Шкала Рихтера

[Среда; 07.19.23 08:00] Рикки так потрясло прочитанное, что ему потребовалось несколько минут, чтобы выйти из ступора. Это просто не могло происходить на самом деле. Даже в его видении призраки были нематериальны и не могли разговаривать. И уж точно не умели отправлять сообщения. Обсудить это с Дэном? Или Адамом? Исключено! Эти двое и так последнее время всё больше внимания уделяют его персоне в попытках отговорить от путешествия. Рассказать Мейсону? Это, как минимум, опрометчиво. Тот точно отмахнётся и скажет, что это просто дурацкий розыгрыш. А, может, так оно и есть? Кто-то специально пытается его напугать, чтобы заставить свернуть экспедицию? Но кто? Это совершенно не похоже на Дэна, а Адам никогда бы не стал шутить такими вещами. Кларк? Он не выглядит слишком воодушевлённым, но что-то ему подсказывает, что если бы Мейсон на самом деле был против поездки — никакая сила в мире не заставила бы его пойти на это. Норман Грей сейчас в Чикаго и не питает к нему настолько сильных чувств, чтобы останавливать от чего-то опасного. Если исключить вариант, что это написал именно тот, чьим именем подписано сообщение, то остаются только пять участников, которых он собрал. Уже шесть, если точнее. Это полный абсурд. Он заплатит им всем неплохие деньги, так что принять участие — в их же интересах. Неожиданно он вспомнил, как сам отправлял сообщения подобного рода Мейсону Кларку, когда был под действием галлюциногенов. Что, если отголоски и его видений теперь будут пробивать себе дорогу в реальность?

[Среда; 07.19.23 17:00]

Подтянувшись в последний раз, Даниель поднялся на площадку и с видом победителя посмотрел на парня, который застрял где-то в середине пути. —Эй, Мейсон, такими темпами вы в пещеру не спуститесь! Про подъём на поверхность я уже не говорю. Кларк из последних сил держался за выступающие из стены зацепы и уже всерьёз раздумывал над тем, чтобы разжать пальцы и позволить своему телу рухнуть на маты. Ну, а что? Страховка выглядит довольно крепкой. Остаётся очень крохотная вероятность умереть от страха во время полёта, но это выглядит куда более привлекательно, чем необходимость ползти дальше. Но он быстро вспомнил, что совсем скоро ему предстоит куда более опасное мероприятие и решил, что приложить усилия всё же стоит. — Кто те люди, которые делают это добровольно? — спросил Мейсон, падая под ноги Даниеля и пытаясь отдышаться. — Я уже готов сдаться. — Ты тоже делаешь это добровольно, — напомнил Лэм. — Сам же орал, что Рикки относится к подготовке слишком легкомысленно, а ты не хочешь сорваться с троса ещё на этапе спуска в пещеру. Мейсон от протянутой руки помощи отказываться не стал и, при поддержке Даниеля, принял вертикальное положение. — Чёрт. Теперь я ещё больше уверен, что затея Рикки обречена на провал. Мы только спускаться туда будем не меньше суток. — А если ты всё-таки поедешь, то и все десять. — Как он тебя терпит? — спросил Мейсон, с опаской посмотрев вниз. — Адам не похож на того, кто может вывозить столько отстойного юмора. Вместо ответа Даниель резко толкнул его в спину. Ехидно рассмеявшись над криками товарища, он решительно прыгнул следом. — Сволочь, — сквозь зубы прошипел Мейсон, когда они встретились внизу. — Ты бы решался ещё неделю, а так смотри — мы уже здесь. Готов ко второму заходу? — с нарочитым энтузиазмом улыбнулся этот юморист. — Я и к первому не то чтобы подготовился, — буркнул Кларк, поднимаясь на ноги. — Может, в пещеру меня тоже кто-нибудь скинет? Ползать по стенам совершенно точно не моё призвание. — Там не будет матов, — подчеркнул Даниель, — и ты будешь связан тросом с остальными участниками экспедиции. Полагаю, они будут не в большом восторге от этой затеи. — Всё время забываю про необходимость учитывать чьё-то там мнение. — Ты сходил к окулисту? — возвращаясь к стене, спросил Даниель. — Ты сейчас так щуришься, что у меня самого уже начинают болеть глаза. — Не нужен мне окулист, — фыркнул Мейсон, последовав его примеру, — я и так знаю нужные диоптрии. Мне просто надо купить контактные линзы. Как ими пользоваться, сам разберусь. Ну или приму решение, что не хочу ковыряться в своих глазах и надену очки. Скорее всего, я их сразу же потеряю, но, можешь быть уверен, я возьму с собой запасные. — Как для работника медицинской сферы, ты весьма недружелюбно относишься к врачам, — подметил Даниель, замерев в одной точке, чтобы подождать спутника. — А ты, для копа, подозрительно тесно общаешься с потенциальными преступниками, — парировал Мейсон, не без труда с ним поравнявшись. — Подожди, дай отдышусь. — Рикки — не потенциальный, он —совершенно точно преступник. Я пока не знаю, какие именно статьи ему приписывать, но то, что список будет довольно разнообразным, не вызывает никаких сомнений. — Я говорил про Адама, ну да ладно. Ты опять планируешь завести свою песню-предупреждение? — Адам? — переспросил Даниель. — При чём тут Адам? — Никогда не перестану удивляться тому, как отрицательно эндорфины влияют на человеческую память, — Мейсон закатил глаза, после чего его рука соскользнула, и он едва не полетел вниз, но Дэн это тут же пресёк, схватив его за шиворот. — К счастью, я такой болячки не подцепил и отлично всё помню, — закончил Кларк, вернув себе контроль над ситуацией. — К чему ты клонишь? — С самого детства Адам становился причиной каких-либо катастроф. По его вине погибли как минимум четыре человека, а сам он был постоянным потребителем психотропных препаратов. Но если тебе норм и вообще ничего не смущает, то я не стану отстаивать эту точку зрения. Всё равно из вас всех он кажется мне самым вменяемым. — Боюсь тогда представить, какие выводы ты сделал про меня, — усмехнулся Даниель. — Полагаю, ты слишком зациклен на мнении окружающих. Я сделал предположение, что это связано с детством: тебя либо били, либо, наоборот, слишком обожали. Есть зависимость, но ты с ней борешься. Пока успешно, но ты даже самому себе не можешь дать гарантии, что не сорвёшься, случись в твоей жизни ещё какое-нибудь дерьмо. По всей видимости, ты крупно накосячил когда-то в юности и с тех пор таскаешь в своей голове чувство, что в чём-то виноват перед миром. Потому и пытаешься искупить это, бросаясь защищать всё, что шевелится. Ещё у тебя несколько шрамов на груди и на животе. Расположение хаотичное — скорее всего, в тебя летели осколки стекла. Это не последствия перестрелки, а значит, авария. Ну или взрыв, — он прервался, поднимая взгляд на спутника. — Не смотри так. Не моя вина, что ты —любитель снимать футболку, когда жарко. В ответ раздался приглушенный свист: — Это круто, но, если честно, довольно жутко. Ещё и учитывая то, что ты моё имя начал нормально произносить только прошлым вечером. — Я не виноват. Со мной всегда это происходит. Имя — информация абсолютно бесполезная. Впрочем, как и все мои наблюдения, но их я не могу контролировать. Условный рефлекс, чтоб его. — И давно это с тобой? Из тебя вышел бы неплохой полицейский. — С детства, — Мейсон пожал плечами, уже почти ловко цепляясь за выступы из стены, — сам не знаю, почему. — То есть в своей голове ты копаться не любишь? — спросил Даниель, во второй раз взбираясь на площадку. — Дай руку… Нет, не люблю. Чёрт его знает, что я там обнаружу. Всё же мне пока нравится спокойно засыпать по ночам.

[Среда; 07.19.23 18:30]

Адриан всю жизнь копил в себе много бесполезных воспоминаний. Он легко мог ответить на самые неожиданные вопросы из разряда: «Какая вода была получена в тринадцатом веке монархом Р. Луллием путём многократной перегонки алкогольных напитков?» или, например: «Почему в Иране кондуктор не ходит по автобусу, а стоит ровно посередине?». Сколько смысла было в таких вопросах? Едва ли больше нуля, но почему-то люди вокруг никак не переставали их задавать. Пять лет подряд он занимал первые места в детском конкурсе талантов, который проводили в Нью-Джерси, за что получил кучу грамот, народное признание, какие-то бесполезные подарки (теперь грудой сваленные в гараже родительского дома) и несколько сотен моральных травм. Надо ли говорить, что на шестой попытке он допустил досадный промах в финале и проиграл какому-то подростку, пересказывающему все работы Джека Лондона? Тогда лишь отец понял, в чём на самом деле была причина. Ему уже исполнилось пятнадцать, появились другие приоритеты, и он, к ужасу матери, захотел пожить нормальной подростковой жизнью. — Ты совсем раскис, — Алиса поставила перед ним стакан, украшенный разноцветным зонтиком, — что случилось? Миссис Томпсон устроилась напротив и махнула рукой официанту, сообщая, что всё в порядке и подходить к ним не нужно. — Тебе не кажется, что мы напрасно всё это затеяли? — Адриан втянул коктейль через трубочку, внимательно всматриваясь в лицо жены. — Мне не нравится этот парень. — Ты про Рикки? — уточнила Алиса и беззаботно пожала плечами. — У богатых свои причуды, и я слышала, что он компьютерный гений, а у них вообще не все дома. — Какое стереотипное мышление, Боже мой, — вздохнул мистер Томпсон, — но я говорил не про него. — Тогда я вообще не понимаю, что тебя беспокоит. Остальные вполне ничего. Элизабет такая зайка. Я чуть не разрыдалась, когда она предложила научить меня жить в пещерах. — К слову, могла не отказываться так резко. Именно она будет вести весь отряд. Кто знает, что ей взбредёт в голову на глубине в три с половиной мили? — Ты изучил карту пещер? — Разумеется. Система вертикальная, так что нам предстоит долгий спуск, а потом будет разветвление. Мы двинемся налево и, через несколько дней, выйдем к неизученному рукаву, на конце которого Шепарт и надеется обнаружить затерянный город. — Ты не веришь, что у него это получится? — уточнила Алиса. — Мне без разницы, если честно. — А вдруг там сокровища ацтеков? — мечтательно протянула девушка. — Тогда мы сможем получить с этой поездки куда больше, чем двадцать тысяч. — Меня порой поражает твой оптимизм. Если бы где-то хотя бы мельком упоминалось о возможном богатстве, скрытом в том участке, золотоискатели раскопали бы всё до земного ядра. Так что, скорее всего, мы просто впустую тратим время. Алиса помолчала, а затем легонько потрепала мужа по руке: — Эй, не хмурься, всё будет хорошо. Деньги платят отличные. В любом случае, мы останемся в выигрыше. Кто тебя беспокоит? Если это не Рикки, тогда… — Мейсон Кларк. — Ты с ним знаком? — Нет, — Адриан помотал головой и глотнул ещё коктейля, — я бы запомнил. Но что-то с ним определённо не так. — Он молод, горяч, — Алиса едва заметно улыбнулась, — смотрел на всё так, будто вообще не понимал, что происходит и для чего устроили сбор. — В этом-то всё и дело. Он что-то скрывает. Прикидывается дурачком, а на самом деле… — Что? Уж не думаешь ли ты… — Нет, разумеется. Но будь с ним поосторожнее. Пока непонятно ни то, зачем он вообще нужен Шепарту, ни то, почему он согласился на экспедицию. Что-то мне подсказывает, что деньги его мало интересуют. — А что в таком случае может им двигать? — удивилась Алиса. — Он не был знаком ни с одним участником, а с самим организатором они, похоже, в весьма прохладных отношениях. — Понятия не имею, но чутьё подсказывает — от него будут проблемы. Возможно, всё дело во внешности, а я просто себя накручиваю, но у меня волосы дыбом от этого парня. С этими словами Адриан допил свой напиток и подозвал официанта, чтобы попросить счёт. Алиса следила за выражением его лица, но так и не смогла найти в нём ничего, кроме отрешённой задумчивости. Теперь и она начала беспокоиться. Впрочем, причину её собственного волнения как раз таки звали Родерик Шепарт. Слишком невероятное совпадение. Но если он тот, о ком она думает, путешествие может стать весьма занимательным.

[Среда; 07.19.23 20:30]

Майкл обессиленно откинулся на спинку кресла, разбросав руки по подлокотникам. Рубашка с расстёгнутыми наполовину пуговицами пропиталась потом, а ноги наполнились приятной тяжестью. Кристофер отстранился и потянулся рукой за салфетками, попутно поднимаясь на ноги. Колени дрожали от долгого стояния на совсем не мягком полу, а икры свело и ощутимо покалывало. Впрочем, общее состояние организма было вполне удовлетворительным. Он взял со стола пластиковую бутылку воды и в несколько больших глотков осушил её до середины. — Дай мне несколько минут, — расслабленно сказал Майкл, принимая воду из рук любовника, — и можем продолжать. — Мне надо в душ, — сообщил Крис, — постарайся не уснуть без меня. Чёрт его знает, когда мы снова сможем побыть наедине. — Для филолога ты слишком любишь выражаться. — Прошу прощения, мистер «эти камни не просто камни, а очень ценные и малоизученные породы, которые раскроют нам все тайны мироздания», не хотел травмировать ваш слух своей бескультурщиной. Что мне сделать, чтобы вы меня простили? — Ты уже заранее высосал из меня прощение, — усмехнулся Майкл, — и если ты не передумал, то можешь ещё и вытрахать, я не против. — И этот человек что-то говорил про выражения! — притворно ахнул Кристофер. — Так может, составишь мне компанию сразу в душе? — Нам ещё вещи надо собрать, — напомнил Майкл, поднимаясь с места и возвращая на бёдра спущенные вместе с трусами штаны. — Ты же не отстанешь до самого утра, я надеюсь? — Само собой, — кивнул Кристофер, — мы две недели проведём под круглосуточным наблюдением незнакомых людей. А по ночам там так тихо, что даже руками друг другу помочь не сможем, не разбудив при этом весь отряд. Я-то не против, а вот остальные… — Я против, — отрезал Майкл. — Да и под землёй нам будет совершенно не до этого. Ты же не забыл, зачем мы туда направляемся? — Ты о крошке Элизабет? — хмыкнул Кристофер. — Как я мог про неё забыть? Последнюю неделю мы только о ней и разговариваем. — И надо будет присмотреть за Шепартом. Я что-то не верю в такие совпадения. Он собрал нас всех не случайно. — Думаешь, он может о чём-то знать? — уточнил Крис, перекидывая полотенце через плечо и двигаясь в сторону ванной. — Сама Бетси тебя не узнала. Сомневаюсь, что какой-то отчаянный искатель приключений может быть в курсе тех событий. Нам не о чем волноваться. Расслабься и собери пока вещи. Я быстро. Вопреки своим словам, из душа Кристофер вышел спустя почти час. Майкл за это время успел упаковать остатки вещей в чемоданы, выпить бокал сухого красного вина и снова вернуться к своим размышлениям. Бывают ли такие совпадения? Как из всех возможных вариантов Рикки Шепарту удалось объединить в одну экспедицию его, Криса и Элизабет? Это с трудом могло уложиться в голове. Кто этот странный парень? Зачем, на самом деле, он тащит их всех в Мексику? Если задуматься, то ни специалист по мёртвым языкам, ни человек, изучающий земные породы ему там не нужны. Значит, дело в них самих. Вот только в чём именно заключается это самое дело? Из раздумий и из кресла его вырвали крепкие руки Кристофера, который бесцеремонно потащил его в сторону спальни, попутно целуя туда, куда мог дотянуться, стягивая излишки одежды и бормоча предложение решать проблемы по мере их поступления. На данный момент проблема Криса явно выделялась на фоне всего остального тела и требовала повышенного внимания. Майкл мысленно послал к чёрту Бетси, Рикки и вообще всех людей, которых сейчас не было с ним в одной комнате. Полотенце оказалось закинутым в угол гостиничного номера, а они сами рухнули на кровать, решив ни о чём не думать как минимум до рассвета.

[Среда; 07.19.23 22:30]

Элизабет закурила, глядя как меняются огни на мосту Бэй-Бридж. Красиво. Огромный мост между Сан-Франциско и Оклендом состоял из двух секций и соединялся на острове Иена-Буэна длинным тоннелем. Когда-то она очень любила это место. Пирс номер семь. Тут всегда было не так многолюдно и можно насладиться видом в относительном покое. И не только она обожала сюда приходить. Две частички её души раньше с восторгом смотрели на эти подмигивания мостового освещения, слушали шум прибоя и тыкали пальцами в проплывающие мимо катера и яхты. До прошлого года. После событий, произошедших двенадцатого июня две тысячи двадцать второго, она приезжала сюда только в гордом одиночестве. Слёзы скопились в уголках глаз, а из груди вырвался первый сорванный вздох. Она облокотилась руками о перила, зажав сигарету между зубами и замерла, чтобы не начать выть в голос. Боль жгутом скрутила внутренности. Снова. С тех пор не прошло ни одного дня, чтобы она не вспоминала о своих сокровищах и не плакала до срыва голосовых связок. Она разрывалась между желанием сохранить в себе каждое бесценное воспоминание и эгоистичной надеждой на то, что сможет забыть о том, что когда-то была матерью. Сьюзан была старшей. Сейчас ей бы уже исполнилось девять. Она любила клубничное мороженое, присыпанное шоколадной крошкой, и вафли с малиновым джемом. У неё было круглое личико и огромные карие глаза, обрамленные пиками длинных ресниц. Она была похожа на куклу, с фарфоровой кожей, угольно-черными волосами, хрупким телом и пухлыми, наполненными цветом губами. Она обладала кротким, пугливым нравом, а по ночам частенько пробиралась к ней в спальню и сворачивалась в клубок под маминым боком. Гретта была на два года младше. Совсем другая, но от этого не менее ценная. У неё было продолговатое лицо, большие, торчащие уши и живые глаза цвета изумрудов. Она любила, когда её рыжие волосы были собраны в хвост или просто коротко острижены, чтобы не мешали. На завтрак она просила тосты с арахисовым маслом или же хлопья с шоколадным молоком. Она без страха ползала по деревьям и носила домой лягушек. Она не боялась темноты и любила звонко смеяться. Они были такими разными, но всё же старались держаться друг друга. И умерли в один день. В один проклятый день, который забрал их жизни, но почему-то решил помиловать её саму. Элизабет выбросила сигарету и тут же закурила ещё одну. Она понимала, что винить в этом некого. Дождь, плохая видимость, яма на дороге — совокупность факторов, приведших к трагедии. Но как можно мириться с этим и жить дальше, зная, что виновник аварии до сих пор жив и отделался лёгким испугом? А ещё не узнал её при личной встрече, спустя всего год после происшествия. Совпадение ли, что уже завтра она должна отправиться с этим человеком в подземный город? Провести две недели с тем, кто не справился с управлением и лишил её самого дорого в жизни? Как же это жестоко. Рикки Шепарт не мог знать о том, что с ней случилось. Это произошло даже не в Чикаго, откуда он сам родом, и не в Сан-Франциско, где они все, наконец, встретились. Это было в Трентоне, куда они ездили в отпуск к бабушке Сьюзан. Виновник аварии жил там и спешил на семейный ужин тем вечером. А теперь он здесь. И имя ему — Алиса Томпсон. Дрожащей рукой Элизабет нашарила телефон в маленькой кожаной сумочке. — Привет, дорогая, — просвистел беззаботный голос, — есть, чем меня порадовать? — У него не возникло возражений, — кивнула девушка, — завтра мы все летим в Мехико. Жди нас в аэропорту, я отправлю тебе всю информацию. — Ты — просто нечто, — воодушевился собеседник, — что ты ему сказала? Какова моя роль? — Будешь изображать моего ассистента. Почти как в жизни. Не забудь, о чём мы договорились. Я уже пыталась затащить её в пещеры без свидетелей, но эта стерва не стала даже слушать. Придётся действовать по ситуации. — Я тебя понял. До связи. Саймон повесил трубку и облегчённо откинулся на спинку водительского сиденья. Даже толпа народа на улицах города и пропитанный пылью воздух перестали вызывать раздражение. Всё прошло хорошо. Уже завтра он снова с ним встретится. Руки потянулись к бумажнику, небрежно брошенному на пассажирском сиденье и вытащили оттуда крохотный чёрно-белый снимок. Ну, здравствуй, Кристофер Янг. Долго же ты прятался.

[Среда; 19.07.23 23:50]

На обратном пути Даниель всё-таки затащил его в оптику и чуть ли не силой заставил купить месячный запас контактных линз. Мейсон хмурился, жевал губы и утверждал, что в пещерах всё равно темно, так что со всеми остальными участниками экспедиции он будет примерно в равных условиях. Лэм слушать ничего не стал, шантажом выпытал какой минус он носит, сам всё купил и сунул пакет ему в руки, пообещав, что дома Адам научит его пользоваться этим девайсом. А потом зачем-то потащился с ним в парикмахерскую, хотя Мейсон и говорил, что уж с этим-то точно справится сам. Решено было избавиться от значительной длины волос, чтобы случайно ни за что не зацепиться и избежать застревания в них летучих мышей и прочей нечисти, обитающей в пещерах. Мейсон сказал мастеру, что ему нужно покороче, но блядский Лэм и тут умудрился вмешаться: что-то нашептал на ухо парикмахеру, в результате чего на его голове появилось нечто неописуемое, уложенное гелем, но спасибо, что короткое. Ещё и с чёлкой, которая, по словам Даниеля, вовсе не делала его похожим на идиота. Вернулись они уставшими, и никто из них так и не понял, чем была вызвана эта усталость: насыщенным и активным днём или же обществом друг друга. Ужин прошёл почти в полной тишине. Не считая звона вилок о тарелки и шумного дыхания всех собравшихся. Они молча обменивались хмурыми взглядами, и даже Рикки помалкивал, уткнувшись носом в экран телефона. Затем чета Адам-Даниель удалилась, попросив разбудить их перед отъездом, а не сбегать под покровом ночи, никого не предупредив. Родерик украдкой шепнул Мейсону, что он не большой любитель долгих прощаний и пообещал, что именно так они и поступят — свалят, пока остальные обитатели дома будут мирно спать в своей постели. — Говори, — сказал Мейсон, после того, как ворвался в комнату Рикки и застал его за сборами. — Что случилось? — С чего ты взял, что что-то случилось? О, новая причёска! Прости, не заметил. Тебе идёт, — Шепарт, предпринял неловкую попытку уйти от ответа, поворачиваясь спиной к гостю. — Как думаешь, там есть вай-фай? — Да, — кивнул Мейсон, — и ванна, отлитая из белого мрамора. Иначе, нафига тебе с собой столько геля для душа? — Лучше запастись дезодорантом? — А ещё здравым смыслом. Поищи где-нибудь у себя в чемодане. Они помолчали, перекидываясь мрачными взглядами. Первым сдался Родерик: — Хорошо, что ты взял? — Твой список, — Мейсон демонстративно покашлял и изобразил пальцами воздушные кавычки, — дерьмо полное. Всё, что нам нужно — запас лекарств, продукты с самым большим сроком годности, три комплекта одежды, спальные мешки и палатки. Всё остальное место будет занимать оборудование. Внизу самым большим нашим врагом, помимо твоего безрассудства, будет не отсутствие средств личной гигиены, а темнота. — Ты боишься темноты? — не к месту хихикнул Рикки. — В темноте, — почти терпеливо начал объяснять Кларк, — можно провалиться в колодец и что-нибудь себе сломать. А если ты при этом заблудился и отстал от группы — пиши пропало. Можешь не сомневаться: сидеть в яме, без возможности выбраться и надеяться на лучшее — такое себе удовольствие. Так что, если вдруг почувствуешь, что летишь с обрыва, постарайся умереть сразу, чтобы не доставлять хлопот ни нам, ни себе. — Я понял, — растеряно ответил Родерик, — увеличу количество фонариков и уменьшу запас мыла. Это всё, что ты хотел? — Нет. Рассказывай давай, что случилось? Куда делся твой энтузиазм и жажда приключений? Сегодня за ужином ты сидел так, словно в тебя стержень воткнули, а когда Адам слишком резко похлопал тебя по плечу, ты едва сдержался, чтоб не заорать. Мне, если честно, глубоко насрать, что за вечеринку устроили демоны у тебя в голове, но если это как-то касается предстоящего мероприятия, думаю, что готов тебя выслушать. — Нет, — Рикки отрицательно помотал головой, с сомнением рассматривая разноцветную футболку, — это — личное. И касается только меня. Мейсон подскочил к нему, схватил за запястья и рывком повернул к себе лицом. От неожиданности Рикки вздрогнул и выронил футболку. — Ты чего? — жалобно спросил он, сглатывая комок слюны. — Совсем спятил? — Говори. — Да я же уже сказал… Ай! Какого хрена? Отпусти сейчас же! — Говори, — вкрадчиво повторил Мейсон, сильнее выворачивая руки Шепарта. —Живо! — Мне пришло сообщение, — сдался Рикки, пытаясь вырваться из захвата, — да, пусти уже! Скотина. — Добавь информации, — Мейсон и не думал о том, чтобы освободить руки жертвы. — Ты — чёртов хакер. Тебе в день по миллиард сообщений приходит. Разве нет? — Скажи честно, — неожиданно он замер и пристально посмотрел прямо в глаза Кларка, на мгновение испугавшись того, каким холодным был его взгляд, — ты правда не видел призраков? — Правда. — Никогда? — Ты издеваешься? — лицо Мейсона стало ещё мрачнее. — Почему это так важно? — Я должен быть уверен, — упрямо произнес Рикки, — поклянись. — С какой стати? Не буду я клясться, — немного подумав, он всё же решил добавить: — но могу дать честное слово. Я, Мейсон Лиам Кларк, ни разу в жизни не видел духов, астральных проекций, не отрезал никому живому никаких частей тела и не срывался с обрыва с психопатом-учёным. — А взрыв? — Всякое бывало, — Кларк беззаботно пожал плечами, — но никто при этом не умирал. Так в чём дело? — Сегодня утром мне написал человек… — Рикки помялся и покусал нижнюю губу. — Гм, человек, который уже априори писать не может и не должен. Если ты говоришь правду и призраков не существует, разумеется. — Кто? — Моя сестра. — Она точно мертва? — уточнил Мейсон. — И с чего ты решил, что это она тебе пишет? — Дэн вёл её дело и был на вскрытии… — Это ты её убил? В ответ Родерик коротко кивнул, судорожно помотал головой и прикрыл лицо освободившимися руками. — Нет, но я… точно знаю, кто это сделал. Не говори Дэну… он верит мне, — эти слова вызвали нервный смешок у слушателя, но Рикки оставил его без внимания, — тот, кто писал мне сегодня утром, обладает информацией, о которой знали только мы с ней. Ну, и ещё мама с папой, но они тоже уже мертвы, так что… — Конкретнее! — рявкнул Мейсон. — Я — приёмный, — обречённо закончил Рикки, — меня усыновили в возрасте семи лет, после того как умерли мои настоящие родители. Как и Лору. — И что? Я вот тоже на это надеюсь большую часть жизни. — Да ничего, чёрт! Я не знаю, как об этом сказать… — Попробуй ртом, — предложил Мейсон, — если другие твои органы не научились складывать звуки в слова и предложения. — В сообщении мне предлагалось отказаться от поездки, потому что, цитирую: «призраки прошлого достанут меня из-под земли». — Красноречиво. Ты испугался? — Нет, конечно, — фыркнул Рикки, — моё виде́ние толкнуло меня туда, и я не стану это игнорировать. — В твоём психотропном бреду был Амстердам, — простонал Мейсон, — почему из всего, что тебе почудилось, ты зацепился именно за Мексику? — Видения Адама воплощались в жизнь задом наперёд. В самом конце он вернулся в начало и понял, что красный свет и лица, которые он увидел в той пещере, были символами фото-проявочной комнаты одного серийного убийцы. — Не вижу связи. — Ты не понимаешь. Разве не с них всё началось? С первых персивингов? Они были предками таких, как ты и Адам. Именно в этом начале, уверен, я и найду конец этой цепочки. — Я где-то упоминал, что не стоит включать меня в список супер-людей? — Я пока не знаю, какова твоя роль, но ты там появился не случайно. Значит, пока будем считать, что ты — особенный. Мейсон неопределённо махнул рукой и выругался сквозь плотно стиснутые зубы. Час от часу не легче. Уже собираясь оставить будущего руководителя экспедиции один на один с его тараканами, он замер на пороге, после чего, подумав, едва слышно хмыкнул и сказал: — Знаешь, теперь мне начинает казаться, что ты прав. Если видения Адама не были вашей коллективной галлюцинацией, а во время пересказов данные не были искажены, то ты собрал нас всех не случайно. — Судя по-твоему тону, — протянул Родерик, — дальше должно быть какое-то жирное «но». Мейсон согласно кивнул и закончил мысль: — Но скорее всего, живыми вернутся не все. Вспомни, сколько трупов было как в его, так и в твоём виде́нии, потом ещё раз подумай над тем, стоит ли нам завтра садиться в самолёт, и выспись как следует. Впереди не самые лёгкие две недели. Не став дожидаться ответной реплики, он тихонько вышел за дверь. Изменилось ли его отношение к Рикки после этого разговора? Ничуть. Его семейные разборки мало кого волнуют. Да и не сказать, чтобы оно до этого было положительным. Даже недо-детектив Лэм предпочёл сделать вид, что ничего не знает, а у того-то точно обострённое чувство справедливости в одном месте заиграло. Изменилось ли его отношение к предстоящей экспедиции? О да. Только произошло это ещё утром, а не стало результатом последней беседы. За завтраком Родерик Шепарт объявил об ещё одном участнике их затейливого тура. Имя, впрочем, ему совсем ни о чём не сказало, и тогда он просто продолжил жевать бекон и старался слиться со стенами, чтобы никому в голову не пришло продолжать с ним разговаривать. Но после, когда Рикки зачем-то решил показать ему снимок того парня, всё изменилось. Теперь эта поездка начала казаться интересной. Саймон Вега. Совпадение ли? Прошло уже больше двадцати лет, а уже завтра им снова предстоит встретиться. Потрясающий будет спуск.