Шкала Рихтера

[Пятница; 07.27.23 17:00]

— Так мы договоримся или как? — задумчиво посмотрев на облачко поднявшейся пыли, спросил Лэм. — И чем ты можешь ему угрожать? — старик говорил высокомерно и с вызовом, однако во взгляде читалась неприкрытая тревога. — Он свои руки не пачкал. Ты можешь прижать Саймона, только и всего. — У тебя есть кофе? — гость поднялся с дивана и по-хозяйски двинулся в сторону кухни. Впрочем, он быстро понял, что не знает, где она, поэтому повернулся к хозяину дома, указал пальцем налево по коридору и спросил: — Туда? Старик кивнул и медленно пошёл за ним следом. Кухня оказалась большой, захламлённой и явно намекала на то, что самым популярным местом в доме она точно не являлась. Даниель рассмотрел кофе-машину и расслабленно направился в её сторону, стараясь не наступать на грязные лужи под ногами. Чашку ему пришлось помыть самостоятельно, потому что чистых он не нашёл, а хозяин дома так и остался стоять в дверном проёме, не проявляя ни малейших признаков гостеприимства. За последние несколько минут они странным образом поменялись местами. От ступора Даниеля не осталось и следа, а Нильсон впал в состояние глубокой задумчивости. Старик жевал губы, то поднимал, то опускал руку с револьвером, закатывал глаза и шумно дышал через нос. Не сразу до него дошло, что гость уже самостоятельно организовал себе чашку американо, отряхнул табурет от крошек, сел за стол и теперь выжидательно смотрит на него, растянув губы в полуулыбке. — Что это с тобой?! — визгливо спросил Фостер. — Что ты делаешь? — Кофе пью, — невозмутимо ответил Даниель. — Прости… Тебе тоже сварить? Мне показалось, что в твоём возрасте это вредно. — Я сейчас сделаю один звонок, и ты больше никогда не увидишь Адама Уортона, — старик подошёл и угрожающе навис над посетителем, прислонив дуло пистолета к его виску. Оно дрожало. — Правда? — Лэм поднял голову и, не разрывая зрительного контакта с хозяином дома, поднёс чашку к губам, язвительно выгнув брови. — А как же мой так называемый дар? Я уже видел мёртвых, и ты об этом знаешь. Так или иначе, мы всё равно встретимся. — Хватит! — старик надавил на рукоять пистолета, заставив Даниеля слегка отклониться. — Если ты думаешь, что я шучу… — Если ты думаешь, что я шучу, то позволь тебе напомнить о том, кто такой Мейсон Кларк. Старик сделал несколько шагов назад, пока не упёрся корпусом в деревянную столешницу. Лэм так же медленно глотнул кофе. — О чём ты говоришь? — доктор Фостер свободной рукой полез в карман брюк за телефоном. — Причём тут он? — Хочешь позвонить? — Даниель с усмешкой кивнул на гаджет, появившийся в костлявой руке. — Давай. А после я расскажу тебе, какое значение имеет Мейсон во всей этой истории. Прослушав несколько раз подряд механическую речь автоответчика, старик крепко сжал телефон в руке и со злостью швырнул его в окно. Бросок выдался неожиданно сильным, и стекло разлетелось. — Что ты сделал?! — не помня себя, Нил вскинул руку и выстрелил, промахнувшись буквально на несколько сотых дюйма. Пуля едва заметно коснулась волос посетителя и врезалась в стену, оставив после себя дырку в кафеле. Ни один мускул на лице Даниеля не дрогнул. — Не отвечают? — сочувственно поинтересовался он. — Да не волнуйся ты так. Может, батарейка села? — Что происходит?! Что ты делаешь?! — Разве не очевидно? Тяну время. — Все те вопросы… — осознание пронеслось по сморщенному лицу в виде кривой гримасы. — Что тебе нужно? — От тебя? — уточнил Даниель, отодвигая пустую чашку в сторону. — Имя четвёртого. — Что? — Ты сказал, что во втором поколении подопытных было четверо подходящих ребят, — вкрадчиво, как маленькому ребёнку пояснил Лэм. — Мне нужно имя четвёртого. — Думаешь, я поверю, что ты вычислил уже троих? Они никак не связаны с теми людьми, что сейчас в пещере. — Я знаю, — гость кивнул, быстро проговорив три имени. Чётко, словно готовился к этому разговору много месяцев, а не несколько часов. Лицо Нильсона сменяло цвета и эмоции. От ужаса до восхищения. От мертвенно-бледного к красному. От отрицания до принятия. Наконец, старик запрокинул голову и гулко расхохотался. — А ты хорош. Нет, правда. Неужели твои видения настолько яркие? — Причём тут видения? — почти обиженно спросил Даниель. — Я просмотрел материалы дела, перечитал протоколы допросов и пришёл к самостоятельному логическому выводу. — Браво! — старик захлопал в ладоши, растянув рот в широкой улыбке, в которой не хватало доброй половины зубов. Пистолет выстрелил в потолок. Штукатурка посыпалась. Ни один из них даже не посмотрел в ту сторону. — Тебе всё равно не хватит доказательств, чтобы упрятать его за решётку, — продолжил упрямствовать Нил, хотя уверенности в голосе совсем не осталось. — Даже если ты доберёшься до остальных, то он останется на свободе и ни тебе, ни твоим друзьям спокойной жизни не видать никогда. Он вас из-под земли достанет. — Ага. Вот только… Видишь ли, я тут совсем недавно — буквально три часа назад — задался вопросом: что за придурок мог оставить орудия убийства на месте преступления? М-м? И тогда мне в голову пришла занимательная мысль: а что если это был не придурок, а ребёнок, к примеру? Тот, кто испугался первого совершённого греха и побежал к тому, кому доверял больше всего на свете? К доброму доктору, который умеет слушать, слышать и давать советы? Именно тогда он стал твоим протеже, так ведь? Представляю, в какой растерянности ты был: самый талантливый экземпляр и так глупо попасться. В буран возвращаться на ледник было слишком опасно, а на утро, когда метель стихла — стало слишком поздно. — У тебя нет никаких улик против него. Преступник сейчас в тюрьме. Дело закрыто. Даниель кивнул и апатично пожал плечами. — Ещё я позвонил маме Мейсона. Представляешь, у них в доме нет ни одной его фотографии из детства. Ужасные люди. — Какое это имеет отношение к делу? — Мне стало интересно, с какого возраста Кларк носит очки. С трёх. Видел бы ты, как он учился надевать линзы. Его лицо перекосило, словно он съел что-то кислое. Полагаю, это связано с особенностями его зрения. Почему-то он предпочитает не вдаваться в подробности и просто говорит, что дерьмово видит. Какой же он мудак всё-таки. — К чему ты клонишь? — Он носил корригирующие очки — Барбара рассказала — минус у него всего четыре, что тоже в общем-то хреново, но не так, как он нам описывал. Основная проблема Кларка — частая расфокусировка зрения. Знаешь? Это когда не можешь сконцентрироваться на объектах, расположенных на близких и дальних расстояниях. Весь мир для него — сплошные размытые пятна. Ещё у него какая-то фигня, обратная никталопии. Довольно странное явление. Хотя, о чём это я? Мы же говорим про Мейсона. Часто у людей встречается… — Я знаю, что такое никталопия, — резко оборвал Нильсон. — Теперь ты не хочешь меня слушать! — притворно возмутился Даниель. — У Мейсона нет никталопии! У него редчайший случай противоположного явления. Его зрение резко ухудшается при ярком свете и, наоборот, улучшается в темноте. Довольно жутко на самом деле. — Долго ты будешь говорить загадками? — Ах да, точно. Всё время забываю, что у тебя каждая минута на счету. Так вот. Когда мы были в квартире Мейсона, вместе со статьями о смерти Зои Гордон нашли лупу со сколотым краем. Я смотрел через неё и довольно чётко видел текст. Насколько я понял, Кларку такой девайс был не нужен. У него были специальные очки для светлого времени суток, а в темноте он и так нормально видел. Есть предположения, где он её взял? — Нет, — рвано выдохнул Фостер. — А вот у меня есть. Кларк вернул не все орудия с места преступления. Оставил себе, как напоминание о том дне. И о том, что настоящий преступник всё ещё на свободе. Тогда он не мог знать о том, насколько продвинется криминалистика за эти годы, так что смею предположить: сделал он это из каких-то личных, одному ему понятных побуждений. Однако улику Мейсон хранил довольно бережно: в сухом тёмном месте. Как чувствовал, что пригодится. — Ты собираешься восстановить справедливость? — Вовсе нет. С некоторых пор справедливость меня мало беспокоит. Мейсон сделал то, что сделал. Я больше не коп и не мне его судить. — Тогда чего ты хочешь? — Ты опять меня не слушал, — сокрушённо выдохнул Даниель. — Я же тебе уже сказал: я тяну время. Старик ехидно улыбнулся, не поверив ни одному сказанному слову. В кармане бывшего детектива полиции зазвонил телефон. Он прикрыл глаза, считая количество секунд. Вызов длился ровно пять. Мысленно поздравив себя с успешным завершением спасательной операции, он поднял на собеседника торжествующий взгляд. Нильсон внимательно следил за ним, а Даниель растянул губы в широкой улыбке. Теперь он уже полностью расслабился. Они справились. Всё получилось. Пора дать дорогу ярости. Трезвый ум ему больше не нужен. Руки старика затряслись сильнее. В глазах мелькнул лихорадочный блеск. Сейчас или никогда. Схватив со стола чашку, Лэм со всей силы бросил её в хозяина дома. В глазах Фостера даже не успело промелькнуть удивление, он лишь судорожно вздохнул, словно всхлипнул, а Даниель уже бросился на него, и они вместе рухнули на пол. С лязгом упал пистолет, обронённый Нильсоном, за ним последовал глухой удар — оружие рикошетом отскочило от кухонного гарнитура. Фостер оказался неожиданно хорошо натренирован. Под личиной дряхлого старика скрывался боец, не хуже самого Даниеля. Как минимум, он был таким же отчаянным и яростным. Им обоим уже нечего было терять. Удары по корпусу оказались гораздо сильнее, чем ожидал Даниель. Как-то странно дёрнувшись, Нильсон оказался сверху, лицом к лицу, свирепый как зверь, от его смрадного дыхания запершило в горле. Лэм со всей силы всадил коленом в пах старика, отчего тот взвыл от боли. Даниель оторвал костлявые руки от собственной шеи и принялся шарить по полу в поисках пистолета. Кончики пальцев ощутили приятную прохладу металла. Он прокрутил барабан, услышал щелчок и направил дуло в грудь соперника. Тот замер и медленно поднял руки. — Ты же не убийца… — прохрипел старик, всё ещё морщась от боли. Лэм, не раздумывая, поднял пистолет выше и нажал на курок. Отдача от выстрела неприятно пробежала по руке. Всё же это не его привычный зиг зауэр. Даниель поморщился, отталкивая от себя тело с дырой во лбу и рукавом вытирая капли крови, попавшие на лицо. Голова кружилась от разлившегося адреналина. Прислушавшись к себе, он понял, что не чувствует никакого раскаяния. Свершилось. Он нашёл подтверждение тому, что безумие всё же заразно. От осознания данного факта в голове резко посветлело. Даниель поднялся на ноги, едва удержавшись от того, чтобы не начать пинать тело старика. Обследовав дом, он нашёл серверную, куда поступали записи с видеокамер. Вспомнив все советы лучшего друга по их удалению, он отмахнулся от голоса Рикки, вскрыл корпус компьютера, нашёл жесткий диск и выпустил в него оставшиеся в пистолете патроны. После этого обошёл все помещения и протёр от отпечатков предметы, которых касался руками. Затем Даниель вспомнил одно из своих видений, спустился в подвал и нашёл жидкость для розжига. Сев за руль, он бросил прощальный взгляд на дом, скрытый посреди леса. Из окон первого этажа уже вовсю вырывались языки пламени. Улыбнувшись самому себе, Даниель тихонько прошептал: — Вечный покой даруй усопшим, Господи, да сияет им свет вечный, да покоятся в мире. Аминь, — посмотрев на своё отражение в зеркало заднего вида, он слегка поморщился, скривил рот в усмешке и мрачно добавил: — А ты, Фостер, гори в аду. Вечно. Колеса плавно покатились по лесной дороге, унося его прочь с места первого, осознанного и хладнокровного убийства. Глупо было это отрицать: он совершенно точно не был в состоянии аффекта, а перед тем, как отправиться в путь, уже знал, что живым он Нильсона не отпустит. В пути он позвонил Норману, чтобы выяснить последние новости. Бывший напарник отчитался о благополучном завершении операции и аккуратно поинтересовался, как прошла встреча с доктором. Даниель передал всю собранную во время допроса информацию, озвучил имена всех подозреваемых и свернул на двухрядную дорогу, которая вела в направлении, противоположном от Флинта. Лейтенант Грей продолжал говорить, рассказывая о событиях, которые произошли в его отсутствие, но Лэм его уже не слушал. Он понимал, что Норман будет стараться отговорить его от дальнейших действий. Знал также, что тот примется давить на больное и сыпать вескими аргументами. Но вместе с тем он осознавал, что виновные в произошедшем не заслуживают справедливого суда. Ни на Аляске, ни в Иллинойсе нет смертной казни. А больше ему предложить нечего. В своё время Мейсон Кларк поступил так, как считал правильным. Восьмилетний ребёнок понимал несовершенство судебной системы. Сейчас настала его очередь. Даниель вдруг чётко и ясно осознал, что у него никогда не было шансов стать хорошим полицейским. Принимая слишком близко к сердцу каждое своё расследование, он шаг за шагом шёл к тому, что однажды ему перестанет хватать существующих мер наказания. — Ты же меня не слушаешь? — догадался Норман, всё ещё висящий на проводе. — Дэн, ты знаешь: я всегда был, есть и буду на твоей стороне. Что бы ни случилось. Но я должен был попробовать тебя переубедить. Твоё грёбаное бычье упрямство никому не поможет. Прошу, давай мы вместе… — Никому ни слова, — перебил Даниель. — Отправь спасательный отряд в Мехико. Мы были правы: им нужна помощь. — Гадёныш. — Я люблю тебя, ты знал? — Если бы любил — то не поступал бы как конченый идиот. Что мне ему сказать, когда очнётся? — Скажи, что уговор всё ещё в силе. Даниель увеличил скорость. Мозг сверлила одна мысль: больше ничего не имеет значения. Некоторые преступления можно искупить только кровью. Жажда возмездия росла по мере того, как он приближался к заброшенной клинике. Так или иначе, его там уже заждались. Пора вернуться в самое начало и положить конец этой истории. Словно в ответ на его мысли, послышался свист пули, чиркнувшей по крыше его машины. Даниель посмотрел в зеркало заднего вида и увидел чёрный седан, пристроившийся в нескольких футах от него. В самой машине не было ничего примечательного: новая, довольно популярная модель, однако даже сквозь расстояние Лэм почувствовал исходившую от неё ярость. Похоже, ученик Фостера уже знает о смерти доктора. И это вывело его из себя. Сверившись с навигатором, Даниель сильнее надавил на газ. Дорога начала извиваться, открывая новые крутые повороты. На долю секунды он поверил, что никакой пули не было, а металлический скрежет — ужасный плод его больного воображения. Очередной выстрел сотряс машину. Значит, не показалось. Теперь он ехал, втянув голову в плечи, судорожно сжимая руль. Кто вообще способен стрелять и вести машину одновременно? Уже смеркается, а повороты довольно крутые. Значит, их двое. Последняя нерешённая загадка. Ну что ж. Так даже лучше. Заднее стекло разлетелось вдребезги. Машину занесло. Мотор начал реветь. Даниель резко повернул направо. Преследователи повторили манёвр и сократили расстояние между автомобилями. Лэм поправил зеркало заднего вида и попытался рассмотреть сидевших в машине людей. Словно просчитав эту попытку, ему в глаза ударил яркий свет фар. Мимо проносились облезлые ели, высокие сосны и остатки разрушенных сооружений. Чутьё подсказывало, что он совсем близко к цели. Решив отдать бразды правления в руки судьбы, он сделал резкий поворот влево, а затем вдавил педаль тормоза вниз до упора. Мир разлетелся на тысячи мелких осколков. Даниель ощутил резкую боль в груди. Толчок. Скрежет металла. Тьма. [Пятница; 07.27.23 17:00] Топкая муть застилает глаза… В мозгу проплывают обрывки давних кошмаров, пугая яркостью болезненных вспышек…

— Я не могу, — женщина в чёрном платье всхлипнула, плотнее прижимая телефон к уху, — забери его! Я не могу жить с ним под одной крышей!

Абигейл затряслась и поднесла к глазам кружевной платок. На её лице отчётливо читалась мука.

Что бы ей ни сказал собеседник — ответ миссис Уортон по душе не придётся.

— Мама! — она, не стесняясь, начала кричать. — Ты не знаешь, какой он на самом деле! Его глаза… Господи помилуй!

Адам прислушался, стараясь разобрать речь в телефонной трубке, однако мать сидела слишком далеко от двери, в щель которой он подсматривал.

— Лучше бы он умер! Лучше бы смерть забрала моего сына вместо мужа!

Мальчик вздрогнул. Внутри что-то резко оборвалось.

В голове застучали молоточки, а фраза, которая в порыве гнева слетела с губ матери, намертво впечаталась в подкорку сознания.

Такие вещи никогда не забываются. Пожелание смерти от человека, который подарил ему жизнь.

Это проникает глубоко в организм и медленно выедает внутренности. Словно черви.

С годами они не исчезнут, а размножатся, пока всё не сгниёт до основания.

Голос матери стал громче, несмотря на то, что она больше ничего не говорила, а только слушала собеседника, продолжая громко всхлипывать.

Лишь спустя несколько минут до Адама дошло, что теперь он слышит её у себя в голове.

Виски словно с двух сторон пронзили иглами.

Глаза жгло, но он был уверен, что не плачет. Это плавились роговицы. Во рту появился привкус крови…

— Не слушай её, — сказал мягкий женский голос, — ни одна нормальная мать никогда такого не сделает со своим сыном. Можешь мне поверить, я знаю, о чём говорю. Кто это?! Чей это голос? Он совершенно точно доносился откуда-то сверху. Адам поднял голову, но ничего не увидел. Пространство вокруг него заполнилось тьмой. Он рухнул на колени. Шмыгнув носом, он скорчился пополам от боли. Тело словно тянуло в разные стороны невидимыми силками. Мышцы, кости, органы — всё рвалось и растягивалось. — Я умер? — Адам беспомощно посмотрел наверх. — Её желание, наконец, исполнилось? — Не умер, — что-то невесомо погладило его по голове. — Но ты должен проснуться. Он скоро вернётся. — Почему я ещё жив? Моё сердце остановилось… — Не твоё. Моё. — Кто ты? — Разве это сейчас важно? Просыпайся! Ты в опасности! — в голосе зазвенели командные нотки. — Открой глаза! Ну же! Чем дольше ты находишься внутри своих кошмаров — тем сложнее будет из них выбраться. Твой разум сгорит. Адам вздрогнул и… проснулся. Он находился всё в той же комнате, на той же металлической поверхности, однако теперь на нём была надета какая-то белая рубашка. Писк приборов остался слева. Ремни перетягивали всё тело, больно впиваясь в кожу. Он застонал. Лампочка, что прежде слепила ему глаза, оказалась выключена. Пошевелиться не получилось, и Адам до скрипа стиснул челюсти.

… — Где твои ремни?

— В подвале.

— Не засыпай без них больше.

— Если тебе так будет спокойнее.

Но, Мартин, ты же знаешь: они не всегда мне помогают…

Почувствовав, что запястья стянуты не слишком туго, он вывернул кисть, дотянулся до карабина, которым ремень крепился к столу и, подавляя крик боли, освободил правую руку. Рот наполнился слюной. Получив свободу, он перевернулся на бок и принялся кашлять и отплевываться. В глазах потемнело. Голова кружилась. Ему уже начало казаться, что он вот-вот задохнётся, как в лёгкие неожиданно ворвалась струя воздуха. Адам рывком сел, всё ещё оглушённый после пытки. Дрожа всем телом, он попытался встать, однако ноги отказались слушаться, и уже в следующее мгновение колени пронзила острая боль. Адам зашипел. Перед собой он видел кожаное кресло с креплениями, на котором его допрашивали в первый раз. За ним стоял хлипкий деревянный шкаф. Окон не было. До сознания, наконец, дошло, что единственным источником света в комнате является монитор, который измерял его сердечный ритм во время пытки током. Он зацепился за край стола и, опираясь на него, поднялся на ноги. Резкий звук заставил собраться с силами. Кто-то копошился в замочной скважине. Не придумав ничего лучшего, Адам подлетел к шкафу, распахнул створки и попытался поискать какое-нибудь оружие. Внутри были бутылки. Схватив первую попавшуюся, он в несколько болезненных прыжков достиг двери и встал слева от неё, занеся руку для удара. Медленно и со скрипом она отворилась. Чья-то огромная рука продолжала удерживать ручку, постепенно увеличивая полоску света, скользнувшую по помещению. Кто-то медленно ступил в комнату. Адам с замиранием сердца следил за тем, как сперва показалось дуло пистолета, за ним — рукав коричневой рубашки, а после — корпус вошедшего. Крепко зажмурившись, он замахнулся, однако за секунду до удара его руку перехватили железной хваткой, и по помещению пронеслись приглушённые ругательства, сказанные знакомым голосом. Уже через мгновение они превратились в облегчённый вздох, после которого Адам оказался сжат в крепких объятьях, а огромные руки успокаивающе погладили его по лопаткам. — Норман? Что ты здесь делаешь? — вспомнив, как нужно говорить, спросил Уортон. Когда опасность миновала, тело тут же расслабилось, и он снова был в шаге от того, чтобы лишиться сознания. — Даниель тоже здесь? — он попытался посмотреть за спину лейтенанта, однако не увидел ничего, кроме длинного коридора и толстых труб под потолком. — Ты можешь идти? Где твоя одежда? — Я… не знаю. Как ты тут оказался? — Дэн меня отправил, — поморщился Норман. — Так, ладно, пошли со мной. Тут где-то должна быть прачечная. — Что? Где мы? — спросил Адам, когда его уверенно подхватили под локоть и потащили прочь из комнаты. — В Чикаго. Ты вернулся в родной город, дружище. — Что происходит? Адам говорил шёпотом, а Норман опустил руку с пистолетом, однако убирать его обратно в кобуру не торопился. — Мои парни уже в пути, — произнёс лейтенант Грей. — Но пришёл я сюда один. Веди себя тихо. Я не могу знать, сколько человек ему помогает. Может быть, вся больница в сговоре. Это сильно усложнит нам задачу. Услышав скрип каталки и шарканье чьих-то размеренных шагов, Норман толкнул ближайшую к ним дверь и затащил за собой Адама. — Прошу тебя, только тихо, — для верности он поднёс к губам указательный палец. Они оказались в захламлённой кладовке, вдоль и поперёк заставленной стеллажами с большими стеклянными банками. В нос ударил запах формалина. Лейтенант Грей остался стоять возле двери, внимательно прислушиваясь к звукам внешнего мира, а Адам прислонился спиной к стене и скатился на пол. Затылок пронзило холодом. — Эй, ты как? — обеспокоенно поинтересовался Норман, вытаскивая телефон. Набрав знакомый номер, он быстро заговорил: — Лейхи, твою мать. Где вас черти носят? Свидетель у меня. Он в безопасности, но нужна срочная медицинская помощь. Ответ Адам не расслышал. Перед глазами всё плыло. Силуэт лейтенанта начал мутнеть. — Та-а-к, отставить терять сознание, — твёрдо сказал полицейский, закончив разговор. Он наклонился к пострадавшему и довольно сильно похлопал того по щекам. — Держись, слышишь? Что у тебя на руках? Он что-то тебе вколол? Ты знаешь, что именно? — Где Даниель? — Вот не о нём тебе сейчас надо думать. Адам неожиданно резко оттолкнул от себя Нормана, заставив того опешить от удивления. — Где Даниель? — Уортон повторил вопрос уже более твёрдым голосом. — Как ты нашёл меня? — Тихо, тихо, — лейтенант Грей замахал руками. — Это Дэн меня сюда отправил. Мы были в отеле, из которого тебя похитили. Уже собирались разделиться. Я должен был полететь на Аляску, а он… тоже имел какие-то планы. Потом он посмотрел на твой блокнот для записей, схватился за голову и заорал, что знает, куда тебя увезли. И оказался прав. — Прав в чём? — с нажимом уточнил Адам. — В том, что видение Рикки началось с морга. Мы должны были вернуться в начало. — Но мы же не… в Джуно? — Нет, разумеется. Мы на самом деле в Чикаго. Нам нужен был не тот морг. — А какой? Норман, прекрати говорить загадками. Где я? Кто меня похитил? — Кто похитил — не знаю. Уверен, Хейден не сам это сделал. А вот пытал тебя именно он. Чёрт, ты выглядишь как покойник. И на тебе, кажется, одна из рубашек, в которые их одевают… — Хейден? Ты сказал, Хейден? Тот самый… — Ага. Тот, кто откачивал тебя и после первой, и после второй комы. В отеле Дэн посмотрел на название самой первой страницы, которое ты написал. Санитар, помнишь? Тогда ему в голову пришла мысль: нам нужен другой судмедэксперт и… Адам схватился руками за голову, помассировал виски и крепко зажмурился. — И другой санитар морга. Где Даниель? Не говори, что он собрался… — Нам нечего ему предъявить, кроме лупы, которую вы забрали из квартиры Мейсона. ДНК могли и не сохраниться. Понимаешь? — Он собирается стать приманкой? — Нет. Он собирается его убить. Адам оцепенел. Даниель Лэм — человек, для которого всегда на первом месте стояло правосудие, планирует забрать человеческую жизнь. Как такое возможно? Что произошло за последние дни? Он чувствовал перемены в Даниеле, но чтобы такие радикальные? Лэм словно за короткий промежуток времени пережил несколько жизней, пропустил через себя чужие трагедии и стал… Кем? Объятый страхом, Адам поднял взгляд на Нормана. Зрение у него мутилось, комната вращалась, мир рушился, но он успел увидеть, как дверь отворилась, и в комнату шагнул человек в медицинском халате. Всё произошло мгновенно. Норман направил пистолет в грудь вошедшего и нажал на курок. Адам, не отрываясь, смотрел на сосредоточенное лицо лейтенанта Грея. Тогда он всё понял. Бывшие напарники никому из виновных не позволят дожить до суда. Против Хейдена у них было предостаточно улик: комната, где он держал пленника, орудия пыток, живой свидетель… Но прямо сейчас Норман превысил свои полномочия и совершил самосуд. Безумие какое-то. Судмедэксперт упал на колени и завалился на бок. Из коридора послышались шаги нескольких пар ног. Потом наступила темнота.

[Суббота; 07.28.23 01:00]

Ни один из них не мог похвастать опытом в спелеологии. Родерик Шепарт до поездки в Мехико совершил всего один спуск, который закончился практически сразу после начала из-за внезапного обвала. Сейчас Рикки задаётся вопросом: почему до него с первого раза не дошло, что пещеры — не его призвание? Мейсон Кларк в детстве проводил много времени на леднике, однако там большую часть пути приходилось двигаться по заснеженной равнине или холмам, покрытым лесом. Так что он тоже не отличался умением ориентироваться в подземных лабиринтах. Как выяснилось, без сопровождения найти выход из пещер довольно проблематично. Они несколько раз оказались в той же точке, с которой начали движение. Когда это произошло впервые, они сильно поругались, пытаясь выяснить так ли это, а потом пришли к соглашению и решили оставлять какие-нибудь ориентиры. Последняя остановка была в комнате с личинками, когда Мейсон смачно выругался, бросил ещё один взгляд на тело Элизабет, которое они перед уходом обложили камнями и, развернувшись на пятках, потащил спутника в другой тоннель. Сил не осталось даже на разговоры. Ни один из них не помнил, когда ел или пил в последний раз. Мейсон так же не мог точно сказать, когда спал. Темнота действовала на Рикки угнетающе. Ему начали мерещиться скользкие щупальца, когтистые лапы и налитые кровью глаза с вертикальными зрачками. Несколько раз он вскрикнул, когда за их спинами падали камни. Шепарт спотыкался теперь не только о неровности в земной породе, а также о собственные ноги, о ноги идущего впереди Кларка и просто о воздух. С каждой минутой в нём рос страх, что Мейсон исчезнет, и тогда он останется совсем один в темноте. На радость паукам, мысли о существовании которых заставляли все время чесаться и проводить руками по волосам, стряхивая невидимых чудовищ. Словно услышав его метания, чужая рука в какой-то момент схватила его за запястье, а вкрадчивый раздражённый голос попросил не паниковать. Очень сложно было следовать такому совету, когда картины перед внутренним взором мелькают одна страшнее другой, а если открыть глаза, то ничего не меняется. Толчок земли вывел его из равновесия, и Рикки влетел носом в спину Мейсона, который очень некстати остановился в этот момент. — Ещё одно землетрясение, — шепотом сказал Родерик. — Знаю… — самому себе кивнул Кларк. — Нам, кажется, направо… Неожиданно ему стало очень жарко. Резкая боль коснулась висков, ноги подкосились, и он рухнул на землю, краем сознания отметив перепуганный крик Рикки… Даниель вздрогнул и открыл глаза. Он не сразу понял, что лежит на полу в углу комнаты с обшарпанными белыми стенами. Сверху капает вода. Совсем как в его последнем кошмаре. Под потолком мигает лампочка, заставляя глаза слезиться. Первый вопрос: проснулся ли он на самом деле? Руки скованы наручниками. Всё тело болит. Скорее всего, это не сон. Лэм с трудом поднялся на ноги. В голове гудело. Перед глазами плясали искры. Он дотронулся до головы. Волосы слиплись от крови. Опустив взгляд на тело, он отметил несколько крупных ссадин на груди и животе. Но он жив. И те, кто его преследовал, тоже. Даниель мучительно сощурился, пытаясь собраться с мыслями. Боль отошла на второй план. Он в ярости — сипло дышит, задыхаясь от злобы. Сейчас, как никогда прежде, ему надо контролировать свои эмоции. Пошатываясь, Лэм сел за стол и сложил руки перед собой. Помощи ждать неоткуда. Их двое, а он совершенно один. Или… Земля содрогнулась. …Мейсон пришёл в себя буквально через мгновение. Яркий свет ударил в глаза, и ему пришлось проморгаться, смахнув выступившие слёзы. На осознание произошедшего ушло несколько секунд, а вот принятие далось очень непросто. Сдавленный стон сорвался с губ. Только не это! Уж лучше бы случилось так, как в видении Шепарта: он должен был встретиться с самим собой перед финалом. А тут просто какой-то кошмар! Мейсон замер и осмотрелся повнимательней, приказав себе не начинать паниковать раньше времени. Прямо перед ним — квадратная комната с белыми стенами, без окон. Единственным источником освещения была тусклая лампочка под потолком, однако после темноты пещер она, казалось, светила ярче самого солнца. Не без труда сфокусировав взгляд, Кларк рассмотрел деревянный стол, стул и человека, что сидел, смиренно сложив руки перед собой. Даниель поднял голову — и их взгляды встретились. — Да твою мать! — не своим голосом заорал Мейсон. — Что ты сделал?! Выпусти меня отсюда! — Это же не галлюцинация? Ты… в моей голове, — шепотом сказал Лэм, — это круто, но… мерзко. — Я тоже очень рад тебя видеть. Будь добр, разбуди меня, сейчас вообще не время для разговоров. Даниель ощутил лёгкую вибрацию и взволнованно посмотрел по сторонам, однако помимо белых стен так ничего и не увидел: — Что у вас происходит? Мейсон кинул на собеседника долгий взгляд, скрестил руки на груди и раздражённо почесал голову: — Мы умираем. А у тебя как день? — Жду, пока в дверь этой камеры зайдёт человек и втянет меня в игру по внутривидовой конкуренции. — Чего? Ты-то тут каким боком? Даниель вкратце пересказал свои видения, ход расследования и разговор с Нильсоном. Мейсон в большой восторг от полученной информации не пришёл. — Ублюдок! Жаль, что он сдох и не дал мне поджарить его мозги на гриле. — Согласен. Фостер сдерживал своего ученика, а теперь тот, скорее всего, окончательно слетел с катушек. — Где сейчас Адам? Даниель вопросительно поднял брови, на что Мейсон ответил пересказом истории Элизабет и своё предположение о том, что умерла она именно из-за того, что кто-то пытал Уортона. — Он в больнице, — подтвердил Лэм. — Состояние стабильное. — Как мне поступить? — неожиданно спросил Мейсон. — У меня тут спятившие люди, землетрясение и, кажется, Шепарт собрался делать мне искусственное дыхание. Какого чёрта? Я же дышу сам. Если выберемся, заставь его пройти курсы оказания первой помощи. — Где все остальные? — Крис, Алиса и Элизабет мертвы. Рикки со мной. Про остальных не знаю. Как мне вытащить тех, кто пока не ушёл в мир иной? — Ты озаботился спасением окружающих?.. Это шокирует даже больше того, что мы встретились у меня в голове. — Всё сказал? Я не шутил, когда говорил, что мы в опасности. Помочь не хочешь, Бэтмен? — Помощь уже в пути, правда я не знаю, сколько времени это займёт. Рикки — скотина, не оставил ваши точные координаты, — Даниель заметил полосы от удушья на шее собеседника и требовательно произнёс: — Рассказывай. Всё, что произошло с того момента, как вы спустились в пещеры. И, Кларк, постарайся ничего не забыть. Мейсон закатил глаза и приступил к повествованию, в процессе которого лицо бывшего детектива полиции всё сильнее вытягивалось. Разумеется, он предполагал, что исследователей в пещерах не ждёт ничего хорошего, однако не думал, что они сойдут с ума так быстро. — Они не планировали вас убивать, — уверенно сказал Даниель, когда повествование подошло к концу. — В одной из комнат с подсказками должен быть выход. Кости, насекомые, текст, код. Выбиваются только личинки. — Почему? — Среди вас не было энтомолога. В той галерее подземное озеро. Возможно, выход прямо за ним. — Это как-то слишком просто… — с сомнением протянул Мейсон. — Конечно. Ты — псих и параноик. Стал бы самостоятельно выдумывать ребусы и усложнять себе задачу. Я бы тоже спрятал ответ на самом виду и смотрел за тем, как ты сам сводишь себя с ума. Хватай Рикки и тащи его в ту комнату. В ответ Даниель получил поднятый средний палец и очередной вопрос: — А что с остальными делать? Адриан, Сай и Майкл ещё живы. — Вау! Ты на самом деле стал… Кларк перебил его демонстрацией чёрного взгляда. Даниель замер, не веря тому, что видит. — Фу! Так это правда! Не делай так больше! Вдруг это тоже заразно. Мейсон вернул глазам нормальный вид и сосредоточенно посмотрел в лицо собеседника. — Шепарту не говори. Если он ещё раз попросит меня призвать дух его матери, я точно не сдержусь и организую ему личную встречу. А лучше давай вот вообще весь этот разговор останется между нами? Дабы не путаться в показаниях — я потерял сознание от истощения, — Мейсон выпалил это на одном дыхании, а затем чуть более медленно проговорил: — И да, я с некоторых пор весьма трепетно отношусь к представителям нашего вида. Особенно после истории Элизабет. Не хотелось бы на своей шкуре ощутить чью-то смерть. — Тебе сложно, что ли? Дай Рикки то, что он хочет и он отстанет. — Иди нахуй, Лэм. — Они все в сознании? — Даниель понял, что шутить сейчас — не самое подходящее время. — Могут передвигаться? — Частично. Адриан так себе перенёс смерть Алисы. Саймон и был чокнутым ублюдком, а Майкл не до конца пришёл в себя после травмы. — Вега не виноват в том, что с ним случилось, — твёрдо произнёс Даниель. — И ты ничем не лучше. Какого хрена ты не помог ему в детстве? — Фостер, скотина! Надеюсь горит в аду ещё и за свой длинный язык. Что бы я мог сделать?! Мне было девять! Попадись я ещё на одном месте преступления — точно загремел бы в стационар! — Ты больше не ребёнок. И сейчас готов помочь? — Да. Как это сделать? Связать и заставить нырнуть в озеро? Так они там долго не протянут, при таком раскладе. К тому же, наши гидрокостюмы остались в лагере. — Какие препараты у тебя в наличии? — Обезболивающее, антисептик, несколько таблеток от несварения и головной боли. — Если я всё правильно понял про Саймона, последнее ему очень пригодится. Сейчас его голову разрывает от голосов и звуков. Адриана придётся убедить плыть самостоятельно, а Майкл… — Тут без вариантов. Ему не выплыть. Его руку пришлось по кускам собирать. — Сможете найти для него укрытие? Запасы воды и продовольствия есть? Как выберетесь — дождётесь помощи и покажете им, где искать. Он уже переживал нечто подобное, должен справиться. Только ему необходим свет. Остальных надо вытащить как можно скорее. Полагаю, пещеры не очень хорошо влияют на их разум. — У нас всего одна батарея осталась. И есть ещё фонарь Роджерса — не знаю, может уже потух. Мы свой свет экономили. Отдать ему и плыть в темноте? — Ты сможешь? — Думаю, да. Насчёт других не уверен. Можно, конечно, прицепить их на трос, но нет никакой гарантии, что кто-нибудь не утащит на дно всех остальных. Адриан дерьмово плавает. — Придётся рискнуть. И для начала собрать их всех вместе и успокоить. — Я не то чтобы пользуюсь у них большой популярностью… — Пускай это сделает Рикки. Пора бы ему научиться нести ответственность за свои поступки. — Ты не хочешь через меня передать ему имя его брата? Даниель удивлённо поднял брови. — С чего ты взял, что я в курсе кто это? — Хочешь сказать, это не так? — Так, но… Ты сам хочешь это знать? — Разумеется. Это же как-то связано со мной? — Брат Рикки — ребёнок, что вышел из себя на леднике Менденхолл. Поэтому его сон был связан с тобой и Аляской. А ещё с аутопсией и моргом. — Прайс! Вот ублюдок! Все эти годы… — глаза Мейсона полезли из орбит. — Хотя это объясняет те сообщения, что я и Шепарт получили перед спуском. Для нас обоих — он и есть призрак прошлого. Поверить не могу! Скотина… А ведь как хорошо притворялся. — В его задачу входило следить за тобой. А ещё он приходил к тебе домой, когда Рикки был там в гостях. Тайлер брата сразу узнал, а вот Родерик… Если бы ты почаще обращал внимание на других людей, может и заметил, что с коллегой что-то не так. — А что насчёт сестры? — последние слова Мейсон пропустил мимо ушей. — Это пока только предположение, — предупредил Даниель, задумчиво посмотрев на свои руки. — Шепарт с ней виделся всего лишь раз во взрослой жизни. Мы тогда искали Адама и пришли к ней в дом. У неё все хорошо: она получила два высших образования, стала уважаемым человеком, но… всю жизнь её тянуло к таким, как она. Подумать только, даже без вмешательства Нильсона, Аманда встретила на своём пути сначала Адама, а потом Рикки. Похоже, так или иначе вы все каким-то образом связаны между собой. Или вас просто тянет друг к другу. Я не силён в объяснениях. — Круто, ты никогда не думал пойти работать в полицию? У тебя отлично получается! —похвалил Мейсон, а потом немного подумал и добавил: — Так, может, поэтому Шепарт заинтересовался историей Уортона? Почувствовал близость сестры? Можешь в это поверить? — Я сейчас готов поверить во что угодно, — Даниель обречённо посмотрел по сторонам. — Если даже мы с тобой смогли поговорить напоследок, находясь в разных странах, то осталось ли в мире хоть что-нибудь невозможное? — Собрался помереть? — Мейсон покачал головой. — Глупо сдаваться только потому, что тебе это предсказали. Давай услуга за услугу. Чем я могу помочь? — Как минимизировать потери при ударе ножом в живот? — Главное — избежать попадания в брюшную аорту, чтобы не потерять возможность двигаться, — со знанием дела пустился в объяснения Мейсон. — Она находится на уровне передней поверхности позвонков поясницы, по левую сторону от срединной линии, — он провёл указательным пальцем себе по животу, используя своё тело в качестве наглядного примера. — Так можно продержаться около суток, хотя если брать во внимание твоё телосложение, то даже больше. Принимаешь после этого пять таблеток сумамеда и идёшь искать квалифицированную медицинскую помощь. Три шанса из четырёх, что выживешь. Ну, или начнётся горячка и умрёшь. — Помедленнее, я записываю. — Заткнись и слушай дальше. При повреждении брюшной стенки, — Мейсон продолжил движение пальцем, — шансы примерно пятьдесят на пятьдесят. Алгоритм действия после боя тот же, что и в первом случае. Если петли кишечника выпадут наружу раны и будут мешаться, — на этой фразе лицо слушателя стало заметно мрачнее, — ни в коем случае не заправляй их обратно, просто прикрой рубашкой и дуй в медпункт, нежно придерживая их руками. Укоротят тебе потом добрые доктора кишечник на шесть-шесть с половиной футов — ничего страшного. У тебя их там почти двадцать три, — Мейсон окинул Даниеля насмешливым взглядом, а потом не удержался и добавил: — Ну, может быть, интимная жизнь резко изменится. — Иди нахуй, Кларк. — И последнее, — он резко стал серьёзным. — Если тебя атаковали уколом в живот и лезвие осталось в ране — сразу катись в сторону. Важно не допустить глубокого поражения средней линии — ранение аорты — смерть. — На всякий случай лучше быть готовым, чтобы несильно расстраиваться, — Даниель апатично пожал плечами. — Спасибо за лекцию. Думаешь, у меня есть шанс? — Определённо, — кивнул Мейсон. — Знания — это одно, а умения применять их на практике — совсем другое. Я вот тоже дофига чего знаю про разного вида швы, а шить так и не научился. Тайлер, так или иначе, неуклюжий кусок дерьма, сколько бы информации он ни собрал за годы жизни. — Звучит обнадёживающе. — Я не стану обещать, что выберусь и отомщу за тебя. Если я и прибью Тайлера, то сделаю это только из своих корыстных побуждений. Нет, ну каков сукин сын! — Передай Рикки, что я люблю его. — Ни за что. — И ему надо следовать за красным светом. — Это ещё что за бред? — Слова Адриана из беседы с Фостером. В том возрасте он понимал больше нашего. — Да, блять, тут куда ни плюнь, попадешь в гения-предсказателя. Не коллектив, а музей генетических аномалий. Хотя, я кажется знаю, о чём шла речь. Даниель окинул собеседника насмешливым взглядом. — И это говорит тот, кто видит мёртвых и к тому же получил несколько врождённых заболеваний. — Все мы не без греха, — философски отметил Мейсон. — Давай уже, выпускай меня отсюда. Там Рикки начал всерьёз паниковать и врезал мне по лицу. Вот кретин, за это он ещё получит. Мог хотя бы пульс прощупать для начала! — Удачи, Кларк. — Ага. И знаешь, каким бы способом ты ни устроил наше свидание — запомни его и никогда не применяй. Это на самом деле жутко. ... Мейсон распахнул глаза и снова очутился в пещере. Перед ним сидел Рикки, который, наконец, оставил свои дурацкие попытки привести его в чувство и сейчас просто разглядывал темноту перед собой. Кларк выпрямился, чувствуя нарастающую дрожь земли. Родерик, заметив его движение, шумно выдохнул, а Мейсон предупредил, что если он сейчас разрыдается, то получит не самый приятный жизненный опыт. Проигнорировав угрозу, Шепарт бросился обнимать пришедшего в себя спутника, попутно осыпая его кучей вопросов. Мейсон поморщился, отцепил от себя прилипчивого товарища и предложил двигаться дальше, пока потолок тоннеля не рухнул им на головы. ... Даниель скорее ощутил чужое присутствие, нежели на самом деле что-либо расслышал. Только когда он понял, что для того чтобы увидеть вошедшего, ему нужно поднять веки, то осознал, что весь разговор с Мейсоном провёл с закрытыми глазами. Тайлер Прайс стоял возле открытой двери, сжимая в руке длинный нож. На его лице застыла уже знакомая широкая улыбка, однако взгляд стал ледяным. Лэм мысленно усмехнулся. Санитар явился лично.