Шкала Рихтера

[Четверг; 05.07.54 15:00]

— Она заперта? — удивлённо спросил мужчина. — Она сама попросила, — медсестра пожала плечами и звякнула связкой ключей, которую сжимала в руках. Он вошёл в палату. Мелани была там, в окружении четырёх белых стен. Эта комната ничем не отличалась от помещений, где держали остальных таких же, разве что он заметил, что на оконной раме нет ручки. Девушка сидела на кровати в белом костюме и что-то сосредоточенно чёркала в большом блокноте. — Трудишься? — заботливо спросил мужчина. — Не могу уснуть. — Тебе не забывают давать лекарства? Мелани улыбнулась, откладывая записи в сторону: — Разумеется, нет. Мужчина машинально пошарил в карманах, и этот жест от неё не укрылся: — Ты можешь курить, только открой окно. Они дали мне ту штуку, чтобы поднимать ставни, — Мелани кивнула в сторону задвинутого в угол стола. — О, я пас, — ответила она, когда он и для неё вытащил сигарету. — Не прикасалась к ним с тех пор, как очнулась. — Похвально, — сказал Нил, не без труда справившись с окном и открыв форточку. — Как себя чувствуешь? — Опустошённо. И немного странно. Что у других? — Большинство удовлетворительно, — ответил мужчина. — Возникли трудности с одним парнем, но мы это преодолели. — Ты про Стюарта? — усмехнулась Мелани. — Забавно ты это назвал: «трудности». Так цинично. — Так ты всё знаешь. Что ж… С моей стороны было наивно полагать, будто в этих стенах можно что-то утаить. Вы с ним говорили перед тем, как это произошло? — Он утверждал, что кто-то по ночам бродит в его палате. Трогает его. Рвёт одежду и даже… кусает. — Никаких повреждений, однако, на нём на утро не оставалось, — отметил Нильсон. — Что он ещё говорил? — Ничего. Однажды ночью из его палаты раздался крик, — девушка апатично пожала плечами. — А когда прибыл персонал, его нашли на полу с выколотыми глазами. И где он только взял вилки? Бедняга пытался и язык себе откусить, но его вовремя остановили. — Мне жаль, — печально произнёс доктор, — надеюсь, больше такого не повторится. — Ты не мог бы ко мне прикоснуться? — внезапно попросила Мелани. Мужчина приблизился к постели и протянул ей руку, затянутую в латексную перчатку. — Я живой. Я здесь. Я на самом деле здесь. Она сжала его ладонь, а потом медленно поднесла её к губам. — Сними перчатку, ради меня. Хочу дотронуться до твоих пальцев. Почувствовать тепло. У мертвецов такие холодные руки. Нил был удивлён, однако решил подыграть: — Ты можешь касаться мёртвых? — Касаться, видеть, разговаривать. Я должна убедиться, что ты не один из них. — Уверяю тебя, я живее всех живых. Сейчас я сниму перчатки, а ты ответишь на мои вопросы. Хорошо? Взгляд девушки быстро метнулся куда-то ему за спину, а потом заблестел от волнения: — Я больше не хочу на стул. Клянусь, однажды я не вынесу боли. — Ох, милая, я пришёл просто поговорить. Мелани отдёрнула руку, и её голос наполнился горечью: — Ты уже не тот человек, которого я знала. Что это? Ещё один эксперимент? — Это всего лишь дружеская беседа, — мягко ответил Нильсон. — Тебе совершенно не о чем волноваться. Расскажи, что тебя беспокоит? — Они пропадают. Один за другим. — Ты о своих друзьях? — уточнил Нильсон. — Да, многих выписали. Мне жаль, что у тебя не было возможности попрощаться. — Когда моя очередь? — Осталось несколько тестов. Ты показала отличные результаты. Я горжусь тобой. — Уверена, ты говоришь так о каждом, — голос пациентки немного смягчился. — Вовсе нет. С некоторыми ничего не вышло. — Ты про Роджерса? В нём с самого начала не было потенциала. Он практически здоров, по нашим меркам. — Фредерик — отличный парень. Но ты права: для исследования он не годен. Через неделю отправим его домой. — У него никтофобия. Поставь светильник в его палате. Я больше не могу слушать крики по ночам. — Правда? Он мне не говорил. — Это самая распространённая фобия в нашем… обществе. Можно по пальцам пересчитать тех, кто не боится темноты. Темнота обнажает наши внутренности и сдирает маски. То, что остаётся под ними, не каждому придётся по вкусу. — А что насчёт тебя? Ты тоже видишь монстров под кроватью? — Это было бы нелепо. Самый страшный монстр здесь, — она поднесла палец к своему виску. — И искусственное освещение его не прогонит. Другим бы тоже следовало это понять. Может, смогут, наконец, нормально выспаться. — Ты поразительная женщина, никогда не перестану восхищаться твоей рассудительностью. Мелани грустно улыбнулась: — Жаль, что её получит только один из них. — Ты о ком? — Не бери в голову. Очередной бред сумасшедшей женщины. — Мелани Хлои Гордон, — вкрадчиво сказал доктор. — Объясни, что ты имела в виду. — Не приближайся к ним, слышишь? Не смей втягивать в это моих внуков. Нильсон мягко обхватил ладонями голову девушки и проникновенно заглянул ей в глаза, едва заметно вздрогнув от черноты, в которой с трудом можно было различить зрачки. — Дорогая, тебе всего двадцать шесть. У тебя нет никаких внуков. — Время так быстро летит, — она словно его не слышала, — я чувствую, как оно проносится мимо. Едва заметно задевает кожу и вот — мне уже не двадцать шесть, а шестьдесят три. — И что ты видишь вокруг? — Ничего. Я только слышу. Плач младенца. — Как его назовут? — Мейсон. — Почему Мейсон? — Потому что он стрелец. И его цвет — красный. — Это… — Нил помялся, подбирая нужное слово, — …странное объяснение. — Мне так жаль, — по щеке Мелани скатилась слеза. — Бедный малыш. Он не заслужил всего этого. — Что с ним случится? — Откуда я могу знать?! — вспыхнула пациентка. — Я только слышу его плач. Каждую чёртову ночь. Никто не собирается его успокаивать? Почему он всё ещё продолжает плакать? Это невыносимо. Нил обнял девушку и погладил её по спине. — Тише, тише. Всё хорошо. Он справится. Вот увидишь: совсем скоро кошмары его отпустят. — Не отпустят, — Мелани всхлипнула и начала трястись. — Ему придётся научиться жить с ними. — Ты же ему поможешь? — Он не потерпит ничьей помощи. Поэтому прошу: не трогай его. Обещаешь? — Клянусь. Даже близко не подойду к твоему внуку. — Кое-что неизменно, — тяжело вздохнув, сказала пациентка. — Ты никогда не умел лгать. [Вторник; 07.24.23 21:00] — У меня для вас хорошая новость, — сообщил Саймон, который отсутствовал несколько часов, пока остальные пытались сообразить, что делать дальше. — Мне удалось сделать брешь в обвале, — он махнул рукой в сторону, из которой явился. — За ним тоннель и пологий склон. Надо немного расширить получившуюся дыру и сможем протиснуться. — Какова вероятность, что во время этого мероприятия камни обрушатся кому-то на спину? — поинтересовался Мейсон, засовывая в рот кусок вяленого мяса. — Если больше сорока процентов, то я первым не полезу. Пусть идёт тот, из-за кого мы тут и собрались. — Так мило, что ты признал во мне лидера, — мрачно сказал Родерик. — Я пойду первой, — вмешалась Элизабет, которая выглядела белее снега. — Тебе бы ногу перевязать, — Адриан кивнул на поврежденную конечность спутницы. — Кларк, у неё бинты пропитались кровью. — Сам знаю, — буркнул Мейсон, залезая в рюкзак, — такими темпами мне уже через два часа будет банально нечем её бинтовать. — Так странно, — прошептала Алиса, — вы все поразительно спокойны. Такое чувство, будто каждый из вас ожидал чего-то подобного. — Я всегда готов к худшему, — пожал плечами Кларк, разматывая ногу Бетси. — И не вижу смысла паниковать: лучше от этого не станет, а мы перед смертью просто переругаемся, — неожиданно он замер, всматриваясь в какую-то точку перед собой, а затем поджал губы и вернулся к своему занятию. — Я почти уверен, что это было подстроено, — произнёс Адриан. — Вам не кажется странным, что прогнозы лгали? Я бы ещё понял, будь это лёгкий дождик, а случился самый настоящий ураган. — Сколько галлонов воды потребуется, чтобы затопить пещеру? — язвительно спросил Рикки. — Тут рядом река — я заметил её, когда мы шли ко входу. Достаточно устроить взрыв и слегка изменить русло. — Всего-то, — хмыкнул Саймон. — Ну, и у кого из нас есть настолько отбитые враги? Вверх уверено взлетела рука Мейсона: — Есть вероятность, что на меня очень зол один парень, — объяснил он, — который уже лет так двадцать-двадцать пять протирает штаны в одной из тюрем на Аляске. Сомневаюсь, что это мог бы быть он, но исключать его из списка подозреваемых всё же не стоит. Ещё туда можно добавить буквально всех моих родственников, хотя я не уверен, что кому-то из них могло хватить извилин провернуть нечто подобное. — Что не так с твоей семьёй? — удивилась Элизабет. — Дело, наверное, всё же во мне. Я не оправдал ничьих ожиданий. Они надеялись получить ещё одного светловолосого ангела с широкой улыбкой, а получился фрик, не способный сказать ни слова. Да не смотри ты так, я не в обиде. Подумаешь: они со старта решили, будто со мной что-то не так и всё детство упорно мне это доказывали. — К слову, ты очень хорошо им подыгрывал, — сказал Рикки. — Зачем ты распотрошил пса? — Он не расстроился, — Мейсон флегматично пожал плечами, делая узелок на ноге Элизабет и протягивая руку к новой ампуле. — А что насчёт остальных? Я тут душу перед вами выворачиваю. — Ты, кажется, ничего толком и не сказал, — с сомнением протянул Адриан, — у меня нет врагов. По крайней мере, открытых. В школе многие завидовали, но там все закончилось парой потасовок и вызовом родителей. — Я точно не знаю, — печально вдохнула Элизабет. — Когда-то давно я сделала кое-что плохое. Но тот человек не может мстить. Мёртвые не мстят. — Ты много знаешь про мёртвых? — встрепенулся Родерик. — Ты кого-то убила? Правда? — Они не мстят. Этого достаточно. — Я работал в полиции, — неожиданно признался Саймон. — Упрятал много людей за решётку. Это тянет на мотив, однако я не понимаю, зачем было устраивать обвал? Можно же было просто пырнуть меня в какой-нибудь подворотне. — О, да. Не забудь подкинуть эту идею следующему мудаку, который пожелает тебе смерти, — сказал Мейсон. — Чтобы люди, которые ненароком окажутся рядом с тобой, не страдали. — Какие-то проблемы? — нахмурился Вега, сделав резкий шаг в его сторону. — Какого хрена ты зацепился именно за меня? Его порыв прервал Рикки, который резко вскочил на ноги и встал между ними. — Остынь, приятель. Мейсон с ходу ведётся на провокации, и я не уверен, что ты не пострадаешь, пока у него в руке игла. — Не говори так, будто ты всё про меня знаешь, — мрачно сказал Кларк, однако пустой шприц продолжил сжимать в ладони. — Вега, оставь его. Видишь же, что он и так на взводе. — И это только его вина, — злобно сверкнув глазами, ответил Саймон, толкая в грудь руководителя экспедиции. — А что насчёт Майкла и Кристофера? — вмешалась Алиса. — Вы же не забыли, что они пришли вместе с нами? — Я понятия не имею, есть ли у них враги, — произнёс Родерик, отступая от Саймона. — Но если да, то спешу их обрадовать: оба парня сейчас не в самых комфортных условиях. Спасибо, Вега. — Сколько мне ещё раз это повторить? — прошипел Саймон. — Крис — конченый. Сам свалил. А его мужик поддался на провокацию и пошёл следом. Если они живы, то сейчас сидят на каком-нибудь камне и ноют друг другу в жилетки. — Шепарт? — Мейсон собрал оборудование в рюкзак. — Ничего не хочешь сказать? — У меня много недоброжелателей, — буркнул Рикки. — Там такой длинный список, что им можно обмотать не один небоскрёб. — Круто, — сказала Алиса. — Только, парни, вы не хотите начать двигаться? Ваше расследование звучит весьма занимательно, но я не уверена, что личность антагониста как-то нам поможет. Его нужно будет искать, если выберемся. — Вот только… — протянул Мейсон, вставая на ноги и протягивая руку Элизабет. — Он же может быть и среди нас. — Это нелогично, — произнёс Адриан. — И форменное самоубийство, разве нет? В таком случае, он же и себя самого тут упрятал. — Тогда это Крис. Он уже мёртв. Дело закрыто, — Кларк апатично пожал плечами, а на вопросительные взгляды решил ничего не объяснять. — Ты такой мрачный, — буркнула Алиса, — и с чего ты взял, что Янг… — Ещё раз намекнешь на то, будто я с ним что-то сделал, я разобью твою голову о камни, — предупредил Саймон. Мейсон начал терять терпение. Настрой и без того был не то чтобы оптимистичный, а тон, с которым Вега произнёс последнюю фразу, выбил из него остатки самообладания. Во-первых, угроза ему не понравилась. Во-вторых, этот мудак явно что-то скрывает. Может, Кристофера он и не убивал, но между этими двумя определённо что-то произошло в том тоннеле, и, скорее всего, причиной этому стало их знакомство ещё до спуска в пещеру. В совокупности с его прошлыми рассуждениями, этот факт подтверждал гипотезу о том, что все восемь участников связаны между собой. И не похоже, чтобы хоть один спешил делиться информацией. Ну что ж. С чего-то надо начинать. Пусть будет Вега. Сам же напрашивается. Он медленно растёр затёкшие ноги и направился в сторону Саймона. Тот выпятил грудь и сжал кулаки. Рикки попытался что-то возразить, но Кларк только мрачно посмотрел в его сторону и предложил заткнуться и не мешать. Бой был быстрым. Сай успел ударить воздух над головой присевшего Мейсона, а потом отлетел в сторону, получив удар в подбородок. Резко подскочив к противнику, Кларк ребром ладони нанёс удар в блуждающий нерв, что тут же закончило едва успевшую начаться драку, потому что один из участников лишился сознания. Если кто-то и не желал смотреть на то, как Мейсон перетягивает тросом конечности Саймона и оттаскивает бесчувственно тело к стене, то не предпринял никаких попыток это остановить. Разве что Адриан намекнул, что он слегка перегибает палку, на что Кларк ответил рекомендацией молча ждать своей очереди. Мистер Томпсон как-то резко стушевался и сел спиной к сцене. Между тем Саймон уже пришёл в себя, разлепил веки и отчаянно завертел головой по сторонам. — Какого хрена? — он попытался пошевелить руками, однако быстро понял, что связан, и начал волноваться ещё сильнее. — Ты что творишь, придурок? Мейсон присел и, оперевшись руками о землю, склонился над пленником: — Существует куча способов заставить тебя говорить. Большинство из них очень долгие. Казалось бы, времени у нас полно, но парадокс в том, что его-то как раз и не хватает. Я знаю с добрый десяток точек на твоём теле, при воздействии на которые ты будешь кататься по полу и вопить, как раненое животное. Я могу нанести удар камнем в основание черепа и сделать тебя инвалидом. А если стукнуть вот сюда, — он провёл ладонью под ухом жертвы, — то у тебя сломается челюсть. Впрочем, у нас не такой большой запас продовольствия, так что она тебе может уже и не понадобится. А вот это моё любимое, — рука опустилась к животу и ещё чуть ниже. — Мочевой пузырь. Боль от удара по нему не проходит очень долго, а если он полон, то ты ещё и обоссышь себе штаны. — Это уже перебор, — послышался слабый голос Элизабет, — ты должен остановиться пока… — Что пока? — Мейсон повернул голову и кинул на неё яростный взгляд. — Пока к нему на подмогу не пришла кучка товарищей? Или кто-то из вас вызовет полицию? Ах да, точно. Коп у нас уже есть, — он снова повернул голову к притихшему пленнику. — Арестуйте же меня, господин офицер. Вега промолчал. Не став больше никого слушать, Мейсон вытащил из рюкзака газовую горелку. Синее пламя осветило его лицо, и Саймон в ужасе открыл рот, пытаясь отползти от него подальше. Мейсон достал пластиковую бутылку и сунул горлышко в пламя. Оно затрещало. — Мне придётся прибегнуть к самому быстрому и болезненному способу. Прошу меня понять. Я хочу, чтобы ты заговорил, только и всего. — Сейчас же прекрати и развяжи его, — Рикки попытался приблизиться, но пламя, оказавшееся в опасной близости к его лицу, тут же остановило этот порыв. — Не переступай черту, Кларк. Мы пойдём в ту брешь и через неё найдём выход. Мейсон невозмутимо повертел бутылку в руках, пока на её кончике не образовалась раскалённая область. — Выход? — усмехнулся Мейсон. — Ты на самом деле всё ещё думаешь, что отсюда есть выход? Мы в ловушке. И я должен понять, почему это произошло. Я терпеть не могу загадки без ответов. Он приподнял водолазку Саймона и ткнул пластиком прямиком в живот. Послышалось отвратительное шипение жареного мяса. Закричали все, кроме инквизитора. Тело перед ним начало извиваться и кряхтеть, в то время как он сам снова засунул бутылку в огонь. — Ты псих, — голос Саймона дрожал так сильно, что его слова с большим трудом можно было разобрать. — Почему вы позволяете ему это?! — он кинул беспомощный взгляд на остальных спутников, которые сбились в стайку у противоположной стены. — Вас четверо, а он один! Остановите его! Он же спятил, как вы не понимаете?! — Тебе пора бы заговорить на другую тему, — абсолютно ровным голосом сказал Мейсон, — не вижу причин упорствовать. Я могу убить тебя. Не хочешь избавиться от груза перед этим? Пластик снова соприкоснулся с телом. — Прекрати! Господи! Прекрати! — Какой глаз предпочитаешь? — флегматично поинтересовался Мейсон. — Ладно, не хочешь выбирать — тогда я сам. Начнём с правого? Да прекрати ты орать, я ещё ничего не сделал. Хочешь, чтобы и здесь всё обрушилось? Кларк поднёс оружие к лицу жертвы. Саймон начал плакать. Из-за спины доносились испуганные крики и просьбы остановиться. Ага, зря, что ли, он столько старался? Ещё и весьма ограниченные ресурсы тратил? — Я скажу… скажу, всё скажу, — Вега шумно хватал воздух носом, глядя на то, как раскалённый шар замер в нескольких сотых дюйма от его лица. — Сука… Какая же ты сука. Почувствовав, что это может и не остановить разбушевавшегося палача, перепуганная компания во все четыре горла заорала мольбы выслушать Саймона. Мейсон пожал плечами и отбросил оружие в сторону. — Мы тебя слушаем. И на всякий случай подчеркну: в твоих интересах ничего не пропустить. Я терпеть не могу, когда мне лгут. — Больной ублюдок, — Саймон сплюнул под ноги Мейсону, продолжая трястись от боли. — И вы не лучше, козлы, — он кинул убийственный взгляд в сторону остальных своих спутников. — Бетси, от тебя я такого не ожидал. Позволила бы ему меня прикончить? — Прекращай ныть, — оборвал Кларк, который не стал развязывать жертву, а только сел рядом с ним, оперевшись спиной о стену. — И начинай повествование, у меня ещё достаточно пластика в запасе.

[Среда; 07.25.23 12:00]

— Адриан был таким прекрасным ребёнком, — мечтательно протянула пухлая женщина в жёлтом фартуке. — Из какой говорите вы газеты? Даниель украдкой посмотрел на Адама, и, поняв что тот не собирается выдавать отличную от его версию, сказал: — Н' Диго. Чикагский еженедельник. Мы пишем статью о том, как непросто воспитывать гениального ребёнка. — О, с ним вообще никогда не было проблем, — поспешил сказать высокий лысый мужичок в синей рубашке. — Он рос довольно тихим. На большом круглом столе появились нехитрые закуски, четыре чашки кофе и пухлая сахарница с маленькой ложечкой внутри. Гости наугад выбрали что-то из предложенного, однако Адам просто положил перед собой сэндвич с арахисовой пастой, а Даниель принялся жевать, время от времени внимательно осматриваясь по сторонам. Культ Адриана был заметен ещё в прихожей, где первым, что бросалось в глаза, был портрет юного гения, сделанный, когда тот был совсем ещё ребёнком. Коридор был увешан фотографиями, грамотами и дипломами так плотно, что между ними с трудом можно было различить цвет обоев. Даже на кухне, где они сейчас и сидели, он насчитал три снимка, сделанные, по всей видимости, на каких-то конкурсах во время церемоний награждения. Это показалось немного жутким. Если бы он жил в доме, где шага нельзя ступить, не наткнувшись на собственное лицо. Останься он тут, уже давно бы сменил внешность и переехал на другой конец света. — Он хорошо ладил с другими людьми? — в поддержку легенды о журналистском расследовании Адам вытащил блокнот и открыл пустую страницу. — Ну как вам сказать, — задумчиво протянул хозяин дома, которого звали Дуглас. — Друзей у него не то чтобы много было, сами понимаете. Для Адриана было непросто выражать свои чувства, поэтому с ним никто не мог найти общий язык. — Пока не появилась та кошмарная девка, — неожиданно злобно сказала миссис Томпсон, которую, как оказалось, звали Диана. — Вы про Алису? — уточнил Адам, за что получил пинок под столом от своего спутника и быстро добавил: — Мы изучили его биографию и знаем, что он женат. После этих слов лицо хозяйки скривилось так, будто она съела что-то кислое, а мистер Томпсон подавился печеньем, после чего Даниелю пришлось похлопать его по спине. — Как они познакомились? — деловито спросил Адам, когда мизансцена подошла к концу. — Понятия не имею, — хмуро ответила Диана. — Однажды он позвонил и сказал, что женится. Для него было в порядке вещей сообщать такие новости как бы между прочим. Знаете: привет, мам, я в порядке. На работе всё хорошо. Я заключаю брак через месяц. — Вам его выбор не пришёлся по вкусу? — подметил Даниель. — А кому понравится грубая, наглая, невоспитанная девчонка-сирота? — Она же не виновата в том, что её родители погибли, — заступился за девушку Дуглас. — А Алиса не рассказывала, что именно с ними произошло? — спросил Адам, не обращая внимания на очередной пинок под столом. — Пожар, — отмахнулась миссис Томпсон, — и в ней нет совершенно ничего занимательного. Ума не приложу, что там мог разглядеть наш Адриан. О, вам нужны фотографии для статьи? Я принесу альбом. С этими словами она вскочила с места и скрылась в дверном проёме. Вернулась она буквально через несколько минут, что намекнуло гостям — архив с фотографиями лежит в самом легкодоступном месте. Дальше их заставили просмотреть процесс взросления человека, начиная с младенчества и заканчивая возрастом пятнадцати лет. Даниель бегал взглядом по снимкам, поражаясь тому, какое одинаковое выражение лица было у Адриана на каждом из них. Парень расслабленно улыбался, смотрел прямо в камеру и только взгляд выдавал то, что он вовсе не хочет быть там, где находится. Неожиданно на одном из снимков Лэм резко опустил руку на альбом, не давая восторженной матери перелистнуть страницу. — Кто это? — он кивнул на изображение мужчины с узким лицом в строгом тёмно-синем костюме. — Ах, это, — оба родителя быстро переглянулись, а потом заговорил Дуглас: — Его звали… Ноа или Николас… я уже точно не помню. Он психиатр. Сам нас нашёл и предложил бесплатные консультации для Адриана. Сказал, что такие как он могут испытывать трудности с адаптацией, проблемы со сном и головные боли от переизбытка информации. Мы не видели причин отказываться и несколько раз сводили сына на приём. — Он вам рассказывал о том, как проходили сеансы? — не без надежды в голосе поинтересовался Даниель. — Мало чего, но после них Адриан на самом деле стал лучше засыпать, — неуверенно ответила Диана. — А в чём дело? Мой сын рос абсолютно нормальным ребёнком. — У него были проблемы со сном? — Адам, казалось, расслышал только первую часть фразы. — Какие именно? — Кошмары, — коротко произнёс Дуглас, а потом, немного пожевав губы, решил добавить: — и бессонница. Часто. — Он принимал какие-то лекарства? — Да. Ему выписали успокоительные и снотворное. Иногда они помогали. С переменным успехом. Даниелю неожиданно захотелось что-нибудь разбить. Например, носы этим вот ребятам, которые были буквально зациклены на жизни своего сына, но максимум, на что хватило их внимания, так это мозг последнего. Реально? Адриана мучали ночные кошмары, а эти двое пошли только к тому врачу, который сам же и предложил бесплатную помощь. Лэм по себе знал, каково это, когда родителям плевать на тебя, но в его случае у них чаще всего не было времени, а ситуация Томпсонов — вопиющее безразличие ко всему, что не касалось памяти ребёнка. — Чем были вызваны плохие сны? — наконец, произнёс он, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица. — Дети, — Диана пожала плечами и попыталась перевернуть страницу альбома, однако рука одного из гостей не дала ей этого сделать. — Насмотрятся всякого, а потом ворочаются. Адриан к тому же и забыть ничего не может. — Как долго этот врач наблюдал его? — Даниель всё ещё злился, но уже не на чету Томпсон. В данный момент под раздачу попал сам Нил Фостер, а на снимке был изображён точно он. Чем занимался этот докторишка? Искал детей с отклонениями? И не помог? И даже на тревожную кнопку не удосужился нажать. Мейсону его беседы ничем не помогли. Он всё равно вырос асоциальным говнюком. Касаемо Адриана выводы делать пока рано, но если судить по затравленному взгляду на снимках, он промучался со своим даром много лет, будучи не способным отказать родителям. — О, это были несколько бесед по три часа, а потом он заверил нас, что с малышом всё в порядке, — ответила Диана. — И вы поверили? — не сдержался Даниель, за что получил уже свой пинок под столом. — Я имею в виду, кошмары прекратились? — он быстро исправился, однако на лицах хозяев успело промелькнуть недовольное выражение. — Иногда он спал спокойно, — Дуглас почесал лысую голову. — Но продолжал настаивать на том, чтобы в комнате всегда горел ночник. Понимаете, с его возможностями, образы в голове появлялись очень подробными. Разве не нормально, что они порой пугали его? — У вас в семье были люди с похожей проблемой? — неожиданно спросил Адам, делая быструю запись в блокноте так, чтобы никто из хозяев дома её не увидел. — Эйдетической памяти точно не было, — пробормотала Диана, — а кошмары и бессонница порой мучают каждого из нас, разве нет? — Кого-то чаще, чем остальных, — с нажимом изрёк Даниель, — и бывает так, что они выходят из-под контроля. — Моя мать часто пила таблетки, — сказал Дуглас. — Когда я был совсем ребёнком, то много раз видел, как она бродит по ночам. — А где живёт ваша мать? — К несчастью, она умерла десять лет назад. — Что с ней случилось? — вопрос Адама показался бестактным, однако мужчина лишь сухо пожал плечами и поджал губы. — Сердце, — вместо мужа ответила Диана. — Столько лекарств за всю жизнь. Это было неизбежно, — она невесомо погладила мистера Томпсона по спине. — К тому же, возраст был весьма почтенным. — Вы не знаете, где сейчас этот доктор? — Даниель снова кивнул на снимок. — Он не выходил на связь в последнее время? — Если только с сыном, — сказал Дуглас, — но Адриан давно здесь не живёт, а о таких пустяках он обычно не сообщает. Но, если честно, я сомневаюсь, что он может быть ещё жив. Сейчас ему должно быть уже около ста лет. «О, ну да, конечно, — с сарказмом подумал Лэм, — с годами ваш сын догадался, что тема его здоровья попадает в разряд «пустяк» и не хочет нагружать ваши мозги лишней информацией. Хотя вы не стеснялись делать это с ним». — Спасибо за помощь, — считав настроение своего спутника, прощаться решил Адам, — если вдруг этот человек объявится, сообщите, пожалуйста, — он вытащил из кармана визитку и протянул её Дугласу. — У нас с ним похожие сферы интересов, было бы славно послушать, что он успел собрать за десятилетия практики. — О, так вы ещё и художник? — удивился мистер Томпсон. — Иллюстратор, — солгал Адам. — Когда выйдет статья про Адриана? — вмешалась Диана. — В начале месяца, — Даниель равнодушно пожал плечами, поднимаясь из-за стола. — Я вышлю вам на почту черновик перед публикацией, если хотите. Хозяева дома разом заулыбались и согласно закивали головами. То, что ни один из гостей так и не записал их адреса, каким-то образом осталось незамеченным. Дорога обратно в отель сопровождалось полной тишиной. Садясь в такси, Даниель предупредил водителя о нежелании ехать с музыкальным сопровождением, а Адам сам замкнулся внутри своей головы и принялся листать записи, изредка бросая быстрые взгляды в сторону спутника. Думали они не об одном и том же. Точнее, не так. Область размышлений была одна и та же, вот только направления самих мыслей были разными. Даниель думал про странное стечение обстоятельств, столкнувшее одного и того же психиатра с двумя мальчиками со специфическим устройством мозга. Не похоже, чтобы он что-то с ними делал или накачивал какими-то лекарствами, вызвавшими развитие психопатии. Ещё стоит учесть, что Мейсон Кларк вообще никаких таблеток не пил, и всю жизнь демонстративно отвергал любую медицинскую помощь кроме своей собственной. Но что-то же этот мозгоправ делал. Почему выбирал именно этих парней? Можно вынести предположение, что он искал странное поведение в детях, а находил их при помощи газетных статей. Но тогда… почему не пытался вылечить? Посчитал их здоровыми? Ага. На самом деле, Мейсон же вообще никаких подозрений не вызывал со своими воображаемыми приступами эпилепсии и тем, что до чёртиков пугал местное отделение полиции. Тогда в чём дело? Захотелось курить, однако водитель запретил делать это в машине. Придётся терпеть. Он всё равно достал из кармана пачку и задумчиво повертел её в руках. Что ему было нужно? Одна крохотная мысль полоснула черепную коробку, и он со всей силы постарался её удержать. А что, если… он искал кого-то конкретного? Для странных, пока не понятных целей. Возможно ли, что он мотался по всему свету в поисках идеального экземляра… кого? И нашёл ли? Ни Адриан, ни Мейсон ему не подошли, раз он так легко от них отказался, а, значит, его мало интересовала идеальная память или неудержимая тяга к мёртвым. На повестку дня вырывается вопрос: что, в таком случае, было важно? Выбрал ли он кого-то из тех, кто сейчас находится в пещерах Мехико? Если да, то кого? Осталось шесть вариантов. Адам задумчиво смотрел на запись, которую он последней вписал в блокнот. Экзогенные и эндогенные виды психических расстройств. Первые появляются по причине факторов извне, например: алкоголь, промышленные яды, вирусы, наркотические вещества, черепно-мозговые травмы. Вторые возникают из-за внутренних факторов: хромосомные аберрации, генные заболевания, наследственная предрасположенность, которая возникает из-за травмированного гена и может передаваться через несколько поколений. Есть вероятность совокупности этих факторов, например, как в его случае. Травмирующее событие, которое усугубило его расстройство, извратило сознание и преследовало долгие годы. Что если так же было и с другими? Адам довольно легко мог представить ребёнка, который живёт в вечном кошмаре, а потом сталкивается с чем-то настолько тяжёлым, что его сознание просто не в состоянии это вынести. Дети, слишком рано познавшие, что такое смерть. Увидевшие её своими глазами, ставшие её соучастниками или же жертвами. Даниель протянул руку и, не говоря ни слова, стиснул его ладонь. Адам повернул голову и всмотрелся в напряжённый профиль спутника. Первое время он и правда верил, что мрачное выражение, появившееся в зелёных глазах, было вызвано тем, что Лэм просто очень сильно скучает по работе. По степени тяжести, уход Даниеля со службы был равносилен тому, как сам Адам выбирался из собственного дома. Чувство опустошенности и уязвимости. Страх перед тем, что ждёт их дальше. Они проходили через это вместе, и до недавнего времени он был уверен, что они справились. Теперь это уже не кажется таким очевидным. Всё чаще в голову приходят мысли о том, что Даниель снова погряз в муках совести и не может побороть чувство вины. История повторяется. Адам с ужасом представлял, что может повторить судьбу Уильяма — стать тем, с кем Лэм проведёт долгие годы только из благородных побуждений, пока он не найдёт в себе силы покончить с этим самостоятельно. С каждым таким рассуждением в Адаме крепла уверенность, что лицо со шрамом на стене своего подвала он нарисовал не только из-за предстоящей встречи с детективом. Он сам теперь лицо со шрамом. Конечно, Даниель не даёт ни малейшего повода, чтобы сомневаться в его чувствах, однако, временами он ведёт себя странно: замыкается; задерживает руку у него на груди несколько дольше и с каким-то мазохизмом смотрит на то место, куда вошла пуля. Они ни разу это не обсудили. Вообще. После выписки их обоих затянул рутинный водоворот: суд над стариком Бобби; похороны Мартина; их переезд. Тогда они едва успевали переброситься парой фраз между слушаньями, улаживанием всех дел и сбором вещей. В Сан-Франциско стало лучше, однако возвращаться к той истории не торопился ни один из них. До появления Рикки у них даже что-то получалось. По возвращении в отель Даниель объявил, что ему требуется несколько часов дневного сна. Он быстро скинул с себя одежду, оставшись в одних трусах и упал на кровать, натянув одеяло на голову. Последнее время ему всё труднее спать ночью. Теперь он запоминает свои сны. В них он словно тонет в океане из гнева, страха и отчаянья. Как только его мысли наполнялись негой, он переставал владеть собой. Хотя, он, как никто другой, понимал важность выдержки. Особенно сейчас. Прежде он часто терял самообладание, и каждый раз это заканчивалось трагедией. Повторения он не хотел. У него получилось убедить себя, что если ты очень уверенно делаешь вид, что держишь себя в руках, то всё на самом деле будет в твоих руках. Он услышал скрежет собственных зубов. Владеющие собой люди не сжимают челюсти с такой силой. Разговор с родителями Адриана выбил его из равновесия. Эти люди, сами того не понимая, расковыряли что-то тёмное внутри его сознания. Ярость, грозившую выплеснуться через край и снова потопить всё живое вокруг. Если бы не тихие копошения Адама, который, судя по звукам, устроился за столом и начал что-то писать в блокноте, то сейчас часть мебели в номере уже разлетелась бы в щепки. — Если урывками поспать несколько раз днём, то можно не ложиться спать ночью, — тихо пробормотал Уортон, — когда-то я точно так же пытался бороться с ночными кошмарами. — Я просто слегка утомился, — солгал Даниель, не высовывая головы из-под одеяла. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне о своих кошмарах? — Конечно. Вот только я не вижу никаких кошмаров. Вздохнув, Адам поднялся с места, достал из чемодана пижаму, быстро переоделся и скользнул на кровать, обнимая спутника со спины. Некоторое время они лежали молча, и Даниелю даже показалось, что Адам мирно заснул. — Тебе не о чем беспокоиться, — убеждённо прошептал Уортон, — мы в любой момент можем вернуться домой. — Я хочу помочь, — упрямо изрёк Даниель. — Как думаешь, что там сейчас происходит? — Не стоит за него волноваться. Уверен, он знает, что делает. — О, в этом я не сомневаюсь. — Ты точно в порядке? — Разве может быть как-то иначе? — Даниель почувствовал, что с силой сжимает простыни и приказал рукам расслабиться. — Я переживаю за тебя, — признался Адам. Лэм резко сорвал с головы одеяло, развернулся, немного поёрзал и накрыл им своего спутника. Подавшись вперед, он мягко коснулся губами его щеки. — Нам просто нужно немного поспать, — прошептал Даниель, — а ночью уедем из этого города. — Детройт? — Детройт.