Шкала Рихтера

[Вторник; 05.16.06 14:39]

— Ну ладно, мистер… — Вы мне не верите, верно? — Я такого не говорил. Мальчик равнодушно пожал плечами: — Это нормально. Взрослые — реалисты. Слишком приземлённые. Даже мои папа с мамой мне не верят. Всё, что они могут — это водить меня к психиатрам. Складывается впечатление, будто я их чем-то очень привлекаю. — Предсказания не совсем мой профиль, — мягко ответил доктор. — Как по мне, всё можно объяснить множеством незаметных событий, которые происходят вокруг нас. В колледже преподаватель мне как-то рассказывал про роман Жюля Вена «Париж в двадцатом веке»… — Который был опубликован в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году, — перебил Адриан. — Тогда издатели посчитали его слишком неправдоподобным. Автор описывал современный мегаполис с небоскрёбами и широкой сетью банков, с мчащимися на огромной скорости электропоездами и автомобилями с двигателями внутреннего сгорания, что было совершенно невозможно в то время. — Ты… смышлёный парень. Очень, — сказал врач, совсем немного изменившись в лице. — И я даже знаю, что сказал ваш препод после этого. Будто существуют сотни тысяч книг, в которых прописаны миллионы событий и происшествий. И согласно закону случайностей, вероятностей и проходящего времени, какая-то часть этих историй непременно произойдёт в один из дней. И чем больше будет написано книг, снято фильмов, нарисовано картин и исполнено песен, тем больше будет возникать… предсказаний. — Я бы назвал это совпадениями, — доктор повертел в руках снимок, который перед этим лежал на столе, а потом посмотрел прямо в глаза пациенту, — так ты знаешь, что с ней случилось? — Она мертва, — коротко ответил мальчик. — Она должна была умереть. Это было неизбежно. — Её убили? — Возможно. — Ты знаешь, кто это сделал? — Не всё так просто. Видения не называют имён. В них зло не имеет ни тел, ни лиц. Их оболочки не играют роли. Это может быть просто цепочкой случайных событий, или чьим-то нехорошим помыслом. Важно лишь то, что внутри. — И что же там внутри? — Тьма. Абсолютная и всепоглощающая. Доктор отложил снимок в сторону, в очередной раз посмотрев в глаза мальчика. Поразительно взрослый и абсолютно невозмутимый взгляд. Взгляд того, кто способен совершить самое хладнокровное убийство без малейшего чувства вины при этом. — Ты знаешь, где искать тело девочки? — Я уже говорил полиции: надо следовать за красным светом. — Что это может означать? — Только то, что я и сказал. Добавить мне больше нечего. — Тебя кто-нибудь обижает? — без перехода спросил врач. — А должны? — мальчик вопросительно поднял брови. — Разумеется, нет. Но люди порой бывают жестоки. Как твои отношения с родителями? — Они уверены в моей исключительности. И пытаются прославиться за этот счёт. В остальном всё прекрасно. Меня не бьют, не морят голодом, не запирают на чердаке и своевременно покупают мне нужные вещи. Да, могу заявить: со мной неплохо обращаются. — А ты не считаешь себя исключительным? — Моя память, — усмехнулся Адриан, — это не то, что делает человека гениальным. Но, к сожалению, они так не думают. — Разве? Как по мне, далеко не многие способны запомнить всё, что когда-либо видели или слышали. Это настоящий дар. — Я неспособен ничего забыть. Это немного другое. — А ты бы многое хотел забыть? — уточнил доктор. — Науке известно одно заболевание. Оно называется диссоциативной фугой. Это противоположность тому, что происходит со мной. Согласно статистике, только 0,2% людей страдают чем-то подобным, то есть примерно два человека из тысячи могут выйти из дома и забыть о том, кто они такие. Они придумывают себе новые личности и навсегда хоронят старые. Так вот. Если бы у меня была возможность поменяться с кем-то из них местами, я бы сделал это, не раздумывая. — Это весьма… красноречиво. Тебя не устраивает твоя личность? — Слишком много всего для одного сознания. Я вижу то, чего не должен видеть. Я запоминаю то, что никогда не пригодится в жизни. Эти информационные потоки смешиваются внутри моей головы, и я теряю связь с реальностью. — Думаю, это мы сможем преодолеть. — Сомневаюсь. — Почему? — Потому, что это не болезнь. А значит, меня нельзя вылечить. Но, если вы хотите выписать мне лекарства, я не против. Они хотя бы помогают уснуть. Доктор что-то быстро записал в своем блокноте, пока Адриан со скучающим выражением лица рассматривал грамоты и дипломы, развешанные на стенах. — У тебя есть друзья? — внезапно спросил психотерапевт. — Или кто-то, с кем тебе нравится общаться? — Есть одна девочка. Такая же, как и я. — У неё такая же память? — Нет, она тоже видит больше, чем остальные. — Где вы познакомились? — Мы пока не знакомы. Это произойдёт не скоро, но я уверен, что это случится. Сейчас у неё не самый лёгкий период в жизни, но она сможет со всем справиться. — Ты много знаешь про неё? — Больше, чем про других. — Имя? Адрес? Как она выглядит? — Какая разница? Мы встретимся через много лет. За это время может измениться буквально всё из этого. — Разумно. А что насчёт других? — Их довольно много. — Кто они? — Такие же, как я. Проклятые. Нам просто не повезло родиться не в то время, не в том месте. Уверен, что все мы хотели бы быть нормальными, но для этого мы слишком много знаем. — У проклятья и благословения есть что-то общее, тебе так не кажется? Если много времени о них думать, они станут реальностью. — Только если вы уже не рождаетесь внутри этой реальности, — задумчиво протянул Адриан. — Разве это не грустно? Знать, что всё давно уже прописано. Ничего нельзя изменить. Это наполняет жизнь серыми красками. Больше нечему удивляться, радоваться, пугаться. Когда знаешь, что ждёт тебя в самом конце — становится по-настоящему скучно. — Ты говорил об этом кому-то ещё? Адриан апатично пожал плечами: — Да, но какой в этом смысл? Мне всё равно никто не верит. Мой диагноз очень красноречиво это доказывает. Психотерапевт поправил очки, опустил взгляд на свои руки и, как бы между прочим, снова поинтересовался: — Где тело девочки? — Хорошая попытка. Но вы должны были знать, что со мной такое не прокатит. — Я не мог не попытаться, — улыбнулся доктор, — на сегодня всё, можешь идти. — А как же наставления? Не пропускай приём таблеток, слушайся родителей и если снова увидишь что-то странное, сразу же сообщи об этом взрослым? — Ты их уже слышал. Нет смысла что-то повторять для тебя. — Спасибо за сеанс, доктор. — Ты можешь звать меня Нил.

[Понедельник; 07.24.23 12:30]

— Ты помнишь моё первое правило? — У тебя много первых правил. Даниель прожевал кусок жареного мяса, запил его зелёным чаем, а потом выразительно посмотрел на Адама, который абсолютно невозмутимо гонял вилкой по тарелке лист салата, не делая попыток использовать его по прямому назначению. Они выбрали уютный семейный ресторанчик, с мягкими сиденьями и прекрасной кухней, которую пока что сумел оценить только один из них. — Хорошо, второе правило, — сдался Лэм. — Первое, кажется, звучало как: «Свидетелям доверять нельзя» и оно совершенно не подходит под ситуацию. — Второе правило тоже никуда не годится, — ответил Адам, — мне не нужно есть, чтобы отправиться на беседу с подругой Элизабет. — Тебе нужно есть, — с нажимом произнёс Даниель, — чтобы не потерять сознание по дороге. — Эй, это было всего один раз. Хорошо, два. Это не повод для беспокойства. — То, что от анорексии умирает больше человек, чем от любого другого психологического заболевания, всё же вызывает немного беспокойства. — Я же пью те дурацкие таблетки, — возмутился Адам, — хожу к доктору и почти в каждое блюдо пихаю пищевые добавки с цинком, что, к слову, не делает их более привлекательными. Я точно в полном порядке. Просто последние пару дней нет аппетита. — Не заставляй меня снова это делать, — Лэм демонстративно поднял брови и потянулся рукой к тарелке спутника. — Надеюсь, ты помнишь, чем закончился наш последний такой вот разговор? — Даже не думай, — прошипел Адам и быстро сунул в рот креветку. — Тут же люди. — Так-то лучше, — Даниель удовлетворённо кивнул и откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди, — и авокадо зацепи. Он выглядит довольно свежим. — Это очень-очень-очень сильно похоже на шантаж и манипуляции. Они вышли из ресторана и направились в сторону парковки. День выдался солнечным, ясным. На небе — ни облачка. Духота вмиг облепила их со всех сторон, заставив обоих тут же с тоской вспомнить про прохладный, обдуваемый кондиционером зал. Даниель почувствовал, как скрипнуло на зубах. Что он там читал про свинец, которым они дышат? Накапливаясь в организме, он проникает в какие-то отделы мозга и становится причиной шизофрении. Превосходная послеобеденная мысль, надо бы записать куда-нибудь. — Подожди минутку, — внезапно сказал Даниель, замерев перед водительской дверью и хлопая себя руками по карманам. — Я, кажется, телефон на столе оставил. Я быстро. Вернулся он спустя почти полчаса, что как-то скомкано объяснил необходимостью зайти в туалет. — Что-то не так? — спросил уже пристегнувшийся Адам. — Выглядишь немного напряжённым. — Меня слегка беспокоит возможность получить срок за взлом чужого дома. — Что? Мы же только… — Ну, да, ну, да, — Даниель закурил, приоткрыв форточку, наконец, приняв окончательное решение не обманывать ни себя, ни окружающих, — едем поговорить с её соседкой, но раз уж мы все равно будем там… — Лэм, ты совсем спятил? — уточнил Адам. — Элизабет — это не Мейсон. У неё наверняка есть сигнализация и камеры видеонаблюдения. Я молчу про то, что это неэтично и незаконно. — Не молчишь. Тебе вовсе необязательно идти вместе со мной. Один из нас должен остаться на свободе и потом передавать другому вещи в тюрьму. Надеюсь, ты помнишь, что у меня аллергия на арахис. — Тебе не идёт оранжевый, — опечалился Адам. — Я могу сделать что-нибудь ещё, чтобы выбить себе зелёный или жёлтый, — утешил Даниель, — насколько я помню, синий тебе тоже не нравится. — Ты такой внимательный, — улыбнулся Уортон. — Я уже начинаю по тебе скучать. — К слову об этом, — Даниель притормозил на светофоре, сворачивая на 7-авеню, — я сегодня утром говорил с Норманом. Мне кажется, он сильно по нам тоскует. Вслух он, конечно, ничего такого не скажет, если кто-то не направит на него дуло пистолета, однако, я уловил нечто подобное в его голосе. — Мы могли бы съездить туда, — неуверенно произнёс Адам, — когда Рикки вернётся. Можно даже всем вместе. Родерик дома не был почти полгода, ему не помешает встретиться с любовью всей своей жизни. Со всеми тремя, если я в прошлый раз правильно посчитал его мониторы. — Я, конечно, помню твои героические порывы вернуться в Чикаго, но я думаю, у меня получится убедить Нормана приехать самому. Тем более, есть подозрение, что нам может понадобиться его помощь. — Какая именно? — На Аляске нам повезло: ребята там довольно открытые и готовы говорить с каждым, кто хочет их выслушать. Но, боюсь, рано или поздно, мы наткнёмся на того, кто добровольно делиться информацией не захочет, так что… — У лейтенанта Грея могут быть проблемы из-за этого, — подметил Адам, — с нашей стороны будет невежливо просить его, зная, что он не в состоянии тебе отказать. Даниель сверился с навигатором и чертыхнулся, поняв, что пропустил поворот. — Я не то чтобы в большом восторге от этой затеи, — наконец, он нашёл место для разворота, — но я как-то привык работать с Норманом, а без него не чувствую опоры за спиной. — Хочешь сказать, — протянул Адам, — что не доверяешь своему нынешнему напарнику? Мне надо сделать вид, что я не обиделся? — Что? Вовсе нет. Просто нам нужно непредвзятое лицо. — Лейтенант Грей — самое предвзятое лицо, — возразил Уортон, — что бы он там ни говорил, но Рикки ему очень дорог, поэтому нет никакой гарантии, что узнай он нечто жуткое про одного из участников, то не бросится в Мехико ровнять с землей те пещеры, чтобы спасти своего опрометчивого друга. — Хорошо, пока мы справляемся и без Нормана, я не стану его приглашать, — сдался Даниель. — Но, между прочим, нам в самом деле не помешает трезвый взгляд со стороны. — Ты хочешь сказать, что нам нужен кто-то нормальный? — уточнил Адам. — Да ну нет же, — простонал Лэм, стиснув руль от досады. — Просто, вдруг мы что-то упускаем? Мой бывший напарник — отличный полицейский с огромным опытом работы. Да, он немного твердолобый и с большой неохотой верит в паранормальное, но он может нам помочь. Пройдя последний поворот, машина выехала на узкую лесную дорогу. Впереди показался нужный дом, утопающий в зелени. Адам высунул голову в окно, подставляя лицо порывам ветра. Даниель бросил на него быстрый взгляд и слегка подвис, чуть не проехав мимо. Они вышли из машины и сразу услышали за собой шелест шин по асфальту. К ним подъехала чёрная тойота, и водитель заглушил мотор. Из автомобиля вышла высокая стройная брюнетка, сияющая не меньше, чем лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую листву. Завидев их, она тут же нахмурилась: — Я могу вам чем-то помочь? — Мы ищем Элизабет Гордон, — сходу начал Адам, по всей видимости, всё ещё помнящий о сомнениях касательно своей компетенции. — Меня зовут Адам Уортон, я работаю художником и недавно получил заказ на изображение пещер Джейта в Ливане. Сейчас мне очень нужен опытный спелеолог, который сможет меня туда сопроводить. Это мой агент, Даниель Лэм. — Зовите меня Дэном, — улыбнулся новоиспеченный агент и протянул даме руку, которую немного дольше положенного задержали в ответ. — Вам помочь с пакетами? — он кивнул головой на заднее сиденье тойоты. Девушка мельком посмотрела на Адама, а потом задержала взгляд на Даниеле, который в тот момент зачем-то напряг грудные мышцы, видимо, чтобы облегчить ей осмотр. На лице хозяйки дома промелькнуло удовлетворённое выражение, и она кивнула с широкой улыбкой: — Было бы славно. Девушку звали Моника. Они молча миновали шесть ступенек крыльца и вслед за хозяйкой вошли в дом. Пройдя через просторный холл, попали на кухню, где Даниель поставил пакеты на стол, а сама девушка тут же начала их разбирать, попутно предлагая гостям напитки. Они выбрали воду без газа. — Честно, мы давно с ней не виделись, — первой заговорила девушка. — Бетси и раньше была довольно замкнутой, а после того что случилось с девочками — окончательно ушла в себя. — Что случилось? — будничным тоном спросил Адам. — Её дочери, — голос Моники резко поник, — погибли год назад. Несчастный случай. Авария, кажется. Она похоронила их в Трентоне, и о подробностях ничего не рассказывала. Просто однажды уехала с ними в отпуск, а вернулась уже одна. — Какой ужас, — прошептал Даниель. — Мы не знали. — Мало кто знал, — хозяйка закончила разбирать покупки и подошла к кофемашине. — Точно не хотите кофе? Гости переглянулись, а потом синхронно кивнули в знак согласия. — Какая она, Элизабет? — спросил Адам, когда перед ним оказалась фарфоровая чашка с ароматным тёмным напитком. — На сайте почти нет информации. Моника застыла, перед тем как передать кофе Даниелю. — Если вы беспокоитесь, что в пещере что-то может пойти не так, то это совершенно не оправдано. Бетси лучшая в этом деле. — Она давно увлекается спелеологией? — спросил Даниель. Девушка подошла к раковине, ополоснула руки и села за стол, прихватив кофе и для себя тоже. — Мы росли в соседних домах, — задумчиво произнесла она, — но, мне кажется, я не знаю, как ответить на ваш вопрос. — Как это понимать? — Сложно сказать, когда именно всё началось. И это что угодно, только не увлечение. Одержимость — куда более подходящее слово. В десять лет она сбежала из дома и отправилась к разлому Сан-Андреас. Тогда такой шум стоял. Можете себе представить? Её нашли спустя две недели, совершенно спокойно ночующую в пещерах. Она без страховки бродила по тем местам, куда даже взрослые совались с большой опаской. — Она как-то объяснила свой поступок? Девушка резко захлопнула рот и с подозрением посмотрела на гостей. — Зачем вам это? — Мы собираемся в опасное путешествие, — Даниель примирительно замахал руками, — и всего лишь хотим знать, с кем именно придётся это сделать. — Бетси, — Моника помялась, прикидывая стоит ли продолжать говорить, — это всего лишь слухи, сразу говорю. И ни слова ей, от кого вы это узнали. Дождавшись кивка и заверения держать язык за зубами от обоих посетителей, она продолжила: — Странная она была. На вид — мышь серая, а смотрела на людей так, будто они для неё — грязь под ногтями. Когда её нашли в первый раз, она очень не хотела вылезать из той пещеры и говорят, что… — Что? — Адам не выдержал театральной паузы. — Что она скинула в колодец одного из спасателей. Парню повезло: на нём был трос. Сама Бетси это никак не объяснила. — Зелёный, — самому себе кивнул Даниель. — Прошу прощения? — не поняла Моника. — И часто у неё были такие вспышки? — поспешил вмешаться Адам. — Я не уверен, что смогу доверять человеку с таким прошлым. — О, нет-нет-нет, — девушка покачала головой, — Бетси справилась. Когда получила то, чего хотела — возможность не вылезать из своих пещер, то стала гораздо спокойнее. Даже с соседями начала общаться время от времени, и улыбалась при встрече, пока… — Она была замужем? — спросил Даниель, очень надеясь, что вопрос не покажется совсем уж странным. — Нет. Отцы у девочек были разными, но я ни одного из них не видела. Свою личную жизнь Элизабет никогда не обсуждала. Со мной, по крайней мере. — А где её родители? — сказал Адам. — Переехали много лет назад, — Моника пожала плечами. — Приятные были люди. Мистер Гордон очень любил рассказывать про Аляску, когда заходил в гости. Посетители синхронно подпрыгнули и в очередной раз переглянулись между собой. — Отец Элизабет жил на Аляске? — на всякий случай уточнил Даниель. — Не помните, где именно? — Джуно, кажется. Он переехал ещё совсем молодым, после развода с первой женой, однако, не переставал грустить о тех местах. — А вы знакомы с человеком по имени Саймон Вега? — решив, что обработать полученную информацию можно и позже, поинтересовался Адам. — Он ассистент Элизабет. — В самом деле? — удивилась Моника. — Пару раз мы с подругами покупали у неё туры, но такого имени я не помню. Новенький, наверное. — Ага, — неопределенно ответил Даниель. — Спасибо за помощь. Полагаю, мы ещё подумаем, обращаться к мисс Гордон или нет. — Вы не найдёте никого лучше, — уверенно произнесла хозяйка дома. — Даже родные дети не были так дороги Бетси, как пещеры. Она буквально была рождена, чтобы стать спелеологом. Можете быть уверены. Её профессионализм не вызывает сомнений. [Понедельник; 07.24.23 13:00] — Где Кристофер? — окинув лагерь быстрым взглядом, обеспокоенно спросил Майкл, опуская Элизабет на землю. — Почему тут все, кроме него? — Сам следи за своим парнем, — хмыкнул Вега, который подпирал стену, скрестив руки на груди. — Я ему в няньки не нанимался. Он мальчик взрослый, нагуляется и вернётся. — Что ты имеешь в виду? — опасно блеснув глазами, произнёс Роджерс. — Вы ушли вместе этим утром! — У нас возникли кое-какие разногласия, и мы решили разделиться. — Ты бросил его там одного?! — Мне надо было начать его уговаривать? Если парень решил проветриться — это не моя проблема. Возьми салфетки из палатки и иди подотри ему зад, раз так хочется, а я пас. Кристофер не в моём вкусе. — Ублюдок! — Майкл подлетел к Саймону и схватил того за грудки, с силой впечатав спиной в стену. — Я тебя размажу! Неожиданно чья-то рука жестко оттянула его за волосы, а кожа на шее ощутила прикосновение металла. Возле уха послышался тихий, но от этого не менее пугающий голос: — У меня нет ни времени, ни желания слушать, как вы ругаетесь. Вы не могли бы заткнуться и не провоцировать падение потолка нам на головы? Спасибо. — Ты совсем спятил?! — вскрикнул Майкл, замерев от неожиданности. — Какого чёрта ты творишь?! — Убери руки от Саймона, — вкрадчиво потребовал Родерик, — глубоко вдохни и прекрати истерику. Мне бы не хотелось затыкать тебя другими способами, но можешь не сомневаться, я пойду на это, если потребуется. Мейсон, который уже приступил к осмотру ноги Элизабет, удивлённо проводил взглядом то, как Рикки убрал нож от горла Майкла и невозмутимо спрятал его в карман. Исторический момент, однако. За время, проведённое вместе с Шепартом, он впервые видел, чтобы тот злился. Признаться, это совсем чуть-чуть напрягло, потому что это самая первая вспышка гнева и уже проходит с участием холодного оружия. Забавно, но такого он ожидал скорее от Саймона, чем от Рикки. Надо будет и Шепарту добавить немного зелёного. С одной стороны, он понимал, чем это вызвано. Сама экспедиция под угрозой. Если рана Бетси окажется достаточно серьёзной, а он в этом уже практически не сомневается, то придётся свернуть всю деятельность и разойтись по домам. С другой, какого хрена этот мудак вот так просто начинает размахивать ножом? Конечно, он и сам собирался пресечь истерику Майкла, если бы она вышла из-под контроля, но не таким же радикальным способом. Между тем Роджерс потёр шею, после чего, не сказав больше ни слова, взял из палатки запасные батарейки для фонаря и скрылся в проходе, в котором, предположительно, остался Кристофер. — Что это такое было? — поинтересовался Адриан, которого, казалось, произошедшее нисколько не впечатлило. — Он имеет полное право переживать за своего партнёра. И не стоило отпускать его одного. — Нет времени искать Янга, он не первый раз в пещерах, всё с ним в порядке, — отмахнулся Родерик. — Бетси, ты как? — Потеряла много крови, — вместо неё ответил Мейсон, — осколок я вытащил, но при таком освещении не уверен, что смогу помочь чем-то ещё. Надо отправить кого-то за подмогой. Сама она не поднимется. — Я правильно понимаю, что на этом вечеринка окончена? — сказала Алиса. — Тогда я не буду рассказывать, что в комнате с кристаллами чей-то скелет. — Кости? — воодушевился Рикки. — Это же как раз то, что мы и искали! Мы не можем сейчас уйти. Ты помнишь, где это место? Сможешь провести нас туда? Мейсон медленно поднялся на ноги, подошёл к руководителю экспедиции и со всей силы зарядил ему ладонью по лицу. Звук хлопка разлетелся по галерее, отбиваясь от стен и создавая гулкое эхо. Наступила тишина. Даже Элизабет перестала постанывать от боли. Рикки поднёс руку к щеке и в немом шоке уставился на Кларка. — Вы. Уходите. Немедленно, — четко выговаривая каждое слово, сказал Мейсон. — Я останусь с Бетси и буду обрабатывать рану. Как подниметесь на поверхность, вызовете помощь. У нас один член команды пропал, а другой — ранен. Не может быть и речи о том, чтобы продолжать эту экскурсию. Ты меня понял? — Я тоже остаюсь, — подал голос Саймон, — помогу присматривать за Элизабет. — Твоя помощь не требуется, — отрезал Мейсон. — И я не останусь с тобой наедине. Для Криса это ничем хорошим не закончилось. — Да что вы заладили, в самом деле? — возмутился Сай. — Мы повздорили, ясно? На нас обрушилось немного породы. Он послал меня к чёрту, отцепился от троса и пошёл дальше по коридору. Мне эта идея не показалась очень здравой, и я вернулся в лагерь. Ждал вас, придурков, а вы тут цирк устроили. — А Майкла мы не будем дожидаться? — вмешался Адриан. — Если что, я голосую пойти за ним. — Надо найти его, — пересохшими губами сказала Элизабет, немного дёрнувшись от укола в руку. — Здесь небезопасно. — Я ничего не слышу, и довольно давно, — внезапно сказал Саймон, после чего повернулся лицом к стене и провёл рукой по камню. — Это… странно. — А что ты хотел там услышать? — вмешалась Алиса. — Стоны заблудших духов? — Вода… больше не журчит, — прошептал Вега, словно не расслышав сарказма в её голосе, — всё как будто замерло. Так бывает перед… — Грозой, — вместо него закончил Адриан. — Вот только прогнозы ничего… Договорить ему не дал шум воды, обрушившийся со всех сторон. — Надо найти, — проговорила Бетси, не без труда поднимая голову, — возвышенность. Иначе, мы утонем. — Можем вернуться в комнату с кристаллами, — предложила Алиса, — если пройти через них, то… — Нет, — отрезала Элизабет, — там сейчас все обвалится. Мейсон, что в вашем коридоре? — Тупик, — ответил Кларк, перерезая нить, которой зашивал ей ногу, — но там есть возвышенность, можем переждать дождь. — Что насчёт Криса и Майкла? — поинтересовался Адриан. — Как дела в тоннеле, в котором они остались? Все повернули головы в сторону Саймона, который флегматично пожал плечами: — Не знаю, мы не так уж много успели пройти. Но соваться туда — большой риск, на самом деле. Мало ли, наткнёмся на колодец… Его слова прервала дрожь земли. Это было совсем не похоже на лёгкие вибрации, которые они ощущали прежде. Все, не сговариваясь, похватали каски, а Мейсон успел натянуть одну и на Элизабет, которая сама дотянуться была не в состоянии. Оставшиеся снаружи палаток вещи покатились вниз, и Адриан едва успел увернуться от удара генератором по ногам. С потолка начали сыпаться камни. Неозвученное предложение убираться куда подальше поддержали все присутствующие, потому что уровень воды начал стремительно подниматься, а основным её источником был лаз в стене, через который они и пришли. Путь к выходу перекрыт. Саймон схватил первый попавшийся транспортный мешок и начал забрасывать туда карабины, тросы, обвязки и всё, что до сих пор валялось под ногами. Мейсон собрал инструменты и лекарства, которые вытащил, чтобы осмотреть ногу Элизабет, а затем подобрал свой рюкзак и закинул его на плечи. Раздался звон разбитого стекла. Самый крупный напольный фонарь тут же погас, разлетевшись вдребезги. Стало заметно темнее. Рикки почувствовал, как вода подступает к икрам. В лицо так же полетели брызги и он прищурился, спасаясь от попадания в глаза воды и песка. Адриан с Алисой подхватили Бетси под руки и не без труда подняли её на ноги, начав подтаскивать в сторону узкой щели, в которой, по словам Мейсона, была возвышенность, способная спасти их от хлынувшего потока воды. Между тем, её уровень уже поднялся до колен, что существенно затрудняло передвижение. Кое-как они протиснулись в щель. Теперь помогать идти Элизабет стало невозможно, но благо подействовало обезболивающее, которое ей вколол Мейсон, и она, стиснув зубы, начала движение самостоятельно. Лопнул фонарь на каске Рикки, который не заметил выступ и врезался в него головой. Кларк выругался и рукой нащупал его локоть, потащив следом за собой. Замыкал цепочку Саймон, который успел бросить прощальный взгляд на палатки и проход, в котором скрылся Майкл Роджерс. Дальнейший путь преодолевали практически вплавь. Рикки потерял все возможные ориентиры и, если бы не рука Мейсона, уже давно уплыл бы куда-нибудь сторону и скорее всего, напоролся на что-то острое. Сам Кларк был не в большом восторге, что ему приходилось сплёвывать грязную воду, смотреть на спины впереди плывущих людей и ещё время от времени обращать внимание на руководителя экспедиции, который так удачно остался без освещения в самый неподходящий для этого момент. Саймон двигался уверенно, однако с опаской отмечал, что уровень воды растёт слишком быстро, а за спиной гремит так, будто там обваливается один небоскрёб за другим. Неожиданно их повело влево, вместо тупика, про который рассказывал Кларк. Похоже, они не заметили этот, сейчас уже наполовину затопленный туннель, когда утром приходили сюда на разведку. — Запаса высоты хватит, чтобы проплыть, — откуда-то спереди донёсся голос Элизабет, — не паникуйте. Легче было сказать, чем сделать. Теперь уже и на голове Саймона не горел фонарь, и он вцепился в спину Рикки, чтобы не сбиться с курса. Мейсону это продвижения совсем не упрощало. Они продолжали плыть, шли если могли, а тоннель никак не заканчивался. Силы были на исходе даже у тех, кто не перенёс обильную кровопотерю ещё этим утром. Адриан бросал быстрые взгляды на Бетси, проверяя, продолжает ли она двигаться. Поразительно, но Гордон держалась удивительно стойко, если учитывать её телосложение и характер ранения. Сколько это продолжалось, не знал ни один из них. Подземные толчки прекратились, однако вода продолжала прибывать и местами уже доходила кому-то до груди, а кому-то — до подбородка. Наконец, они вышли к т-образному перекрестку, который представлял собой целый бассейн, наполненный водой. Вот и тупик. Плыть обратно никто уже не в состоянии. Они сформировали кружок и в свете оставшихся фонарей всмотрелись в лица друг друга. Впрочем, при таком освещении выглядели они все примерно одинаково: ошалевшие взгляды, посиневшие губы, бледная кожа. Даже Рикки, который ещё несколько дней назад хвастал калифорнийским загаром выглядел едва ли лучше чем смерть. — Что дальше? — первым заговорил Саймон. — Мы прошли около трёх миль, — клацая зубами, ответил Мейсон, — и мы ниже того уровня, на котором были, где-то на триста ярдов. И, сука, мне, начинает казаться, с каждым из них температура так же опускалась ровно на один градус. Обратно никто из нас не доберётся. — Ты взял с собой трос? — спросила Алиса у Сая. — Сможешь достать? — Попробую, надо не допустить попадания воды внутрь мешка, иначе мы останемся без батареек, а без света нам всем крышка. — Знаю, гений, — буркнула миссис Томпсон, помогая ему поднять рюкзак над головой. — Я проверю, есть ли там проход, обвяжите меня веревкой. — Почему идёшь ты? — спросил Рикки, однако сам уже приступил к выполнению команды. — Это логичнее всего, — вмешался Мейсон. — Нужен кто-то лёгкий, кого мы сможем вытянуть. Элизабет слишком слаба, а я с трудом различаю предметы над поверхностью воды и не уверен, что смогу рассмотреть вход. Чёртовы линзы пришлось снять. — Класс. У нас один хромой и один слепой участник, — сказала уже готовая к погружению Алиса. — Просто блеск, ребята, вы — лучшие. После этого она вдохнула побольше воздуха и с головой нырнула под воду. Доплыв до противоположной стены, она с досадой поморщила нос — проход если и был, то он завален песком и камнем. Сдаваться не хотелось. Она начала хаотично хватать один булыжник за другим, в надежде открыть проход. То, что это может спровоцировать ещё больший обвал она благоразумно пропустила мимо ушей. Бесполезно. Камни скатывались, но на их место тут же вставали другие, а у неё стал заканчиваться воздух. Сознание постепенно мутнело. Уже готовая опустить руки, она сместилась чуть левее и — о чудо! —обнаружила небольшой лаз, в который уходила вода. Значит, прямо за ним есть полость. Дважды дёрнув за верёвку, она сообщила своим спутникам, что можно вытаскивать. Оказавшись рядом с остальными, она первые несколько минут только жадно глотала воздух и ртом и носом, не в силах сказать ни слова. Другие её не торопили, дожидаясь пока Алиса сможет прийти в себя. — Очень узкое отверстие, но можно попробовать его расширить, — на одном дыхании выпалила она, смахивая с лица остатки влаги. — Надо поторапливаться, — загробным голосом сказал Саймон, — земля снова начала вибрировать.

[Вторник; 07.24.23 00:10]

Он перетряхнул все часы, картины, статуэтки, вазы, подушки и мебель в доме Элизабет Гордон. Ни намёка на тайник или что-то ещё в том же ключе. И ничего, что бы подтверждало или опровергало родство девушки-спелеолога и Мейсона Кларка. После почти часовых поисков, Даниель вынужден был признать: охота была безуспешной. В гостиной он даже мысленно разделил всё помещение на квадраты, как это раньше делали криминалисты при обысках и двигался по ним, сосредоточенно просматривая каждый дюйм площади. На всякий случай он даже проверил ножки мебели и постучал по стенам. Если Элизабет что-то и скрывала, то вряд ли хранила это дома. Пора было возвращаться. Он и так, как заправский вор, уже очень много времени провёл в чужом доме. А перед этим снёс сигнализацию ни в чём неповинной девушке. Тогда он неожиданно вспомнил, каким упёртым копом был прежде. Как собирал абсолютно все, на первый взгляд совершенно бесполезные улики. Да, сейчас он немного зашёл по ту сторону правосудия, но сути дела это не меняет. Решено было начать сначала. С комнаты на первом этаже. Кабинет Элизабет. Он вошёл внутрь, освещая себе путь фонариком, остановился по центру и прикрыл глаза. Перед внутренним взором тут же появилось осуждающее лицо Адама, который ждал его дома и очень просил не попадать за решётку этой ночью. Легче сказать, чем сделать. Даниель уже несколько раз слышал вдалеке собачий лай и падал на пол, когда за окнами мелькали фары. Ну, он хотя бы пытается. Встряхнув головой, он приказал себе собраться. Даниель осмотрел изнутри все ящики, вытряхнул содержимое всех шкафов, сдвинул мебель в центр комнаты. Результат ненамного лучше предыдущего: несколько старых контрактов, счета за оборудование и очень много детских фотографий, которые он просмотрел все до единой, однако кроме чувства горечи и сожаления ничего это ему не принесло. Он вышел в коридор и поднялся на второй этаж, по пути прощупывая каждую ступеньку. Лёгкое беспокойство смешалось с сомнениями. Что, если они на ложном пути? Вдруг нет ничего странного в компании Рикки, а их поездка на самом деле — всего лишь безобидная экспедиция? Очень сложно пытаться убедить в чём-то человека, склонного упрямо ломиться в запертые ворота, даже если этот человек — ты сам. Ещё сложнее, когда этот человек точно знает, что именно ищет. Знает, почему он это делает и точно уверен, что его цель оправдывает средства. Почему-то он был твёрдо уверен, что факт того, что отец Элизабет родом из Джуно точно делает её сестрой Мейсона. Кузиной. И это открытие дало ему полную уверенность в том, что и все остальные участники экспедиции как-то между собой связаны. И не только между собой. Последнюю мысль он гнал от себя упорнее, чем любую другую в жизни, однако, она с раздражающей регулярностью преследовала его даже во сне. Он продолжил поиски. Ванная комната. Спальня. Ещё раз — гостиная. Кухня. Подвал. Чердак. Ничего. Он с большим трудом убедил себя, что не стоит вскрывать оконные рамы и распарывать мебель кухонным ножом. Даниель начал злиться. В большей степени на самого себя и совсем немного на Элизабет Гордон. Уже в прихожей он заметил деревянные балки прямо под потолком. Дотуда не дотянуться. Тогда он принёс с кухни стул и на всякий случай прихватил нож, зажав рукоять между зубами. Поднявшись, он прощупал доски и натолкнулся на неровность. Пришлось подцепить края ножом. Неожиданно, дерево легко поддалось и со скрипом отлетело. Тогда он просунул руку в получившееся отверстие и нащупал там что-то мягкое. Пакет. Вытащив находку, он спустился со стула и осветил её фонариком. Любопытство подстёгивало разорвать упаковку без опознавательных знаков прямо сейчас, а здравый смысл вопил о том, что надо быстрее сваливать, пока за окном не слышны сирены. Поражаясь самому себе, он прислушался к голосу разума, принял его доводы и легкомысленно от них отмахнулся. Содержимое пакета оказалось прямо на полу прихожей, а сам Даниель сел перед ним, скрестив ноги по-турецки. Снова фотографии. На этот раз не детские. Лица он узнал, однако это повлекло за собой ряд вопросов. Во-первых, он рассчитывал найти в доме доказательства связи других двух участников, а если верить тому, что он видит — долгое время Элизабет интересовалась жизнью четы Томпсон. По-большей части Алисы, но на некоторые снимки попал и Адриан. Теперь вопрос касаемо связи всех восьмерых встал запредельно остро. Во-вторых, в пакете были отчёты. Полицейские отчёты. Присмотревшись, он с облегчением признал в них всего лишь копии. В-третьих, имя офицера, заполняющего протокол, совершенно сбивало с толку. Он видел этого человека два раза в жизни: один раз на фотографии, которую ему показал Рикки, и второй — на рисунке Адама. Участник, в последний момент присоединившийся к экспедиции вовсе не был ассистентом Элизабет. Саймон Вега — коп. И как это, чёрт возьми, понимать?