Falling Through Time / Сквозь время

Она очнулась в светлой комнате, утренний свет бил сквозь оконные стёкла и мягко отражался от белого покрывала. Медленно открыв глаза, она заметила, что всё плывёт перед глазами. До слуха донёсся шум волн, разбивающихся о берег, — и по телу прокатилось такое облегчение, будто волна смыла с неё последний страх. Гарри рассказывал ей, что, когда он умер, Дамблдор встретил его на Кингс-Кросс. Значит, её ждала не та судьба. Рай — или, может быть, Ад? — почему-то отправил её в другое место. Может, Дамблдор всё же придёт? Может, появится, чтобы отчитать её за принятое решение, сказать, что Джеймс с Сириусом не обрадуются: она ведь лишила их общества младшего Мародёра ещё лет на пятьдесят… Ну и ладно, подумала она. Лили всё равно останется её подругой. А Сириус… Сириус всегда к ней тепло относился, рано или поздно он смирится. Зрение постепенно прояснилось — и она решила, что, похоже, ей досталось лучшее из возможных мест. Она знала, где находится. Опять Майорка. Более того — их домик на Майорке. На прикроватной тумбе стоял свежий букет: сирень, подсолнухи и кружевные соцветия королевы Алисы в голубой и белой расписной вазе. И рядом — её маховик времени, тот самый, что вернул её назад и положил начало всему. Пустой. Без единой песчинки. Маленькая весёлая раковинка на фоне голубых лепестков. Разумно, подумала она, взяв его и застёгивая на запястье. Без него было непривычно. А если уж небеса позволили забрать с собой вещицу — разве она не захочет носить на руке напоминание о Фреде, пока ждёт здесь? Чувства продолжали возвращаться. Окно было открыто — и она ощущала солёный, насыщенный аромат моря и, кажется… да, запах выпечки, витавший в воздухе. Она попыталась приподняться — и только тогда поняла, что тело всё ещё помнит боль смертности. Гермиона пошевелила пальцами на ногах, разжала и сжала ладони, пытаясь стряхнуть с себя последние отголоски боли. Она поднялась — и тут же потеряла сознание, с глухим «ух» вновь падая на кровать. Похоже, ей предназначено быть таким же неуклюжим ангелом, каким она была человеком. Она медленно приподнялась и села на край кровати. Напротив стояло большое зеркало — и Гермиона ахнула. В отражении была она. В тёмно-синих пижамах — просторная рубашка и шорты, почти такие же, как она носила прошлый раз, когда была здесь. Волосы ровно подстрижены, снова короткие, как на той свадьбе; дикие золотистые кудри раскинулись вокруг головы солнечным ореолом, отдельные пряди, будто поцелованные солнцем, вились во все стороны. Кожа была куда более загорелой, чем в момент её смерти — словно она уже провела недели под испанским солнцем. На этом фоне её тёмно-карие глаза казались почти мёдового оттенка. Но удивило её не это. На коже не было ни порезов, ни ран, ни следов от камней. Никаких повреждений. Только слово грязнокровка, выцарапанное на предплечье. Но и оно поблекло, сильнее, чем при жизни. Возможно, такие раны просто заживают дольше, даже здесь. Она подняла взгляд к потолку — и впервые за долгое время искренне улыбнулась. Глубоко. Тепло. Это было не то, чего она ожидала… но и это было вовсе не плохо. Она могла бы ждать здесь. На своём небесном острове. Ждать Фреда. Когда-нибудь он придёт — и она будет готова: пойти танцевать с ним на площади, гулять по каньону, проводить сиесты в этой самой комнате под звук прибоя. Гермиона приложила пальцы к голове, слегка надавив. Никакой боли от последнего удара — только ноющая скованность в суставах. Возможно, она просто долго лежала. Стоит подняться — и всё пройдёт. Она медленно сделала шаг вперёд. И — устояла. Более того — смогла идти. Боль утихала, будто уходила с каждым движением. Она поднялась на носочки, потянулась к потолку, затем опустилась на пол — и улыбнулась, шире прежнего. Гермиона потянулась за белым халатом в голубых и лиловых цветочках. Переоденется позже, когда посмотрит, чем закончилась битва. Ещё идёт? И вообще — есть ли в раю место, откуда видно последнюю битву? Должно быть есть. Стоит только найти Лили и Джеймса — они подскажут. Возможно, они уже вернулись после прогулки с Гарри по лесу. Она уже потянулась за тапочками из-под кровати, когда дверная ручка позади неё повернулась, и в комнату вошёл кто-то, шаркая ногами. — Эй, завтрак в постель — вообще-то ты должна лежать для полного эффекта, — произнёс знакомый голос, и сердце Гермионы провалилось куда-то вниз. Она резко вскинула голову — и всё вокруг замерло. Перед ней стоял Фред Уизли. Фред. Живой. Настоящий. В красно-синих клетчатых боксёрах и белой футболке, идеально сидящей на нём; волосы растрёпаны до невозможности; в руках — поднос с выпечкой, а за ним, паря в воздухе, — чайный сервиз. Гермиона вскочила. Рука сама поднялась к губам, как будто пытаясь удержать крик. Она опустила её — и осторожно взяла поднос из его рук. Фред приподнял бровь, игриво, как всегда: — Доброе утро, любовь моя. — Нет… нет… — прошептала она, отступая назад. Игра мгновенно исчезла из глаз Фреда, сменившись тревогой. — Что случилось? Гермиона… — Ты… ты тоже умер? — выдохнула она, и паника поднялась в горле, едкой, как кислота. Она прижала руку к виску, пытаясь прокрутить в голове последние секунды. Она толкнула его. Он ушёл из линии обвала. Он был в безопасности. Он не мог погибнуть под стеной. Значит… если он умер — то после. Потому что захотел выйти из игры. Потому что не захотел жить один… У неё перехватило дыхание. — Ты невыносимый, окаянный придурок, Фред Уизли! — взвизгнула она, бросаясь на него и колотя кулаками по груди. Он выглядел сбитым с толку, но всё равно обхватил её руками, прижимая к себе, несмотря на её удары. — Как ты мог?! Как ты мог ТАК поступить с Джорджем?! — она всё била его кулаками. — Моя смерть НИЧЕГО тебе не значила? Я умерла, чтобы ты жил — а ты взял и сдох следом, БЛАГОДАРЮ ТЕБЯ ПРЕКРАСНО! — О чём ты… — начал он, перехватив её руку и прижав её к своей груди, поверх сердца. — О… — он осёкся. Опустил взгляд, будто наконец что-то сложилось в его голове. Его пальцы коснулись маленького кулона на её руке. — У тебя снова был кошмар? Про замок? Она злобно посмотрела на него сквозь слёзы, стирая одну с левого глаза тыльной стороной ладони. — Это был не кошмар, Фред. Это было реально. Стена реально падала. Я реально вытолкнула тебя. Я реально умерла. А ты потом, видимо, решил, что почему бы тоже не рвануть туда же! — Нет, любовь моя, — тихо вздохнул он, поднеся её руку к губам и поцеловав сначала пальцы, потом макушку. Он прижал её к себе — так крепко, что она на миг почувствовала, будто это он нуждался в этом больше, чем она. Словно вспоминал свой кошмар. Он мягко направил её к краю кровати, усадил — и теперь смотрел на неё уже не с привычной нежностью, а как целитель, ищущий пропущенный симптом. Он приложил ладонь к её лбу: — Целители предупредили, что травма головы может давать такие вспышки. Провалы. Мы, наверное, взяли слишком большую высоту в походе вчера… — В походе? — возмутилась она, отодвигаясь. — Мы никуда не ходили! Ты сбросил меня с дракона, а потом я погибла под каменной стеной ради тебя… — Тссс, — мягко прервал он, протягивая к ней руку. — Тише. Всё в порядке. Это уже было. Послушай меня, я расскажу, чего ты не помнишь. Она опустила взгляд на его протянутую ладонь… маленький пластырь, неуклюже наклеенный вокруг мизинца. Она всё ещё была уверена, что они мертвы. Но Фред… Фред мог быть многим, но он никогда не был лгуном. Гермиона положила свою ладонь в его. Подняла взгляд — прямо в его мягкие глаза. — Расскажи, — прошептала она. — Пожалуйста.

***

Ничего не складывалось — по крайней мере, для Фреда. Он сражался с Пием вместе с Перси. Он смеялся — смеялся — рядом с Перси, пока говорил ему, что увольняется. И брат тоже смеялся. Фред почти забыл, что Перси вообще умеет быть смешным. А потом он услышал, как кто-то зовёт его по имени сверху, с лестницы. Он обернулся — и увидел Гермиону. Она неслась к нему во весь дух. Её глаза сияли. В её лице была паника, но Фред решил… решил, что это просто радость, что она его увидела. Он привык к этому всполоху тревоги в её глазах — списывал на войну. Потом, думал он, всё закончится и этот страх исчезнет, снова уступив место её тёплой улыбке. Он был уверен, что она просто бежит помочь. Что Гермиона решила присоединиться к бою. Что ей хотелось всыпать по полной министру, который причинил столько боли маглорожденным. Именно поэтому он сам понёсся в схватку — ну… и потому что Перси нуждался в нём. Но она не замедлилась. Она продолжала бежать к нему — на него. Быстро. Слишком быстро. Она вытянула руки вперёд — и мощным толчком отбросила его назад. И в этот миг всё встало на место. За секунду до того, как камни начали падать, он понял. Гермиона знала, что он должен был умереть. Она знала как. Знала когда. И не сказала ему. И в тот момент поняла, что он… что он, должно быть, очередной раз всё испортил. Держись на открытом пространстве, — сказала она. — Ради бога, Фред, не заходи под стены. Не для меня, — ответил он тогда. Он вспомнил. Вспомнил её взгляд. И вспомнил, как закончил фразу: Но ради Гермионы Грейнджер… Он не послушал. Он не остался на открытом месте. И теперь Гермиона исправила это за него. Камень стены завис в воздухе на мгновение — и затем рухнул, словно гигантский пузырь захлопнулся вокруг неё. Было слабое голубоватое свечение — едва уловимое. А потом он увидел, как рушится весь его мир. Нет. Нет. НЕТ, — пронеслось в голове, отчаянно, как молитва, когда сердце провалилось куда-то в бездну. Не она. Только не Гермиона. Не за него. Не так. Мерлин, только не за него — пусть заберут его, только её верните. Поменяйте их местами. Прямо сейчас. Возьмите меня. Отдайте её. То ли от силы её толчка, то ли от мощи обрушившейся стены — Фред отлетел назад. Но он вскочил ещё до того, как пыль осела, и начал разрывать завалы там, где она была. Был какой-то звук. Он не мог понять, что это… всхлип? Нет — хуже. Как стон раненого зверя. Как тот звук, который издавала его мать, когда Билла считали погибшим. И этот звук… доносился от него самого. Он звал её. Кричал. Но Гермиона не поднималась из камней, будто они были пеной и она просто выскочит наружу. Она не улыбалась ему своей дерзкой улыбкой. Она была потеряна… Он почувствовал под рукой мягкость её плеча — и принялся разгребать дальше. Когда пыль хоть чуть осела, он увидел верхнюю часть её тела, торчащую из завала. Руку, протянутую к нему. Маховик времени на её запястье, всё ещё сияющий слабым голубым светом. Это ведь был её талисман, подумал он. Только прототип… Он так и не доделал его до конца, но помимо перемещений на короткие промежутки времени он должен был уводить своего владельца в безопасное место. Почему он не сработал? Почему его последний подарок… не спас её? Он вернул её к нему однажды — швырнул обратно через время — только затем, чтобы она умерла здесь? В этом не было смысла. Ни в чём уже не было смысла. Он сбросил как можно больше камней с её ног и попытался перевернуть её, поднять голову — так она будет лучше дышать? Должна же… ей нужен воздух… У неё была рана на голове. Кровь сочилась из-под волос, алой дорожкой стекая вниз, к уху. Он держал её на руках, смахивал пыль с её лица, но глаза… Глаза не открывались. Почему они не открывались? Он резко повернулся к Перси. Перси знал бы, что делать. Его всезнайка-брат… после Гермионы именно Перси был тем, кто всегда знал, что предпринять. Слава Мерлину, он не отправил Перси на передовую. Он нужен был ему. Она нуждалась в нём — сейчас. Но Перси не было. — Перси! — закричал он, сам не узнавая свой голос. — ПЕРСИ! ПОМОГИ! Он что, потерял и Перси тоже? — Фред! Как она?! — раздался голос Гарри сзади. — Фред, мы почти здесь! Фред обернулся — и увидел Гарри, Перси и Колина Криви, которые освобождали Рона от камней. Рон тоже был завален по пояс, но был в сознании — и ругался так, что стены дрожали. — Я оттолкнул ее? — задыхаясь, спрашивал Рон, пока они тянули камни. — Я оттолкнул Гермиону с дороги?! — Давай вытащим тебя, Фред занимается Гермионой, — сказал Перси. — Правда ведь, Фред? Но Фред не мог сосредоточиться даже на том, что ему говорили. Он смотрел только на одно: на то, как Колин и Гарри вытаскивали последний камень, зажавший ноги его брата. Рон… Рон же прибежал и оттолкнул её, так? Она вытолкнула Фреда — и… Рон, поняв, что она делает, он тоже… он… Он видел это? Или нет? Он не мог вспомнить. Помнил только, как встретился с ней глазами — за мгновение до того, как её взгляд потух. Перси подбежал к ним. Он схватил Гермиону за запястье и прижал пальцы. — Пульс есть, Фред, — сказал он, вскинув взгляд. — Есть. Она не умерла. Просто тяжело ранена. — Перси повернулся к Гарри и Колину, которые в этот момент вытаскивали Рона из-под завала. — Она серьёзно ранена, но ещё не умерла. Ещё. Фред подхватил Гермиону под ноги и поднял её на руки. Окинул взглядом площадку. Пий Толстоватый либо сбежал, либо был под обломками. Никаких других Пожирателей Смерти поблизости. Ему нужно было унести её. Срочно. Где была мадам Помфри? Гермиона бы знала. Почему он не спросил её раньше? Он знал, что ночь будет опасной. Почему не спросил? Почему они даже не договорились, где встретятся, если… Ещё. Она ещё не умерла. Он ещё не убил её. Она ещё не умерла ради него. И это «ещё» зависело от того, насколько быстро он найдёт помощь. Крик боли Рона — Гарри и Колин как раз вправляли ему ногу — вырвал Фреда из мыслей. С импровизированной шиной Рона подняли на ноги. И Рон встретился с ним взглядом — и в его синих глазах блестело искреннее сострадание. — Я пытался… Я пытался кинуть «Протего», но… — Рон запнулся, глядя на неподвижную Гермиону в руках Фреда; по его грязному, покрытому сажей лицу текли две тонкие дорожки слёз. — Наверное, я опоздал. Или неправильно произнёс… — Раз она жива — значит, ты сделал всё правильно, — ровно сказал Фред. Гарри подбежал, быстро осматривая Гермиону. — Держи ей шею ровно. Надо двигать аккуратно. — Он оглядел площадку и заметил коридор. — Там есть класс. Перенесём её туда и пойдём за помощью. Чем меньше мы её трогаем — тем лучше. Фред кивнул, и пятеро поковыляли вперёд. Посреди коридора они наткнулись на баррикаду Шармбатонских ребят: парты и стулья, скрученные заклятиями, торчащими в стороны ножками — как металлические когти. — Через это не пролезть. Эй, вот этот класс подойдёт, — сказал Гарри, указывая на ближайшую дверь. Но вступив внутрь, он замер: у стены лежал тот самый парень, что полчаса назад кричал боевой лозунг. Мёртвый. Фред почувствовал, как холод прошёл по спине. Он убил этого мальчишку. Нечаянно. И теперь… убьёт Гермиону? Перси одним движением смахнул бумаги и безделушки с учительского стола. Сотворил подушку, положил её — и Фред осторожно уложил Гермиону сверху. — Так. Здесь чисто. Я побегу вниз, попробую найти Помфри. Кто-нибудь вообще знает, приходили ли сегодня целители? — выдохнул Перси. — Роуэн Кхана может быть здесь, — сказал Фред глухо. — Пенни Хейворт точно здесь… и их друзья тоже. Она бы предупредила Роуэн. — Те, из команды «Проклятых хранилищ», да? — уточнил Перси, почесав затылок и глянув на Гермиону. — Ладно, пойду найду Помфри или Роуэн и приведу их. Если что-то случится — сможешь отправить патронуса? Фред кивнул. Колин шагнул к Перси: — Я пойду с вами. Я знаю, как выглядит Пенни — найду её, она поможет. Перси кивнул, и они вышли, оставив Фреда с Роном и Гарри. Гарри подошёл, взял Гермионину руку, сжал её на секунду — и бережно положил на её живот. Потом повернулся к Рону. — Нам… Фред, нам нужно идти. Мы как раз были… шли по делу. Гермиона бы… — Сказала бы вам идти, — тихо договорил Фред. — Ещё и наорала бы на вас, если бы вы остались. Гарри виновато улыбнулся, наклонился к ней и слегка сжал её плечо. — Как только сможем — вернёмся. Или найдём вас. Мы… — Делайте, что должны, — твёрдо сказал Фред. — Заканчивайте это, а я… я присмотрю. Гарри повернулся к Рону: — Рон… твоя нога… — Ты же знаешь заклинание, — процедил Рон. — Давай. Я справлюсь. — Он вцепился в край стола. — Это больно… — Мы и так идём без Гермионы, — огрызнулся Рон. — Я не дам тебе одному гоняться за ним. Ещё решишь сделать что-то благородное или… — Episkey! — выкрикнул Гарри. Рон заорал и согнулся пополам, опираясь на стол. — Как? — спросил Гарри. — Как будто могу идти, — выдохнул Рон, обнимая его за плечи. — Пошли. Пошли заканчивать. Он задержался у Гермионы, наклонился и аккуратно убрал выбившуюся прядь с её лица. — Мы вернёмся с ее головой, — тихо сказал Рон. — Просто жди. И двое друзей вышли из класса и заторопились вниз по коридору. — Тебе теперь головы приносят? — переспросил Фред растерянно, глянув в коридор. — Что это за истории ты успела им понарассказывать? Мой дракон теперь будет выглядеть как подростковая прогулка, да? Он постучал по нескольким листкам, упавшим с учительского стола, и бумажные гиппогрифы выпорхнули из них. Взмахнул палочкой — и те полетели к дверному проёму. — Знаю, это не те, что мы делали два Рождества назад, но они могут посторожить… могут… Зачем ты говоришь? Она тебя не слышит. Она не подскочит сейчас и не вступит в разговор. Дверь мягко щёлкнула, закрываясь, — и тишина обрушилась на него, обнажив всё, что он до сих пор держал внутри. Фред поставил руки на край стола, пригнул голову и опустился на колени прежде, чем те подкосились сами. — Нам лучше вместе, — сказал он сквозь сжатые зубы. — Вместе, а не умирая друг за друга. Я думал, ты это понимала… я думал… Ты бы сделал то же самое, — услышал он в голове её голос. Он прекрасно знал, как бы прошёл этот разговор. Ну конечно бы сделал. И как бы я могла иначе? Я знала, что случится, пыталась остановить тебя — и остановила. Просто… за плату. Он поднял глаза на неё, лежащую на импровизированном алтаре. У неё была самая маленькая, едва заметная тень улыбки. Такая, будто она выиграла. Будто её призом была сама возможность сохранить его жизнь. Осторожно он поднялся и стал осматривать её руки и ноги. Он всё это время был сосредоточен на ране на голове — и даже не подумал о других возможных повреждениях. Запястье выглядело распухшим — наверняка подвернула. Но другое запястье, то, на котором был маховик, оставалось почти нетронутым. Взрыв Рона пришёлся с правой стороны; значит, большинство ран — слева. На левой ноге шла кровь, но джинсы не были пропитаны ею насквозь. Он снял с неё кеды. Правая лодыжка целая, но левую… он почти уверен, что она сломана. Фред взмахнул палочкой, и по шву джинсов появилась аккуратная прорезь, он разорвал её до голени, чтобы осмотреть рану. Постучал по столешнице — и появилась марля, которой он стал останавливать кровь. — Ты должна выбраться из этого, Гермиона, — сказал он, стараясь держать голос ровным. — Ты должна, иначе… Он не смог договорить иначе я никогда с тобой больше не заговорю. Не смог сказать иначе я тебя больше не увижу. Потому что, даже если бы так случилось, перед глазами стояла бы она — с искоркой озорства, с умной репликой на языке — каждый раз, когда он открывал бы глаза. Каждый раз, когда поднимался с постели. Он взял её за руку, большим пальцем рисуя круги на коже. — О чём ты думала, Гермиона? Что ты думала?.. Он не услышал, как цепочка гиппогрифов за дверью жалобно зазвенела. Дверь распахнулась настежь, и он уловил характерный хлопок — кто-то отмахнулся от бумажных стражников. Фред вскинул палочку, уже на полпути к заклинанию, когда кто-то выкрикнул: — Палочку вниз! Это я! Фред прищурился — в комнату ворвалась Алисия Спиннет, а за ней — Джордж. Тот обвёл взглядом Фреда, Гермиону — и снова Фреда. Подбежал, заключил брата в крепкое объятие, будто ему было нужно убедиться, что это именно он — тот, кто едва не погиб. — Перси и Колин нашли нас на третьем этаже, сказали, что произошёл несчастный случай, что Гермиона ранена… — И вы пришли посмотреть? — растерянно переспросил Фред, кивнув на Гермиону. — Нет, придурок, — отрезала Алисия, подбегая и оглядывая марлю, лежащую кучей возле её ноги. — У меня два года целительской подготовки. Я пришла лечить. — Тогда… пожалуйста, — сказал Фред, — помоги. Алисия уже работала: проверяла пульс, осматривала голову, водила палочкой, словно проводя диагностику. — Перси и парень пошли дальше, искать Роуэн или Помфри, — сказал Джордж, присев рядом. — Алисия решила, что может попробовать сама. А я… я хотел убедиться, что ты цел. — Я не цел, — выдохнул Фред, глаза его были прикованы к неподвижному лицу Алисии — он искал хотя бы тень выражения, хоть что-то, что подскажет правду о шансах Гермионы. — Мы найдём помощь, Фред. Она будет в порядке, — уверенно сказал Джордж, обнимая его за плечи. Фред дёрнулся — и тревога отразилась на лице брата. — Это должен был быть я, — выдавил он. — Она… она бросилась вниз по лестнице, чтобы вытолкнуть меня, она… — И я буду благодарен ей за это всю жизнь, — резко сказал Джордж, крепко стиснув его руку. — Потому что Колин сказал — единственное, что спасло её от того, чтобы её полностью завалило, — это то, что Рон успел бросить «Протего». Если бы она не побежала к тебе, Рон не стал бы этого делать. И ты был бы мёртв. Он сделал паузу. — Понимаешь? Она не только спасла тебя. Она спасла вас обоих. — Но теперь она может умереть! — выкрикнул Фред, ударив ладонями по коленям так, что Джордж мгновенно замолчал. — Она не умирает, Фред, — сказала Алисия, подняв голову. — Но у неё отёк мозга. По крайней мере, думаю, что это просто отёк… — Думаешь? — сорвался Фред. — Ты не знаешь? Так что это, Алисия, чёрт побери?! — Эй! — начал Джордж, но Алисия уже сузила глаза и взмахнула палочкой. Над головой Гермионы проступила голубоватая дымка. — Видишь? — спросила она ледяным тоном. — Это маг-скан головы твоей девушки. Вот тут, — она указала на более плотный участок возле лба, — это отёк. Или кровоизлияние. Прости, я не могу отличить. Мы это проходили как раз на той неделе, когда я думала, что вы, идиоты, убили Ли, — и слушать лекцию было совершенно некогда. Она взмахнула палочкой, и скан исчез. — Так что: либо отёк, либо кровотечение. И мы не узнаем, пока её не посмотрит настоящий, сертифицированный целитель. — А всё остальное? — спросил Джордж, кивая на её неподвижное тело. — Что-то сломано? Алисия скрестила руки и, игнорируя Фреда, ответила Джорджу: — Заклинание Рона попало по средней части спины, вправо, да? — Да, — выдохнул Фред. — Середина спины. — Ну, считай, что спас ей жизнь. Оно удержало органы, нет внутреннего кровотечения, нет разрыва. Меня беспокоит только голова. Она постучала по столу: — Glacius. Стол вспыхнул ослепительно-синим, и когда свет погас — Гермиона лежала на ледяной плите. — Гипотермия может уменьшить отёк, если это действительно отёк. — А если кровоизлияние? — спросил Джордж. — Хуже не станет. Будем надеяться, что Помфри доберётся до нас раньше, чем холод начнёт её убивать. Это хотя бы даст ей время, — вздохнула Алисия, спускаясь к окровавленной марле на ноге Гермионы. — Честное слово, для человека, который производит потенциально смертельные шуточные товары, ты совсем не умеешь накладывать бинты. Марля исчезла, и на ее место легла аккуратная повязка. Фред опустился на стул и просто смотрел. Джордж стоял у изголовья, держа сестру по оружию за плечо. Алисия бубнила что-то насчёт его «жалкой» доврачебной помощи. Но Фред видел только Гермиону — её лицо. И молился, чтобы её мозг работал правильно. Чтобы продолжал работать правильно. Она убьёт его, если тупеть придётся из-за него. Так тебе и надо, подумал он. Всегда говорили, что встречаться со мной — вредно для мозгов. Но потом поднял взгляд на неё — на маленькую полускрытую улыбку на её губах. Но если ты выживешь… выживешь, Гермиона, можешь быть хоть полной дурочкой. Я буду мозгами за нас обоих. Всё равно скажу, что умнее ты. Я буду заботиться о нас. О всём. Только живи. Останься со мной… Над их головами прокатился вой — холод, резкий, как резня по нервам, сильнее ледяного стола. — Вы сражались доблестно… — громкий, сухой голос Того-Кого-Нельзя-Называть раскатился по коридорам, как листья, волочащиеся по камню. — Лорд Волдеморт умеет ценить храбрость. Алисия рванула марлю так резко, что звук разорвал тишину. — Ценить храбрость, задницей своей… — пробормотала она. — Но вы понесли серьёзные потери. Если продолжите сопротивляться — умрёте один за другим. Фред посмотрел на Гермиону. Потом на Джорджа. На Алисию. Сколько у них осталось времени? Искать целителя? Или искать путь прочь из Хогвартса? Может, где-то ещё были паспорта? Но смогли бы они вынести её в таком состоянии? — Я не желаю вашей гибели. Каждая капля магической крови — потеря. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим силам отступить. Немедленно. У вас есть один час. Займитесь своими мёртвыми. Лечите раненых. — Сама щедрость, — процедила Алисия, почти выдирая Гермионе сустав обратно в сустав. Фред едва слышал — потому что Волдеморт теперь говорил с Гарри. — Ты позволил друзьям умереть за себя, Поттер… Если через час ты не придёшь ко мне в Запретный лес — битва начнётся вновь. И на этот раз я сам вступлю в бой. И накажу каждого, кто укрывал тебя. Голос стих. Наступила мерзкая, липкая тишина. Джордж пришёл в себя первым. — Фред… где Гарри и Рон? — Гарри залечил ногу Рона, и они ушли, — пробормотал Фред. — Сказали… что им нужно что-то достать. Что-то важное для Гермионы. Что-то… с головой?.. Он вспомнил слова Рона — «принесём голову» — и передёрнулся. Джордж обернулся к Алисии. — Неужели он бы… — Джордж, сам факт, что ты спрашиваешь — уже ответ, — буркнула она, накладывая заклинание, от которого щиколотка Гермионы встала на место. — Если есть шанс спасти друга — Гарри Поттер этим шансом воспользуется. Фред попытался представить, что сказала бы Гермиона, будь она в сознании. Она бы спорила. Сказала бы, что Гарри не станет рисковать собой — не теперь, когда всё так близко. И она бы заметила — его имени нет в списке мёртвых. Она бы связала это с тем, что уже знала. Но вдруг её вмешательство создало будущее… в котором погибнут все трое? — Если это действительно перемирие, — сказала Алисия, — нужно выносить её отсюда. Наверняка на первом этаже уже сделали лазарет. Это проще, чем тащить всех наверх в больничное крыло. Она дважды стукнула палочкой по столу. Столешница отделилась, вытянулась, проросла ручками и превратилась в носилки. — Снесём на носилках? — спросил Джордж. — Думаешь… — Я буду держать их на левитации. Если начнётся бой — у вас будут свободны руки. Пошли. Она подняла носилки, и Гермиона плавно поднялась в воздух. Джордж взялся спереди, Фред и Алисия — следом. Оливер Вуд и Ли Джордан поднимались по лестнице навстречу им. Ли просиял, увидев близнецов целыми — и тут же побледнел, заметив Гермиону. — Мерлин… она… — Не мертва, — сказал Джордж прежде, чем Фред успел открыть рот. — Но нам нужно к Помфри. — Большой зал, — ответил Оливер. — Все идут туда. Живые, раненые… и погибшие. — Он заглянул за плечо Алисии. — Мы слышали, тут было крупное сражение. Есть кто-то ещё, кого нужно вынести? — Мальчик… из Шармбатона. Возле баррикады, — тихо сказал Фред. В темноте коридора он всё ещё видел его лицо. Соломенные волосы, как нимб. — Вы несите Гермиону, — сказал Оливер. — Мы позаботимся о нём. Увидимся внизу. Чем ниже они спускались, тем громче становился замок. Где-то — радостные крики встреч. Но чем ближе к Большому залу — тем больше было рыданий, всхлипов, сдавленных криков тех, кто нашёл тех, кого потеряли. Они вошли в распахнутые двери — и Фреда тут же сбили с ног. Он уже тянулся отшвырнуть нападавшего, когда понял с ужасом — это Джинни. — Джин… почему… — он крепко прижал сестру. Она должна была быть в Выручай-комнате. Сегодня Уизли должны были быть много где, но точно не там, где они оказались, — услышал он в голове голос Гермионы, руки на груди, недовольная. — Джин, все в порядке? — Семья — да. Но мы не могли найти вас двоих и Рона… я уже начала волноваться. — Она повернулась к Джорджу. — Тебе надо идти туда. Мама держит Анжелину в объятиях и никуда не отпускает. Джордж кивнул и ушёл. Джинни повернулась к Фреду, заглядывая за его спину. — С кем ты вошёл? Ты видел их? Они в порядке? Он не спрашивал, кто — он уже знал. — Гарри и Рон были на нашей площадке, — сказал Фред, будто выговаривая слова через вату. — Им нужно было куда-то бежать, но полчаса назад они оба были живы. Рон сломал ногу, но Гарри её починил. Он, наверное, просто хромает. — А Гермиона с ними не пошла? — спросила Джинни, мгновенно уловив отсутствие третьего имени, которое всегда шло в комплекте с первыми двумя. На её лбу прорезалась морщинка. — Фред… что… Но он уже обернулся: Алисия успела протащить мадам Помфри к носилкам. Та, едва выслушав её, передала бинты кому-то другому и стремительно подошла к левитирующей Гермионе. Джинни продолжала спрашивать, сжимая его ладонь, но он выдернул руку и направился к медсестре. Шаг. Потом бег. А потом — Алисия, вставшая между ним и Помфри, как стена. — Она работает, Фред, — сказала она твёрдо. — Ты только мешаешь. Иди. Поговори с мамой и вернись. Я позову тебя, когда можно будет подойти. — Но… Он не хотел её оставлять. Он не хотел, чтобы Гермиона была одна. Знала ли Помфри, кто лежит перед ней? Понимала ли, насколько она важна? Вдруг она решит, что всё бессмысленно — что травма слишком тяжёлая? Гермиона никогда не бросала людей. И кто-то не должен бросить её. Джинни догнала и отчитывала его до тех пор, пока сама не глянула за плечо Алисии и не сложила картину. — Алисия… почему она там? Фред, что случилось с Гермионой?! — Иди, Фред. Ты мешаешь. Это ей не помогает. Иди. Джинни тянула его прочь. Он не слышал ничего… ничего отчётливого. Он обернулся и увидел Гермиону в последний раз. Её полуулыбки уже не было. Джинни усадила его на лавку. Он принял стакан воды, но словно не чувствовал, что держит что-то. Взгляд метался по залу — искал имена из списка Гермионы. Анна Дентон сидела, прижавшись к Оливеру Бассвуду; они говорили, отворачиваясь от тел, которые Невилл и Колин приносили в зал. Лаванда Браун с рассечённым лбом помогала бинтовать раны вместе с сестрами Патил и профессором Трелони. — Ты ведь видел, как Гермиона пострадала? — спросила Джинни тихо. — Потому и замкнулся? Чувствуешь вину, что не смог её спасти? Ну же, Фред. Скажи хоть что-то. — Она сделала это ради меня, — ровно сказал он, глядя в стакан. — Мы дуэлились, и Пожиратель Смерти обрушил стену… — Если любишь кого-то, бросаешься под стены, — просто сказала Джинни. — Иногда под метафорические, но она всегда любила делать всё по-настоящему. Он не ответил. Слов не было. — Пойдём найдём маму. Она знает, что сказать, — сказала Джинни и похлопала его по спине. Она поднялась первой и потянула его за руку. Фред безвольно поднялся. Зал заполнялся. Всё больше бойцов возвращались внутрь. Фред увидел Пенни и нескольких ребят из команды, бежавших из Азкабана — они сортировали раненых по тяжести. Он почти дошёл до отца, когда пронзительный крик остановил его шаг. Зал стих. Это был звук раненого зверя — такой же, как тот, что сорвался у него самого, когда он держал Гермиону на руках. Кто-то нашёл погибшего любимого человека. И это не было воссоединением. Фред вытянул шею и увидел Джорджа и Анжелину. Дальше — его мать. Молли обнимала женщину, которая дрожала всем телом, пытаясь утешить её. Тонкие пряди волос женщины — от бледно-розовых — тускнели, становясь мышино-коричневыми. Тонкс. Это была Тонкс, стоявшая на коленях. Она держала чью-то руку, прижимая её к лицу, будто боялась отпустить. Тонкс выжила. Каким-то чудом. Выжила. Но Ремус… Как он ни старался, Тедди Люпин всё равно остался без отца. — Я… я не знала, что он здесь… — рыдала Тонкс. — Я бы была рядом, я бы… я бы не дала ему одному… Молли гладила её по плечам, шептала слова утешения — тихие, материнские. Фред знал эти слова. Знал, что она скажет Тонкс, и что скажет ему, если он подойдёт: Я знаю, любовь… я знаю. Ты бы была рядом, если бы могла. Он тоже сражался за тебя. Как Гермиона, подумал Фред. Она тоже знала. Она хотела быть там. Она хотела быть той, кто уйдёт в эту ночь, вместо него. Это не делало её поступок правильным, но он знал — и ненавидел себя за то, что хоть на секунду сомневался — он знал, насколько сильно она его любила. Фред сделал шаг вперёд — и увидел своего наставника. Ремус Люпин лежал спокойно. Слишком спокойно. Как будто просто уснул в «Всевозможных волшебных вредилках» — прилёг на минутку перед новым заданием. Он выглядел умиротворённым, как никогда при жизни. И Фред ненавидел, что только смерть смогла дать ему этот покой. Рука легла ему на плечо — он чуть не сбросил её, но обернулся. Это был Рон. Глаза Рона были огромными. — Люпин?.. Они убили Люпина? — прошептал он, ошеломлённый. Будто ждал, что Ремус вот-вот проснётся, извинится за «короткий сон» и бросится укреплять оборону. Фред кивнул, оглядываясь вокруг. — Рон… а где Гарри? — Он сказал, что ему нужно в кабинет директора, — ответил Рон. — Что вернётся, когда закончит. Я хотел прийти сюда, узнать про Гермиону и… — Он не собирается идти к Нему? Не собирается сдаваться? — резко спросил Фред. Он соглашался с Алисией — если кто и отдастся врагу ради друзей, так это Гарри Поттер. — Гермиона бы его убила, если бы он так сделал. — Он просто в кабинете, — повторил Рон. — Сказал, что ему нужно воспользоваться омутом… — Отличное время предаваться ностальгии, — буркнул Фред. Он заметил кровь на кулаках брата. — Рон… что это? Рон посмотрел на свои руки — и отвёл взгляд. — Снейп. Фред приподнял брови. — Вы ему голову оторвали? Мерлин, вы втроём звери… за что? — Голову? Нет, — тихо сказал Рон. Он оглядел зал и наклонился ближе. — Нам нужно убить змею Того-Кого-Нельзя-Называть. Мы уже почти… но она убила Снейпа. — Хорошая девочка, — пробормотал Фред. Рон помотал головой: — Не знаю, Фред. Перед смертью он дал Гарри какие-то воспоминания. И я теперь вообще не понимаю, что думать. Они отошли от тела Люпина. Фред видел, как Ли, Невилл, Оливер и Колин приносили всё новые тела. И отвернулся — в носилках несли синюю мантию. — Как Гермиона? — тихо спросил Рон. — Она… в порядке? — Она у целителей. Сказали дать им время собрать её заново, — пробормотал Фред. — Но они смогут? — Рон остановился, паника поднялась к глазам. — Я должен был быстрее среагировать… все эти наши прогулки в лесу, я должен был… — Алисия думает, что ты спас ей жизнь, — твёрдо сказал Фред, хлопнув его по плечу. — Удержал внутренности на месте. Ей голову лечат… Рон выдохнул так, будто его самого держали под водой. — Значит, она поправится. У неё голова и раньше работала слишком хорошо… ей бы и не помешало чуть поглупеть… — Рон глубоко вдохнул. — И череп у неё… крепче моей дубинки. Фред злобно посмотрел на брата. Он уже раскрыл рот, чтобы высказать всё, что думал об этой фразе, когда Лаванда, завидев их, бросилась к Рону со слезами. — Иди. Поговори с Лавандой, — сказал Фред и свернул к импровизированному лазарету у стола Пуффендуя. Алисия уже ждала его, беседуя с ведьмой чуть постарше. У той были длинные каштановые волосы, собранные в беспорядочный пучок — точно так же, как у Гермионы в самые долгие и тяжёлые дни. — Фред, это Лина Ливесли, ты ведь помнишь её? — сказала Алисия. — Ты ведь с компанией Проклятых хранилищ бегала, да? — прищурился Фред. — Ты же дружишь с Ронаном? Ведьма улыбнулась и протянула ему руку: — Это я. Тащила друзей по всему Хогвартсу в поисках помощи для брата Джейкоба. Хотя, насколько я слышала, мы отняли у МакГонагалл куда меньше лет жизни, чем ты с друзьями. — Да Минни вообще вечная, — отмахнулся Фред. Он повернулся к Алисии: — Как она? — Стабильна. Мы ввели её в магически индуцированную кому. Нужно, чтобы тело успело отдохнуть и прийти в себя, прежде чем делать процедуру, — ответила Алисия. — Сколько ей нужно отдохнуть? И что за процедура? С Гермионой… — С Гермионой всё будет в порядке, Фред, — перебила его Алисия. — Я оказалась права, это отёк. Лёгкий. Это куда лучше, чем кровоизлияние. Мы её стабилизировали, и теперь перенесём вниз, в гостиную Пуффендуя. Так, Лина? Фред взглянул на ведьму с каштановыми волосами. — Она прямо тут, в подземелье, — кивнула та. — Нам нужно вывести всех раненых из зала и перевести в гостиную. На вход в Пуффендуй наложены особые чары. Лично я была бы не прочь посмотреть, как они сработают на Пожирателе Смерти. Барсуки умеют защищать свой дом, поверь. — Там она будет в безопасности? — спросил Фред, вглядываясь попеременно в Лину и Алисию. — Я могу её увидеть, прежде чем вы её унесёте? — Конечно, — сказала Алисия. — Лина, Пенни и Беа отвечают за транспортировку пациентов. Она в хороших руках — ты их знаешь. Фред приподнял бровь и посмотрел на Лину: — Ты только не вздумай спрятать их в очередном Проклятом хранилище. Лина улыбнулась шире: — Обещаю, пока гостиная Пуффендуя держит оборону, ни один пациент в хранилище не попадёт. — Пойдём, — кивнула Алисия. — Я тебя проведу. Раненых уже начали постепенно переносить в гостиную. Мадам Помфри была уверена, что следующая волна боя докатится и до Большого зала. Диего помахал Лине рукой со своей койки; один его глаз был закрыт повязкой. — Лина, я, кажется, буду новым Грозным Глазом! — крикнул он. — По-моему, ты и так всегда был слегка чокнутым, — улыбнулась Лина и похлопала его по ноге, проходя мимо. Коек было не так много, и Фред поймал себя на мысли: сколько людей здесь ранены — а сколько уже мертвы? — Мы знаем, сколько мы потеряли? — вполголоса спросил он у Алисии, проходя мимо койки с простынёй, натянутой на лицо. — Пока нет. Но добрая половина тех, кто здесь, — с лёгкими травмами. Пара сломанных костей, пару сотрясений. Всё не так ужасно, как кажется, — так же тихо ответила она. Они остановились, и Фред понял, что они стоят у постели Гермионы. Там, где ещё недавно играла её упрямая полуулыбка, теперь было спокойствие — такое же, как у Люпина. Слишком спокойное. Фреду это не нравилось. Такой вид он уже связал со смертью, и теперь ему до боли хотелось, чтобы её брови были чуть сдвинуты, чтобы она выглядела хоть немного недовольной. Она точно разозлилась бы, если бы узнала, насколько он за неё трясётся. Разозлилась бы — и высказала ему и всем вокруг всё, что думает. Он опустил взгляд на её руку — слово было открыто. Шрам уже не был таким ярким и воспалённым, как в первый раз, но всё равно резко выделялся на фоне белоснежного одеяла, как пятно на снегу. — Можно что-то сделать с её рукой? — спросил он у Алисии. — Помфри пыталась, — вздохнула та, покачав головой. — Может, в Мунго найдётся специалист, когда всё это закончится. Есть несколько целителей, которые осваивают маггловскую хирургию… может, «пластики» смогут что-то сделать. Фред кивнул, присел к кровати и провёл рукой по шраму, сверху вниз. — Ничего, — тихо сказал он. — Это всего лишь слово. — Мы перевезём её одной из первых, — напомнила Алисия. — Так что это просто «до свидания на немного». До тех пор, пока Гарри не поставит точку. Она сжала его плечо и отошла. — Алисия… прости, — окликнул её Фред. Она остановилась и оглянулась. — Когда вы с Джорджем влетели к нам в класс… я… я наорал на тебя. Лицо Алисии смягчилось, она едва заметно улыбнулась: — Я знаю, Фред. Люди творят сумасшедшие вещи, когда влюблены. Она развернулась, и Лина пошла с ней поднимать другую койку. Фред снова повернулся к Гермионе и опустился на колени. — Знаешь, минус пять очков с Гриффиндора за то, что первая не вспомнила про «Протего» и не использовать его, чтобы спасти меня, — пробормотал он, беря её за руку. — Тогда мы с тобой сейчас выигрывали бы эту войну, показывая Гарри, как это делается. Представляешь, нас обошёл Ронникинс, каково это, а? Он скользнул взглядом к её лицу — и, разумеется, никакой улыбки не появилось. — Ладно, рано, — сам себе буркнул он. — Неверное время и место. Ты права, любовь моя. Безвкусно, Фред, что ты творишь… Он подтянул одеяло повыше, укрывая её до подбородка, аккуратно убрал руку под край простыни, скрывая шрам от чужих глаз. — Сейчас они тебя унесут и спрячут. Совсем ненадолго. Только чуть-чуть, — шепнул он, откидывая кудрявую прядь со лба. — А я встану у выхода и подкараулю Гарри. Скажу, что ты в порядке. И прослежу, чтобы он не сделал глупость вроде похода прямо в лагерь Того-Кого-Нельзя-Называть… Он на миг замолчал и сжал её лежащую поверх одеяла руку. — Слушай, Гермиона. Я знаю, ты меня не слышишь. Но если вдруг, на всякий случай… ну, если я всё-таки просто увернулся от одного заклинания, а где-то там уже летит другое — с моим именем… Даже не вздумай, идиот, — сказала бы она. — Я тут, может, умираю ради тебя, а ты… — У нас было больше чудес, чем мы заслуживали, — тихо произнёс он. — И если для меня это конец, и меня не будет рядом, когда ты проснёшься… знай, любить тебя было самым большим счастьем в моей жизни. Он наклонился и поцеловал её в макушку. Его пальцы скользнули по её руке, кончики задели маленький кулон-маховик. — Просыпайся и живи своими закатами, — прошептал он. — Если мне дадут хоть слово сказать по этому поводу, я буду там вместе с тобой. Он услышал шаги Алисии в конце ряда. Пенни и Беа шли рядом с Линой. — Мы позаботимся о ней, Фред, — сказала Алисия, остановившись рядом и снова сжав его плечо. — Ты оглянуться не успеешь, как снова её увидишь. Он поднялся и отступил, наблюдая, как Алисия и Лина поднимают её койку и уносят по проходу. Беа подошла к другим носилкам, а Пенни задержалась, вложив ладонь в его руку. — Я не так себе представляла знакомство со знаменитой Гермионой Грейнджер, — вздохнула она. — Но Алисия права. С ней ничего не случится. Не после всего, что ты сделал. Обещаю. Мы с Беа никому не дадим её тронуть. Она привстала на цыпочки и чмокнула его в щёку: — Береги себя, Фред. Пожав его руку, она убежала к сестре. Гермиона будет в безопасности, он это знал. А он… он построит мир, в котором они оба будут в безопасности. Осталось всего несколько часов, верно? Она уже один раз помогла ему обмануть смерть, теперь он сумеет постоять за себя. Он вернулся из лазарета в угол Зала и увидел, что людей стало ещё больше. Народ заполнял и сам зал, и пространство перед ним. Но Гарри нигде не было видно. Фред заметил Рона — тот говорил с Лавандой и их отцом, — но не Гарри. Невилл и Джастин как раз заносили ещё одно тело. По виду — старшекурсник-когтевранец. Они только опустили его рядом с импровизированным больничным крылом, когда Фред махнул им: — Эй, вы двое! — он подбежал. — Что-нибудь происходит? В замке, я имею в виду. — Только что вычистили последних, — ответил Джастин, оглянувшись на тело. — Похоже, ваша линия сработала: выше пятого этажа никого не нашли. — Отлично! — впервые по-настоящему улыбнулся Фред. Но, глянув на их лица, тут же помрачнел. — Парни… что такое? — Я… — начал Невилл. — Невилл думает, что Гарри сдаётся, — буркнул Джастин. — Он пошёл по коридору, проверяя, не осталось ли тел, а Гарри вынырнул из-под мантии-невидимки и сказал, что ему нужно кое-что сделать. — Мало ли, что Гарри может делать, — поспешно сказал Фред, пытаясь спрятать нарастающую панику. Только что он обещал Гермионе присмотреть за её другом — а тот, похоже, пошёл прямо на смертельное задание. — Может, он пошёл к Джинни? Поцеловать её там перед… — Не думаю, что дело в этом, — покачал головой Невилл. — Он сказал мне, что если у меня будет шанс — я должен убить змею Того-Кого-Нельзя-Называть. Не объяснил, зачем. Просто сказал — убить змею. — Невилл глянул на двери Большого зала. — Сказал, Гермиона его прикончит, когда проснётся, если змея будет ещё жива. Ничего в этом не было смысла. — Куда он пошёл после того, как всё это сказал? — спросил Фред. — Назад под мантию, — ответил Невилл пустым голосом. Он встретился с ним взглядом — и Фред понял. Невилл был прав. Гарри ушёл к Тому-Кого-Нельзя-Называть. Фред опоздал. Они с Гермионой переворачивали небо и землю, чтобы спасать маглорожденных. Он лез в Азкабан, чтобы вытащить бойцов, которые переломят ход битвы в их пользу — и чего это стоило? Гермиона без сознания. Гарри сам пошёл в объятия смерти. Выживет ли хоть кто-то после того, что будет дальше? Мальчик Тедди Люпин теперь мог потерять и отца, и крёстного, и всех остальных? В зал вбежала Джинни, за ней — маленькая девочка с испуганными глазами. — Кингсли! — закричала Джинни. — Кингсли! Фред, Невилл и Джастин бросились следом, не единственные — многие отвлеклись от носилок с ранеными и тел погибших, вслушиваясь. — Что случилось, Джинни? — усталым голосом спросил Кингсли. Он только что обсуждал с заведующими факультетами план замка, разложенный на столе. — Лес… — выдохнула она. — В лесу вспыхнул зелёный свет, осветил кроны деревьев… Профессор Спраут прикрыла рот рукой, губы МакГонагалл побелели и сжались в тонкую линию. — Кто нибудь видел Поттера? — резко спросила она, оборачиваясь и окидывая зал взглядом. — В замке сотни людей — пусть хоть кто-нибудь сейчас же найдёт его! По залу прокатилось эхо: «Где Гарри?» Его мать уже оторвалась от Тонкс и засыпала Джинни вопросами — точно ли свет был зелёный? Когда она в последний раз спала? Видела ли девочка при ней то же самое? И почему, в во им Мерлина, ещё не ползамка прочёсывают коридоры в поисках Поттера? Фред поймал взгляд Джорджа — и понял, что близнец тоже всё понял. Гарри исчез. В лесу вспыхнул тот свет. Не хватало только… Хвальбы. И снова голос Того-Кого-Нельзя-Называть разнёсся над их головами. Призыв выйти во двор. Битва окончена. Пришло время «обсудить условия». Фред не мог сосредоточиться на словах. Как всё это вообще могло быть реальным? Как он мог продолжать жить в мире без Гарри Поттера и, возможно, Гермионы Грейнджер? Что будет дальше? Минерва МакГонагалл первой вышла из Большого зала и из главных дверей. Все двинулись за ней, и Фред увидел её одинокую тень, вытянувшуюся по двору. Был ранний рассвет; двор освещали языки огня, догоравшие после недавнего сражения. Но среди них плясали крошечные голубые огоньки, подпрыгивая над головами. Он знал эти огоньки. Гермиона… Значит, она научилась этому у кого-то ещё. Кто сказал, что не у МакГонагалл? — НЕТ! — вскрикнул чей-то голос, и Фред увидел, как профессор осела. Он шагнул вперёд, хватая её за локоть, за руку, за что угодно, лишь бы этот гордый, непоколебимый человек не рухнул наземь. — Нет… — повторила она, привалившись к нему. И хорошо ещё, что он уже привык к нечеловеческим звукам горя. Сорок лет скорби вырвались наружу одним потоком. И он понял почему. В ворота двора вошёл Хагрид. Он что-то нёс на руках. Отблески огня замка отражались в разбитых очках. Он нёс Гарри. Гарри. Новый крик пронзил воздух. Его мать. Рон. Джинни — она бы уже рванулась к Хагриду, если бы Джордж с Чарли не держали её. Потому что следом за Хагридом, сияя победой, шли Тот-Кого-Нельзя-Называть, Беллатриса и те Пожиратели Смерти, кто выжил. Они возвращались в Хогвартс как триумфаторы. МакГонагалл больше не плакала. Когда Волдеморт вышел вперёд, она распрямилась, но с такой силой сжала Фреду руку, что костяшки побелели. Хагрид осторожно опустил Гарри на камни двора. Видимо, Гарри считал, что это правильно. Что если он умрёт, Волдеморт сдержит своё слово, и защитников пощадят. Фред лишь мог надеяться, что у Пенни и Беа были шпионы среди тех, кто стоял сейчас за спиной Того-Кого-Нельзя-Называть — шпионы, которые успеют сбегать в гостиную Пуффендуя и предупредить об в грядущей бойне. Среди Пожирателей Смерти не было пуффендуйцев. Значит, там они будут в относительной безопасности. Домовые эльфы выведут их. Гермиона проснётся где-нибудь в укрытии. Она выживет… — Гарри Поттер мёртв! — восторженно возгласил Волдеморт, смеясь им в лицо. — Он погиб, бегая от смерти, бросив своих друзей… бросив всех вас! — Он не бросал! — выкрикнул кто-то. — Он бы так не поступил! — поддержал другой голос. — Тишина! — прошипел Волдеморт, и Фред почувствовал, как его челюсть словно сомкнула невидимая рука. — Поттер мёртв. Битва окончена, — продолжал он с холодным довольством и даже повернулся к Беллатрисе, как к верному псу. — Почти семнадцать лет спустя, но всё-таки… всё кончено. И мои Пожиратели Смерти победили! Крики и смех Пожирателей ударили в камни. — Чистой воды бред, — пробормотал Фред. МакГонагалл резко на него посмотрела, и он понял по её глазам, что тоже услышал себя. — Тише, — прошептала она. — Его заглушающее заклинание… — Не сработало, — так же шёпотом договорил Фред. — Я это вижу. Молчи. Его магия не держит. Что-то не так… Или так, как надо, подумал Фред. — Мы будем милосердными победителями, но наложим руку на заслуженную добычу, — сказал Волдеморт, прохаживаясь перед телом Гарри по направлению к школе. — Начнём с Хогвартса. Над их головами что-то просвистело, и Фред увидел в руках Волдеморта знакомый, древний, изорванный в клочья предмет — Распределяющую шляпу. — Никакого разделения больше не будет. Единственным символом и цветами школы станут символы моего благородного предка, Салазара Слизерина. Раздался новый гул. Возня, чей-то протест. Фред увидел, как вперёд выталкивают Невилла. Беллатриса с ехидством представляла его, но Волдеморт смотрел на него с мягкой улыбкой, как на юного соратника. — Ты чистокровный, не так ли, мой храбрый мальчик? — спросил он. — И что с того? — громко ответил Невилл. — Я к тебе присоединюсь, когда ад замёрзнет. Отряд Дамблдора! Откуда-то сзади прокатился слабый, но явственный отклик: «Отряд Дамблдора!» — Очень хорошо, — тихо произнёс Волдеморт, и у Фреда мурашки побежали по спине. — Если это твой выбор, Долгопупс, мы вернёмся к первоначальному плану. На твоей голове все свершится. Тот-Кого-Нельзя-Называть натянул Распределяющую шляпу Невиллу на голову — и она тут же задымилась. Фред снова приготовился к худшему. Что они могли сделать для Невилла? Просто смотреть, как его сжигают заживо? Может, если он с Джорджем… где Оливер, где Ли? Если броситься прямо на Волдеморта… кто-то погибнет, возможно все. Но если они мертвы — они хотя бы не будут видеть это. Но всё случилось разом. Шляпа уже полыхала на голове Невилла, когда тот вырвался из оков, сорвал её и выдернул наружу рукоять меча — золотую, усыпанную рубинами. Меч Годрика Гриффиндора. Одним движением, отточенным и чистым, Невилл поднял его и срезал голову змеи Того-Кого-Нельзя-Называть. — Protego! — крикнул голос. Фред знал этот голос. Он метнул взгляд к ногам Хагрида и обернулся к МакГонагалл, глаза загорались: — Профессор, где Гарри?! — он уже кричал. — Где Гарри?! Всё взорвалось. Гарри исчез. Как? Когда успел подняться? Выбрал ли Избранный стать для них инферналом? Было уже всё равно. Бой ещё не окончен. Несколько преподавателей, рванувшись вперёд, подхватили Невилла и прикрыли его, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть бросился на него. Выжившие встали двумя линиями — одна на ступенях перед распахнутыми дверями, вторая — прямо внутри Большого зала. На этот раз они собирались стоять до конца. Фред подумал о мальчике из Шармбатона. Ils ne passeront pas. Они не пройдут. На этот раз у них получится. Должно получиться. Глухой, оглушительный взрыв потряс двор, швырнув Фреда на землю. Он увидел, как значительная часть первой линии рухнула. Он, Джордж, другие члены Ордена лежали на камнях. Джордж поднялся первым, увидел, что брат жив, схватил его за руку и рывком поставил на ноги. — Давай, Фред. Пошли добивать их. Он потерял Джорджа, уже влетев внутрь. Вестибюль был набит дуэлянтами. Пожирателей Смерти осталось куда меньше, чем в начале ночи — и некоторые, вроде родителей Малфоя, вообще не дрались. Они метались, отыскивая своих детей. Что будет после — одному Мерлину известно. Кто-то с криком врезался в него — Амос Диггори, воодушевлённый и взъерошенный, сбил его с ног. Фред хлопнулся спиной о пол, открыл глаза — и увидел цель прямо перед собой. Беллатриса Лестрейндж смеялась, обстреливая профессора Спраут. Кровь у него не стыла. Не превращалась в лёд, как он представлял при мысли о том дне, когда увидит палачку Гермионы. Она кипела. Он был горячий, как огонь. Он хотел мести. И хотел её сейчас. Она закрутилась, выбрасывая заклинание, и профессор Спраут рухнула на пол. Потом Беллатриса обернулась и встретилась с ним взглядом, и сам дьявол, казалось, ухмыльнулся. Фред вскарабкался на ноги, почти на четвереньках; в пыльной дымке он различал её силуэт. Безумный смех Беллатрисы раскатывался под сводами Большого зала. Позади него Кингсли, МакГонагалл и Слизнорт сражались с самим Волдемортом. Кто-то врезался в него, прорываясь вперёд за Беллатрисой, и Фред, стиснув зубы от боли, уже собирался выругаться, когда понял, что это Джинни. — Джин, нет, — сказал он и, бросившись за ней, схватил её за руку и рывком отбросил к стене. — С ней разберусь я. У меня с Беллатрисой свои счёты. Беллатриса услышала это — и расхохоталась. — Я всё про тебя знаю, миленький изменник крови, — пропела она. Осмотрелась по входу в зал, раскинув руки. — А где ваша грязнокровка? Нашёлся добрый человек, прикончивший твою драгоценную подружку? — Она остановилась, всё ещё смеясь. — Кому цветочки послать? Фред ударил заклятием, едва не задев её плечо. Он и Джинни нырнули за скамью, уклоняясь от залпов, которыми Беллатриса засыпала их. — Я всё увидела в её милой головке в прошлом месяце, — пропела Беллатриса. Фред бросил взгляд на Джинни, отчаянно показывая жестами: сидеть. Она мотнула головой и, едва он поднялся над спинкой, встала рядом и прицелилась. Беллатриса смеялась. Это было больно неправильно — что кто-то может настолько наслаждаться бойней. Фред дёрнул Джинни вниз как раз в тот миг, когда зелёный луч пронёсся там, где только что была её голова. — Сиди! — рявкнул он. — Стреляй снизу — и только когда стреляю я. — Я всё про вас знаю, — продолжала Беллатриса. Фред, пригибаясь, продвигался вперёд вдоль ряда столов. — Знаешь, кто был у неё в голове, когда я вырезала ей руку? Только ты. Сплошная тошнотворная муть, — она издала притворный рвотный звук. — У вас, предателей, чересчур много любви, учитывая, как часто вас убивают. Он полз вперёд, почти прижимаясь к полу. Слышал, как её шаги перемещаются по камню — уходят дальше. Это было хорошо: чем дальше от Джинни, тем лучше. Правда, саму Джинни он с тем же успехом мог бы попытаться выгнать из самой Башни Гриффиндора — не вышло бы. — И вот теперь ваша милая маленькая грязнокровка мертва… или просто недееспособна? — протянула Беллатриса, отбивая носком каблука ритм каждого слова. — Неважно. Мы победили. Мы найдём твою девочку, и она будет молить о смерти задолго до того, как мы её ей дадим. Особенно когда узнает, что я прикончила её милого мальчика. Как долго мне её мучить, Фредди, прежде чем, наконец, убить? — она снова взвизгнула смехом. — Ну же, Фредди, о чём ты сейчас думаешь? Фред замер, подавляя жгучее желание вскочить и ударить её в открытую. Она копалась в голове Гермионы — что ещё она там видела? Он осторожно выглянул поверх стола и увидел, что Беллатриса стоит на лавке гриффиндорского стола, забравшись на него, как на сцену. Она была близко к Джинни — слишком близко; та незаметно отползала назад, дальше по залу… Ты её у меня не заберёшь. Фред вскочил и бросил защитное заклинание, и Беллатрису качнуло назад. Она всё ещё улыбалась — её откровенно радовало, что добыча сама вылезла из укрытия. — Так куда интереснее, когда они решают поиграть, — оскалилась она. — Попрощайся со своей грязнокровочкой, Фредди. Фред шагнул на стол слизеринцев, поднимаясь выше, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Ты больше никогда, — он взмахнул палочкой, отбивая её проклятия, — к ней даже не подойдёшь. Беллатриса снова пронзительно расхохоталась. — Не подойду? — переспросила она и перепрыгнула с гриффиндорского стола на пуффендуйский. Между ними оставался только стол Когтеврана. — Я — Беллатриса Лестрейндж, изменник крови. Я буду преследовать твои сны, пока ты не закроешь глаза навсегда. Фред перевёл взгляд ей за спину и усмехнулся: — А она — Джинни Уизли. И её парень только что убил твоего. Брови Беллатрисы дёрнулись, и она резко развернулась — как раз чтобы увидеть, как Джинни выкрикивает смертельное заклятие. Фред ударил в ту же секунду — на тот случай, если Джинни не хватит сил. Тело рухнуло вперёд, и в падении Беллатриса и правда напоминала марионетку, у которой одним рывком срезали все ниточки. Крик ярости разнёсся по вестибюлю, и двери Большого зала разлетелись, едва не сорвавшись с петель. Он знал. Он знал, кого они только что лишились. Они убили его правую руку. Убили Беллатрису. Гермиона поймёт, если он не переживёт следующие пять минут. — Джинни, за кресло Дамблдора, живо! Через окно выберешься! Я его задержу, я… В зал вошёл Волдеморт. Он увидел тело Беллатрисы, повисшее через край стола, и перевёл взгляд на двух рыжих, стоящих неподалёку. Фред снова подтолкнул Джинни к возвышению и, заслоняя её собой, поднял щит. В зал хлынули бойцы. Трое, что уже сражались с ним во дворе, попытались вновь вступить в бой, но он отбрасывал их, как докучливых мух. Его алые глаза — надо будет потом рассказать Ли, это пригодится для «Поттеровского Дозора», если они выживут — мерцали, пока он окидывал зал взглядом. Отец увидел, что происходит, и бросился вперёд. Но не успел. Потому что кто-то уже выбежал из рядов по бокам Большого зала. Какой-то худой мальчишка с чёрной шевелюрой и разбитыми очками. Волдеморт вздрогнул — едва заметно — при виде Гарри Поттера, очень даже живого. Фред не расслышал всех слов, которыми они обменялись. Те кружили друг вокруг друга, сходясь и расходясь. До него долетали отдельные обрывки: что-то о Бузинной палочке — оказывается, та действительно существовала. И о том, что Снегг был влюблён в мать Гарри. По-хорошему, это потребовало бы пары лет терапии. Джордж незаметно оказался рядом, встал плечом к плечу с ним, и они вместе смотрели, как первые лучи солнца преломляются в рубинах Гриффиндора и стекают кровавым светом по полу — в тот самый миг, когда Гарри Поттер победил Волдеморта банальным «Экспеллиармусом». Тело рухнуло и не шевельнулось. Гарри стоял, держа в руках две палочки, и его друзья уже окружали его, переполненные торжеством и облегчением. Но Фред не побежал к Гарри. Он выскользнул из зала и по лестнице вниз, в подвалы, туда, где какой-нибудь домовик мог бы впустить его в гостиную Пуффендуя.

***

Она тихо пробормотала: — Ты уже рассказывал мне это… Помню теперь, когда очнулась в Мунго, — она подняла руку к виску. Он говорил ей это тогда. И снова — утром после первой Панихиды, на которой они были вместе, провожая павших в Битве за Хогвартс. И снова — той первой ночью в Австралии, когда они отправились за её родителями… — Я провёл с тобой неделю в Святом Мунго, ожидая, когда ты вернёшься ко мне, — сказал он, обнимая её за плечи, притягивая ближе и коснувшись губами вершины её головы. — Я тебя оставил, а ты держала меня в неизвестности целую неделю — так что, как по мне, мы квиты. Больше никаких уходов. Теперь мы вдвоём. Вместе. Это и есть наш финал. Она снова опустила взгляд на свой маховик времени. — Почему в моём маховике нет песка? Ты его вынул? Фред ладонью накрыл кулон, большим пальцем проводя по краю. — Я заметил, что он исчез, почти сразу после битвы. Мы думали, что тебя спас протего Рона, но я увидел вспышку синего света, прежде чем тебя завалило камнем… Не знаю, что сыграло большую роль — Рон или мой маленький маховик. — А ты говорил, что это талисман на удачу, — просто заметила она. — И так оно и есть. Раз за разом, — ответил Фред. — Он уже дважды возвращал тебя ко мне. Может, исчезнувший песок — это способ Времени сказать, что он больше не швырнёт тебя куда-нибудь вперёд, подальше от меня? — Может быть, — она засмеялась, подняв взгляд на его лицо. Теперь оно было безмятежным. Вся тревога, что читалась в нём раньше, растаяла, и перед ней сидел тот самый человек, который любил её сквозь всё — и будет любить дальше. Она не знала многого об этом новом, смелом мире, но знала одно: она встретит его, держась за его руку. В животе у неё было не чувство, будто туда врезался квоффл, а будто трепещет снитч. — Я буду жить в твоём сердце, — она взяла его руки в свои, — умру на твоих коленях, упокоюсь в твоих глазах… — пропела она, поднимаясь. Он сжал её руку, пытаясь удержать, притянуть обратно к кровати: — Нет, нет, никаких смертей больше. Ни единой. Ты и я — мы живём вечно. Она рассмеялась, снова наклонившись к нему, и провела пальцами по контуру его лица. На нём была такая любовь, такая светящаяся нежность, что он буквально сиял. Она шагнула ближе, другой рукой занормала ему волосы и улыбнулась. — О чём ты думаешь, Гермиона Грейнджер? — спросил он, ещё шире улыбнувшись, едва произнёс её имя. И она любила его. Любила — от спутанных медно-рыжих прядей до россыпи звёздных веснушек, покрывающих его лицо. Любила за каждую минуту, когда он заставлял её смеяться, злиться, верить в тысячи солнечных дней, которые теперь лежали у её ног. — Фред Уизли, — выдохнула она, проведя большим пальцем по его щеке, наклоняясь к нему, так близко, что её губы почти касались его, и прошептала: — Я не…