Шкала Рихтера

[Пятница 07.27.23 10:20]

Дверь перед Норманом распахнулась, и его тут же сжали в крепких объятьях. Машинально принюхавшись, он едва заметно облегчённо выдохнул: помимо запаха табака, пота и геля для душа обнаружить ничего не получилось. — Ну всё, всё, — он похлопал бывшего напарника по спине. — Хватит уже. Я тоже рад тебя видеть. Лейтенант Грей вошёл в номер и внимательно осмотрелся по сторонам, отмечая захламлённый стол, разобранную постель и отсутствие видимых повреждений на стенах. Он разулся и достал из рюкзака ноутбук. На лице Даниеля застыло отрешённое выражение, но весь его вид говорил о том, что внутри него творилось что-то пугающее. Вспотевшие волосы прилипли к голове, глаза блестели и казались ещё ярче, чем прежде. Словно он под кайфом. Норман нашёл розетку, подключил ноутбук и устроился вместе с ним на кровати. Лэм всё это время стоял на пороге и следил за его передвижениями. Поняв, что не услышал от него ни слова, лейтенант Грей несколько раз позвал Дэна по имени и предложил сесть рядом. — Как в старые добрые времена, да? — сказал Норман, открывая первый файл. — Покажешь, над чем ты работал, пока ждал меня? — он кивнул головой в сторону стола. — Рад, что ты поборол свой страх перед бумажной работой. — Нет у меня никакого страха, — выйдя из оцепенения, ответил Даниель, сгребая свои записи в кучу и перемещая их на кровать, попутно начав рассказывать, что, кто и зачем там изображено. Короткого повествования не получилось. Норман быстро пробежал взглядом по тексту, а потом закашлялся, поднимая на собеседника шокированный взгляд: — Адам знает об этом? — Нет, — Даниель нервно почесал щеку. — Блять, только не начинай. Я не смог ему рассказать, ясно? Он бы начал переживать из-за моих снов, накручивать себя и… Всё должно было быть нормально. У меня получалось игнорировать эти кошмары. — Сделаю вид, будто поверил. Спасибо, что не стал скрывать это от меня. — Как бы я объяснил, откуда собрал столько информации? — Мне это всё не нравится, — проворчал Норман, не отрываясь от бумаг. — Ты что, правда увидел собственную смерть?! — Можешь мне поверить, я не в большом восторге от этого. — Ты видел того, кто это сделал? Чёрт, я как будто на самом деле веду допрос свидетеля. А преступление ещё даже не произошло. Это дурдом какой-то… Я готов прямо сейчас передать дело в руки федералов — оно совершенно точно не в моей юрисдикции. — Видел, — кивнул Даниель, — уверен, что видел. Но не жди от меня фоторобот. Я не могу вспомнить его лицо. Пробормотав себе под нос несколько ругательств, Норман мрачно посмотрел на собеседника: — Тогда какого хрена тебе вообще это приснилось? Никакого толка от видений. Будь добр, вспомни кто тебя… убил. Убьёт? Вот дерьмо! — Постараюсь. — И я очень тебя прошу: сделай всё, чтобы этого не произошло на самом деле. Ты хотя бы знаешь, как он это провернёт? — Сердце мне вырежет, — будничным тоном ответил Даниель, — а перед этим вскроет живот. Если мне не изменяет память, избежать этого невозможно. — Матерь Божья! — Норман провёл рукой по затылку. — Где это случится? — Я видел коридор и двери. Старое здание. Похоже на клинику. Заброшенное. Много воды и плесени. — Мне кажется, что я прямо сейчас приближаю твою гибель, но смотри сюда, — лейтенант Грей кивнул на экран ноутбука. — Раз уж Рикки благородно позволил покопаться в своём компьютере, я решил, что имею полное право воспользоваться некоторыми его разработками. Опережая твои вопросы: я не сам это делал — попросил одного из наших техников. Честера. Он новенький, ты его не знаешь. Отличный парень, неболтливый. Даниель взглянул на экран, и его едва не вывернуло наизнанку. — Это свежие снимки? — Две тысячи двадцатого года. Похоже на помещения из твоего сна? — Очень. — Отлично. Значит, ты туда не поедешь. Сам смотаюсь. — Что это за место? — спросил Даниель, отмахнувшись от последних слов напарника. Норман заработал челюстью, словно пытался пережевать кусок резины: — Вот тут начинаются странности. Как я тебе уже говорил, эксперимент под названием «Граница-20» проводили именно там. Здание принадлежало исследовательскому центру, который назывался… Сам догадаешься? — Нет. Нет. Нет. — «Эволюционный прорыв», — твёрдо произнёс Норман. — А ещё я нашёл имена шестерых основных деятелей. Готов? Оскар и Роберт Меленбельт, Элисон Бентон, Люка Томази, Нил Фостер, Каспар Иво. Полагаю ЦРУ вербовали учёных из разных стран. Забавно, как считаешь? Пятерых из них Рикки видел в своём сне. Или четверых? Роберт Меленбельт был уже мёртв и не принимал участия в эксперименте. Да твою мать!.. У меня у самого сейчас крыша поедет! — Какого… — Даниель задумчиво почесал голову. — Почему его видение такое странное? Всё перемешалось. События пятидесятилетней давности и нашего времени. Реальность и вымысел… Такое ощущение, будто сознание Шепарта в блендере пробили. И зачем он заменил одного из руководителей эксперимента на Итана Петрелли? — Не забывай, что сам Родерик вовсе не относится к группе людей со способностями. Он самостоятельно спровоцировал своё видение. Странно, что он вообще смог увидеть что-то настоящее… Я реально сказал это вслух? Подчеркну, что в существовании таких ребят я всё ещё немного сомневаюсь, — Норман поднял взгляд на собеседника и поспешил добавить: — но тебе я верю. — Может быть, кто-то специально запутал его сновидение? — протянул Даниель. — Когда я был в Габоне, врачи мне рассказывали, что несколько раз к Рикки приходил посетитель. Это показалось немного странным, но полностью вылетело у меня из головы, когда состояние Шепарта ухудшилось. — Внушение через сон? — удивился Норман. — Это дерьмо не работает… Да же? — Чёрт его знает. Рикки был под психодислептиком. Это спровоцировало слуховые и зрительные галлюцинации и нарушение некоторых форм сознания. Тогда его мозг был готов воспринять любую информацию. — Ладно, допустим. Кто-то добавил от себя несколько эпизодов в видение Шепарта. Есть идеи на этот счёт? — Кроме Фостера кто-то ещё жив из основателей эксперимента? — Увы. Каспар Иво был последним и умер в две тысячи шестнадцатом году. Но ведь у них могли быть последователи. Нильсон наблюдал за потомками подопытных. Может быть, он выбрал кого-то себе в ученики? — Из тех кого мы не знаем? Или… — Даниель бросил взгляд на свои записи и снова обратил внимание на то, что одно имя было написано дважды. — На его месте я бы взял Кларка. — Не согласен. Я не знаком с ним лично, но судя по вашим рассказам, он бы не стал этого делать. — Он умён, достаточно циничен, и большая часть информации о нём — галлюцинация Рикки, — настаивал Даниель. — Кларк может быть вовсе не таким, каким мы его себе представляем. — Мейсон жил с вами под одной крышей несколько месяцев. Вот скажи: он похож на того, кому можно что-то внушить и заставить действовать по чьей-то указке? — Ну во-первых, по Кларку вообще не определить, что у него на уме. Он мог притворяться. Во-вторых, кто сказал, что его надо было уговаривать? Мейсон вполне мог присоединиться к эксперименту по своей воле и даже осмелюсь предположить — со временем он бы его возглавил. — Я бы взял Адриана, — всё ещё не убеждённо сказал Норман. — Или Майкла с Кристофером. С ними точно было бы куда меньше проблем. Да даже Рикки стал бы лучшим соучастником. — Об этом я вообще думать не хочу, — мрачно ответил Даниель. — Он мой лучший друг, как-никак. Шепарт — авантюрист и заноза в заднице, но он не стал бы участвовать в чём-то подобном. Ты знаешь его не так хорошо, как я. У этого засранца целый вагон принципов. — Не забывай, что Фостер отлично знаком с методами промывания мозгов и вербовки. Может, он его загипнотизировал? — Кого? Рикки? — с сомнением уточнил Лэм. — Даже не знаю… Его навыки в целом весьма привлекательны для секретной организации, но… Нет. Не думаю, что это он. — Это ведь может быть не один человек? — Норман ещё раз пролистал записи. — Вон у нашего общего друга были брат с сестрой. Что насчёт них? — У меня есть одно предположение. Нам надо разделиться. — Что? — Я поеду во Флинт и найду доктора. Ты отправишься в Джуно и ещё раз поговоришь с семьёй Мейсона. Брат тоже уже должен был вернуться домой — они там к свадьбе готовятся. — Ты думаешь, они и есть дети из твоего видения? — Чем чёрт не шутит? Рикки не просто так приснился именно Мейсон. — А тебе приснились они все, — напомнил Норман. — А Адаму снилась Эмили Адамс. Я не очень хорошо в этом разбираюсь, но мне кажется — ваши видения не помогают, а только ещё больше всё путают. — Эмили снилась ему из-за Мартина, — возразил Даниель. — Мне всё же кажется, что с семейством Кларк не так всё чисто. Нужно проверить эту теорию. О себе делать предположения он не рискнул. — Даже Шепарт не смог найти доказательства, что кто-то из детей Кларков приёмный. Как я должен это выяснить? — Норман в сомнениях. — Сколько методов допроса ты знаешь? — Достаточно. И ни один из них нельзя применять вне службы. — Кто-то похитил Адама, — голос Даниеля наполнился сталью. — Если хоть один из них как-то к этому причастен, я не смогу гарантировать ничью безопасность. — Тогда тебе точно не стоит одному идти встречаться с Фостером. — У меня есть план насчёт него. — Предложишь обмен заложниками? — Как ты догадался? — Ты собираешься пойти на сделку с Дьяволом. Хотя бы маячок к тебе можно прицепить? — Нильсон не идиот. Уверен, наличие жучков он проверит в первую очередь. — Это не гарантирует освобождение Адама, — предупредил Норман. — Послушай, так вы просто оба попадёте в ловушку. Какой смысл так рисковать? — Я смогу его убедить. — Каким образом?.. Эй! Если ты думаешь, что я не вижу, как ты пытаешься запомнить местоположение заброшенной клиники, то сильно заблуждаешься, — Норман захлопнул крышку ноутбука. — Даже не думай лезть туда в одиночку. — Вообще не было такого в планах, — солгал Даниель. — Подождём подкрепления? — Ты всё так же безрассуден, — сокрушённо вздохнул лейтенант Грей. — Будь осторожен. И не давай никому лезть к тебе в голову. Что бы не случилось, не верь ни одному их слову. — В моей голове сейчас такой цирк творится, ты бы знал. Не уверен, что туда может ещё что-нибудь поместиться. — И всё так же самоуверен. Предупрежу на всякий случай: я очень расстроюсь, если тебе промоют мозги и превратят в какого-нибудь психопата, желающего улучшить геном человека. Твоё стремление защищать всё живое вокруг мне куда больше по душе. — Учту. Бронируй билеты. Сейчас перешлю тебе адрес. Начни с брата. Его зовут Скотт. С сестрой мы уже общались. — Да, капитан. Будет сделано. — Когда вернёшься, полетим в Мексику и в прямом смысле достанем Рикки из-под земли. — То есть ты за пару дней планируешь разобраться с доктором, спасти Адама, избежать смерти от рук психопата и подготовить спуск в пещеры? Я где-то упоминал о том, насколько ты самоуверен? — Да. План именно такой. — Как же я по этому скучал… [Пятница 07.27.23 13:00] Они двигались в полной тишине и практически на ощупь. Решено было использовать только один фонарь. Первым шел Саймон, внимательно слушая тихий писк, который время от времени исчезал, чем вызывал у исследователей лёгкие приступы паники. Как ни странно, но кровососы повели их не в тот тоннель, из которого вышел Майкл, а в тот, что находился слева от него и был в несколько раз уже, а по мере движения становился всё более тесным. Всюду была вода. Она капала с потолка, стекала по стенам и журчала под ногами. Однако Саймона посторонние звуки вообще никак не отвлекали: он уверенно петлял по лабиринтам, лишь иногда прося паузу, чтобы прислушаться. — Мейсон, — тихо позвал Рикки, стаскивая рюкзак, — можно тебя на пару слов? — Ты больной? — уточнил Кларк, продолжая двигаться вместе со всеми. — Так или иначе приватной беседы не получится. Говори уж при всех. Вега, мы не мешаем? — Нет. Рикки вытащил фотоаппарат, открыл последний сделанный снимок и протянул его Мейсону. В ответ тот бросил быстрый взгляд на изображение надписи, поморщился и вернул камеру обратно владельцу. — Да, ладно, хорошо. Мы с Томпсоном тебе солгали. Доволен? — Я не лгал, — подчеркнул Адриан. — Я только подыгрывал. — Да пофиг, — отмахнулся Рикки, — сам понял, когда вы заговорили про латынь. Речь не об этом. Я хотел тебя спросить: когда ты пишешь на английском и латинском, твой почерк меняется? — Да. — Почему? — В основе написания букв, — терпеливо начал объяснять Мейсон, — существуют элементы — символы. Некоторые из них не имеют схожих в различных языках. Иными словами: буквы со сходными элементами будут написаны одинаково, а с различными — будто другим почерком. — Так со всеми людьми? — Наверное. Я не знаком с тем, как пишут абсолютно все люди. — Понятно. Что там ему было понятно, уточнять никто не стал. Они, наконец, выбрались на сухую площадку из чёрной скальной породы. Кругом громоздились глыбы сталактитов. Саймон сделал ещё несколько шагов, ведомый комариным писком, и чуть не полетел в пропасть. Предсказание Рикки Шепарта сбылось: они уткнулись в колодец. Алиса, мёртвой хваткой вцепившаяся в комбинезон Сая и потянувшая его на себя, с громким криком упала на пол, придавленная тяжёлым телом. Все вздрогнули и замерли, будто каждый звук мог привнести ещё больше опасности в это место. — Знаете то чувство, — тихо сказал Мейсон, приближаясь к краю пропасти, — когда стоишь на перроне, ждёшь поезд, а перед тобой — другие люди? И вот вы слышите свисток и уже видите состав, который мчится к вам на бешеной скорости. Появляется странное, необъяснимое желание толкнуть кого-то в спину прямо на рельсы. Он, не моргая, уставился в бездну. — Не со всеми так, — гулко ответил Майкл, обессиленно опускаясь на камни. — Кто-то же думает о том, чтобы прыгнуть туда самому. — Какая бы из двух этих затей не пришла к вам в головы — не подходите к обрыву. И не поворачивайтесь друг к другу спинами слишком надолго. Родерик между тем начал осмотр помещения, в котором они оказались. Сперва он подумал, что у него начались галлюцинации — красноватый свет в углу, как продолжение какого-то кошмарного сна. Сглотнув слюну, он двинулся вперёд и уже через несколько мгновений внимательно рассматривал колонну из слипшихся сталагмита и сталактита, на которую была намотана лента, состоящая из маленьких лампочек. Рикки прикоснулся к камню и ощутил неровности. Он добавил вторую руку и принялся изучать более внимательно. Он не сразу понял, что остальные тоже заметили странную мизансцену и уже в несколько голосов спрашивали о том, что он там обнаружил. — Вот ублюдки, — самому себе шепнул Шепарт. — Да как они посмели?! — повысив голос, выпалил он. — Это уже просто… — Что там? — поинтересовался Мейсон, быстрее всех оказавшийся рядом. — Это оставили тут для меня, — ответил Рикки. Тон был саркастический, но вместе с тем наполнился горечью. — Уму непостижимо. Кларк оттолкнул руку Родерика и сам начал исследовать камень, однако ничего такого шокирующего не обнаружил. Буквы, цифры, знаки препинания, расставленные в рандомном порядке. Что в этом такого? Последний вопрос он не проговаривал вслух, однако Рикки решил на него ответить: — Это код. Вируса. Маркер заражённости, начало вируса, преодоление, восстановление. — Что в нём такого особенного? — Это мой вирус. Я написал его ещё в университете и… В этот момент послышался рваный всхлип. Все повернули головы к Алисе. Она зажала себе голову руками и тряслась то ли от смеха, то ли от рыданий. — Отче, прощаю тебе все те мгновения, когда в нашу семью входила смерть, — загробным голосом начала она, когда смогла справиться с хохотом. — Всё прощаю! Всем прощаю! Адриан подскочил к жене, рухнул рядом с ней на колении, крепко обнял и успокаивающе погладил по голове. — Мой Господь, я прощаю самому себе все грехи, — слова миссис Томпсон превратились в бессвязные бормотания. — Свои… слабости… вину… я прощаю свою маму, своего отца и отчима… я… прощаю Рикки Шепарта… Все хором выдохнули, а Родерик попятился к стене, выставляя руки перед собой в защитном жесте: — Я понятия не имею, о чём она говорит… — он и в самом деле выглядел растерянно. — Алиса? Что ты несёшь, я не делал тебе ничего… Его слова прервал утробный крик. Девушка вырвалась из захвата, с силой оттолкнув собственного мужа, и бросилась в сторону Шепарта, прихватив с собой камень довольно внушительного размера. Алиса вскинула руку и замахнулась на обидчика. Рикки прыгнул на неё и плечом выбил оружие из её рук. Они повалились на пол. Миссис Томпсон приподнялась, а Родерик вцепился в неё, не позволяя поднять с земли новый булыжник. Два тела покатились по скользкому полу, врезаясь в скалы и по очереди нанося друг другу остервенелые удары. Где-то за их спинами кричал Адриан. Саймон с отчужденным выражением смотрел на драку, которая уже напоминала настоящий бой без правил. Майкл вымученно простонал и закрыл глаза, а Мейсон продолжал рассматривать код вируса, выбитый в скальной породе и, казалось, вообще не был заинтересован в происходящем. Поняв, что самопровозглашённый лидер не собирается предпринимать никаких действий, чтобы остановить потасовку, Адриан в несколько больших прыжков приблизился к месту сражения, схватил Рикки за подмышки и потащил его прочь от брыкающегося тела своей жены. Саму Алису он после этого сжал в крепких объятьях, не замечая боли в прокушенном плече. — Хватит. Хватит… — шептал он, жестом призывая Родерика отступить, хотя тот в общем-то и не собирался ни на кого больше бросаться. — Что случилось, милая? Это я. Адриан, помнишь? Алиса заскулила и обмякла. Мистер Томпсон аккуратно усадил её на пол, прислонив к одному из сталагмитов. — Вот об этом я и говорил, — с досадой выпалил Мейсон, — нам стоило поближе познакомиться, прежде чем оказываться в замкнутом пространстве. Что это такое было? Он спрашивал у Рикки, но ответил ему Адриан: — Я не знаю. Раньше с ней такого не случалось. — Код… твои чёртовы коды, — Алиса облизала пересохшие губы и с ненавистью посмотрела на Рикки. — Для тебя это всё шутки, да?! Только цифры на мониторе! То, что они способны разрушить чью-то жизнь, тебя же совсем не беспокоило?! — Да о чём ты?! Грёбаная психопатка! — Рикки с досадой приложил ладонь к разбитой губе и сплюнул кровавую слюну себе под ноги. — Что делал тот вирус? — спросил Мейсон, поняв, что без чётких наводящих вопросов ни к чему конкретному они не придут ещё очень долго. — Уничтожал всё на своем пути, — скорбно ответила Алиса, — так же как и тот, кто его создал, — она бросила ещё один убийственный взгляд на хакера. — Да, и что с того?! — всё ещё не понимая, в чём его обвиняют, гаркнул Родерик. — Я таких программ за жизнь сотни написал! Это не преступление… — он слегка запнулся. — Ну, может, и преступление, но это не повод на меня бросаться. — Мы учились на разных факультетах, — Алиса резко выпрямилась. Её голос неожиданно сделался ровным и чётким. — Но каждый в университете слышал про парня с ником Призрак. И я в том числе. Не было никаких доказательств, что он — это Родерик Шепарт, но все и так это знали. Время от времени этот самый Призрак практиковал свои навыки на других учениках и даже на преподавателях. Доказывал своё превосходство. Взламывал защиты их компьютеров и выкладывал информацию в общий доступ. Аргумент был: хотите учиться в одном из лучших университетов Америки? Старайтесь лучше. Или: пытаетесь чему-то научить других — сперва создайте антивирус, который сможет меня остановить. И всё в том же духе. — Ну ты и козёл, — хохотнул Саймон, — могу себе представить их лица в такие моменты. Рикки неопределённо пожал плечами, вовсе не чувствуя вины за проделки молодости. В институте у него на самом деле слегка поехала крыша, когда он понял, что окружён людьми, которые в будущем планировали заниматься информационной безопасностью, а на деле не могли защитить даже собственные носители. Тогда он и ещё несколько таких же ребят не брезговали взломами веб-камер, разглашением личной переписки, а несколько раз выложили в сеть чьи-то откровенные фотографии. Сейчас это перестало казаться таким забавным, особенно после того, как Дэн с Норманом весьма доходчиво объяснили, почему этого делать не стоит и направили его талант в нужное русло, однако в тот период никто из них не видел в этом ничего плохого. Весь институт стоял на ушах. Студенты штудировали учебники сутками напролёт, чтобы научиться создавать более качественные продукты защиты. А кто-то даже пытался найти их группу и присоединиться, потому что считал их гениями. В конечном итоге они так и остались в первоначальном составе, не получив ни одного новобранца за все годы учёбы. Собственно, именно поэтому человек, который смог вычислить личность Призрака, и стал в последствии его лучшим другом. Как минимум, Даниель далеко не хакер и тот поступок заслуживал уважения. — Ты что думаешь, это я твои фотки в сеть слил? — с опаской уточнил Рикки. — Я таким дерьмом не занимался. Даже тогда у меня были принципы. Чаще всего это практиковали Француз или Демон. — Ты же понимаешь, что это мягко говоря, не снимает с тебя ответственность? — Мейсон саркастично скрестил руки на груди. — И ты ещё удивляешься, почему я тебе не доверяю. — Её звали Шейла, — тихо произнесла Алиса. — Училась на программировании. Она была чуть старше меня, и дело уже шло к диплому. Она не была одарённой или талантливой, но поражала своим упорством и трудоспособностью… — голос миссис Томпсон дрожал. — Шейла так старалась… мечтала написать неуязвимую программу и… за день до диплома кто-то занёс ей вирус. Загвоздка была в том, что пока заражённые файлы плодились и размножались — вычислить их было невозможно. А когда они захватили все данные — уничтожили без остатка. Даже резервные копии. Всё! Всё, что у неё было. — Мой вирус работал не так! — Рикки всплеснул руками от возмущения. — Мы вполне могли услышать байку про неуязвимую программу и попытаться доказать обратное, но мы же не были совсем мудаками. Я всегда прописывал функцию восстановления системы. На это ушло бы от силы несколько часов. Да и на экране должна была появиться анимация, сообщающая о том, что переживать не о чем. — Восстановление не сработало. Шейла стояла напротив профессорско-преподавательской комиссии и демонстрировала им чёрный экран. С единственным словом посередине. «Призрак». В тот же день она забрала документы и покинула университет. После этого моя подруга месяц боролась с депрессией, а затем спрыгнула с моста. Рикки замер, а потом резко сорвался с места к камню, на котором был выбит код вируса. Оттолкнув всё ещё стоявшего там Мейсона, он начал судорожно водить руками по неровностям, громко ругаясь себе под нос. — Вот сука! — Шепарт, давай без лирических отступлений! — Мейсон начал терять терпение. — Если есть, что сказать в своё оправдание — мы готовы выслушать. — Кто-то изменил мой код, — мрачно ответил Родерик. — Быть не может! Меня взломали! — Ну конечно, этого никак не могло произойти! — Кларк закатил глаза. — Хочешь сказать, что не знал об этом столько лет? Тот случай должны были красными буквами вписать в историю университета. — Я… я вообще ничего не слышал про самоубийство из-за диплома. Я следил за каждым из своих детищ, и всё было в порядке… — Это случилось не в Чикаго, — сказала Алиса. — Шейла вернулась домой в Миннеаполис. Мы созванивались каждый день, а потом… однажды трубку взяла её мама… — Почему ты мне не рассказывала? — удивлённо спросил Адриан, приподнимая жену за подбородок. — Я думал, между нами нет секретов. Ответить ей ничего дали сокрушительные подземные толчки. — Нам надо бы вести себя тише, — отметил Мейсон. — Так или иначе, если Алиса не лжёт и Рикки тоже, значит кто-то специально столкнул их лбами много лет назад… Вопреки его словам по галерее пронёсся громкий крик. Саймон ударил кулаком ближайший к нему сталагмит. И ещё. Вверх взлетели кусочки породы. В этот же момент осознание пронзило голову Майкла и он, не обращая внимания на боль в руке, с силой схватил себя за волосы. Мейсон и Рикки в растерянности смотрели на скорченную на полу супружескую пару; на человека, вступившего в бой с пещерой, и на мужчину, что катался по земле и тихо бормотал что-то себе под нос. — Что будем делать? — прошептал Родерик, машинально толкнув Кларка в плечо. — Я не знаю… — Мейсон развёл руками в стороны, направляясь к Саймону. — Помоги Майклу, а я пока… Фонарь замигал и погас. Единственными источниками освещения остались тусклые красные лампочки. Резкий толчок в грудь заставил Мейсона отлететь от Сая. Вега прыгнул к нему, пытаясь пнуть в живот, однако в последний момент Кларк увернулся и покатился в сторону колодца. В рот полетела вода, смешанная с землёй и лишайником. Алиса, Рикки и Адриан бросились на помощь. Саймон склонился над Мейсоном и стиснул руки у него на шее. Лопатки Кларка ощутили под собой пропасть. Он захрипел и начал барабанить ногами по полу. Рикки схватил Сая за локоть и попытался оттащить агрессора, однако из-за подземного толчка едва сам не сорвался в колодец, за мгновение до этого успев отскочить влево. Адриан нападал с другой стороны. Одним сильным ударом в челюсть Саймон отбросил его в сторону. В этот момент Мейсон смог освободить одну руку и ударить соперника в бок, отчего тот взревел и взбесился ещё сильнее. Алиса налетела на Сая со спины и схватила его за шею. Ей удалось отклонить его корпус на несколько градусов. Однако на большее сил не осталось. Мейсон теперь старался не шевелиться, ощущая, как под ним рушится порода. Саймон взялся обеими руками за локоть Алисы, со всей силы развернул её и разжал руки. Девушка с громким криком полетела в пропасть. Тьма сплотилась вокруг её головы. В ускользающем сознании миссис Томпсон замелькали кадры прожитой жизни. Глаза наполнились слезами. Алиса сомкнула веки, проглотила последний крик и обречённо развела руки в стороны. Мысленно пожелав удачи тем, кто остался на краю обрыва, она уже без страха бросилась в объятия бездны… Мейсон проследил за ней взглядом, прежде чем почувствовал, как его собственное тело опустилось на несколько футов. Из последних сил он резко выпрямился, скидывая с себя Саймона, отправляя того на безопасную поверхность, и успел схватиться за руку подскочившего Рикки, прежде чем повиснуть над обрывом. Сквозь стук крови в висках Мейсон услышал звуки борьбы и понял, что ни Адриан, ни, тем более, Саймон им сейчас не помощники. Ладонь начала выскальзывать из захвата. Рикки подал ему вторую руку, уже сам наполовину свесившись с края пропасти. Он успел почувствовать, как тело скользит по влажной поверхности, и с силой зажмурился, прежде чем его ноги неожиданно крепко схватили и потащили назад. Родерик повернул голову и в неполной темноте рассмотрел Майкла, который вцепился в него мёртвой хваткой. — Держись! — прохрипел Роджерс, после чего перешёл на крик из-за усилившейся дрожи земли: — Не отпускай! Чтоб тебя! Даже не думай отпустить руки! Перед внутренним взором Майкла понеслись картины его собственного падения, произошедшего много лет назад. Он крепко стиснул зубы и потащил ноги Шепарта на себя, чувствуя, как один за другим лопаются швы у него на руке. Рикки закричал, подтягивая на себя Мейсона. Перед глазами заплясали искры. Напряжение в руках достигло предела. Пальцы скользили, и в какой-то момент он уже был готов сдаться. — Сука! Я не могу! Не могу! Слишком скользко! Кларк, я… Не удержу! Мейсон думал примерно о том же. Разжать руку и полететь вслед за Алисой. Неожиданно он вспомнил, как несколько месяцев назад точно так же висел на стене, только под ним тогда были мягкие маты, а все тело покрывали страховочные тросы. Даниель предупреждал, что надо лучше готовиться к спуску. Вот козёл — будто предвидел ситуацию, подобную этой! Признавать правоту недо-детектива не хотелось. Тогда Кларк из чистого упрямства нащупал ногой выступ в скале, оперся об него и изо всех потянулся вверх за рукой Рикки. Ощутив под собой твёрдую породу, он на четвереньках прополз ещё немного дальше от края обрыва, слушая, как за спиной рушатся скалы. Он не без труда повернул голову, чтобы увидеть, как увеличивается пропасть. Мышцы отказывались подчиняться. Чья-то рука схватила его за шиворот и рывком подняла на ноги: — Бежим! Сейчас всё рухнет! — закричал Рикки, хватая Мейсона за локоть. — Приди в себя, Кларк! Ей уже не поможешь! Схватив рюкзаки, они побежали в сторону тоннеля, из которого пришли. С потолка посыпались мелкие камни. Прикрыв головы руками, они следовали за удаляющейся спиной Майкла. — Где Адриан и Саймон?! — прокричал Мейсон, разглядев перед собой развилку из трёх проходов. — Куда они пошли?! — Я-то откуда знаю?! — ответил Рикки, уворачиваясь от падения ещё одного камня. — Я не вижу фонарь Роджерса! Они двинулись прямо, предположительно в направлении подземного озера. Мужчины успели сделать несколько крупных прыжков, прежде чем тоннель за их спинами обвалился, а подземные толчки, наконец, прекратились. — И что теперь? — дрожащим голосом спросил Рикки, зажигая фонарь, чтобы осмотреться по сторонам. — Выруби, — коротко ответил Мейсон, — свет нам ещё понадобится. — Надо найти остальных, — неуверенно сказал Шепарт, повинуясь указанию. — Адриан убьёт Саймона или наоборот. — Полагаю, Вега это заслужил. Он скинул в пропасть его жену. Шансы у них пятьдесят на пятьдесят. Они устало сели на землю, прислонившись спинами к стене и согнув ноги в коленях. — Это было подстроено. — Сложно это отрицать, — хмыкнул Мейсон, — кто-то знал про тебя и Алису. И про Криса с Саймоном. Мы попали в квест по внутривидовой конкуренции, а прямо сейчас этот кто-то сидит и ждёт, чтобы посмотреть, кому удастся выбраться на поверхность. — А если умрут все? Разве это не поставит под угрозу эксперимент целиком? — Если никто не выберется… — задумчиво протянул Мейсон. — Значит, никто из нас и не подходил для их опытов. За исключением того, кто организовал выставку… Сам посуди. Код вируса, личинки, кости, надписи — если это всё дело рук одного человека, то есть вероятность, что он — один из нас. И хочет продемонстрировать нам своё превосходство. Мол, его знания и возможности куда обширнее наших. Нам просто тычут в нос нашим несовершенством. — Как здорово, что ты решил признать себя частью коллектива. — Мы все потомки сумасшедших, получивших изменения в работе мозга — глупо это отрицать. — Но ты всё же будешь утверждать, что не способен видеть мёртвых? — устало уточнил Рикки. — Даже сейчас? — Не все получили сверхспособности, — Мейсон апатично пожал плечами. — Да и расстройства тоже: мои брат с сестрой — нормальные люди. Они идиоты, но никаких отклонений в плане психики у них нет. Нас выбрали, потому что мы отличаемся от других потомков. Возможно, в перспективе Нил Фостер видел в нас уже не подопытных, а продолжателей эксперимента. — Кто в здравом уме пойдёт на такое? — В этом-то всё и дело. Никто здоровый им и не нужен. Им нужны психи, способные без колебаний рушить чужие жизни, сводить с ума ни в чём неповинных людей и убивать в случае необходимости. При этом, они должны быть достаточно умны, чтобы не попадаться и продолжать опыты. — Это безумие. Столько жертв и ради чего? — Напомни мне, кто рисковал своей жизнью, чтобы вызвать у себя видение? — У меня были на то причины… — И у них они так же вполне могли быть, — Мейсон поднялся на ноги. — Перерыв окончен. Пошли искать остальных. Будем надеяться, что они в этом же тоннеле. — Свет не будем включать? — с насмешкой уточнил Рикки. — И про шрам ты же тоже солгал, да? У меня он появился в Габоне, а, значит, и ты своё ранение получил не в детстве и не от аппендицита. — Спасибо, что вытащил меня, — мрачно ответил Мейсон, — но постарайся не заставлять меня жалеть о том, что я не сорвался в пропасть. — Ну ты и мудак…

[Пятница; 07.27.23 14:00]

В дороге Даниель не переставая курил сигареты, с досадой отмечая дрожь собственных пальцев. Он опустил окно вниз до упора в надежде, что встречный ветер придаст ему бодрости. Стараясь двигаться медленно, он всякий раз ловил себя на том, что выжимает педаль газа слишком сильно. Усталость накатывала волнами, притупляя рефлексы. Веки наливались тяжестью. Весь организм впал в какое-то странное состояние оцепенения. Будто отсутствие сна и ожившие кошмары затмевали все основные органы чувств. Он словно превратился в камень. Когда подбородок упал на грудь, а потом инстинктивно дёрнулся вверх, Даниель резко выкрутил руль, едва не столкнувшись с боком чужой машины. Он понимал, что если разобьётся в аварии прямо на шоссе, то никому этим не поможет, однако не допускал мысли о том, чтобы остановиться и дать организму хотя бы несколько минут передышки. Вместо этого он вытащил ещё одну сигарету. Неожиданно солнце над ним исчезло, и над крышей машины сомкнулся густой лес. Это показалось плохим знаком. Домов на пути попадалось всё меньше. Даниель сверился с навигатором и упрямо продолжил движение вперёд. Он свернул направо, проехал ещё с полмили и оказался перед массивными чёрными решётками, за которыми просматривались стены кирпичного двухэтажного строения. Даниель бросил машину прямо перед центральными воротами, не сильно заботясь о том, что может помешать кому-то выехать или заехать, и позвонил в домофон, над которым рассмотрел маленькую чёрную камеру. Ему никто не ответил, однако замок, пропищав незамысловатую мелодию, открылся. Металлические створки разъехались в стороны, открывая уже полноценный вид на увитое плющом здание. Даниель сделал несколько шагов и оказался в просторном дворе. Ноги налились свинцом. Каждая клеточка его тела молила о том, чтобы развернуться, сесть в машину и уехать подальше от этого места. Почувствовав ком в горле, он подошёл к входной двери. Она оказалась не заперта. Ещё одно отвратительное предостережние. Даниель медленно двигался по коридору, настороженно осматриваясь по сторонам. На стенах висели крохотные светильники, но ни одна лампочка не была включена. Присмотревшись, он понял, что их там попросту нет. Несмотря на мягкий ковёр, под ногами скрипели половицы. Даниель с тоской вспомнил служебное оружие. По правую руку от него тянулись массивные двери из красного дерева. Наудачу подёргав ручки, он выяснил, что все без исключения заперты. Похоже, для встречи было выбрано одно конкретное помещение. Спустя несколько волнительных минут, он оказался в просторной гостиной. Старик стоял возле окна и задумчиво смотрел куда-то вдаль, никак не отреагировав на появление гостя. Даниель сделал осторожный шаг внутрь и замер, плохо понимая, что делать дальше. Во всю правую стену тянулся книжный шкаф, забитый так плотно, что несколько полок заметно продавились. С левой стороны стоял мягкий диван коричневого цвета, а прямо перед ним располагался невысокий журнальный столик с пустой пепельницей в центре. — Проходи. Голос напомнил ему звук рвущейся бумаги. Скрипучий, сухой, тихий. Даниель послушно сделал ещё несколько шагов и устроился на диване. Хозяин не удосужился к нему присоединиться. — Вы доктор Нильсон Фостер? — на всякий случай уточнил гость. — А кого ты ещё ожидал здесь встретить? — в голосе старика послышалась неприкрытая издёвка. — Долго же ты сюда добирался. Нехорошо заставлять людей ждать, — он покачал головой, по-прежнему рассматривая что-то в окне. — Тем более, если этот человек втрое старше тебя и может в любой момент отправиться в лучший из миров. Даниель поморщился от высокомерного тона и тайком закусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего. — Вы не спросите меня, зачем я здесь? — Юнцы такие самонадеянные, — печально вздохнул Нил, — почему-то все они считают, будто для людей, стоящих на пороге столетия в этом мире могут остаться секреты. Я знаю, зачем ты здесь, Даниель Лэм, и я даже готов тебе это дать, — старик повернулся и продемонстрировал револьвер, дуло которого заметно потряхивало в такт движениям иссохшей кисти. — Вопрос лишь в том, готов ли ты принять мой подарок. Даниель вздрогнул больше от удивления, чем от страха. Все лицо старика было изъедено морщинами и пигментными пятнами. Седые волосы росли клочками, и сквозь них можно было рассмотреть большую часть черепа. Губ почти не было видно, потому что их цвет давно иссох и сливался с кожей. И только глаза выглядели живыми. Они поражали глубоким синим цветом и, казалось, пронизывали собеседника до костей. Нил продолжил говорить, не делая попыток приблизиться: — Мир, из которого ты пришёл, чудовищен. — Вы хотели его исправить? — Даниель удивлённо приподнял бровь. — Люди слишком мало видят. Не осознают, как обширны возможности того дара, которым нас наделила сама природа. Они исчерпали свой потенциал. Пора дать дорогу новому, более совершенному виду. — Homo perceiving не существует. — О, это на самом деле была безумная теория. Я уже не помню, кто из братьев Меленбельт на самом деле её предположил. Скорее всего, всё же Оскар. Он был мечтателем. — В чём была суть вашего эксперимента? — Сознание человека, поражённого психическим заболеванием, — это что-то вроде пластилина: гибкое, мягкое, готовое принять любую форму. От нас требовалось найти универсальный метод внушения и, желательно, исключить большую часть побочных действий. — Вы использовали чёрную ибогу? — Побойся Бога! Ибогаин — это слишком мощное психотропное вещество. Я был поражен не меньше твоего, когда Родерик додумался до этого. К тому же, его обычно глотают, а он умудрился изготовить вытяжку, пригодную для инъекций. И более того, решился испробовать это на себе. Препарат, после применения которого процент смертности равен примерно семидесяти процентам. Поразительное безрассудство. — Рикки — не самый благоразумный человек, — подтвердил Даниель. — О да! Он восхитителен! Жаль только, что негативный опыт никак не изменил его сознание. Ни в детстве, ни в результате путешествия в Габон. После смерти родителей от сумасшествия его спасло то, что он всё забыл. А во взрослой жизни разум его настолько окреп и закрылся, что пробить его ужасами прошлого оказалось попросту невозможно. — Что хорошего было бы в том, если бы он спятил? — Ты даже не представляешь себе, на что такие, как он, способны, если поддаются безумию. Когда все внутренние барьеры стираются в порошок! Они становятся неуязвимы. Ни страха, ни боли, ни жалости. — Ничего, что делает нас людьми. —Именно! Ты совершенно прав! Они могут стать кем-то большим, чем люди! Их надо было только слегка подтолкнуть. Видишь ли, как это ни парадоксально, но чем больше ужасов они переживали в детстве, тем проще им было справиться со своим безумием. Я наблюдал за каждым из них. Даже за Роджерсом, который в общем-то никогда не проявлял зачатков психопатии. — И к каким выводам ты пришёл? — Они меня разочаровали. Все, до одного. Кроме, может быть, Мейсона. Он превзошёл все мои ожидания. За исключением разве что того, что он оказался неуязвим к любому внушению. Можешь себе представить? Он безумнее их всех вместе взятых, но при этом его разум полностью скрыт. Я расскажу тебе про него, — в глазах старика загорелся почти фанатичный огонь. Он пожевал губу, словно пробуя на вкус старые воспоминания, и приступил к повествованию: — Когда он был ребёнком, то ездил к бабушке в Берлингтон. А нет, погоди! Я расскажу тебе о событиях, предшествующих этому… Однажды на леднике Менденхолл произошло жестокое убийство пяти человек. О, я видел те тела. Кошмар. Кто бы это ни сделал — он точно псих. Юный Мейсон идёт в горы и находит пять трупов. Пять! Можешь себе представить? Любого из нас вывернуло бы наизнанку. Ну, или как минимум, мы бы начали звать на помощь. Что делает Кларк? Он нашёл их ещё ночью. И… сбежал. Так мне показалось на первый взгляд. Сквозь бурю, лес, утопая в сугробах, он вернулся в город, чтобы… что? Есть варианты? Из того дома он прихватил с собой орудия убийств. После этого он проник в дом одного парня, усыпил его и измазал рукоятки его отпечатками. Представляешь? Он подставил невиновного человека. — У него были на то причины, — через силу выдавил Даниель. — Он так мстил за смерть своей сестры. — Разве это его оправдывает? Настоящий преступник сейчас на свободе. Или уже мёртв. Кто знает? Потрясающе, разве нет? Восьмилетний ребёнок не только не испугался вида крови, он стёр отпечатки настоящего преступника и подменил их другими. Просто невероятно! Я пробовал беседовать с Мейсоном после этого, однако он никак не хотел идти на контакт. Но мне повезло: после всей истории его отправляют в Вермонт к бабушке, потому что родителям не очень хотелось оставаться с ним в одном доме. Даниель поморщился, вспоминая то, как семья Кларка о нём отзывалась, а Нильсон продолжил рассказ: — Теперь расскажу про другого мальчика. Саймон Вега. С детства страдал от слишком тонкого слуха. Я решил устроить их встречу. Предложил родителям Сая бесплатную консультацию, а бабушку Мейсона попросил привести его ко мне ещё на одну беседу. Они встретились в приёмной. Кларк не выказал заинтересованности другим пациентом, а Саймон так мучался головной болью, что даже не заметил чужого присутствия. Но внук Мелани не был бы собой, если бы не заподозрил что-то неладное в той встрече. Он сбежал из клиники и проследил до дома Саймона. Вега же получил от меня несколько инструкций… — Каких? — Знал бы ты, что несколько таблеток делают с хрупким детским сознанием. Саймон вернулся домой. Вечером родители начали ругаться, а младенец — плакать. О, он был не в силах это вынести. Только не под действием препаратов. Так удачно совпало, что пока он убивал на кухне собственного брата, его отец в спальне перешёл черту и зарезал мать. Саймон положил одеяло с ребёнком на стол и продолжил говорить со службой спасения. Когда полицейские ворвались в дом, то нашли перепуганного ребёнка, труп женщины и мужчину с мёртвым младенцем на руках. — Где, в таком случае, всё это время был Мейсон? — Стоял возле двери, ведущей в сад. Он ничего не делал. Просто смотрел. С таким сосредоточенным видом. Даже не поморщился ни разу. Странный он, не находишь? — Откуда ты всё это знаешь? — Разумеется, я был не один. Мне помогали. — Кто-то из них? Мейсон? — О, ты меня вообще слушал? Я был бы счастлив, если бы внук Мелани присоединился к моему труду, но… с ним невозможно договориться. У него специфические представления о добре и зле, однако убеждения и принципы нерушимы. Если Мейсон считает, что чего-то делать не стоит, то никогда не сделает. Это печально. Он без колебаний может убить человека. Причинит ему адские страдания, если потребуется. Но как таковой жестокости в нём нет. А в нашем деле… Без жертв не обойтись. — Тогда кто? — Саймон был полезен, но не в таком контексте. Он отлично справлялся с некоторыми поручениями, однако всей картины никогда не знал. — Каких поручений? — Например, перерезать тормозной шланг в машине Элизабет Гордон. — Не-е-е-т… — Даниель застонал, едва сдержавшись, чтобы не закричать в голос. — О да. Согласись, жестоко с его стороны? Он подделал отчёты полиции и даже помогал Бетси искать доказательства вины Алисы. Порой я поражаюсь тому, на что способны такие, как они. Думаешь, он переживал из-за смерти детей? Нисколько. Чем больше хладнокровия в преступниках, тем их сложнее вычислить. Саймон так и не попался. Дело списали на несчастный случай и сдали в архив. — Зачем вам это? — Как и Мейсон, Элизабет — внучка Мелани Гордон. Но в отличии от него, в ней был потенциал. Надо было только лишить её того, что удерживало её на поверхности. Ты не представляешь, каким чудесным ребёнком она была! Я встретил их на пляже… Майкл и Бетси. Небольшой укол, и вот она уже тащит паренька в пещеру, чтобы бросить его там умирать. Смерть Роджерса не входила тогда в мои планы и пришлось его вытащить. — Ты годами сталкивал их между собой… Зачем? — Природная эволюция живых видов изначально была направлена именно на выживание, а не на конкурирование. Я считаю, что это ошибка. Каждый организм природы динамичен только лишь в сфере жизненной деятельности себя, своего жилого социума и вида. Это требовалось для их развития, если угодно. — Они же… люди. Ты говоришь так, будто речь идёт о подопытных крысах! Ты ломал их жизни. Забирал близких им людей, чтобы что? Посмотреть, как они сходят с ума из-за этого? — Наши цели не терпят гуманного обращения. Оглянись вокруг. Природа уже намекает людям, что их образ жизни неприемлем для этой планеты. Катастрофы разрастаются и распространяются, как вирус внутри всех околоплодных пузырей пуповинных принципов жизни. Теперь виртуальные и бумажные ассигнации стали смыслом нашего существования. Человечество постепенно забывает все механизмы выживания. Рано или поздно оно вымрет. И что же останется? Вновь родившиеся автономные ростки в период полного и необратимого краха homo sapiens будут способны вновь сделать почву пригодной для жизни. Но тоже далеко не все. — С чего ты взял, что они станут тебя слушать? И ни у кого из них нет детей. Зачем было убивать дочерей Элизабет? Не слишком ли ты разбрасываешься генным материалом? — Слушать? Не меня само собой. Моё время уже на исходе. Но у моего ученика есть несколько весомых аргументов. — Остальных ты тоже знакомил таким вот образом? — Саймон и Кристофер справились без моего участия. Почти. Видишь ли, Вега ведь тоже вырос вполне нормальным человеком. Ну как так? А я тебе отвечу, что его удерживало от безумия. Её звали Кейт. Красавица с невероятным голосом. Познакомились в одном из приютов. Вместе выпустились и сняли крохотную квартирку на окрание. И всё было хорошо: юные влюблённые, серенады под окнами, хождения на ночные прогулки к озеру. Саймон был так счастлив. Но тут вмешался злой рок. Не смотри на меня так. Это был не я. Его звали лейкоз. Девушке требовалась срочная пересадка костного мозга. Вега и рад был бы стать донором, однако оказался для этого непригоден. Вот тут — о чудо! — находится подходящий человек. Операция не из дешёвых, а они сироты без гроша за душой. Тогда уже появился я и предложил помощь. Так он стал моим должником. — Что ты сделал? — спросил Даниель, потому что старик замолчал, предаваясь очередным воспоминаниям. — Что ты сделал?! — В день операции донор исчез, — продолжил Нильсон. — Представляешь? Кристофер в очередной раз впал в депрессию. Ума не приложу, что с ним произошло. Возможно, кто-то накачал его нейролептиками непосредственно перед этим. Вот такая грустная вышла история. Искать ему замену не было времени, и Кейт погибла, а Саймон по моим настояниям отправился в полицейскую академию. Видел бы ты его в тот период… Это сделало его жёстче. Он пробил себе дорогу в жизнь своими силами. Видишь, как работает система? Забери у человека смысл жизни, и он становится неуязвим. Беспринципен, жесток и готов без раздумий причинять боль другим. Вот такие нам и нужны. — Ублюдок, — выругался Даниель, плотно стиснув зубы. — С Мейсоном это, к слову, не сработало. Как только мы ни пытались! Семью его трогать не было смысла: он к ним не питал никаких светлых чувств. Смерть его кузины — прямое тому доказательство. Он отомстил. По-своему. Не стал пытаться что-то доказать. Не убил и не искалечил виновного, хотя я уверен, что уже тогда он был на это способен. Его месть была как будто вынужденной. Словно он сам её не очень-то и желал. Да и сильно огорчённым смертью Зои Мейсон никогда не выглядел. До сих пор не могу понять, что тогда вообще им двигало. Нелогичный он… — Нильсон с насмешкой посмотрел на собеседника и облизал сухие губы. — Пришлось ждать столько лет. Просто кошмар. Я уже думал, он никогда ни с кем не сблизится. Ан нет. Мы нашли кое-кого. Того, кто был рядом с ним очень долго. — Ты убил его? Алекс Тейт погиб в результате аварии… Это тоже дело рук Саймона? — Догадливый. Молодец. Но и тут Кларк остался практически равнодушен. Съездил на могилу, цветы принёс, даже слезу не пустил, не говоря уже о том, чтобы попытаться найти виновных. — Если Мейсон об этом узнает, можешь не сомневаться — ты увидишь, как он мстит, когда по-настоящему зол. Ты хотел сделать из него психопата? Что ж не рассказал о том, как всё было на самом деле? — Начни он копаться в этом деле, нашёл бы кучу подсказок о том, что авария была подстроена. Но он не стал. Вместо этого он предпочёл отправиться в Мексику с твоим другом. — Если не Мейсон — твой протеже, тогда кто? — О! Хороший вопрос, но пока я не стану на него отвечать. Скажу только, что мой ученик не может не восхищать своими талантами. Он родился таким, каким я его и задумывал. Отсутствие сопереживания, неспособность к искреннему раскаянию, лживость, эгоцентричность, манипулятивность — он собрал в себе все эти качества. К тому же, его дар… как бы тебе объяснить… предсказания, видения, разговоры с мёртвыми — это всё, конечно, очень занимательно, но есть способность куда более впечатляющая — яснознание. Согласись, это гораздо полезнее для выживания. — Я бы согласился, если бы знал, что это такое. — Это способность получать ответ на любой интересующий вопрос. Она связана с раскрытием разума, то есть мышление становится многогранным, а не линейным, как это бывает у обычного среднестатистического человека. Мой приятель способен извлекать любые знания из информационной сферы. Разве не заманчиво? Представь: получать ответы из вселенской библиотеки просто силой мысли! — Если в комплекте к этому идёт отсутствие эмоций, то я, пожалуй, откажусь. Чем вам не угодил Гугл? И что насчёт остальных? Какие у них способности? — Адриан видит будущее. Саймон слышит мёртвых и может говорить с ними. У Кристофера повышенная чувствительность — он ощущает трагедии на расстоянии. Элизабет, Майкл и Алиса никаких сверхспособностей не имеют, но если брать аналогию с Родериком, то могут получить их во временное пользование. Надо просто слегка им помочь. — А Мейсон? — Вот тут снова загвоздка, — Нил сокрушённо развёл руками, заставив собеседника проводить пистолет напряжённым взглядом. — Я почти уверен, что он что-то получил, однако никаких доказательств этому у меня нет. — Ты — псих. Всё, что вы делали — сводили людей с ума. И ради чего? Ради каких-то дурацких видений? Кому они помогли? Адам чуть не умер. Рикки попал в ловушку. Саймон остался один, и уже много лет его раздирает ненависть к человеку, который ни в чём не виноват. Ваши цели… — Наши цели, — жёстко оборвал Нильсон, — важнее жизней нескольких человек. Думаешь, так легко двигать эволюцию? Сколько по-твоему потомков было у наших подопытных? Сотня! И сколько вышли хотя бы немного приближенными к желаемому результату? Десять. И это спустя целое поколение. Во втором же таких было всего четверо. Но мы добились того, чего хотели. Толчок произошёл, и их гены меняются уже практически без нашего вмешательства. А теперь у нас есть ещё и ты. Живое доказательство того, что эмпатию можно передавать от человека к человеку. Дар, который пытались выжечь и выкинуть как какого-то паразита, нашёл механизм самосохранения. — А если они все погибнут? Ты запер их под землёй вместе с их кошмарами. Ты сам столько лет толкал их к порогу безумия, а теперь хочешь, чтобы они перегрызли друг другу глотки? — Ты снова меня не слушал. Я ведь тебе уже сказал: они все меня разочаровали. Нам нужно только собрать данные и вычислить уязвимости. Это поможет в будущем продолжить исследования. Мы поймём, кто более приспособлен, а кто — менее. Думаешь, в мире мало безумцев, на которых можно будет проводить опыты? Сейчас это несколько проблематичней, чем в моё время, однако вовсе не невозможно. — То есть, оттуда нет выхода? — Разумеется, есть, — почти обиженно выпалил Фостер. — Вот только вряд ли хоть кто-то из них сможет выйти оттуда тем же человеком, которым вошёл. Сама вода в тех пещерах пропитана психодислептиками. Так что, если кто-то выживет, нам не составит большого труда промыть ему мозги и заставить присоединиться к нам. — Где сейчас Адам? — Даниель решил, что услышал достаточно и пора переходить непосредственно к цели визита. — Мёртв, — равнодушно ответил Нильсон, — или нет. Как быстро ты сойдёшь с ума от безызвестности? Человеком можно манипулировать разными способами. Даниель прикрыл глаза и протяжно вздохнул. Рука потянулась к пачке сигарет. Доктор не стал возражать, однако ладонь, сжимающая пистолет дёрнулась чуть сильнее. — Я пришёл предложить сделку, — сказал Лэм, чиркнув зажигалкой. Нильсон посмотрел прямо в глаза собеседника, однако никаких эмоций на лице не отразилось. — Что ты можешь мне предложить, самонадеянный юнец? Ты уже у меня в руках. — Правда? А вдруг у меня микрофон в кармане и прямо сейчас весь наш разговор прослушивает ФБР? — Ты бы не стал так рисковать. Не чужой жизнью, и тем более — не жизнью дорогого тебе человека. — И то верно, — Даниель притворно вздохнул и прикрыл глаза, — так что же я могу тебе предложить? Угрожать бесполезно — ты и так одной ногой в могиле… А что насчёт твоего ученика? — О чём ты? — К примеру, если я знаю о том, кто он такой. И вот прямо сейчас мой напарник составляет досье, которое, случись что со мной или Адамом, попадёт прямиком в полицию? Кто тогда продолжит дело всей твоей жизни? — Я тебе не верю… Даниель громко и по слогам произнёс имя. Рука старика дрогнула. Пуля попала в шкаф, отчего одна из полок разлетелась в щепки. — Так мы договоримся или как? — задумчиво посмотрев на облачко поднявшейся пыли, спросил Лэм.