Falling Through Time / Сквозь время

Фред и Мэри Кэттермоул выбрались из Министерства прежде, чем кто-либо обратил на них хоть малейшее внимание. К несчастью, когда они прибыли в дом Кэттермоулов, расположенный за пределами Кента, Рег не ждал их. Вместо этого их встретила лавина детей, которые явно не ожидали увидеть свою мать живой. Мэри безутешно рыдала, пока Фред, проводив ее на кухню, фотографировал троих детей, Арабеллу, Денизу и Генри, для их новых паспортов. Когда Рег не вернулся и через двадцать минут, он решил, что оставаться здесь небезопасно, и велел детям собирать вещи, помогая Мэри, все еще рыдающей, упаковать ее собственные, чтобы они могли уехать до того, как ее снова схватят. Он чувствовал, что ей предъявят гораздо более зловещие обвинения, чем просто статус маглорожденной, если она вернется в подвальный зал суда. Через час после их прибытия они аппарировали в Дувр. Был день переправки, и, судя по всему, Джорджу и Ли повезло: они уже доставили семерых маглорожденных, которых он спас, Джастину. Они смешались с основной группой, приветствуя Фреда взмахами рук. — Да чтоб тебя, Уизли, — выругался Джастин, наблюдая, как он спускается по ступенькам, держа Денизу на руках: маленькая девочка так сильно вцепилась в него, что та онемела. — Мы сегодня вывозим всех маглорожденных в Англии? — Это долгая история, — сказал Фред, опуская Денизу на землю. Девочка тут же побежала к брату и сестре. — Должно быть. Джордж только что прибыл с этой партией, — он указал на семерых, разглядывающих их новую форму и с изумленным восхищением перелистывая их паспорта. Джастин понизил голос и снова повернулся к Фреду: — Сказали, ты вытащил их из Министерства — как, черт возьми, ты это сделал? — Чистая удача, — ответил он с победоносной улыбкой. — Но я был не один, — произнес он, его голос звучал тихо, словно молитва. — Гарри был там. Джастин отступил и чуть не совершил двойной кувырок. — Гарри? Гарри Поттер просто вошел в Министерство? Он… — Эй, отдай ему должное, он был замаскирован, — рассмеялся Фред. — Вы, гриффиндорцы, все одинаковые. Думаете, изменив внешность, становитесь невидимыми, — усмехнулся Джастин, качая головой. — Зачем ему это? — Что-то искал, — пожал плечами Фред. — Я доставил семерых Джорджу и вернулся за остальными — к тому времени Гарри, Рон и Гермиона были в Атриуме… Джастин на мгновение запнулся, его лицо побледнело. — Погоди, они втроем… — Они выбрались, — заверил Фред, успокаивая его. — По крайней мере, я так думаю. Яксли ушел с ними… — Якс… — Но, — прервал Фред, — я доверяю им троим. Уверен, там была битва, но их было больше. И с ними Гермиона Грейнджер. Насколько я понимаю, это Яксли должен беспокоиться. Джастин посмотрел на Фреда, почти с понимающей улыбкой. — Мы обязательно отправим ему открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления из Франции, — просто сказал он, похлопав Фреда по спине. Он посмотрел на Кэттермолов, стоящих на правом борту парома: — Мы еще не перевозили семьи. Не знаю, что Пенни с ними сделает. — Маму, Мэри, — начал Фред, кивая на женщину, — вызвали в комиссию по учету маглорожденных. Я не могу найти ее мужа. Боюсь… Джастин поднял брови. Фред никогда раньше не произносил этих слов, по крайней мере, Джастину. — Ты, боишься? — Боюсь, что Министерство сейчас держит ее мужа. Рон принял Оборотное зелье, чтобы проникнуть туда, и притворился ее мужем. Но его не было дома, что заставляет меня думать… — Он на работе, и они захотят узнать, что ему известно о других Кэттермоулах, — закончил Джастин. — Если они с женой были заодно, полагаю. — Именно, — сказал Фред, снова поворачиваясь, чтобы посмотреть на маленькую семью. Арабелла держала Денизу на руках, пока Генри вцепился в мать. Мэри перестала плакать и теперь смотрела в никуда, ее глаза были устремлены на горизонт. Лица детей были искажены замешательством. Еще сегодня утром они беспокоились, что мама не вернется из Министерства. Теперь они жили в мире, где они не вернутся домой, и, возможно, больше не увидят отца. — Пенни — пуффендуйка, она найдет им место, — сказал Джастин, нарушая молчание. — К тому же, она говорила, что ей одиноко, пока Беа нет, может, она возьмет их к себе, поможет Мэри разобраться во всем. Кто знает, может, это добавит правдоподобия нашей легенде. Мы перевезем их, как только придумаем, куда эвакуировать семьи. Фред поднял бровь. — Мы уже работаем над этим? — Разве Фред Уизли оставит кого-то, кому нужна помощь? — усмехнулся Джастин. — Логично сначала вывезти уязвимых, а потом вернуться за остальными, верно? — Верно, — кивнул Фред, хлопая Джастина по плечу. — Я спрячусь в чулан для метел и вернусь в магазин. Гермиона сказала, что лучше всего, если я сегодня буду активно присутствовать в магазине. Знаешь, притвориться, что меня не было в Министерстве, когда они там были. — Она умница, эта Грейнджер, — сказал Джастин, хотя, судя по его взгляду, Фред снова задумался, не сложил ли Джастин какие-то кусочки головоломки. Фред снова прокрутил свои слова, пытаясь понять, не проговорился ли он, но ничего не мог вспомнить. Он отбросил эту мысль и, помахав рукой, вошел в каюту парома, ища подсобку для уборщиков в кормовой части корабля.

***

Они приземлились в лесу Дин с двумя глухими ударами и криком. Гермиона, стоя на коленях, осматривала тело, лежавшее рядом с ней. Рон дрожал, тяжело дыша. Казалось, он разбил лоб о камень при приземлении. Гермиона уже ловко снимала с него рубашку, чтобы оценить серьезность повреждения. — Гарри… Бадьян, пожалуйста… И тут она подняла глаза и поняла, что Гарри не стоит. Он тоже лежал на земле. Лицом вниз. Не двигаясь. Она потянулась к сумке и вызвала моток марли, обернув его вокруг отверстия размером с пенни на руке Рона, закрепив, прежде чем броситься к Гарри. Перевернув его, она увидела струйку крови, стекающую по плечу и шее. Нет, выругалась она, быстро снимая куртку Ранкорна и видя кровь, просачивающуюся сквозь его нижнюю рубашку. Нет, нет, нет, нет… Когда они приземлились на ступеньки дома номер 12, Гермиона не заметила, что Яксли последовал за ними. Она отпустила Гарри, чтобы наложить на Яксли заклятие, разорвав его хватку, прежде чем снова бежать. Затем, крепко держа Рона за руку, она потянулась, чтобы схватить Гарри, но… Твоя рука соскользнула, помнишь? Соскользнула, хватка была недостаточно сильной… Она так старалась уберечь Рона от расщепления, что не сделала достаточно, чтобы Гарри избежал той же участи. Она взяла палочку и провела ею по спине рубашки, ткань разорвалась, обнажив расщепление. Это был не столько кусок кожи, сколько полоски. Казалось, молния хлестнула по его плечу, протянувшись вниз по спине примерно на полдюйма в самой глубокой точке и, возможно, на два дюйма в ширину в некоторых местах, кровоточа. Но он был цел. Ты не создала еще одного Наземникуса. — Бадьян, Гермиона, достань Бадьян, — говорила она сама с собой, дрожащими пальцами беря сумку и вызывая маленький пузырек, который подлетел к ней в руку. — Гермиона… — простонал Рон, приходя в сознание. — Что происходит? Где… — он все еще дрожал, но поднял руки, чтобы осмотреть их, одна потянулась к порезу на руке, другая к крови на лбу. Он чувствовал и теперь видел кровь от порезов, марлю, которой она обернула его руку. Это зрелище, в сочетании с неизвестностью, ужаснуло его. — Гермиона… — снова позвал он, его голос звучал более панически. — Гермиона… — Сейчас, Рон, — ответила она, ее рука дрожала над спиной Гарри, беспокойные пальцы боролись с пипеткой. Новая, светло-розовая кожа формировалась над самой серьезной частью пореза. Она попыталась вставить пипетку обратно, но промахнулась, чуть не уронив весь пузырек, когда Рон снова позвал ее, его рука шуршала листьями, пытаясь дотянуться до ее лодыжки. — Гермиона… — взмолился он, — я умираю… Кажется, я умираю… Она закрыла глаза, ее лицо исказилось, когда она отчаянно пыталась придумать решение. Это был ясный, неоспоримый факт: Гарри был в худшем состоянии и нуждался в немедленной помощи. После того, как Бадьян подействует, ей нужно будет очистить его спину от крови, обернуть и перевязать торс — желательно до того, как Гарри проснется. Рон был расщеплен, но не так сильно, как раньше. Никакие артерии не были задеты. Это была рваная рана на предплечье и порез на лбу. Она смогла бы нанести Бадьян и очистить ее за пять минут. Ей не понадобится перевязь, как в прошлый раз. Но она едва ли могла сказать Рону: «Прекрати, все не так уж и плохо, как в прошлый раз, с тобой все в порядке». Рон знал, что ранен, и поэтому не мыслил логически. Он также не знал, где они находятся, и не имел ни малейшего представления о том, что происходит. Его последней ясной мыслью было бегство из Министерства, и вот он, на спине, раненый, окровавленный, в лесу, зовущий друга, который занят попытками исцелить Гарри. Он не оценит этого… — Гермиона… — снова простонал он. Она повернулась и взмахнула палочкой. — Ступефай, — пробормотала она, когда красный луч вылетел и потряс его тело. Он теперь отключился, и она надеялась, что он поверит ее оправданию: «Ты потерял сознание от потери крови». Потеря крови, подумала Гермиона, позволяя себе погрузиться в тишину, пока капельница двигалась вверх и вниз по спине Гарри. Больше розовых лент растянулось над раной, новая кожа срасталась со старой… Ему, вероятно, понравится это дополнение к его коллекции шрамов. Еще больший мачо, сказала бы Джинни, и Гарри бы ухмыльнулся. Определенно больший мачо. Она достала бинты из сумки, когда веки Гарри начали трепетать. — Что случилось? — спросил он хриплым голосом. — Где моя рубашка? — Тебя расщепило, когда мы покинули площадь Гриммо, — сказала Гермиона, помогая ему сесть. — Пришлось снять ее, чтобы увидеть, насколько все плохо. — Она быстро осмотрела его лицо. Кроме того, что оно было бледнее обычного, он казался в порядке. Все еще два глаза, один нос, ничего необычного. Она не покалечила Гарри Поттера. — Мы покинули площадь Гриммо? — спросил Гарри, все еще пытаясь сориентироваться. — Почему? Мы в лесу? — Яксли ухватился за нас, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, не желая сейчас сломаться. — Порошок Фреда не удержал его так долго, как мы надеялись, он схватился за меня и… Гарри положил свою руку на ее и сжал. — Ты вытащила нас оттуда, Гермиона, это больше, чем мы с Роном смогли бы сделать, — просто сказал он. Глядя через ее плечо на Рона, все еще лежащего без сознания на листьях. — Рон тоже расщепился? — Не так сильно, как ты, — сказала Гермиона, быстро поворачиваясь, чтобы посмотреть, не очнулся ли Рон. — Он потерял сознание, пока я латала твою спину… Она не смогла закончить. Она должна была сказать: «Не напрягайся», но Гарри автоматически повернул шею, пытаясь увидеть повреждения, морщась от боли. — Осторожно, — добавила Гермиона немного запоздало. — У тебя еще очень свежая кожа. Наклонись вперед и передай мне бинт, когда закончишь — мы перевяжем твою спину. Послушно Гарри наклонился вперед и помог передать рулон бинта Гермионе, когда она направляла его через его плечо и через спину, закрывая его новый шрам-молнию. — Как это выглядит? — спросил он. — Не повлияет на мое пляжное тело, верно? — Не волнуйся, когда война закончится, и мы поедем за мамой и папой, ты будешь прекрасно выглядеть на пляже, — усмехнулась Гермиона, с облегчением, что он шутит. — Я только что подумала, прежде чем ты проснулся, что Джинни решит, что это очень по мачо-вски — этот шрам больше похож на молнию, чем тот, что у тебя на лбу. Гарри слабо улыбнулся, его глаза уже потерялись в мечтах. Гермиона закончила перевязку, прежде чем он снова заговорил: — Ты видела Фреда? Кроме как в конце? — спросил он. Она кивнула, прислонившись к дереву рядом с ним. — В самом начале. Он довольно быстро понял, что это я, когда я спускалась из ее кабинета, у меня не было шансов. — Как, когда ты была под оборотным? — спросил Гарри, подняв брови. — Что-то не сработало? Оборотное зелье может не сработать? — Не совсем, если только ты не пытаешься превратиться в животное. Нет, он… — она на мгновение остановилась, вспоминая этот момент. Она знала, как только она посмотрела на него, что он узнает ее. Зачем она это сделала? Какая от этого польза? Ты хотела проверить, узнает ли он тебя, подумала она про себя, ты хотела посмотреть, помнит ли он твое лицо. — Он просто хорошо знает мои гримасы, — объяснила Гермиона, проводя рукой по своим коротким кудрям. — Он увидел их на лице Муфалды и сложил два и два. — Как он? — спросил Гарри, искренне глядя на нее. — Он что-нибудь говорил о семье? Говорил ли он что-нибудь о Джинни? — Нет, — сказала она, поворачиваясь к нему с улыбкой. — Он подумал, что мы сошли с ума, заявившись в Министерство… — Говорит человек, который бросил перуанский порошок и пару детонаторов в Яксли… — Скажи? — сказала Гермиона, поворачиваясь к нему со смехом. Она отвела взгляд, улыбка все еще играла на ее лице. — Он читает мне лекцию о самосохранении, а затем врывается в дверь и чуть не оглушает Амбридж, — она покачала головой, смеясь. — Он такой… Он такой упрямый… думает, что может просто сделать что-либо и остаться невредимым. Она чувствовала его взгляд на себе, когда пыталась удержать в памяти Амбридж, когда увидела, кто распахнул дверь. — Ты тоже, — просто сказал Гарри. — Ты такая же упрямая, как Фред. Думаю, это одна из причин, почему вы так нравитесь друг другу. Вы единственные, кто, кажется, соответствует чудаковатости друг друга. Она собиралась что-то сказать, когда услышала стон и замерла. Она забыла о Роне, чья нога теперь дергалась, возвращаясь к сознанию. — Черт, — выругалась она, поднимая сумку, Гарри засмеялся, когда она бросилась к Рону. — Эй, брось мне эти бинты, — сказала она, поймав рулон в воздухе, прежде чем он покатился в листья. Раны не пропитались кровью через марлю, которую она ему оставила. Роясь в сумке в поисках свежих повязок, она быстро заменила их и обернула бинтом рваную рану на его руке, когда Рон, наконец, пришел в себя. — Что случилось? — спросил он немного более хриплым голосом, чем Гарри. Гермиона предположила, что оглушающее заклинание могло иметь к этому какое-то отношение. — У нас был безбилетный пассажир, — спокойно ответила Гермиона. — Яксли последовал за нами на площадь Гриммо, и когда я трансгрессировала, тебя и Гарри расщепило. Глаза Рона широко раскрылись, как галлеоны. Он всегда был параноиком по этому поводу во время их тестов. — Расщепило? — сказал он, глядя вниз и почти с разочарованием осматривая все свои все еще прикрепленные конечности. Когда он увидел маленькую повязку на руке, он вздохнул и кивнул, затем посмотрел на Гарри. — Насколько сильно твое? — Гермиона считает, что я выживу, — пожал плечами Гарри, мгновенно пожалев об этом, так как это больше походило на гримасу. — Не стоило этого делать, — сказал он, извиняюще глядя на Гермиону. — Нам нужно будет залечь на дно на несколько дней, — сказала им Гермиона. — Мы останемся здесь, по крайней мере, на день, чтобы у вас двоих наросла более толстая кожа. — Но где мы? — спросил Рон, оглядываясь. — В Запретном лесу? — Едва ли, — ответила Гермиона, отступая на пять футов и взмахнув палочкой, начиная плести защитные чары, которые она прилежно заучивала весь прошлый год. Она обернулась, окидывая их обоих быстрым взглядом. — Мы в лесу Дин. Я приезжала сюда с мамой и папой, когда была маленькой. Это место мне знакомо, здесь мы будем в безопасности. — Может, сходим за листьями, чтобы сделать лежанки? — предложил Гарри, стараясь придать своему голосу бодрости, несмотря на мрачную правду, которая читалась в его глазах. — Можете сходить; но я буду спать в палатке, — улыбнулась она. — Откройте сумку и призовите палатку мистера Уизли. Гарри вопросительно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на Рона, который выглядел не менее озадаченным. — Акцио, палатка мистера Уизли! — провозгласил Гарри, в последний момент отскочив в сторону, прежде чем его едва не сбили с ног перевернутые шесты палатки. — Знаю, твой отец в прошлый раз заставил нас ставить ее по старинке, но если вы не возражаете, — сказала Гермиона, протягивая руку с палочкой, пока Гарри ловко раскладывал палатку между ними, — я бы предпочла прибегнуть к магии на этот раз.

***

Побег Гарри, Рона и Гермионы из Министерства магии был, по мнению Фреда, следующей волшебной легендой. Когда Фред вернулся в магазин, слухи о том, что Гарри был замечен в Министерстве магии, еще не успели набрать силу. Но по мере того как обеденная толпа рассасывалась за окном, они начали расползаться: сначала тихим шепотам, а затем покатились по мостовой, словно лавина. Гарри Поттер был в Министерстве. Зачем? Никто не знал наверняка. Одни говорили, что он ворвался, чтобы отвлечь внимание и вытащить оттуда маглорожденных. Другие считали, что он замышлял государственный переворот, стремясь свергнуть нового министра. А самые отчаянные, кто еще не простил Гарри его предполагаемую роль в смерти Дамблдора, считали, что он вернулся, чтобы убить министра, замести следы, и уничтожить доказательства его причастности к смерти Дамблдора, самому заняв главное кресло страны. Независимо от того, насколько бредовыми были слухи, он упорно продолжали распространяться: Гарри был в Министерстве. И, к счастью, никто, казалось, не подумал, что Фред Уизли тоже там побывал. Джордж побледнел и едва не запер его в квартире на чердаке, когда Фред впервые поведал ему подробности событий того утра. Разрываясь между ‭«Ты же сказал, что собираешься просто подслушать Перси — это должна была быть слежка, а не государственная измена‭» и ‭«Ты всерьез хочешь провести остаток этой чертовой войны в Азкабане? И какую тогда пользу ты тогда принесешь маглорожденным детям? ‭», брат мерил шагами мастерскую, прежде чем все-таки признать правоту Гермионы и согласиться, что его присутствие в магазине должно быть как можно более заметным глазам прохожих. Верити поклянется чем угодно, что Фред был в магазине весь день, и, если потребуется, Джордж без колебаний спутает карты паре клиентов, чтобы они тоже подтвердили этот факт. Когда магазин закрылся в тот вечер, Джордж перевернул табличку и запер дверь. Ли начал накладывать усовершенствованные защитные чары на все здание, и они втроем устроились в их тесной квартире на чердаке, разделив скромный ужин, внимательно выслушивая рассказ Фреда обо всем, что он видел. — Значит, их было трое? — еще раз переспросил Ли. — Немного опрометчиво класть все яйца в одну корзину в такой опасной миссии. Что, если кому-то из них понадобится помощь? — Они не могут позволить себе так думать, Ли, старина, — ответил Фред, прислонившись к кухонной столешнице. — Если они будут допускать мысль, что провалятся, то это наверняка их убьет. Им необходимо сохранять эту наглую уверенность, если они хотят выжить. — Говорит идиот, который самолично швырялся перуанским порошком в бедного правительственного чиновника, истекающего кровью, — вздохнул Джордж, открывая бутылку огневиски и разливая его по трем стаканам. Фред бросил на него мрачный взгляд, а Ли расхохотался, поднимая свой стакан. — За наглых дураков! Пусть же они сохранят свою прыть и приведут нас к завершению этой чертовой войны! Братья чокнулись, Джордж произнес жизнеутверждающее ‭«За здоровье‭», пока жгучий напиток обжигал горло Фреда. Он уже не мог с уверенностью сказать, обжигал ли его напиток или думы, которые воспламеняли его грудь. Легкий жар, который, вероятно, мог перерасти в нечто большее. — Когда я пытался вывести детей — тех, которых вы встретили, — начал Фред, поворачиваясь к Джорджу и Ли, — они не хотели меня слушать. Думали, это какая-то чертова ловушка. Только когда я сказал, что я друг Гарри, они послушались и направились в кафе. Джордж задумчиво кивнул. — Они спрашивали, правда ли это, что мы друзья Гарри. Маленький мальчик не мог в это поверить. — Но как только вы сказали им, что это так, они вам поверили, да? — спросил Фред, наклоняясь вперед и опираясь локтями о стол. — Это заставило меня задуматься — может быть, мы с самого начала неправильно подошли к этой нашей радиовещательной затее. Пока у нас просто станция для обмена новостями о том, что происходит, люди думают, что мы просто два идиота с приемником, и не будут тратить на нас свое время. Но если они решат, что мы — друзья Гарри Поттера… — Которыми мы и являемся, тебе не нужно притворяться, будто это какая-то уловка, — перебил Джордж, слегка нахмурившись. — Они свяжут нашу трансляцию с Гарри и будут прислушиваться. Они сделают все возможное, чтобы не пропустить ни слова. Они даже убедят других тоже нас послушать. — А это неплохая идея, — признал Ли. — Как если бы мы вели постоянную охоту на Поттера — назовем это ‭«Поттер-перехват‭»? ‭«Акцио, Поттер‭»! — Скорее уж ‭«Поттеровский дозор», — поправил Джордж с ухмылкой. — Мы будем следить за его передвижениями, ждать, когда он снова ворвется в Министерство и подскажет нам очередной безумный план, как покончить с этой чертовой войной. Ли расплылся в широкой улыбке и сделал большой глоток из своего стакана. — Мне нравится, — он несколько раз энергично кивнул, словно давая идее время полностью завладеть его разумом. — Тогда пусть будет «Поттеровский дозор». Фред потянулся за бутылкой, снова наполняя их стаканы до краев. Он поднял свой, провозгласив: — Тогда, господа, за «Поттеровский дозор»! — На этот раз стаканы столкнулись более небрежно, но обжигающее тепло напитка по-прежнему разливалось по его венам. Остаток вечера прошел на удивление тихо. Анджелина неслышно проскользнула внутрь, умело деактивировав защитные чары, именно так, как показал ей Джордж. Фред заметил, что брат в последнее время начал как-то особенно поглядывать на Анджелину, и это казалось ему до боли знакомым — именно так он когда-то смотрел на Гермиону. Фред иногда подтрунивал над ним, намекая, что между ними вполне может вспыхнуть нечто большее, и он теперь задавался вопросом, решится ли Джордж на что-нибудь в разгар этой суровой войны, когда любой из них мог погибнуть к концу недели. Интересно, догадывается ли Анджелина о том, какой огонь разгорается в душе его брата… Вновь почувствовав, как подкрадываются тени одиночества, он сделал большой глоток, надеясь, что напиток поможет прогнать их прочь. Но было уже слишком поздно. Он словно снова оказался в холодном атриуме Министерства, его рука нежно покоилась на плече Гермионы, прежде чем он резко оттолкнул ее, во второй раз за последние несколько месяцев направляя ее к призрачной безопасности. Ее глаза снова были прикованы к нему. Эти прекрасные карие глаза. Он чувствовал, будто она хочет сказать что-то важное, но слов было слишком много, а времени предательски мало. Он задавался вопросом, будет ли когда-нибудь достаточно времени для них. Или его собственное время просто истечет. И тогда Гермионе останется лишь молча беседовать с его холодной каменной плитой, пока он вечным сном будет покоиться под слоем зимнего снега. Нет, Фредди, сказал он себе, изо всех сил стараясь вернуть ускользающее внимание к друзьям, весело болтающим вокруг него, ты собираешься выжить во что бы то ни стало. Ради нее. Ты собираешься доказать, что время и даже сама Гермиона Грейнджер могут ошибаться, и сделаешь это все одним решительным шагом: ты, вопреки всему, будешь жить.

***

Это был один из самых долгих периодов в жизни Гермионы. Они провели в лесах почти два месяца. Она думала, что на этот раз все идет лучше, чем в прошлый, но едва ли могла сказать это Гарри и Рону, которые все еще приспосабливались к тяготам дороги. Расщепление Гарри было хуже, чем у Рона в прошлый раз, и Гермиона не позволяла им трансгрессировать, пока они лечились. Поэтому она медленно вела их на запад, в Уэльс, прекрасно зная, что в живописных холмах валлийской сельской местности их не ждет ничего опасного. Они шли большую часть дня, держась окраин городов и вдали от главных дорог. Вечером они останавливались, ставили защитные чары и погружались в свои послеобеденные занятия. Рон был совсем другим человеком на этот раз и часто добровольно отправлялся ловить рыбу в ручьях — очевидно, Чарли и Фред научили его рыбачить в детстве. Это была маленькая деталь, которую Рон из прошлого, казалось, держал при себе, и Гермиона изо всех сил старалась не обижаться на нынешнего Рона за грехи прошлого. Когда они останавливались вечером и ставили палатку, Рон и Гарри, иногда поодиночке, отправлялись на рыбалку. Если он не ловил рыбу, если наступала очередь Гарри, то Гермиона слышала, как он насвистывает за палаткой, занимаясь заготовкой дров для печки или помогая Гарри левитировать кастрюли с водой. Гермиона осматривала окрестности в поисках ягод или грибов. Она упаковала достаточно риса, и обычно они ели его на гарнир, а иногда, если они проходили мимо фермерского дома с яйцами или заходили в «Теско», она покупала продукты, чтобы приготовить что-нибудь особенное. Между ее приготовлениями и любезностью Рона этот поход казался совсем другим, как день и ночь отличаясь от прошлого. По крайней мере, она так думала, поднимая руку к медальону на шее. Она забыла, как сильно его ненавидела. Как сильно ненавидела те восемь часов в день, когда он был с ней. Были дни, когда она брала его на двойную смену, нося по шестнадцать часов, чтобы пропустить очередь Гарри или Рона. Она знала, с чем они столкнулись и чего боялись больше всего на свете. А она знала, чем все должно закончиться. Это была слабая форма мысленного патронуса, но в большинстве случаев это работало. За исключением тех разов, когда ей снился Фред: ночью после того, как они сбежали из Министерства, и периодами после. Она поняла, что самые яркие сны были те, где она засыпала с крестражем. Фред был настолько реален, будто был рядом с ней: вот они вдвоем у пруда Норы; полная луна смотрела на них сверху, освещая его лицо молочным светом. Они спорили о дневнике. Она — о его вмешательстве, он — о ее бездействии. И каждую ночь после их спора он говорил, что не любит ее. Что никогда не любил. Что она глупа и безрассудна, даже надеясь на это. Он лишь использовал ее мозг для новых идей, и брал максимум, который она ему давала. Что все это было пари, которое Ли и Джордж заключили, и она легко попалась, и как смешно это выглядело со стороны. Его слова звенели в ушах, пока она не просыпалась с подушкой, мокрой от слез. Рон заметил одно из таких утр, встал со своей койки и сделал ей чашку чая, пока она выбежала из палатки, наложив на себе «Оглохни». И вот опять. Она проснулась в этот раз, когда Фред сказал: «Кто вообще может в тебя влюбиться? У тебя нет на это времени, и ты мне не интересна. Спасибо за идеи и поцелуи — было забавно смотреть, как ты набрасываешься на меня». Она встала с постели и вышла за дверь палатки, не оглядываясь. Она была так зла, что не замечала ничего вокруг. Она знала, что это лишь ее сомнения. Проделки крестража. Но они работали. Иногда она с трудом вспоминала те хорошие моменты с Фредом, когда они были счастливы, когда она чувствовала себя в безопасности, и винила в этом проклятый медальон. — Тут холодно, Гермиона, — сказал хриплый, глубокий голос за ней. Она обернулась и увидела Рона, его волосы торчали двумя вихрами, свитер был задран до локтей, а на плечи накинуто одеяло. — Тебе следует зайти внутрь. Я сделаю тебе чашку чая. — Я в порядке, — сказала она, сжимая одеяло в кулаках и вытирая глаза рукавами. — Просто кошмар, я в порядке. Он ничего не сказал, но и не нужно было. Они оба знали, что она не в порядке, так же хорошо, как и то, что она не скажет ничего противоречащего этому утверждению. Вместо этого он просто сел рядом с ней, глядя на лес вокруг них. — У меня тоже бывают кошмары, когда я ношу это, — сказал он, указывая на кулон. — Он делает мои кошмары раньше хорошими снами, — мрачно рассмеялся он, отворачиваясь и глядя на другой участок леса. — Может, нам нужно просто заставить Гарри спать с ним, — начала Гермиона, поворачивая голову к нему. — У него кошмары и так с четвертого курса, у него, вероятно, есть способ справляться с ними. Рон поморщился и посмотрел на палатку. — Мы лишь кучка неудачников, не так ли? — Это новость для тебя? — рассмеялась Гермиона, поднимая бровь. — Нет, просто… — он остановился, и она увидела его розовые уши в лунном свете. Гермиона остановилась и положила руку на его. — Мы неудачники, — сказала она, — самая большая кучка неудачников, которая когда-либо существовала. Она увидела, как он смотрит на ее руки, и быстро подняла свою, спрятав ее под одеяло. Она пыталась придумать, что сказать. Что угодно, чтобы нарушить тишину между ними. — Как думаешь, с ними все в порядке? — спросил Рон. — С людьми, которых мы оставили? Я не видел много маглорожденных нашего возраста в залах суда, может, они не трогают детей. — Я думаю, Орден, вероятно, придумал план, чтобы вытащить детей, — солгала Гермиона, сильнее укутываясь в одеяло. — У нас есть друзья за границей, кто-то мог бы придумать способ переправить их во Францию, чтобы они переждали войну в Шармбатоне. — Мне бы это понравилось. Надеюсь, Фред отвез Кэттермолов туда, — сказал Рон. Гермиона почувствовала, как его тело прижимается к ее, но чувствовала лишь холод. — Как думаешь, они поймали Фреда? — спросил он, на этот раз его голос был напряженным от страха перед ответом. Гермиона почувствовала, как ее собственное тело напряглось от вопроса. Она прочистила горло, пытаясь сделать голос спокойным и уверенным ради них обоих. — Фред умный, он, вероятно, вернулся в магазин и запутал достаточно людей, чтобы у него было надежное алиби. — Думаешь? — Конечно. Хотя бы ради Джорджа, — сказала она, вставая. Она взяла его за руку и подняла. — Пойдем, здесь слишком холодно и мрачно для этого разговора. Пойдем внутрь. Она проигнорировала маленькую улыбку на его лице, когда помогла ему встать, и они вошли внутрь. Гарри сидел за столом, три чашки чая уже ждали их, от них поднимался пар. Она заметила, как улыбка Рона исчезла, но это зрелище согрело ее больше, чем чай. Да, она ненавидела крестраж. Она его презирала. Именно в такие моменты, когда оба ее мальчика были рядом, она чувствовала, что они все еще могут сделать то, что от них требовалось. Хотя у нее росла тревога, которой она не могла с ними поделиться. У них не было меча Гриффиндора, и если Рон оставался с ними — он был сыт и счастливее, чем она предполагала, — у них не было шансов, что он их покинет, и она начинала беспокоиться, зная, что они не получат меч. По крайней мере, таким образом. Может быть, идея придет ей в голову, предположила она, за еще одной чашкой раннего утреннего чая.

***

К концу октября они разбили лагерь в Черных горах Уэльса. Воздух был свеж и бодрящ. Рон, воодушевленный, только что принес несколько маленьких форелей, выловленных в горном ручье, а Гарри хлопотал у походной печки, следя за закипающей водой, в которой варился простой рис. Гермиона прикинула, что до готовности их скудного ужина оставалось не более десяти минут, когда за полотняной стеной палатки послышались приглушенные голоса. — Гермиона, — прошептал Гарри встревоженно, его взгляд метнулся к ней, — Мы ведь поставили защитные чары, правда? — спросил он, пока Рон судорожно нашаривал свою палочку, и все трое на цыпочках подкрались к выходу из палатки. Гермиона поспешно кивнула, стараясь сохранять хладнокровие. — Да, с ними все должно быть в порядке. Они могли унюхать запах еды, но не более того… Гарри осторожно кивнул, выходя первым, а Рон последовал за ним, и золотое сияние крестража, висевшего у него на груди, на мгновение вспыхнуло в отблесках походной лампы, когда он проходил мимо. Рон уже сделал шаг наружу, но внезапно обернулся и посмотрел на Гермиону широко распахнутыми от изумления глазами. — Гермиона, иди сюда, это Дин! Гермиона, словно пригвожденная, застыла у входа в палатку, лихорадочно пытаясь осмыслить открывшуюся перед ней картину. Она была отчасти знакома, но в то же время неуловимо чужда. Маггл, бежавший вместе с Тедом Тонксом, невозмутимо сидел у потрескивающего костра, как и угрюмые гоблины, но рядом с ними были два молодых лица, которые она никак не ожидала здесь увидеть. Вместо Теда компанию им составляли Дин Томас и Симус Финниган. — Но Симус — чистокровный, — прошептала Гермиона, озадаченно глядя на Рона и Гарри. — Почему он здесь? — спросила она. Гарри бросил на нее предостерегающий взгляд, красноречиво призывая к молчанию, а Рон приложил палец к губам. — Мы не так уж часто встречали на своем пути детей, подавшихся в бега, — устало произнес маггл. Гермионе показалось, что его зовут Дирк Крессвелл, хотя она и не была до конца уверена. Он был старым приятелем мистера Уизли. Мужчина ловко перевернул рыбу, жарящуюся над пламенем костра. — Все надеялись, что вы, ребята, сумели найти себе надежное убежище. — Большинству маглорожденных детей удалось благополучно выбраться, — уверенно заявил Дин, подавшись вперед, так что его локти уперлись в колени, а причудливая тень костра змеилась по его лицу. — Близнецы Уизли с августа умудряются тайком переправлять маглорожденных во Францию, и, насколько мне известно, они практически никого не упустили. Рон украдкой бросил быстрый взгляд на Гарри и Гермиону, в его глазах явственно читался восторг, граничащий с гордостью за старших братьев. — И как же они это делают? — поинтересовался один из гоблинов, его пронзительный взгляд не предвещал ничего хорошего. — Ведь Пожиратели смерти строго контролируют все передвижения. Даже пытаться использовать портал сейчас самоубийственно… — Они нашли обходной путь, — с некоторой гордостью в голосе ответил Дин, шаря в кармане и извлекая оттуда потрепанную бордовую книжицу в кожаном переплете. — Они смекнули, что все ограничения касаются только магических средств передвижения, а не маггловских. Так что им остается лишь оформить всем новенькие паспорта и посадить на обычный паром до Франции — а там уже рукой подать до безопасной территории Шармбатона. С этими словами он бросил паспорт гоблину, и тот с нескрываемым любопытством принялся его изучать. Мужчина вытянул шею, пытаясь рассмотреть документ, а затем снова перевел пристальный взгляд на молодых волшебников. — Ну, для сыновей Артура это весьма достойный поступок. Он бы ими гордился, если бы только знал об этом, — задумчиво произнес он, снова перевернул рыбу и пристально посмотрел на них. — Если у вас есть такие удобные паспорта, почему же вы до сих пор обретаетесь здесь, в Британии? — Потому что мое место не в Шармбатоне, а в Хогвартсе, — просто ответил Дин. Он легонько толкнул плечом Симуса, когда снова заговорил. — Я написал ему письмо, сообщив, где нахожусь, и что хочу вернуться… — Я сказал, что ты сумасшедший и что тебе лучше оставаться во Франции, — возразил Симус, с напускной нежностью толкая плечо своего друга в ответ. — Но ведь я знаю Дина, если уж он что вобьет себе в голову, то его не переубедить. А сам я сбежал из школы после нашего первого визита в Хогсмид на выходных, тогда там такое творилось… Теперь мы путешествуем по стране вместе с несколькими другими магглорожденными, разыскивая тех детей, кому еще не удалось выбраться, и доставляя их в специально подготовленные убежища. — И до каких пор вы собираетесь этим заниматься? — сурово поинтересовался мужчина. — Поймите меня правильно, парни, я очень ценю вашу помощь, но то, чем вы занимаетесь, чертовски опасно. Вас рано или поздно вычислят, и тогда вам прямая дорога в Азкабан. — А разве вы сами не побывали в этой переделке и не удрали оттуда? — подозрительно прищурившись, спросил Симус. — Я — квалифицированный сотрудник Министерства, и если уж я не смог избежать ареста, то у меня, наверное, отобрали бы палочку, — возмущенно ответил тот. — Если вы хотите знать мое мнение, то я бы на вашем месте вернулся во Францию и тихонько переждал бурю. Этот парень, Андре Эгву, из труппы «Гордость Портри», попался на незаконной перевозке маглорожденных детей — так вот, он не смог откупиться, и, скорее всего, сгниет в Азкабане. — Но мы же гриффиндорцы, — упрямо возразил Симус. — Мы просто не можем сидеть сложа руки, пока Пожиратели смерти бесчинствуют в нашей стране. — Они все равно это делают, — мрачно поправил его гоблин. — Этот маггл прав, вам следует вернуться туда, откуда пришли, и дождаться лучших времен. Вы молоды, у вас еще есть шанс дожить до конца этой кошмарной заварушки. — Но мы хотим внести свой вклад в Сопротивление! — горячо воскликнул Дин. — Симус, расскажи им про Невилла и Джинни, пытающихся украсть меч Гриффиндора… — Так они хотели стащить подделку? — рассмеялся один из молчаливых гоблинов. — Пусть знают, что им не стоит тратить на это время… — Что ты имеешь в виду под «подделкой»? — недоверчиво спросил Симус. — Я работал в банке до недавнего времени. Вечером команда безопасников принесла странный артефакт в хранилище. Так вот, я лично осмотрел этот меч Гриффиндора, который Северус Снейп прислал из самого Хогвартса, и могу вам со всей ответственностью заявить: они зря старались. Это так же меч Гриффиндора, как я — домашний эльф. — Ну, хорошо, что Джинни об этом не узнает, — тихо пробормотал Симус. — Она две недели отбывала наказание у этих Кэрроу. — Прекрасно, что вы хотите быть частью Сопротивления, но вам следует просто вернуться, — в который раз повторил мужчина, безнадежно качая головой. — Просто подождите, и… — Близнецы Уизли не стали ждать, — упрямо заявил Симус. — Это они придумали паспорта, и я уверен, они еще что-нибудь придумают. — И это, безусловно, так… — А вы знали, что идея с паспортами принадлежит Гермионе? — неожиданно спросил Дин, прервав мужчину на полуслове и недвусмысленно толкнув Симуса локтем в бок. Гермиона почувствовала, как кровь стынет в жилах, а все тело словно каменеет. Она кожей ощущала взгляды Гарри и Рона, и от этого наваждения ей становилось не по себе. Конечности вдруг стали непомерно тяжелыми, словно налитые свинцом, а слух — неправдоподобно обострился, словно она изо всех сил старалась расслышать грохот собственного падения. Заткнись, Дин… — Что? Это, правда, Грейнджер придумала? Я-то думал, это близнецы постарались? — удивился Симус, поворачиваясь к мужчине с рыбой, который смущенно переводил взгляд с одного парня на другого. — Ну, как же, вы, наверное, слышали про Гермиону Грейнджер? Она же вроде как лучшая подруга самого Гарри Поттера. Ну, гений, говорят, самая умная ведьма своего возраста, бла-бла-бла, и при этом, говорят, довольно милая, хотя и немного ворчливая, да? — Мужчина уставился на него, но, судя по всему, ни одно из красочных описаний Симуса не пробудило в нем узнавания. — Ну, если она придумала эти паспорта, то можно не сомневаться, они и вправду сработают. Дин бросил на товарища раздраженный взгляд, давая понять, что он несет какую-то чушь, а Симус тем временем продолжал рассказывать: — Ну, если Грейнджер придумала эти паспорта, то с какой стати их вообще раздают близнецы Уизли? В глазах Дина мелькнула нехорошая решимость, и Гермиона внезапно почувствовала, как ее привычный мир опасно кренится, балансируя на самом краю бездны. Он ухмыльнулся и небрежно бросил: — Если верить Джастину, то Гермиона и Фред — это та самая парочка, они придумали все это вместе… И в этот самый миг ее мир с оглушительным треском рухнул в пропасть. Тело окончательно превратилось в бесчувственный камень. Она уловила тихий стон, вырвавшийся из груди Гарри, но самым страшным звуком была пугающая тишина, исходившая от Рона. — Та самая парочка? — переспросил Симус, и в его голосе явственно слышалось недоумение. — Грейнджер и Фред? Я-то думал, ей нравится Рон… — А кто так не думал? — с кривой усмешкой заметил Дин. — Как выяснилось, они все это затеяли вместе, когда Грейнджер смекнула, что им нужно как-то вытащить студентов из Хогвартса, а он с тех пор и занялся организацией всей этой перевозки. И вообще, она, черт возьми, отдала в его полное распоряжение дом своей семьи в качестве базы. Как будто они оба знали, когда все посыплется к чертям собачьим. Все уже посыпалось к чертям собачьим, отстраненно подумала Гермиона, и это была единственная мысль, которая смогла пробиться сквозь густой туман отчаяния, внезапно окутавший ее. Сердце неистово колотилось в груди, отбивая какой-то безумный ритм, пока каждое оброненное слово медленно впечатывалось в память. Она обернулась и взглянула на Рона. Его не было. Она посмотрела на Гарри и поняла, что он тоже ушел. — Рон? — негромко позвала она, заходя обратно в палатку. — Рон, где ты? — Что, черт возьми, он только что наговорил, Гермиона? — прошипел Рон, стоя к ней спиной. Гарри стоял чуть поодаль, словно невидимым мостом, соединяющим их двоих. Гермиона отчетливо видела, как он осторожно переступил с ноги на ногу, не решаясь подойти слишком близко. Она сглотнула и наконец посмотрела на Рона. Его глаза были холодными и твердыми, как лед — она уже много раз видела их такими за всю свою жизнь. Как в прошлый раз. В другом времени. Но сейчас в них таилось что-то еще — бездонная пропасть предательства. И она отлично понимала, что во многом сама виновата в этом. — Я… — с трудом выдавила она из себя. — Не прикидывайся дурочкой, — грубо оборвал ее Рон. — То, что наплел Дин… — он нервно шагнул к ней, и Гарри, не колеблясь, встал на его пути. Она выпрямила спину и изо всех сил постаралась сохранить самообладание. — Мы были вместе, — сухо и просто констатировала она, но внутри у нее все сжалось от ноющей боли. — Фред и я. Мы были вместе какое-то время. Но мы расстались. Мы больше не вместе. Лицо Рона не дрогнуло. Ни единый мускул не изменил своего каменного выражения. — И как долго? — холодно поинтересовался он, как будто допрашивал опасного преступника. — Какое это вообще имеет значение? — Еще как имеет! — проревел он, бросаясь к ней, но Гарри ловко преградил ему путь, положив ладонь на плечо. — Эй, приятель, погоди… — Нет, — отмахнулся он от Гарри и яростно повернулся к Гермионе. — Еще как имеет. Потому что последние шесть месяцев я из кожи вон лезу, пытаясь доказать тебе, что я достоин тебя, — пытаюсь хоть как-то загладить вину перед тобой за Лаванду, а ты в это время вовсю целуешься с моим братом у меня за спиной! — Это не твое дело, — огрызнулась она, и в ее голосе явственно заклокотал гнев. Она сделала шаг вперед, сжимая кулаки. Если бы она и Рон подошли еще ближе, могло бы показаться, что Гарри оказался зажат между двумя враждующими сторонами. — Тебя по-прежнему не касается, с кем я встречаюсь или… — КАК ДОЛГО ЭТО ДЛИТСЯ?! — С Рождества, — глухо бросил Гарри, снова отталкивая Рона назад. Он крепко обхватил его плечо, стараясь удержать на месте. — Рон, давай, оставь ее в покое, ну… — Рон осекся, и Гермиона поняла, что в этот самый момент он судорожно пытается сопоставить даты и месяцы в своей голове. Значит, это продолжалось дольше, чем шесть месяцев. Гораздо дольше, чем когда Гермиона в той башне холодно бросила ему в лицо, что ей нужно время, чтобы снова начать доверять ему, чтобы узнать его получше, прежде чем она сможет вообще допустить мысль о возобновлении их отношений. Ее длинная дорога, вымощенная ложью и недомолвками, наконец, обернулась трагическим крахом. И вместо того, чтобы с поникшей головой принять всю тяжесть своей вины, Гермиона неожиданно увидела, как глаза Рона мрачнеют и наливаются яростью, когда он вперился взглядом в Гарри. — Значит, ты знал? — прорычал он осипшим от бессильной злобы голосом. — Ты знал все это время и помалкивал? Гарри нахмурился и непонимающе взглянул на него. — Это была не моя тайна, чтобы делиться, Рон, — сбивчиво начал он оправдываться. — Я сказал ей, что она обязана тебе все рассказать — да, но я вовсе не собирался предать… — О, значит, ты защищаешь ее, а на меня тебе наплевать, да? — злобно огрызнулся тот. — Она тоже мой друг, Рон… — А я, значит, кто? — Прямо сейчас ты придурок, — раздраженно выпалил Гарри, крепче обхватывая плечо Рона, чтобы тот не вырвался. — Черт возьми, Рон, они расстались, ты это понимаешь? Они расстались, у каждого из них своя жизнь… Рон вдруг противно захохотал. — Да, разве ты не видел, как Фред смотрел на нее в Министерстве? Да он раздевал ее взглядом! Еще немного, и он бы… Гермиона еле слышно выругалась, стараясь сдержать подступающие слезы. Но Рон был слишком увлечен своей яростью, чтобы разобрать отдельные слова. Вместо этого он весь подобрался, словно готовясь к прыжку, когда Гарри крепким ударом кулака врезал ему в челюсть. — Извинись, — прорычал Гарри, яростно нависая над ним. — Сейчас же извинись перед ней, или убирайся вон. — Что? Ты меня выгоняешь? — насмешливо изогнул бровь Рон. — Значит, вы двое думаете, что справитесь с разгадкой головоломок Дамблдора без моей помощи? — Слушай, ты все равно не особо помогаешь, пока упиваешься собственной злостью, верно? — мрачно поинтересовался Гарри. — Если ты намерен и дальше так относиться к Гермионе, то нам вообще не нужен такой друг. — Гарри, нет, — умоляюще проговорила Гермиона, кладя дрожащую ладонь ему на плечо. — Рон, я должна была рассказать тебе раньше. Я это прекрасно понимаю. Но просто не было подходящего момента, понимаешь? — отчаявшись, принялась она оправдываться. — И что же? Ты ждала подходящего момента, когда мы сидели в этом проклятом лесу после твоих гребаных кошмаров? — со злой издевкой огрызнулся Рон. Гермиона окончательно сломалась, чувствуя, как горячие слезы ручьями текут по щекам. Она посмотрела на Рона и поняла, что в этот самый миг он как никогда похож на себя самого, но в то же время — бесконечно далек. Где-то там, в глубине его глаз, отчетливо плясали зеленые искорки крестража. Рон внезапно осекся и замолчал, как будто слова, которые он так опрометчиво бросал, внезапно достигли своей цели. Он смущенно отвел взгляд, но в глазах его плясали невеселые огоньки боли. — Так вот почему ты внезапно обрезала свои проклятые патлы? — вперившись в нее взглядом, язвительно бросил он. — Что, бросил тебя твой любовничек? Жалкое зрелище, однако, — усмехнулся он. — И поэтому ты всю ночь крутилась возле Виктора, да? — Да заткнись ты уже наконец! — не выдержав, закричал Гарри. — Рон, это уже ни в какие ворота… — Да не обязан я слушать тебя, — холодно оборвал он, резко повернувшись к другу. — Заруби себе на носу, я не один из твоих солдатиков, прыгающих по первому приказу — которые подставляются ради фальшивого меча! — едко добавил он, не в силах сдержать вырвавшуюся обиду. — Ну, ты же мой друг, в конце концов, — попытался смягчить ситуацию Гарри, отчаянно стараясь взять ситуацию под контроль. — Нет уж, хватит этой фальшивой дружбы, — насмешливо фыркнул Рон. — Если бы я был для тебя хоть чем-то большим, ты бы мне с самого начала рассказал о них двоих; ты бы не дал этому зайти так далеко. Вместо этого ты держал меня в неведении, как и молчал об этих чертовых крестражах, — выпалил он, невольно выхватив медальон из-под рубашки и злобно потрясая им в воздухе. — И далеко мы продвинулись в их уничтожении, скажи на милость? Ни на шаг дальше, чем я от возобновления отношений с Гермионой, верно? — выкрикнул он, переводя потемневший от злобы взгляд с медальона на Гермиону. — Так вот, черт с ним, я больше не намерен плясать под вашу дудку! Я больше ничего из этого не хочу! С этими словами он резко швырнул медальон к ногам Гермионы и стремительно направился к выходу из палатки. — Нет, не уходи, — безнадежно простонала Гермиона. — Рон, прошу, нет… — Да забудь ты про меня, — холодно бросил он, словно чужой. Рон Уизли исчез в густой ночи, оставив Гермиону в гордом одиночестве, стоять, онемевшую, посреди поляны, словно статуя. Гарри бросился следом за ним, однако, не найдя и следа друга, вернулся к Гермионе и растерянно уставился на пустую поляну, словно не веря, что все это происходит на самом деле. — Это все моя вина, — прошептала она мертвым, не своим голосом, чувствуя, как влага щиплет глаза. — Это все моя вина, Гарри… И тут она окончательно сломалась, не в силах больше сдерживать захлестнувшую волну отчаяния. Ей вдруг стало нечем дышать. Сначала ее просто бил озноб, а затем тело обессиленно согнулось пополам, когда ее накрыла невыносимая агония рыданий, ломающих все внутри. Колени предательски подогнулись, и она судорожно обхватила себя руками, словно пытаясь удержать разорванную душу от окончательного распада. Она чувствовала сильные руки Гарри, обнимающие ее. Его голос, тихо утешающий. Он что-то говорил, ласково поглаживая ее волосы. Что это не ее вина. Что Рон просто идиот. Что он обязательно вернется завтра утром — а если нет, то они как-нибудь справятся и вдвоем. Но Гермиона не могла уловить ни единого слова, пробивающегося сквозь тугую пелену боли. Вместо этого в голове, словно назойливая пластинка, вновь и вновь прокручивались воспоминания о том, как Уизли в последний раз так жестоко обращался с ней под луной. Вместо этого ее преследовал ужасный страх, что на этот раз, как и тогда, ее слова окажутся бессильны, чтобы исправить то, что она сломала. — Моя вина… — безжизненно выдохнула она, и каждое слово давалось ей с величайшим трудом, словно предсмертный хрип умирающего. — Моя вина… И Гермиона смертельно боялась узнать, какие темные грехи в следующий раз выйдут на поверхность, отравляя собой их измученные души.