходимости, — прорычал Ремус, прислонившись к прилавку. — Мне нужно уйти… Мне нужно идти… Но Ремус не закончил фразу, не сказав, куда ему нужно идти. Между ними тремя повисла неловкая тишина, которую прервал лишь вопрос Джорджа: — Как прошли дела сегодня? Были какие-нибудь проблемы? — Вообще никаких, — сиял Фред. — Я встретил Пенни, и она просто замечательная… У нас не должно возникнуть проблем с доставкой детей во Францию. И Пенни была более чем счастлива приютить их и позаботиться о них, как только они прибудут. Думаю, все получится просто отлично. — Очень хорошо, — улыбнулся Джордж, хлопая брата по спине, в то время как Ремус продолжал стоять, хмурясь и уставившись в пустоту между собой и полом. — Ремус, с тобой все в порядке? — спросил Фред, тревога нарастала, поскольку его наставник никак не отреагировал на новость об успешном запуске их операции с паспортами. — Тебе нужно… — Со мной все в порядке, — прошипел он, выпрямляясь и направляясь к двери. — Доброй ночи, — бросил он, и в его голосе не было и намека на дружелюбие, когда он исчез за задней дверью. Фред повернулся к Джорджу. — Что, черт возьми, это было? Джордж посмотрел на дверь, а затем на брата. Он взмахнул палочкой и прикрепил второй конус к стене — конус тишины, который они настраивали, чтобы заглушить любые устройства слежения или жучки, которые министерство могло подсадить им или в магазине. — Я весь внимание, — сказал Фред, когда от конуса раздался тихий гул. — Что случилось? — Ремус разговаривал с Гарри сегодня днем, — начал Джордж, но был быстро прерван братом. — Подожди, он их видел… Он знает, где они… Как они? — выпалил Фред, его слова вылетали быстро и сливались в одну неразборчивую массу. — Куда они делись? Джордж нетерпеливо закатил глаза. — Он не сказал мне этого, Фред, и даже если бы и сказал, ты же знаешь, нам нельзя отправляться на их поиски, — строго сказал его брат. — Все, что он мне сообщил, это то, что он их нашел и предложил присоединиться к ним, вроде как стать защитником, советником, третьей стороной, просто присматривающей за ними, и Гарри ему отказал. Довольно резко. Фред едва не отшатнулся. Он поступил точно так же, сделав аналогичное предложение Гермионе много месяцев назад, но она всегда находила способ сменить тему или прямо говорила ему, что магазин и Джордж будут нуждаться в нем больше. Это не успокаивало, но он знал — у них дело, с которым только они трое могли справиться, любой другой станет для них обузой. — Ну, не могу сказать, что удивлен, — сказал Фред, поднимая глаза с пола на лицо брата. — Тонкс, должно быть, очень рада этому, верно? Сомневаюсь, что она с нетерпением ждала, когда он исчезнет с кучей подростков. Джордж снова отвел взгляд. Да так, что Фред почувствовал неловкость. — Что не так с Тонкс, Джорджи? — Она беременна, Фред, — прямо сказал Джордж, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом. — Она беременна, а Ремус сходит с ума, думая, что она ждет ребенка-зверя. — Он собирался бросить ее? — спросил Фред. Он почувствовал себя опустошенным. Ему всегда нравился Ремус. Он во многом брал с него пример. Особенно в прошлом году, когда он помогал им с кошельками и распространением брошюр. Но это… это откровение, казалось, все перевернуло. Это резко контрастировало с человеком, который всегда был рядом, когда они больше всего в нем нуждались, — это совсем не походило на Ремуса Люпина. — Он оборотень с пяти лет, Фред. Думаю, он в ужасе от того, что это может значить для Тонкс и ребенка, — попытался объяснить Джордж. Джордж, казалось, всегда верил в лучшее в людях. Всегда давал им право на ошибку — пока они были друзьями, а не Пожирателями Смерти. — В конце концов, не часто встречаются оборотни, заводящие детей, и все такое. Он, вероятно, прав, беспокоясь об этом. — Нет, я понимаю это… Но он просто собирался их бросить? — спросил Фред, его разум отчаянно пытался представить, о чем мог думать Ремус. Если бы Фред бросил Джорджа, или если бы… Ну, ты бросил ее, понял он в глубокой панике, которая кислотой разлилась по его горлу. Ты бросил Гермиону. В темноте, у пруда. Плачущую. — Неважно, — остановил Фред, обрывая ответ Джорджа, прежде чем тот успел его закончить. — Он собирается все исправить, верно? Они с Тонкс не собираются расставаться? Краем глаза Фред заметил Гермиону, стоящую возле его рабочего стола. У нее все еще были длинные волосы. На ней была шаль землисто-зеленого цвета, которую его мама всегда держала у двери. Ее глаза блестели, а лицо выглядело так, будто ее только что ударили. Как будто он ударил ее. — Думаю, он собирается дать ей пространство… По-своему, в извращенной манере; думаю, Ремус считает, что дистанция — лучшее решение в данном случае, маленький засранец. Его воображаемая Гермиона смотрела на него печальными карими глазами, которые стали ему так хорошо знакомы. Они, казалось, приклеились к его лицу, как будто она ждала, что он снова ее подставит, причинит еще одну душевную боль, совершит еще одно предательство. — Нет, ему нужно вернуться к ней, он… Он не должен оставлять ее надолго. Она начнет думать всякое. Вещи, которые не соответствуют действительности. «Ты меня не любишь», — сказала она на свадьбе, пока они танцевали. Что он ее не любит. Но он никогда этого не говорил. Он сказал много обидных вещей. Что он предан. Что им нужно расстаться. Но он никогда не говорил, что не любит ее. Но это то, что она услышала. Это то, во что она поверила. И даже в суматохе последних двух недель, это было единственное, в чем он не мог убедить себя. Он был расстроен. Он был предан. Но он все еще заботился о ней. Он все еще хотел, чтобы она вернулась домой, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы они могли все исправить. Он хотел иметь возможность сказать ей, что любит ее, и надеялся, что она поверит ему. И, может быть, тогда у них появится второй шанс. Может быть, тогда она сможет простить его, и этот кошмарный призрак, смотрящей на него в магазине, исчезнет. — Так я ему и сказал. Думаю, он собирается залечь на дно на какое-то время, но, надеюсь, скоро вернется. А пока Тонкс у своих родителей, что, наверное, хорошо, учитывая комиссию по делам маглорожденных… — Да, комиссия, — пробормотал Фред, снова поворачиваясь, чтобы посмотреть на призрак у его рабочего стола, но ее уже не было. «Ее нет, Фредди», — сказал он себе, когда Джордж снял конус тишины и вернулся к своему рабочему столу. «Ее нет, и ты ее больше не увидишь. Еще очень долго». — Хочешь чего-нибудь поесть? Я собирался подняться на кухню и перекусить, — предложил Фред. — Нет, я в порядке. Но поторопись, нам нужно поработать над этим заказом защиты для МакГонагалл, — начал Джордж, но Фред исчез, прежде чем он успел закончить мысль. Он взлетел по лестнице и, пропустив кухню, направился прямо в свою комнату. Он пнул пяткой по углу половицы, и она открыла его тайник. Он наклонился и быстро открыл книгу, перелистывая месяцы и месяцы в будущее, к концу… к марту или апрелю. И вот, он нашел заметку, которую знал, что найдет. Красивым почерком Гермиона нацарапала строчку: «1 апреля 1998 г. — Эдвард Ремус «Тедди» Люпин родился в Бристоле. Ремус и Тонкс довольны, и у них все хорошо. Ребенок здоров и, кажется, пошел в Тонкс, его цвет волос изменился сразу после рождения». Фред рухнул на край кровати и несколько раз перечитал эти слова. Маленький мальчик. У Люпина будет маленький мальчик, который меняет цвет волос, как его мама. Люпин и Тонкс будут вместе и станут родителями. Все будет хорошо. Или нет? — снова подумал Фред, прежде чем перелистнуть на последние страницы книги, те, где его имя было внесено в список обреченных на смерть. Там, на несколько человек ниже него, были перечислены Ремус и Тонкс Люпин. Фред захлопнул книгу и положил ее обратно в тайник. Нет, подумал он, возвращаясь вниз, нет, Тедди Люпин не станет сиротой. Не при Фреде Уизли.

***

Это был конец еще одного долгого дня для Гермионы. В то время как Кикимер ушел в тот же момент, как Гарри ему приказал, эльф, должно быть, появился ночью, пока они спали, потому что, когда Гермиона проснулась на следующее утро, холодильник был заполнен яйцами, молоком, сыром и разнообразными копченостями. Они воспользовались этими сокровищами и устроили небольшой пир, от которого их разморило на весь оставшийся день и на всю ночь. Они задержались допоздна, болтая, строя теории и планы и все время гадая, действительно ли Кикимер сможет найти Наземникуса. Но это было три ночи назад. Сегодня в доме было тихо. Несколько часов назад Ремус пришел и предложил присоединиться к их троице. Несколько часов назад Гарри выгнал единственного наставника, который у них остался, назвав его трусом, прежде чем дверь за ним захлопнулась. Она знала, что он не имел ничего из этого в виду. После войны, когда они готовились к похоронам Ремуса и Тонкс, Гарри признался, что жалеет, что назвал его трусом. Сказав, что он знал, что Ремусу нужно уйти. Что ему нужно вернуться к Тонкс… Но пожелал, чтобы он никогда не обвинял этого человека в трусости. Гермиона посмотрела туда, где Гарри сидел у камина, и отблески огня смягчили его черты. Она знала, что он прав, что он поступил правильно. Но Гермиона Грейнджер была бы первой, кто сказал любому, кто спросит, что правильное не всегда самое легкое. Рон заснул после ужина на диване. Она предположила, что через несколько минут она придумает оправдание, чтобы снова пройтись по библиотеке семьи Блэк, посмотреть, не пропустила ли она что-нибудь, что они могли бы взять с собой, когда уйдут, но это было просто еще одним отвлечением от ничего не деланья. — Я ведь поступил правильно, Гермиона? — спросил Гарри, вырывая ее из раздумий. — С Ремусом, я имею в виду. Я поступил правильно, сказав ему вернуться к Тонкс. — Возможно, я бы не стала выражаться так резко, — сказала Гермиона с улыбкой, когда она встала и подошла к его креслу, положив утешительную руку ему на плечо, — Но ты поступил правильно, Гарри. И я уверена, Тонкс поблагодарила бы тебя за это. Гарри на мгновение накрыл ее руку своей, и она просто стояла так, в этой короткой паузе времени. Рон заворочался во сне, поворачиваясь лицом к ним двоим. — Плохо, что я хочу, чтобы он мог пойти с нами? Чтобы Дамблдор посвятил его в тайну? — спросил Гарри голосом тише шепота. — Нет, — вздохнула Гермиона, качая головой. — Думаю, если бы мы могли выбирать, многие люди были бы посвящены в то, что мы пытаемся сделать. Я знаю… — я бы рассказала Фреду, чуть было не сказала она. Но она вовремя остановилась. Даже если бы она рассказала Фреду, она сомневалась, что это что-то изменило бы в конечном итоге. — Я знаю, есть люди, которым я хотела бы рассказать, если бы могла. И Ремус Люпин был бы одним из них, — просто сказала Гермиона. Гарри кивнул, убирая свою руку. Часы пробили восемь вечера. Она предположила, что могла бы предложить Гарри партию в волшебные шахматы, и они могли бы скоротать следующий час, прежде чем отправиться спать. Возможно, утром заклятие меланхолии будет снято, и они смогут придумать план, который заставит их двигаться дальше. Внезапно за дверью послышался шорох. Громкий треск, за которым последовал стук, вырвал Рона из сна. Выглядя встревоженным, он схватил палочку, глядя на Гермиону и Гарри, которые сделали то же самое. Дверь распахнулась, и там, с торжествующим видом на лице, стоял Кикимер, волоча за собой бесчувственного волшебника. — Я нашел его, хозяин Гарри, — ухмыльнулся Кикимер, бросая у ног Гарри Флетчера и отступая, чтобы тот предстал перед ними во всей красе. — Я нашел его. Гермиона подбежала и посмотрела вниз. Это, несомненно, был Наземникус, хотя под его спутанными черными волосами виднелся кровоподтек. Он выглядел еще грязнее и взъерошеннее, чем обычно. Насколько могла судить Гермиона, внешность Флетчера и раньше оставляла желать лучшего. Он никогда не был тем, кого Гермиона отнесла бы к категории опрятных, но он всегда был немного более собранным, чем сейчас. Но больше всего встревожило то, от чего сейчас ахнули Гарри и Рон. Там, где у Флетчера обычно была правая рука, был обрубок, чуть ниже локтя, кожа все еще красная и раздраженная, словно рана так и не зажила должным образом. — Как это произошло? — спросил Гарри, переводя взгляд с руки на лицо Наземникуса. — Гермиона… — Должно быть, его расщепило, когда он удирал с поля боя, — прямо ответила Гермиона. — Инстинкты самосохранения могут быть очень сильны… Иногда наша магия может помочь нам пройти сквозь проклятия… Но даже она не была убеждена в этом объяснении. Внезапно глаза Флетчера распахнулись, и он мрачно посмотрел на них троих. — Зачем ты натравил этого чертового эльфа на меня, парень? Неужели недостаточно того, что я отдал тебе руку, хочешь выколоть мне еще и глаз? — Пойдем на кухню, — предложила Гермиона. — Там мы сможем сесть за стол и все обсудить. Гермиона постаралась не заметить самодовольную ухмылку Кикимера и задалась вопросом, не будет ли он снова размахивать сковородкой.