Шкала Рихтера

[Среда; 08.20.1998 03:40]

… Крик. Ужасающий крик в ночи. С трудом разлепив веки, он сел и всмотрелся в пустоту перед собой. Досадливо поморщившись, сполз с постели и стянул с неё насквозь промокшую пелёнку. Вот уж глупость. Ему уже семь. Кто вообще ходит под себя в его возрасте? Да ещё и кричит по ночам? Радует, что никто в доме этого не слышит. Или не хочет слышать. Впрочем, то, что за три месяца никто так и не додумался ворваться сюда и спросить в чём дело, скорее радовало, чем печалило. Он всё равно не готов давать показания по этому поводу. Не включая свет, он прошлёпал в ванную, чтобы бросить в корзину для белья следы своего унижения. Наскоро ополоснувшись, вернулся в свою комнату и отыскал в комоде чистую простынь и запасную пелёнку. Устроившись почти с комфортом, с головой накрылся одеялом и постарался заснуть. Мозг, однако, был против. Память услужливо толкнула его к событию, которое и повлекло за собой ночные кошмары. Он стиснул зубы в попытке прогнать свои воспоминания, однако, это ожидаемо не принесло результатов. Вот дерьмо… Это случилось в конце мая. Был непривычный для этих мест солнечный день. Выходной, кажется, потому что вся семья была дома. Взрослые сидели в гостиной перед телевизором и громко обсуждали какое-то шоу, всячески игнорируя его существование. Ему быстро наскучило сидеть в своей комнате, поэтому он вылез через окно и быстрым шагом засеменил подальше от дома. Во избежание встреч со знакомым, а точнее — с людьми, которые знали его в лицо, но которых он не смог бы признать и под угрозой смертельных пыток, он скрывался в зарослях высокой травы, изредка залезал на деревья и пробирался сквозь непроходимые чащи кустарников, едва ли доходивших взрослым людям до пояса. Окраины города он любил куда больше, чем центральные районы. Туда редко добирались туристы и, в целом, признаки жизни и цивилизации. Ноги свернули с главной улицы и ступили на тропинку, которая получила своё гордое звание только благодаря его же следам, протоптанным за месяц каждодневных побегов. Солнце совсем ошалело, видимо не ожидая того, что тучи так надолго уступят ему место на небосклоне. и решило от радости испепелить всё живое на планете Земля. Он этой радости не разделял, поэтому поспешил спрятаться в своём укрытии, которое на самом деле было остатками чьего-то шалаша и представляло собой прорезиненный тент, натянутый между двумя деревьями. Трава под ним была сухой, кустарники скрывали его от возможных свидетелей, а никаких родственников в зоне видимости не наблюдалось, поэтому он позволил себе расслабиться и, свернувшись в клубок, крепко заснуть. Его разбудил крик, прозвучавший совсем рядом. Он вздрогнул и вскочил на ноги, не сразу поняв, где находится, за что поплатился ударом макушки о резину. Не очень больно, скорее унизительно. Крик повторился, однако теперь он смог разобрать слова: — Смотри! Смотри! Там! Я видел! Любопытство подстегнуло ещё не до конца пробудившееся сознание, и он, сам того не понимая, побежал в сторону голоса. Благоразумно решив не выдавать своего присутствия, он раздвинул руками ветки кустарника. На пустынной дороге стоял парень лет шестнадцати и кричал внутрь открытого люка: — Зои, смотри! Да где же ты?! Сейчас уйдёт! В поле зрения выбежала долговязая девушка в голубом сарафане, с нелепыми косичками и с сумкой наперевес, в которой он с ужасом узнал свою кузину. Только этого не хватало! Девчонка совершенно не умеет держать язык за зубами и если она его увидит, то точно нажалуется родителям, что он опять сбежал. Мысли о том, что они смогут это заметить без постороннего вмешательства, он не допускал. Зои приблизилась к парню и возмущённо всплеснула руками: — Боже, чего ты разорался?! — она наклонилась, по всей видимости, собираясь рассмотреть нечто удивительное, что всполошило её спутника. — Ну, что ты там увидел? — Как ты падаешь… — загробным голосом ответил парень, заходя за спину девушки. Как в замедленной съёмке он увидел мощный толчок, искаженное страхом и непониманием лицо Зои и металлический блеск в глазах незнакомого парня. Собственная реакция показалась довольно странной: испуг, смешанный с… интересом? Он выжидательно притаился в кустах, а когда преступник, равнодушно пожав плечами, двинулся прочь, выскочил на дорогу и вплотную подошёл к краю колодца. Она была ещё жива. Из-за пара он не мог ничего рассмотреть какое-то время, но постепенно из него начали показываться очертания покрасневших рук, протянутых к небу. Зои не могла кричать от боли, только стояла по пояс в кипящей воде и медленно варилась живьём. Он сглотнул липкий комок слюны. Даже попытайся он ей помочь — сделать было ничего нельзя. Только наступить себе на горло и позвать на помощь. Из того дня он вынес для себя два вывода. Первый: не стоит нарушать обет молчания словами о том, что в колодце умирает девушка. Скорее всего, вначале все будут в шоке от того, что ты вообще соизволил заговорить, а потом далеко не сразу бросятся проверять твои слова. Возможно, упущенное время может стоить кому-то жизни. Второй: оказывается, ему непросто даётся видеть чью-то гибель. Сам он это ни за что не признает, но вот подсознание в виде кошмаров будет давать намёки на этот факт несколько месяцев. Тогда он принял два решения. Первое: не пытаться больше никому ничего доказывать. Никто не поверил, что Зои не сама упала в колодец, а кто-то, как он понял, додумался подозревать его самого. Оказывается, если ты странный, неразговорчивый и немного агрессивный ребёнок, то никто не захочет тебя слушать. Ну и идите к чёрту. Второе: взрослым на него плевать. Никто не станет тебя утешать и успокаивать, если ты не рыдаешь на чьей-то груди и не катаешься по полу от страха. Они не попытаются ничего объяснять, если не задавать прямых вопросов, а этого делать ему совершенно не хочется. Как ни прискорбно, разбираться придётся самостоятельно. С тех пор всё и началось. Как одержимый, он принялся искать всё, что так или иначе было связано со смертью. Неожиданно это оказалось действительно увлекательным. Правда, толку от этого пока было мало, но он не сдавался, продолжая день за днём по крупинкам собирать информацию. И вот к концу третьего месяца он всё так же просыпается с криками по ночам. Теперь это довольно сильно выводило его из себя. Несколькими днями ранее он закончил чтение первого в своей жизни учебника по аутопсии, который стащил из центральной библиотеки. Он не виноват, что в его возрасте такие книги не выдают, а миссис Стюарт слепа настолько, что не заметила, как из-под его кофты торчит внушительный кусок украденного произведения. Впрочем, чтение ему всё равно не помогло. Зои по-прежнему приходит к нему по ночам, протягивает покрасневшие руки и открывает рот в беззвучном крике. Какое же это дерьмо! Словами не описать. Решение пришло к нему неожиданно, когда у него почти получилось снова заснуть. Тот парень, что столкнул Зои, всё ещё на свободе. Чтобы перестать вспоминать её смерть, он должен найти его. Раз полиция и родители не хотят ничего слушать, ему придётся взять дело в свои руки. Странно думать о таком в его возрасте. Впрочем, разве кто-то ждал от него чего-то другого?

[Воскресенье; 07.23.23 09:00]

Адам стоял, приложив ухо к двери квартиры номер восемнадцать. Он уже пробовал стучать и звонить, однако никто не среагировал, но на всякий случай решено было немного прислушаться. Он взмахом руки дал Даниелю понять, что никакого движения внутри квартиры нет, и тут же подпрыгнул от резкого хлопка за спиной. Лэм ударом ноги выбил дверь и придержал её рукой, чтобы не производить ещё больше шума, после чего виновато посмотрел на своего спутника. — Что? Поставим ему новую, если вернётся. Это «если» Адаму совсем не понравилось, однако он ничего не сказал, вслед за Даниелем пробираясь в квартиру Мейсона. Из полумрака единственной комнаты вполне ожидаемо не доносилось ни звука. Рука по привычке потянулась к поясу. Ну ладно, пистолет уже не достать. Просто вперёд. Даниель рывком проник в гостиную, которая служила ещё и спальней, о чём говорила кровать, задвинутая в левый угол, с небрежно наброшенным покрывалом. — Похоже, всё в порядке, — прошептал Даниель, зажигая свет, — не считая того, что Кларк, по всей видимости, предпочитает жить среди хлама. — Его ведь могут ограбить, — с сомнением протянул Адам, вспоминая выбитую дверь, — неужели за годы работы в полиции ты так и не научился взламывать замки? — Что тут брать? — Лэм уже распахивал дверцы шкафа, после чего раздался тихий свист: — Он гнездо пытался свить? То, что Мейсон Кларк не питал маниакальной страсти к порядку, было видно невооруженным взглядом: пульт от телевизора был брошен на пол возле дивана, на стенах тут и там виднелись следы плесени, а единственное окно создавало ощущение того, что на улице сейчас непроходимый туман, однако если провести по нему пальцем, становилось понятно, что его надо просто помыть. Даниель непроизвольно почесал голову. — Он придёт в ярость, если узнает, что мы проникли к нему домой, — буркнул Адам, однако сам уже двинулся в угол комнаты и, недолго думая, опустился на четвереньки и заглянул под кровать. — Тут что-то есть. Даниель оторвался от просмотра содержимого шкафа и присоединился к поискам Уортона. Совместными усилиями они вытащили на свет три коробки из-под обуви до отказа набитые книгами. — Поразительно, — воодушевился Адам, — мы имеем дело с коллекционером. — Я, конечно, не рассчитывал найти у него комиксы или порнушку, но это всё же немного жутко, — протянул Даниель, наугад открывая одну из книг. — Смотри, он делал пометки на полях, и, похоже, часто не соглашался с авторами, — Адам с интересом листал другую книгу и вертел её в тех местах, где появлялись картинки, пририсованные ручкой. — Ага. Вот этот момент мне нравится: «При исследовании трупных пятен в первую очередь устанавливают их наличие». И комментарий Мейсона: «Придурки, просто не доверяйте вскрытие слепым». Разве не прелесть? — Он очень серьёзно относился к своей работе. Смотри, тут есть тетрадь. — И почему-то я сильно сомневаюсь, что там его личный дневник, — Даниель нахмурился, однако названный предмет всё же достал. — Как я и думал. Ни признаний, ни стихов, даже рисунков голых женщин нет, — он повертел тетрадь в руках. — Дьявол, почерк ещё хуже, чем у Рикки. Какая это цифра? Хотя… с тем же успехом это может быть целое слово. Он специально так мелко пишет? Пометки в учебниках выглядели куда разборчивее… — Дай сюда, — Адам выхватил записи. — Это точно даты. Без имён. Только… похоже на симптомы или… — Причины смерти? — предположил Даниель. — Я тоже не могу разобрать, — сдался Уортон. — Но, в целом, это похоже на Мейсона — записывать самые интересные и сложные случаи в плане аутопсии. — Немного смущает дата на обложке. Две тысячи шестой год. Ему тогда от силы было лет пятнадцать-шестнадцать. Вряд ли он уже работал в морге. — Он мог брать эти случаи из газет или учебников. Мейсон собирался идти в медицинский и наверняка готовился к чему-то подобному. — Меня радует и пугает одновременно, то, как ты к нему лоялен. Даже на миг не подумал, что это может быть списком его жертв? Правда? — Рикки провёл тут несколько дней. Будь я серийным убийцей, точно не пустил бы незнакомого парня в квартиру, где храню записи о своих преступлениях. И я по твоим глазам вижу, что ничего подобного ты не думаешь. — Вот уж нет, — фыркнул Даниель, — я абсолютно уверен в том, что Кларк скрывает что-то ужасное. — Про Рикки и про меня ты тоже когда-то так думал, — улыбнулся Адам. — Тебе не кажется, что твой способ подбирать себе друзей какой-то не совсем нормальный? — Мейсон мне не друг, — Лэм принялся разгребать последнюю коробку, — впрочем, тебя я тоже считаю не совсем другом. Блять, а это-то ему зачем? — Он плохо видит? — предположил Адам, рассматривая извлечённый предмет. Это была лупа с отколотым краем. Вслед за ней Даниель извлёк газетные статьи, пожелтевшие от времени и промокшие от сырости. Текст был едва различим, из чего следовал вывод, что последний его вопрос не имел смысла. — Мог найти это в интернете и распечатать по новой, — фыркнул он, беря в руки лупу, — речь о несчастном случае… — он сощурился и даже приоткрыл рот, словно это могло сделать текст чуть более разборчивым. — Зои Гордон… твою мать! — Значит, девочка из видения Рикки существует, — кивнул Адам, — однофамилица Элизабет? — Существовала, — поправил Даниель. — Судя по тому, что тут написано, она действительно упала в колодец. И ведь точно. Гордон — довольно распространенная фамилия, но, может, он поэтому её выбрал? — Зои была кузиной Мейсона. Или нет? — Полагаю, надо вернуться и расспросить Хлои об этом. Кларк хранит у себя под кроватью статью о её гибели, как думаешь, почему? — Они могли быть близки, — Адам поймал тяжёлый взгляд собеседника и тут же исправился: — знакомы. Его могла шокировать… хорошо, удивить её смерть. — Ладно, даже Мейсон имеет право на презумпцию невиновности, так что я пока не стану считать его убийцей, тем более, если верить этой статье тогда ему было… семь, кажется. — Странное у него детство. Сначала смерть кузины, потом убийство на леднике Менденхолл. Что, если… — Да нет, — отмахнулся Даниель, когда понял куда ведёт протянутое «если». — Ты же не думаешь, что и это могло быть правдой? — А как он, по-твоему, с такой поразительной регулярностью оказывался на местах преступлений? — Тут два варианта: либо он сам их создавал, либо парню просто чертовски не везло. Возможно, это частично сыграло роль в том, каким он в итоге вырос. — Так странно, — улыбнулся Адам, убирая на место всё, что они успели вытащить, и заталкивая коробки обратно под кровать. — Ты не готов верить ни одному его слову, кроме тех, где он говорит, что никогда в жизни не видел мёртвых. — Тут мне нечего возразить, — Даниель поднялся с пола и двинулся в сторону кухни. — Я два месяца наблюдал за ним. Ни разу на его лице не возникло и намёка на то, что он видит то, чего не видят остальные. — Он много лет оберегал свой секрет, — возразил Адам, шагая вслед за ним по коридору. — Полагаю, он очень хорошо научился его скрывать. — Нет у него секретов, — хмыкнул Лэм, — по крайней мере, таких. О, он хранит разделочные доски в ящике с крупами. — А ещё у него довольно внушительный запас посуды для одного человека, — подметил Уортон. — Интересно, как часто он устраивал тут вечеринки? — Что-то среднее между ни за что и никогда. Стой, не открывай, я сам! Поздно. Рука Адама уже дёрнула ручку холодильника. Непонятно, что они ожидали там найти, но оба облегчённо выдохнули, увидев абсолютно пустые полки. К уборке холодильника Кларк подошёл куда более ответственно, чем к разбору шкафа: смёл всё до основания и даже вымыл перед отъездом. На всякий случай Даниель всё же отодвинул Адама в сторону и самостоятельно заглянул в морозильник. — Да ладно. Ни одной замороженной головы. Как-то даже неловко. — Может, мы зря так плохо о нём думаем? — произнёс Уортон, совсем немного смутившись тому, что и сам готовился увидеть замороженные останки человеческих тел. — Допустим, однако записи в его тетрадях и показания свидетелей говорят об обратном. Он мог не убивать никого своими руками, однако это вовсе не значит, что он — нормальный человек. К тому же, потенциал, чтобы стать убийцей, у него просто огромен. Они переместились в ванную, где так же не нашли ничего подозрительного: в стаканчике перед зеркалом стояли две зубные щётки, одну из которых решено было приписать Рикки, на крючке висело одно полотенце, а само помещение было начищено до блеска. Похоже, Кларк с трепетом относился ко всем участкам квартиры, кроме того места, в котором спал и хранил вещи. Поразительная избирательность. — Надо починить дверь перед уходом, — вкрадчиво произнёс Адам, когда было решено, что смотреть больше не на что, — мы не можем так всё оставить. — Или можем? — Даниель посмотрел ему прямо в глаза, а потом немного поник и надул губы. — Думаешь, у него есть инструменты? [Воскресенье; 07.23.23 15:00] Пещера почти всё время шла под наклоном. Они двигались молча, лишь иногда изрекая какие-то фразы из разряда: «когда привал», «я, кажется, что-то слышу», и самое частое: «мне нужно в туалет». То ли из-за повышенной влажности, то ли из-за бесконечного журчания воды, природные позывы настигали кого-то из них практически каждую сотню ярдов. В остальном продвижение было довольно сносным, если не считать того, что шли они почти всегда согнувшись, а ноги постоянно соскальзывали и кто-то вечно падал на четвереньки, после чего долго ныл о боли в коленях. Мечты о том, чтобы полноценно помыться в одной из подземных рек, быстро развеялись: хоть тут и было значительно теплее, чем он себе представлял, назвать комфортной температуру окружающей среды можно было с большой натяжкой. Зато, после первого особо глиняного участка они сделали привал и постирали комбинезоны, не снимая их с себя. Элизабет так же предупредила, что сушить их не имеет смысла, если ни один из них не планирует провести в пещере остаток жизни. Так что теперь к влажности воздуха добавилась влажность и тяжесть одежды. Ноль из десяти. Касаемо пропитания. Как выяснилось, Майкл всё же озаботился этим вопросом. Во время их совместного ужина он провёл мини-опрос, в процессе которого выяснил, у кого на что аллергия, кто не ест мясо и кто не любит рыбу. Мейсон в анкетировании не участвовал, как и в закупке припасов, а о том, чем придётся питаться, узнал только тогда, когда они спустились в пещеру и отыскали транспортные мешки, заранее сброшенные в колодец. Ну что ж, в его студенчестве были годы, когда крупы, колбасы, тушёнка, сыры и вяленое мясо считались непозволительной роскошью. Да что там говорить, и во взрослой жизни он порой питался куда скромнее. К своим обязанностям санитара он так же подошёл ответственно, но лишь потому, что быстро определил, с какой скоростью начнут плесневеть остатки пищи и прочий мусор, если не убрать его сразу, поэтому ходил за каждым с вакуумным пакетом, чтобы не допустить размножения нежелательных микроорганизмов. Адриан справлялся значительно хуже, однако вопреки тому, что он ни коим образом не пытался пресекать возникающие конфликты, дальше словесных перепалок дело не заходило. Кристофер — как и положено — вел летопись. Пару раз Кларк тайком заглянул в его айпад и узнал, что выглядело это примерно так: «День второй. Мы двигались прямо. Саймон чуть не слетел с обрыва. Родерик испугался своей же тени, когда ходил в туалет. Мейсон залез на стенной выступ и отказался ужинать вместе со всеми. Алиса рассказала анекдот…». Очень информативно, разве нет? Руководитель отряда и его заместитель по большей части вообще ничего не делали, разве что Алиса время от времени проверяла оборудование, смазывала карабины и принимала активное участие в установке палаток, а Рикки на самом деле просто плыл по течению, почему-то очень часто оказываясь рядом с ним. Элизабет представляла собой образец пещерного жителя. Не ныла, не жаловалась, ловко переступала через все возможные преграды и смело вела за собой весь отряд, попутно объясняя, какие трудности ждут их дальше. Несказанно обрадовало, что в течение первого дня им на пути не попалось ни одного колодца. Не считая самого входа в пещеру. Да, пока они двигались по изученному участку и им не пришлось быть первопроходцами, однако мысль о том, что он будет не первым, кто свернёт себе шею при падении, почему-то совсем не успокаивала. Постепенно он составил рейтинг личных симпатий среди участников. Возможно, на это как-то повлияло то, что палаток было всего две, спали они по четыре человека и те, кто оказался рядом с ним, тут же полетели вниз таблицы. Элизабет, Алиса и Кристофер. Кто отвечал за распределение он не знал и никакой логики не уловил, однако решил не спорить, правда всё же попытался лечь на камень за пределами палатки, но быстро замёрз и сдался. День выдался солнечным. Мили на три-три с половиной выше. Они остановились в просторной галерее на почти ровном гладком булыжнике, вокруг которого текли ручьи, росли леса из сталактитов и сталагмитов, а впереди виднелось чарующее ничего. Мейсон не без труда смог отследить момент, когда поразительно дружная чета Томпсон разделилась и он застал Адриана одного, сидящим чуть поодаль от остальных и без энтузиазма жующим обед из слипшихся макарон. — Я предпочитаю есть в одиночестве, — с нажимом произнёс он в качестве реакции на внезапное вторжение. — Да и ты, судя по всему, тоже. — У нас так много общего, не так ли? — Что? Вовсе нет. — Твоя память, — протянул Мейсон, усаживаясь рядом. — Интересная штука. Ты же никогда не забудешь лицо человека, если хотя бы раз его видел? — Допустим. — Что насчёт них, — Кларк кивнул в сторону лагеря. — Ты прежде был с кем-то знаком? — Да. Алиса Томпсон. Мы женаты шесть лет. — Смешно. — Слушай, — Адриан поставил тарелку на колени и махнул рукой жене, мол всё в порядке, подходить не нужно. — Меня с детства с этой штукой заебали. Моя память — это тебе не развлечение. Я понимаю, нам всем тут не слишком-то весело, но поищи себе другую игрушку. Настаивать он не стал и присоединился к остальным членам экспедиции, которые собрались в импровизированной столовой. Стулья и столы им заменяли камни, а особо ленивые представители - Рикки и Саймон - сидели прямо на полу, подложив под задницы туристические коврики. При его появлении все как-то подозрительно оживились, а Майкл даже подскочил на месте и предложил ему разделить с ним его сиденье. Вежливо отказавшись, Мейсон сходил в палатку и вернулся со своим ковриком в руках. — А ты неплохо держишься для первого раза, — сообщил Кристофер, протягивая термос с чаем. — Обычно к этому времени люди уже начинают вздрагивать от малейшего шороха и проситься к мамочке. — Если я когда-нибудь захочу лишний раз повидаться с матерью, — Мейсон отказался от чая и забрал у Рикки термос с кофе, — то можете смело сбросить меня в колодец. Полагаю, моё спасение будет уже невозможно. — Завтра мы должны будем разделиться, — произнесла Элизабет, — Адриан сказал, что дальше будет отрезок, которого нет на карте. Я проверила: он прав. Там несколько рукавов. Отправим три отряда и встретимся здесь ближе к вечеру, чтобы обсудить дальнейшие действия. — Это же-е-е, — протянул Саймон, — новость, о которой нам следовало знать заранее? — Карты пещер — вещь довольно ненадёжная. Особенно если учитывать, что конкретно эти изучены до смешного мало. Тем более, что мы в окружении целой сети вулканов, которые время от времени создают сейсмическую активность. Какие-то коридоры обваливаются, какие-то, наоборот, возникают. Нет смысла всем вместе идти в один рукав, чтобы наткнуться на тупик. — К слову об активности, — задумчиво сказала Алиса, — земля всё ещё вибрирует. — Пещеры редко находятся в состоянии покоя, — Элизабет флегматично пожала плечами, — это нормально. Они как живые: вода — их кровь. Галереи — вены и артерии. Мы движемся к самому сердцу, где лигнит хранит память о древней магме. — Красиво, — отметил Кристофер, после чего сухо закашлял, — я думал, в конце ты скажешь, будто пункт назначения — земное ядро. — Ты уже распределила отряды? — вмешался Мейсон, возвращая термос владельцу. — И как далеко проводить разведку? — Я пойду с Алисой и Майклом, — ответила Элизабет, — Адриан пойдёт с Рикки и Саймоном, а ты с Кристофером. Возвращаетесь, если уткнётесь в тупик. Если нет, то ориентируетесь по времени. Не больше четырёх часов в одну сторону. — Я против, — отрезал Родерик, — я пойду с Мейсоном. Наступила пауза. Все вопросительно посмотрели на руководителя экспедиции, а тот в свою очередь пожал плечами и дал понять, что разговор окончен. Объяснять свой выпад он, по всей видимости, и вовсе не собирался. — Хорошо, — в конечном итоге первой сдалась Бетси, — ты, Адриан и Мейсон в одной команде, Саймон и Кристофер в другой. Все равнодушно пожали плечами и вернулись к обсуждению завтрашнего мероприятия, и только Мейсон успел разглядеть в лице Саймона промелькнувшее удовлетворение. Похоже, Вега был весьма рад тому, как в конечном итоге сложилось распределение. Впрочем, совсем немного его смутило и то, что почти такое же выражение успело промелькнуть на лице Родерика.

[Воскресенье; 07.23.23 16:00]

Донован Дженсен оказался тучным седовласым мужчиной с густыми бровями, сведёнными к переносице, строгим взглядом и могучей шеей. Он предстал перед гостями в заляпанной клетчатой рубашке и коричневых льняных брюках с подтяжками. Дверь им открыла его жена, которая выглядела почти так же, разве что одета была в ситцевый халат и тапочки и немного уступала мужу габаритами. Она же и выслушала их смятое бормотание и проводила на второй этаж, где за квадратным столом в большом кожаном кресле восседал хозяин дома и читал воскресную газету. При их появлении он кряхтя поднялся с места и по очереди пожал им руки. Легенду на этот раз решено было не выдумывать, поэтому Даниель сразу сказал, что он — бывший детектив полиции, а прибыли они, потому что знакомы с фигурантом дела двадцатилетней давности, который последнее время играет довольно ощутимую роль в их жизнях. Старик слушал внимательно, хмурил брови и жевал табак, а потом на какое-то время задумался и выдал: — Зря ваш друг взял его с собой. — Почему? — спросил Даниель, после чего с улыбкой обернулся к миссис Дженсен, которая в этот момент поставила перед ними поднос с двумя чашками кофе и парой сэндвичей: — Спасибо. В ответ та ласково сморщила лицо и, не сказав ни слова, выскользнула за дверь. — Мейсон был непростым ребёнком, — наконец произнёс Донован. — Кошмарным, я бы сказал. Патологический лжец и манипулятор. Во время допросов он то и дело издевался над следователями. А на сеансах психотерапии вообще разыгрывал чёрт-те что. — Вы не помните, как звали его врача? — всполошился Адам. — Его мама сказала, что не помнит. — Как странно, — нахмурился мистер Дженсен, — он же сам мне недавно звонил и спрашивал то же самое. — Зачем? — спросил Даниель. — Да кто ж его знает? Кларк не из тех, кто любит посвящать людей в свои тайны. Нил Фостер его звали, но я Мейсону уже сказал и вам повторю: он уехал из Джуно много лет назад, так что здесь вы его не найдёте. — Вы когда-нибудь видели этих людей? — Адам достал из рюкзака снимки всех восьмерых участников экспедиции и протянул их хозяину дома. Тот внимательно пролистал фотографии, а потом отложил в сторону снимки Элизабет и Саймона. — Эти двое выглядят знакомо, но я не берусь утверждать. Даниель внимательно посмотрел на Адама, а потом вытащил блокнот для записей и открыл портреты, на которых эти двое были изображены совсем ещё детьми. — А так? Донован задумчиво всмотрелся в рисунки, а потом отрицательно покачал головой. — Ладно, — кивнул Адам, — а вам знакома история Зои Гордон? — Нет, а кто это? — Кузина Мейсона, — ответил Даниель. Этот факт подтвердила Хлои, правда им стоило больших усилий, чтобы объяснить, зачем им вообще понадобилась эта информация. — Она погибла. Мы нашли газетные статьи в… интернете. По данным следствия, она провалилась в открытый люк с кипящей водой. — Какой кошмар, — печально вздохнул мистер Дженсен. — Этот городишко… такой маленький, но здесь вечно что-нибудь да случается. Когда я работал в службе охраны дикой природы, ни дня не было без происшествий. — Не все же проходили с участием Мейсона, правда? — уточнил Адам. — Конечно, нет, — Донован рассмеялся, и его лицо вмиг приобрело какое-то тёплое выражение. — На самом деле… я не знаю, как это объяснить… долгие годы я чувствовал себя как те женщины, которые отправляют письма в тюрьмы к серийным убийцам. Кларк был мрачным, злобным и жутким, но в то же время вызывал нездоровый интерес. Так и хотелось заглянуть к нему в голову и посмотреть, что же там творится. Это происходило не только со мной. За ним буквально наблюдал тогда весь город. Полагаю, это ещё сильнее выводило его из себя. Мы все были несказанно удивлены, когда он вернулся сюда после колледжа. Я предполагал, что он захочет переехать, но он как всегда сделал то, чего от него меньше всего ожидали — приехал в Джуно и стал санитаром морга. — Работа в морге была вполне ожидаемой, разве нет? — подметил Адам. — Да, но… все думали, что он станет врачом. — На том леднике случались ещё похожие случаи? — спросил Даниель. — Слава Богу, нет. — А почему вы продолжаете подозревать Мейсона? Убийцу же уже нашли и поймали. — Я думаю, что он что-то скрывает, — Донован пожал плечами, — та история была не так однозначна. Брендону было семнадцать лет, его отпечатки обнаружили на орудиях преступления. Линия защиты строилась на том, что они были подброшены намеренно. — Вы полагаете, что это мог сделать Мейсон? — уточнил Даниель. — Зачем ему это? — Понятия не имею. Скучно стало? Хотел отвести от себя подозрения? В любом случае, я уверен, что он видел куда больше, чем рассказал на допросах. — Кстати об этом, — неуверенно протянул Адам, — его мама и сестра говорили, что он вёл себя странно во время таких бесед. Он когда-нибудь упоминал призраков или что-то в этом духе? — Что? Нет. Он пророчил долгую и мучительную смерть всем, кто с ним тогда говорил. Не знаю откуда он всего понабрался, но одному парню он диагностировал рак желудка. — И? — синхронно спросили Адам и Даниель. — Это спасло ему жизнь, — обречённо закончил мистер Дженсен. — Возможно, Кларк тогда просто ткнул пальцем в небо, однако Джейки так перепугался, что сразу после допроса отправился в клинику. Мейсон оказался прав: резкая потеря веса, дискомфорт в верхнем отделе живота, метеоризм, повышенная утомляемость — всё это оказалось не признаками простого гастрита. — Неплохо для восьмилетнего пацана, — мрачно констатировал Даниель. Поблагодарив старика за оказанную помощь, они вышли на улицу и не спеша побрели в сторону центральной улицы. Погода неожиданно разыгралась, тучи рассеялись, а сам город преобразился, умытый лучами летнего солнца. Эдварду Кингу они позвонили по телефону, однако тот, ожидаемо, не захотел ничего слушать про Мейсона Кларка, разве что попросил передать, чтобы тот не смел показываться ему на глаза ближайшие несколько лет. Вообще, это было больше похоже на завуалированное предложение поскорее вернуться и приступить к своим обязанностям в морге.

[Воскресенье; 07.23.23 19:00]

— Странно это всё, — задумчиво протянул Адам, когда они вернулись в отель, — старик узнал Элизабет и Саймона, и ведь они на самом деле были знакомы ещё до поездки. Это она позвала его с ними. — И фамилия Гордон, — Даниель прикрыл дверь и отправился собирать вещи. — Что-то я не верю в такие совпадения. Да и вообще, вокруг детства Мейсона многовато странностей. Он либо гений, либо сумасшедший, хотя то же самое можно сказать и про… Неожиданно Адам резко подскочил к нему и обвил руками со спины, уткнувшись носом куда-то между лопаток. — Что такое? — неуверенно спросил Лэм, однако ответа не последовало. — Адам? — позвал он уже совсем тихо. Наконец, он мягко отлепил от себя чужие руки и развернулся лицом к Уортону. В тот же миг Адам встал на носочки и поцеловал его в губы. — Да что с тобой? — совершенно сбитый с толку Даниель покорно поднял руки вверх, позволяя стащить с себя футболку. — У нас самолёт через два часа. По всей видимости, эта информация вообще никак не повлияла на решение Адама, потому что тот уже расстегивал ремень на его брюках, попутно покрывая мелкими поцелуями открывшиеся участки кожи. — Дай мне хотя бы в душ сходить, — сдался Даниель, — понятия не имею, что на тебя нашло, но я совершено-о-о-о, что ты… В этот момент его уже толкнули на кровать, а Адам начал стаскивать с него брюки вместе с бельём. Даниель передвинулся на середину, и через мгновение Адам уже был рядом с ним, поглаживая по животу и дальше к пучку волос вокруг вставшего члена. — Ты кажешься вполне готовым, — сказал он. — А ты кажешься слишком одетым, — ответил Даниель, глотнув побольше воздуха. Больше сказать он ничего не смог, потому что Адам перешёл к более активным действиям рукой, нежели рисование ласковых кругов на коже. Даниель простонал что-то невразумительное, и, поддавшись ощущениям, прогнулся в пояснице. Однако, когда он был уже на грани, Адам резко убрал руку и прошептал: — Рано. Ещё пока рано. Погладив руками бёдра он стиснул ягодицы и прошёл языком по мощной груди, уделив особое внимание соскам. Даниель напрягся, и, скользнув рукой вниз по животу Адама, замер в районе его ширинки. Тот в свою очередь оттолкнул его руку и предложил расслабиться, не мешая ему руководить процессом. Жалкие попытки возражения были прерваны таким долгим поцелуем, что способность связно мыслить и дышать полной грудью на какое-то время покинули сознание Даниеля, и он сдался, отправив свои руки исследовать прочность гостиничных простыней. Тогда Адам спустился чуть ниже и, поцеловав его в бедро, принялся вылизывать ствол, придерживая член одной рукой. Затем он медленно обвёл языком головку, чем вырвал с губ Даниеля хриплый стон. — Ты прекрасен, — на миг оторвавшись от своего занятия, прошептал Адам. — Когда мы впервые встретились, я поймал себя на мысли, что не хочу рисовать ничего кроме твоего лица. Эти слова подействовали даже лучше, чем губы, которые по завершении этой фразы снова сомкнулись вокруг его члена, и Даниель услышал хруст рвущейся ткани, после чего перед глазами появились искры, а тело содрогнулось в приступе оргазма. — Что это такое было? — спросил он, немного отдышавшись. — Я как-то привык, что ты предпочитаешь сдерживать свои чувства. — Возможно, это ещё одна моя скрытая сторона, — улыбнулся Адам, погладив его по всё ещё обнажённой груди. — И мы правда вот-вот опоздаем. Нет времени по очереди идти в душ, придётся объединиться. — Чертовски привлекательная скрытая сторона, — пробормотал Даниель, поднимаясь на ноги. — Нам бы с ней почаще видеться. На самолёт они всё же успели, правда, пункт назначения несколько отличался от первоначального плана. Семейство Томпсон всё ещё вызывало кучу вопросов, однако, пока решено было копнуть в прошлом Элизабет и понять, есть ли связь между ней и Мейсоном. Их путешествие началось всего три дня назад, а они уже возвращались домой. — Ты как? В порядке? — поинтересовался Даниель, когда самолёт набрал высоту. — Выглядишь немного уставшим. — Вовсе нет, — возразил Адам и тут же не смог подавить зевок. — Хотя… всё может быть. Но, оказывается, это довольно увлекательно: мы путешествуем, общаемся с людьми, узнаём много нового. — В основном, это «новое» касается одного странного парня, который чёрт-те чем занимался с самого детства. — Почему-то мне кажется, что он не один такой, — задумчиво вымолвил Адам. — Ты сказал, что он либо гений, либо безумец, и знаешь что? Однажды мне то же самое сказал Рикки о себе самом. А сегодня ты хотел сказать так про меня. Думаешь, это может быть простым совпадением? — Шепарт говорил, что Элизабет — лучший кейвер в Америке, — начал рассуждать Даниель, — а у Адриана исключительная память. Майкл Роджерс — один из самых молодых учёных, кто получил золотую медаль ассоциации прикладных геохимиков. Кристофер Янг знает больше десяти языков, львиная часть которых — мёртвые. Не знаю, что там по Алисе и Саймону, они могли попасть к ним случайно, однако, как минимум шесть из восьми участников экспедиции чем-то выделяются на фоне остальных людей. — Гениальность на грани безумия? Красиво, не так ли? — И очень странно. — В своём видении Рикки видел эксперимент на людях. Как думаешь, это могло хотя бы частично быть правдой? — Даже не знаю, — неуверенно протянул Даниель, — я думал, что это его сознание исказило те опыты, что Свендсон проводил на детях, попавших в лапы клинической смерти. — Это звучит разумно, — кивнул Адам, — однако, есть ли вероятность, что в видении Рикки было куда больше реального, чем нам бы хотелось? — Мы не будем снова это обсуждать. Мейсон Кларк не может видеть призраков. Его глаза не становятся чёрными по его желанию. И он не потомок вымершей ветви эволюции. Точка. — А ещё он не пытался специально впасть в кому, чтобы избавиться от своего дара, так ведь? — Ага, и не умер при этом, как долбаный идиот. — Тут я его понимаю, — печально вздохнул Адам, мельком бросив взгляд на шрамы у себя на запястьях, — видения отлично умеют подталкивать к самому краю. Даниель поймал его руку и переплёл пальцы со своими. — Твои видения закончились, помнишь? — спросил он, опустив голос до едва различимого шепота. — Ты встретился лицом к лицу со своим убийцей и выжил. Они сдались и отступили. — Ты же помнишь Рейчел? — неожиданно спросил Адам. Конечно, он помнил Рейчел. Мексиканка, которая была женой Мартина Теллера. Её имя было первым, что Уортон сказал после того, как пришёл в себя после второй комы. Тогда Даниелю пришлось связаться с ней и чуть ли не на коленях умолять захоронить тело её почти что бывшего мужа на маленьком кладбище в неизвестной ей деревушке. Очень много слов было сказано в попытке объяснить миссис Теллер, почему её почивший супруг должен обрести покой рядом с могилой восьмилетней девочки, погибшей много лет назад. Даниель так и не понял, было ли ей на самом деле всё равно, где похоронить Мартина, или же она на какое-то мгновение поверила в его бредовый, наполовину вымышленный рассказ, однако, она, скрипя зубами, всё же подписала необходимые бумаги, после чего Адам выкупил нужное место, и они всей не очень дружной командой занялись организацией похорон. То, что сам Уортон на то кладбище возвращаться не хотел, было видно невооруженным взглядом, а когда Даниель узнал, почему так было, то и сам воспротивился его присутствию на данном мероприятии. Впрочем, слушать его опять никто не стал, и он с помощью Нормана поддерживал едва стоявшего на ногах Адама в течение почти двух часов, пока длилась вся процедура. — Ты здесь? — мягко позвал Адам, чуть сильнее сжимая его кисть. — Теперь мне кажется, что пора беспокоиться о тебе. — Прости, я… задумался. Что там с той мексиканкой? — Когда они поругались с Мартином, и он пропал… она пришла ко мне домой. Помнишь? Ещё Рикки ворвался ко мне и не хотел уходить? Так вот, она тогда бросила одну фразу, которая до сих пор не хочет выходить у меня из головы… — К чему ты клонишь? Что она сказала? — Ты — страшный человек, Адам Уортон. Ты сеешь безумие вокруг себя… Она имела в виду себя и Мартина, но что, если, это коснулось и Рикки тоже? Даниель помолчал, не решаясь никак комментировать. Он примерно представлял значение этой фразы, однако, это совсем не упрощало её анализ. — Безумие не заразно, — наконец, выдавил он, с ужасом осознав, что когда-то уже говорил эти слова. А потом мысленно добавил то же, что и в прошлый раз: «но я в этом уже не уверен». Расслаблено сидя в кресле, Адам почти успел задремать, когда в голове, подобно сиренам пожарной безопасности, взвыли голоса. Все, до единого.