Шкала Рихтера

[Суббота; 07.28.23 02:00] Мейсон двигался вперёд, внимательно прислушиваясь к возможным признакам присутствия оставшихся членов группы, в очередной раз жалея о том, что ему не достался какой-нибудь другой дар. Слух Саймона сейчас пришёлся бы очень кстати. Искать пропавших людей среди темноты и грохота — не самая простая задача. Особенно, если учесть тот факт, что единственный помощник, который у него остался, с каждой минутой всё больше утопает в собственных кошмарах. И Мейсон бы ещё понял, если бы речь шла о мрачных воспоминаниях или галлюцинациях, но нет же. Как самый нормальный из всей компании, Родерик поддался естественному страху, присущему примерно шести тире восьми процентам жителей западного мира. Арахнофобии. Теперь Кларк искренне радовался тому, что Шепарт не может видеть в темноте. Да, большую часть времени приходилось вести Рикки за руку, зато несколько раз он смог тайком смахнуть паука с его плеча, притворившись, что это был жест сочувствия и успокоения. — Когда я был маленьким, — вынужденно заговорил Мейсон, когда Рикки в очередной раз заорал от страха, объективных причин которого не наблюдалось, — то тоже много чего боялся. Темноты… — он напрягся, вспоминая чего там могут бояться нормальные люди. — Ползучих тварей… Свою семью. — Пытаешься меня успокоить? — удивлённо спросил Родерик, на мгновение забыв о том, что только что ему мерещился паук на голове. — Или исповедаться. Кто знает? В любой момент нас может раздавить камнями и тогда поговорить уже не получится. — Ты очень хреново успокаиваешь. — Уж как могу. По крайней мере мне не пришла в голову мысль бросить тебя тут одного и спасаться самому. Цени это. — И ты врёшь, — подметил Рикки. — Ты никогда не боялся ничего из того, что перечислил. Ай! Какого чёрта! Рикки замер, в очередной раз потирая ушибленный нос. Теперь каждое торможение проводника он воспринимал, как угрозу собственной безопасности. К горлу подкатила паника. — Мейсон? В чём дело? В ответ тот не проронил ни звука, продолжая изображать каменное изваяние. Тогда до Шепарта, наконец, дошло. Его ноздри затрепетали. Запах. Трупный запах. Совсем рядом. По телу пробежал целый табун мурашек. Родерик полез в карман комбинезона, чтобы вытащить фонарь. Сзади что-то хрустнуло. Он обернулся, однако пространство было таким же тёмным и пустым. Луч света ослепил глаза, но ответов с собой не принёс. Кровь запульсировала в шее. Мейсон потянул его за рукав, призывая следовать за собой. Запах разложения усиливался. Не раздумывая, Рикки пошёл за ним. Машинально, словно кукла, которую потянули за ниточки. Вибрация от стен отдавала в плечи и голову. Вонь становилась невыносимой. Он словно снова оказался заперт в душной комнате рядом с разлагающимся телом. Захотелось взвыть — у него снова нет выхода. Как и тогда… В висках зашумело. Сдавленно всхлипнув, Рикки остановился. Голова пошла кругом. Мейсон развернулся и внимательно всмотрелся в лицо спутника, однако не увидел ничего, кроме взгляда перепуганного растерянного мальчишки. Только этого не хватало. — По крайней мере, сейчас ты не один, — прошептал Кларк, словно прочитав его мысли. — Мы же не просто так оказались тут вместе. Ты сам меня притащил. Так что будь добр, соберись. Если прямо сейчас сломаешься — кто будет успокаивать всех остальных? — Я не очень хорошо переношу вид мёртвых тел в сочетании с замкнутыми пространствами, — вымученно улыбнулся Родерик. — А я не очень хорошо переношу общество других людей, — парировал Мейсон, — и ничего — как-то пережил последние несколько месяцев. Ну-ка, посмотри на меня, — он обхватил руками голову Рикки и заставил приблизиться почти вплотную к своему лицу. — Панические атаки — совершенно не то, что нам сейчас нужно. Если сможешь взять себя в руки, то я расскажу тебе про твоего брата. Аргумент показался действительно веским. Родерик согласно кивнул и приготовился внимательно слушать, проглотив примерно сотню вопросов, которые застряли в горле, отбрасывая на второй план всё остальное. Любопытство победило страх. Мейсон внутренне напрягся, лихорадочно соображая, как преподнести информацию. Сперва он планировал хорошенько всё обдумать, чтобы быть готовым к тому, что его начнут спрашивать, как он пришёл к такому выводу. А как это объяснить? Мысленно взвесив, какой из двух вариантов ему нравится больше — рассказ о том, что на него снизошло озарение или о том, что с ним на каком-то телепатическом уровне беседовал Даниель Лэм, Мейсон на всякий случай отскочил от собеседника на несколько шагов и выдал историю о том, что брат Рикки — киборг убийца и явился на Землю из будущего, чтобы положить конец всему человеческому роду. А что? Никто не говорил, будто его отмазки должны звучать убедительно. Как ни странно, но это сработало. То ли Рикки сам устал от своих кошмаров, то ли на самом деле сумел вспомнить о том, что он в общем-то безумный хакер, организовавший убийство всей своей семьи, а значит и бояться пауков ему как-то совсем не по статусу. Возможно, психотропы, которыми, по словам Лэма, частично отравили воду в пещерах, перестали действовать, но он рассмеялся почти расслабленно и сделал уверенный шаг в сторону источника запаха, после чего остановился и сказал: — Ты не психанешь, если я кое-что тебе расскажу? — Сделаю всё возможное, — пообещал Мейсон, едва заметно выдохнув от облегчения. — Тот почерк… В общем, когда я был у тебя в гостях, тебе принесли бумаги из морга… Мейсон подпрыгнул от удивления. Быть не может! Неужели Рикки… Сам догадался? — Я сравнил две записи: одну мы нашли на стене в пещере, а другой были подписаны твои документы… Это всё ещё нужно доказать и провести нормальный анализ, но я думаю, что… — Дэн сказал, что не знает имя четвертого… — озарение пронзило мозг Кларка. — Кинг, сука! — Что?! Когда ты говорил с Дэном?! — А? — Мейсон притворился, что не расслышал последний вопрос. — Ты уверен, что почерк один и тот же? — Очень похоже… Ты с ним столько лет проработал… не мог запомнить, как он пишет? — Я его имя год запоминал! Вот же… В отличие от Алекса, Эдвард свои отчёты сам всегда заполнял и предпочитал делать это в печатном варианте. И это вообще сейчас не имеет значения! Какого хрена они так меня обложили?! Мало мне Тайлера, так ещё и… — Тайлера? — Рикки окончательно потерял нить разговора. — Неважно. Фостер — ублюдок! Поверить не могу, что ему так сильно не давали покоя гены моей бабки. Ну предсказала она события, до начала которых оставалось ещё тридцать лет — подумаешь! — О чём ты говоришь?.. — Рикки неожиданно запнулся, уставившись куда-то за спину собеседника. — Твою мать! — он резко подпрыгнул на месте, неосознанно схватив спутника за локоть. — Какого чёрта?! Мейсон резко обернулся и повторил последнюю фразу Шепарта. Луч фонаря вырвал из темноты почерневшую руку, согнутую под неестественным углом. В несколько больших шагов приблизившись к находке, Кларк навис над источником трупного запаха. Тело было придавлено камнями и только частично открыто для обозрения. Впрочем, этого было вполне достаточно, но на всякий случай он пролез немного вперед, поднял камень, который предположительно скрывал голову потерпевшего и отбросил его в сторону. Вместо лица осталась сплошная кровавая каша, частично изъеденная насекомыми. В тех местах, где когда-то были глаза, нос и рот зияли чёрные дыры. Мейсон наклонился пониже и принялся внимательно рассматривать то, что осталось от Кристофера Янга. — Саймон, ублюдок, — где-то за его спиной прошептал Рикки, — я же и правда в какой-то момент поверил, будто он этого не делал. — Это не Саймон, — уверенно ответил Кларк, освобождая из-под камней вторую руку трупа. Рядом с телом блеснуло что-то острое. Недолго думая, он поднял предмет и задумчиво повертел его в руках. — Точно не он, — Мейсон представил порезы на руках Майкла и сопоставил их с размерами лезвия. Перед смертью Крис нашёл в себе силы побороться за жизнь. — А кто? — побледнев ещё больше, спросил Родерик. В ответ раздался оглушительный выстрел. Мейсон и Рикки синхронно рухнули на колени, прикрывая головы руками. Стреляли откуда-то справа. Оба повернули головы, но кроме камней так ничего и не рассмотрели. — Ты совсем идиот?! — прокричал Кларк в пустое пространство. — Открывать огонь прямо тут — форменное самоубийство! В ответ раздался истерический смех, после которого последовал загробный голос: — Надо было позволить тебе упасть. — Майкл?! — вскрикнул Рикки, который полз в сторону Мейсона, стараясь не дышать ртом и не смотреть на ошмётки тела с зелёной, похожей на пергамент кожей. — Что ты творишь?! — Он и есть наш наблюдатель. Похоже, мы пришли в тоннель, в котором исчез Кристофер, — сделал вывод Кларк. — Так ведь, Майки?! — прокричал он в сторону источника голоса. Ответом стала ещё одна пуля, со свистом влетевшая в груду камней за их спинами. — Прекрати огонь, придурок! Мы тут все умрём такими темпами! В доказательство его слов стены начали вибрировать. Часть камней посыпалась, поднимая вверх облако пыли. — Умрём? — голос Роджерса прогремел совсем близко. — А мы разве ещё живы? Оглянись вокруг. Ты сидишь рядом с телом человека, которого я любил. Мы все давно мертвы. Мертвы и погребены. — Слушай, — Мейсон пригнул голову, спасаясь от очередного выстрела. Пуля попала в череп Кристофера, отчего кусочки костей и мягких тканей полетели на их комбинезоны. — Тебе промыли мозги, приятель. Фостер специально… — Заткнись! — истерично заорал Майкл. — Не говори ни слова! Ты ничерта не знаешь ни обо мне, ни о нём! — Так расскажи, — вмешался Рикки, — позволь нам узнать правду и самим сделать выводы. — Я восстал из мёртвых, — послышался шум шагов, однако их источник всё ещё оставался где-то за кадром. — В одной из таких пещер. Доктор Фостер мечтал заглянуть в потустороннюю тьму, поэтому он и воскресил меня. Он искал тёмные силы в сознании человека. Вы знали, что зло можно не только творить, но и порождать? При рождении я не получил дара наших предков, однако сумел его в себе воспитать. Нил мне помог. И за это я поклялся ему в вечной преданности. — У тебя мозги расплавились! — выкрикнул Мейсон, за что получил толчок от Рикки и беззвучный призыв заткнуться нахрен. — Майкл! Послушай меня. Они влезли к тебе в голову. Мы тебе не враги, — сказал Родерик примирительным тоном. — Это пещера так на тебя действует. Ты ни в чём не виноват… — Я знаю, — резко перебил Роджерс. Неподалёку уже показался свет его фонаря. — Вы не враги, но и не последователи. Я достаточно времени провёл рядом с вами, чтобы убедиться в том, что наше дело вы не продолжите. Все ваши благородные речи о том, что надо остановить эксперимент… Кристофер был таким же… Слишком слабым, чтобы выжить в нашем мире. Его предчувствия… Никак ему не помогли, — Майкл смачно сплюнул себе под ноги и перевёл дух. — Он так и не понял самый первый закон популяционной экологии: два вида не могут сосуществовать на одном месте неограниченно долго. Рано или поздно между нами и людьми начнётся война. Если продолжим в том же духе, то нам никогда не выиграть. Сострадание, принятие, жалость… никого из нас не спасут. Мы должны стать жёстче, умнее, безумнее… Только так у homo perceiving есть шанс на выживание. Вы никогда не осознаете, что безумие — это не причина и не следствие нашего дара. Это механизм защиты генов. Нильсон пытался помочь всем нам! И как же вы отблагодарили его? Отвернулись! Посчитали большим сумасшедшим, чем являетесь сами! — Как ты обманул его чутьё? — из всей тирады Мейсон зацепился только за фразу про способности Кристофера. — А это мой дар, — самодовольно ответил Роджерс. — Быть невидимым для других таких же. «Неправда! — мысленно возразил Кларк. — Дэн тебя видел. Хотя, возможно это только потому, что там присутствовала Бетси. Чёрт, как же сложно с этими фриками». — Слушай, Микки, Фостер мёртв, — сказал Мейсон. — Ты не должен больше его… Выстрелы посыпались один за другим, заставив его замолчать и наклониться, касаясь щекой прохладной руки Кристофера. Роджерс больше ничего не говорил, только кричал что-то неразборчивое. Он сотрясал стены и двигался прямо к притаившимся за камнями людям. Рикки поднял возмущённый взгляд на Мейсона и одними губами сказал о том, какой он молодец, что вмешался и вывел озверевшего парня из себя. За спиной Майкла послышался утробный, нечеловеческий вой. Звуки выстрелов слишком болезненно сказались на чувствительном слухе Саймона. Роджерс повернулся на зов, и это дало шанс Кларку выскочить из укрытия, прихватив с собой нож Кристофера и сделать рывок в его сторону — Мейсон одним взмахом прорезал ему сухожилие на правой ноге. Майкл взвыл, падая на колени, болезненным усилием переворачиваясь на спину, после чего резко сел, продолжая скулить от боли. Кларк поднял голову и встретился взглядом с чёрным дулом пистолета. Выстрела, однако, не последовало. За спиной Майкла мелькнула тень, после чего очередной крик пролетел по пещере. С громким хрустом череп Роджерса треснул. Мейсон почувствовал на губах чужую кровь и успел отскочить в сторону, прежде чем палец Майкла по инерции нажал на спусковой крючок. Ещё одним ударом Саймон пробил висок наблюдателя. Тот дёрнулся и упал, а Вега продолжал наносить остервенелые удары, пока голова Роджерса не превратилась в кровавое месиво. Всё замерло. Даже подземные толчки на какое-то время прекратились. Саймон рухнул на землю, но никаких звуков за этим не последовало. Словно невидимая рука подхватила ослабевшее тело и плавно опустила, чтобы не производить больше шума. Вега рвано втягивал воздух носом, бешено вращая глазами по сторонам. Рикки выглянул из-за укрытия и нерешительно приблизился к месту сражения. Мейсон невидяще смотрел прямо перед собой, с трудом осознавая, что только что произошло. Дышать удавалось не очень хорошо. Кровь вскипела из-за нахлынувшего адреналина. С большим трудом ему удалось перевести взгляд на мертвенно-бледное, перекошенное лицо Сая. Сейчас в нём было мало чего человеческого. Вега больше походил на труп, чем раздавленное тело Кристофера. Глаза не выражали абсолютно ничего. В них не осталось даже того скучающего выражения, которое он рассмотрел в детстве, а после — при первой встрече в Мехико. Только сейчас до сознания Мейсона дошло, что в глазах Саймона никогда не было скуки — это была попытка заглушить голоса в голове и сосредоточиться на чём-то кроме боли. — Саймон? — тихо позвал Родерик, поднимая фонарь. — Саймон, ты меня слышишь? Вернись к нам, пожалуйста… Договорить ему не удалось… Вега резко вскочил на ноги, развернулся на пятках и бросился прямо по тоннелю туда, откуда явился. Мейсон и Рикки, не сговариваясь, помчались за ним в погоню. Впереди показалось свечение звёздного неба: не все личинки успели превратиться в комаров. Спина Саймона удалялась во тьму ровно до тех пор, пока его внезапно не сбило с ног красной молнией. Два тела сплелись в клубок и покатились по земле, вцепившись в глотки друг друга. Адриан, который по всей видимости, умудрился стащить ленту с колонны с кодом обмотал её вокруг шеи Сая и начал душить того со всей силы. — Томпсон! — заорал Рикки, в несколько больших прыжков достигая места сражения. — Хватит! Нам надо уходить! Адриан вздрогнул и внезапно ослабил хватку. Повернув к бывшему руководителю экспедиции голову, он поднял опустошённый взгляд. Не сказав ни слова, он вскочил с полубесчувственного тела, рванул на себя ленту с лампочками и с разбега нырнул в озеро.

[Суббота; 07.28.23 02:00]

Тайлер не стал проходить внутрь, а лишь запер за собой дверь, опустился на пол и прислонился к ней спиной. Лезвие ножа блестело в руке, отражая блики искусственного освещения. Второго человека не было. И, судя по тишине в коридоре, прямо сейчас он не собирался присоединяться к этому разговору. Как он может слышать то, что происходит за запертой дверью? Прайс, не моргая, следил за всеми эмоциями, что сменялись на лице пленника. Он не делал попыток начать первым разговор, будучи погружённым в свои мысли. Ярость окутала его тело плотной дымкой, не давая мыслям складываться в слова. Даниель вдруг чётко осознал, что им предстоит больше духовный поединок, чем реальное сражение. Эсхатологическая битва… Откуда в памяти взялось это слово? В голове забилась мысль, что и молитву, которую он произнёс, когда уезжал из дома Фостера, он тоже никак не мог знать наизусть. Словно все люди, чьи образы и воспоминания прошли через его видения, пришли поддержать его в этот момент. — Первым был Брайан Картер, — начал говорить Даниель, — священник, что организовал вокруг себя секту. К нему приводили детей с отклонениями, а он делал вид, что пытается изгнать из них дьявола. Как и Саймон Вега, он обладал даром внушения. Люди верили ему. Однажды в его руки попала Эмили Адамс — девочка, страдающая прогрессивной липодистрофией. Через свои обряды Картер пытался ставить эксперименты на особенных детях путём внушения через сон. Гипнопедия. С Эмили что-то пошло не так. Она не только не поддалась гипнозу, но и запомнила всё, что с ней делали. Тогда Брайан вышел из себя и задушил её, чем запустил цепочку событий, о которой я как-нибудь в другой раз тебе расскажу. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — Тайлер равнодушно пожал плечами. — Мой жених, Адам, когда-то нарисовал детей, чьи тела мы достали со дна пруда в монастыре Нью-Грачаница. Прежде мне казалось, что это было связано только с Эмили, но теперь пришлось посмотреть на историю под другим углом. И обратить внимание на самого убийцу. Даниель несколько минут созерцал трещины в стене, а затем продолжил: — Ещё были реаниматолог доктор Сэмюэль Свендсон, и Заккари Хейден — бывший хирург, а ныне уже покойный пьяница-судмедэксперт. Они ставили эксперименты над сознанием детей, прошедших через клиническую смерть. — Лэм слегка поморщился, вспоминая события прошлого года. — Если задуматься, однажды Адам нарисовал смерть Свендсона, а к Хейдену в конечном итоге и привели все его сновидения. — Мне все ещё непонятно, зачем ты мне это всё рассказываешь? — Тайлер демонстративно зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот. — Я к тому, что своих последователей Нильсон выбирал весьма тщательно. Талантливые же ребята, согласись? Проповедник, способный промывать людям мозги своим голосом, гениальные врачи, которые сумели первыми в мире вернуть к жизни человека, который был мёртв больше часа до начала операции. И теперь у меня только один вопрос: что он нашёл в тебе? В глазах Прайса мелькнуло столько ненависти, что в ней вполне можно было утопить несколько материков. Даниель мысленно улыбнулся. Он нашёл больное место оппонента. — Моя мать была чокнутой, — ни с того ни с сего сказал Тайлер. — Человек, которого ты зовешь Рикки Шепарт, само собой, помнит всё по-другому. Его она никогда не трогала. Нормально ли с её стороны было любить одного ребёнка и ненавидеть двоих оставшихся? Ну конечно! Лайонел — так его назвали при рождении — такой красивый, весёлый, талантливый. Мать смотрела на него с фанатичным обожанием, а на нас не обращала никакого внимания. Брат не застал ни одного её приступа, потому что отец прятал его в комнате. Он же маленький, хрупкий, беззащитный… — лицо говорившего скривилось от отвращения. — Его надо оберегать, а нас… — Представляю, как сложно тебе было, — без сарказма сказал Даниель. — Это преследовало меня всю мою жизнь, знаешь? Почему-то меня постоянно с кем-то сравнивают, — голос Тайлера наполнился горечью. — Но я сумел выбиться из ряда. Я больше не один из них. Я проникаю в сознание людей и заставляю их принять нашу веру. Я собираю свой собственный новый мир, где больше никто не посмеет ставить мне в пример кого-то другого. — С Мейсоном было так же? — догадался Даниель. — Фостер не терял надежду, что однажды он, а не ты станет руководить экспериментом? Тайлер вздрогнул, словно получил пощёчину, и сделал глубокий вдох. — После смерти родителей он отправил меня жить на Аляску к старухе, которая когда-то работала медсестрой вот в этой самой клинике, — он развёл руками в стороны. — Она официально оформила опекунство и стала мне семьёй. Нильсон приезжал раз в несколько месяцев и проверял, как мои успехи. Фиксировал все мои мысли, давал задания и советы. Он был мне ближе, чем родной отец. Я делал всё, что он говорил. Изучал предметы, которые он считал наиболее важными. Ты хоть понимаешь, как сложно даётся использование такого дара, как у меня? Ваши видения происходят автоматически и бесконтрольно, мне же приходится прикладывать усилия. Сколько раз я терял сознание, когда искал ответ на волнующий доктора вопрос, уже и не сосчитать. Но оно того стоило. Когда я рассказывал ему о чём-то, что по его мнению не должен знать ребёнок в возрасте одиннадцати лет, в его глазах было столько гордости, ты себе не представляешь. Даниель усмехнулся и сказал: — Но где-то там должно быть какое-то очень жирное «но», так ведь? — Моё «но» зовут Мейсон Кларк, — кивнул Тайлер. — Это тень, что преследует меня долгие годы и не даёт спать по ночам. Я решал для Фостера задачи по теоретической механике, а он мне говорил о том, как Кларк продвинулся в анатомии. Тогда я начинал изучать анатомию, но в ответ получал рассказ о том, как Мейсон хорош в фармакологии. И так без конца. Я учился намного быстрее и лучше, чем он. Мне не надо было зубрить учебники, чтобы получать ответы. Но этого было недостаточно. — Ты же понимаешь, что он делал это намеренно? — уточнил Даниель. — Фостер специально настраивал тебя против Кларка. Хотел, чтобы вы стали конкурентами. Вот только Мейсону было плевать на всё это. Даже будь у него средний уровень знаний или появись в вашем морге человек талантливее, чем он — Кларк бы этого, скорее всего, даже не заметил. У него нет нужды кому-то что-то доказывать или молить о чьём-то одобрении. Поэтому он всегда будет обходить тебя. Помнишь, при нашей встрече ты сам сказал, что Мейсон — лучший из вас? Ты не лгал в тот момент. В глубине души ты давно это признал. — Конкуренция необходима нашей популяции. Мы же в самом начале своего развития. На данном этапе мы должны выявить необходимые для выживания качества. Будь то апатия Кристофера или страхи Майкла. Мы должны изучить каждого и понять, кто окажется более приспособленным. — Тогда почему ты пришёл меня убить? — искренне удивился Даниель. — Разве от живого меня не будет больше пользы? — Твои слова не лишены логики, — Тайлер медленно поднялся на ноги. — Ты знаешь, что наш вид делится на два типа? Одни из нас могут воспринимать потоки окружающей энергии и черпать из неё информацию. Другие — наоборот, способны передавать свои мысли и чувства другим людям. Есть те, кто объединил в себе обе эти способности, — он подошёл вплотную к пленнику и поднял лезвие ножа к его шее. — Они самые опасные. Например, Саймон. Он может как слышать мёртвых, так и внушать свои мысли живым. Разве не прекрасно? — К чему ты клонишь? — К тому, что каким бы исключительным ни был Саймон Вега, мы с лёгкостью рискнули его жизнью и отправили умирать в пещеры. Живым ты принесёшь не намного больше пользы, чем мёртвым. Мне достаточно взять образец твоей ДНК. Лезвие прошло по шее Даниеля. Огромным усилием воли он заставил себя продолжать сидеть прямо. Ещё рано. Тайлер стёр пальцем капельку выступившей крови и поднёс ко рту. — Как вы их отличали? — спросил Лэм, не поворачивая головы. Кончик ножа переместился к правой щеке. Совсем как в кошмаре. Однако ещё слишком рано предпринимать какие-то действия. Сейчас надо перетерпеть. — Как из сотен выбирали конкретных людей? — Островковые участки передних лобных долей, — Прайс пожал плечами и наклонился, чтобы слизать кровь со щеки пленника. — Именно они ответственны за эмпатию. У персвингов присутствует крошечное изменение, незаметное даже на МРТ. Во время работы над «Границей-20» их случайно обнаружили, когда проводили вскрытие одного из подопытных. Позже Роберт Меленбельт изобрёл специальный прибор, более мощный, чем все современные аппараты для исследований. И это полвека назад! Можешь себе представить, кем были основатели эксперимента? — Психопатами, — убеждённо ответил Даниель. Тайлер рванул на себя спинку стула. Плавным движением Лэм полетел на пол, избегая слишком болезненного соприкосновения спины с полом. На лице Прайса промелькнуло удивление, однако он быстро смахнул его. Опустившись на колени, он задрал футболку пленника. — Не делай резких движений, — предупредил Тайлер, — твои ноги мне связать было нечем: всё же мы не готовились к такому исходу событий, однако я могу перерезать тебе нервные окончания, если будешь дёргаться. Или ненароком выколоть глаз. Ты уже проиграл. Сопротивление бесполезно. — А ты бы не шевелился на моём месте? — ехидно спросил Даниель. Вспомнив то, о чём ему говорил Кларк, Лэм втянул живот и незаметно для Прайса слегка сдвинул среднюю линию, ранение которой грозило его обездвижить. Лезвие прошло от пупка к лобку. Невесомо. Пока только едва царапая кожу. Тайлер надавил на рукоять и повторил движение в обратном порядке. Лэм до боли закусил нижнюю губу. Из глаз предательски брызнули слёзы. Мысленно он уговаривал себя терпеть, пока не настанет подходящий… Момент! Оружие полетело в сторону. Скинув наручники, Даниель схватил мучителя за запястье и, прижав коленом, резко вывернул его, отчего хрустнула кость. Тайлер взвыл. Лэм тут же перекатился в сторону, хватая упавший стул, и не глядя бросил его в противника. Прайс отлетел на несколько футов, едва успев прикрыть голову. Несмотря на потерю крови и бившую всё тело лихорадку, Даниель быстро осмотрелся по сторонам и нашёл взглядом нож. Тем временем Тайлер пришёл в себя, резко развернулся и бросился на него. Лэм ударил его ногой по голени. Тот снова отлетел. Подняв оружие, Даниель сжал рукоять и не без труда поднялся на ноги, одной рукой придерживая вспоротый живот. Перед глазами всё поплыло. Тогда на помощь к нему пришли звуки. Вот Прайс с лёгким шелестом делает выпад. Сердце бешено стучит внутри его грудной клетки. Воздух с шумом выходит из его лёгких. Прицелившись к месту между четвёртым и пятым ребром, Лэм пригнулся, спасаясь от кулака, со свистом летящего ему в голову, а затем резко выпрямился, нанося удар прямо в сердце. Даниель услышал, как вскрылась артерия. На него фонтаном хлынула кровь. Он сфокусировал взгляд и увидел перед собой перекошенное от боли и ужаса лицо, на котором застыла маска удивления. Закусив губу, Даниель со стоном рухнул на пол. Тайлер, словно следуя его примеру, повторил это движение. Жить вопреки смерти, которую он сам же себе и предсказал. Скинув рубашку, он обернул её вокруг талии, поднялся на ноги и, пошатываясь, подполз к телу санитара, чтобы найти ключи от камеры. Держа руку с ножом на весу, Даниель двигался по знакомому коридору. В этой реальности в маленьких круглых окошках не было ничего, кроме темноты. Это немного успокаивало. Так же, как и то, что второй преследователь, похоже, успел покинуть заброшенную клинику. Он совершенно точно не был готов к ещё одной битве. Выбравшись из здания, он вдохнул воздух полной грудью, за что сразу же поплатился приступом кровавого кашля. Рубашку, заменяющую ему повязку решено было затянуть чуть туже. Свою машину он обнаружил небрежно брошенной прямо на лужайке. Ключи обнаружились в замке зажигания. Завалившись на водительское сиденье, Даниель попытался отдышаться и собраться с мыслями. Приборная панель сообщала, что требуется срочная дозаправка. Лэм перевёл взгляд на отсутствующее заднее стекло, трещину на переднем, на капли крови, засохшие на руле, и пришёл к выводу, что бензин — не самая большая потеря этого автомобиля. Мотор не сдох и ладно. Главное — выбраться на шоссе. Пошарив в бардачке он ожидаемо не обнаружил своего телефона. Бросив туда нож и ключи от наручников, которые обещал вернуть Норману при первой же возможности, Даниель надавил на газ. Он словно весь превратился в боль. Вжавшись в сиденье, смотрел на дорогу, но практически ничего не видел. Ветер обжигал ему затылок. Руки тряслись. Рискнув посмотреть вниз, Даниель едва не завыл: рубашка успела пропитаться кровью. У него больше не было навигатора, как и любого другого ориентира, поэтому двигаться приходилось наугад, доверившись внезапно обострившемуся слуху. Свист шин и рёв моторов. Где-то совсем близко. Или очень далеко. Возможно, прямо за поворотом его ждёт нормальный мир людей. Или смерть. В тот момент Даниель уже не понимал, какой исход ему больше придётся по вкусу. Дорога петляла между деревьев, а лес вокруг уплотнялся над крышей его машины, словно пытался раздавить одинокого путника. Он был уверен, что сознание его не покидало, однако когда рядом послышался топот ног и чьи-то взволнованные крики, понял, что вырубился. Хорошо, что успел затормозить перед этим. Дверь с его стороны резко распахнулась. Узнав человека, что пришёл к нему на помощь, он вымученно улыбнулся окровавленными губами: — Норман, сволочь, я велел ему оставаться рядом с Адамом, — сквозь хрип прерывисто произнёс Даниель. — Так его тут нет, — флегматично ответил Харри. — Весь наш отдел знает, что с тобой лучше не спорить, когда ты в маниакальной фазе. Чёрт возьми, дерьмово выглядишь. Дай-ка я тебе помогу, — бывший коллега согнулся и просунул руку под спину водителя. — Эй, парни, чего вы там застряли? К ним приблизились ещё два человека, в которых Даниель с трудом, но признал других бывших коллег. Лэм потрепал Харри по щеке, оставив на ней отпечаток крови. — А я говорил тебе «спасибо», за то, что ты подтвердил алиби Адама после пожара? — спотыкаясь на каждом шагу, он двигался в сторону чужой машины, поддерживаемый сильными руками полицейских. — И как вы меня нашли? Там в бардачке… Машину нельзя тут бросать. — Нет. Не говорил. Да от тебя никто и не ждал, если честно. За тачку Лиама ты тоже так и не извинился и ничего — он бросился спасать твоего парня сразу после того, как Норман ему позвонил. — Вы доверили Лейхи спасательную операцию Адама? — на миг забыв о головокружении, уточнил Даниель. — Ай, тихо, подождите минутку, дайте отдышаться. — Разумеется. И подчеркну, что мой напарник не такой злопамятный и с удовольствием помог человеку, который однажды направил на него ствол. Садись осторожнее. Голову береги, у тебя с ней и так, похоже, трудности. — Ты так и не ответил, как нашёл меня? — Грей подбросил тебе жучка, — ответил Харри. — Пристёгивать не буду, наверное? Так вот, Норман примерно знал направление, но не был уверен, что тебя не занесёт куда-то ещё, так что решил подстраховаться. Ну и делов вы, ребята, наворотили… Потерпи немного. Главное — не отключайся, ладно? Оставив его одного в машине, бывшие коллеги о чём-то громко переговаривались снаружи. Лэм слышал каждое их слово, однако разобрать толком ничего не получалось. Единственное, что он понял, Харри просил остальных прибраться. — Что тебе рассказал Норман? — Даниелю пришлось повторить вопрос два раза, потому что когда он произносил его в первый раз, бывший коллега поворачивал ключ в замке зажигания и не расслышал его смятого бормотания из-за взвизгнувшего мотора. — А он должен мне что-то объяснять? — с усмешкой сказал Харри. — Держись, хорошо? Говори со мной. Если бы ты не был таким говнюком, когда работал с нами, то знал бы, что такое корпоративная солидарность. Думаешь, никто не был в курсе того, какое мнение ты сложил у себя в голове о чикагских копах? — Норман пытался мне что-то такое объяснить… — Даниель запнулся от резкой вспышки боли. Перед глазами потемнело. — Вы же его прикроете? — Разумеется, — Харри обеспокоенно посмотрел на пассажира, изо рта которого хлынул целый фонтан крови. — Блять, Лэм, не вздумай прямо сейчас тут помереть! Мы не для того тащились сюда из Чикаго, чтобы привезти на родину твой остывший труп! — Я не остыну за четыре часа, — изо рта Даниеля прорвались булькающие звуки, — там… в клинике… ещё… — Парни всё уберут, — пообещал водитель. — И Нормана твоего тоже прикроем. Там Лиам уже настрочил два отчёта о том, как Хейден оказывал сопротивление при аресте. У того судмедэксперта в заначке десятки бутылок коньяка, так что… — Помнится, я как-то раз с ним выпивал, — поморщился Даниель, — вот же урод… — Для этого мы и нужны миру, — пафосно сказал Харри, — чтобы уродов было меньше. — А разве мы чем-то лучше? Ты знаешь, сколько законов вы, Лиам и Норман нарушили, помогая мне? — Разумеется. Задумайся над этим. Не получится бороться со злом, не замарав при этом руки. Лэм, тебе давно пора было это понять. Твои принципы и прочее — это, конечно, всё очень занимательно, но порой, чтобы защитить закон, его приходится нарушать. — Говоришь, как мой психотерапевт, — голос Даниеля совсем ослаб. Всё тело прошибло волной холодного пота. Каждый вздох давался неимоверным усилием воли. — Спасибо вам, парни… — Не будь ты таким упёртым бараном — дождался бы помощи, и не истекал кровью в моей, на минуточку, личной тачке, — нахмурился водитель, выезжая на автомагистраль. — Как всегда: Даниель Лэм бросается под пули в гордом одиночестве! Или чем там тебя приложили. Конечно, ты же у нас самый сильный и смелый и не допустишь того, чтобы кто-то подвергся опасности вместе с тобой! Заруби себе на носу: ты не один герой во всём мире. Другие тоже способны за себя постоять. Мы бы рискнули шкурами за любого, с кем работали, даже за такого мудака, как ты. — Кажется, это самая длинная твоя речь с момента нашей первой встречи… — Пытаюсь отвлечь тебя разговорами. — Я увернулся, — кашлянул Даниель, — перед тем, как лезвие вошло мне в живот, я успел сместиться на несколько сотых дюйма. У меня есть четыре часа… — он зажмурился от резкой вспышки боли. — Хотя уже, наверное, меньше. — Спасибо, что сообщил, — ответил Харри, сильнее вдавливая педаль газа. [Суббота; 07.28.23 03:00] — Рикки, давай за ним! — крикнул Мейсон, сам бросаясь за Саймоном. Родерик с опаской посмотрел на удаляющееся свечение, вдохнул побольше воздуха, спрятал фонарь в карман и нырнул вслед за Адрианом в озеро. Мейсон, не теряя времени, последовал за Саймоном. Тот ловко петлял по лабиринтам, резко сворачивая в стороны и время от времени шумно выкрикивая громкие, одному ему понятные фразы. Сомнений в том, что Вега спятил окончательно, не осталось. Странными казались только его попытки бегства. Словно Саймон и сам понимал, что перешёл черту и боялся погрязнуть во тьме ещё больше. Сзади рухнул огромный сталактит, и его едва не сбило с ног волной поднявшегося воздуха. На мгновение отвлекшись, Кларк не заметил, как Сай резко остановился, развернулся и бросился на него со звериным блеском в глазах. Удары посыпались один за другим. — Вега! — взревел Мейсон. — Остановись! Надо уходить… — мощный удар в челюсть лишил его дара речи. Голова дёрнулась. Сай поднял с земли валун и двумя руками занёс его над головой соперника. Мейсон резко сел, обнимая противника за талию. Тот дёрнулся и выронил оружие. Забившись, словно зверь, попавший в капкан, Саймон вырвался из хватки, вскочил на ноги и бросился прочь. Мейсон тоже не без труда поднялся и снова побежал за ним. Да что такое-то? Сколько можно? Послышался плеск воды. Они сделали круг и вышли к озеру из другого тоннеля. Стена рядом с ним с грохотом обвалилась. Кларк бросил прощальный взгляд на тело Элизабет, затем посмотрел на потолок, на котором вместо звёзд теперь зияли тёмные трещины, набрал в грудь побольше воздуха и нырнул вслед за Саймоном. Озеро очень быстро закончилось и превратилось в ручей, заканчивающийся узким рукавом. Вода здесь доходила ему до груди. Тело начало потряхивать в такт вибрациям. Голова гудела. Выбравшись из воды, он первым делом упал на колени и откашлялся. Усталость давала о себе знать. И не только она. Сколько раз он получил по голове от Саймона? Да к тому же несколько камней довольно сильно прилетели ему в спину за время бесконечной погони. Мейсон посмотрел прямо. Он находился в галерее, из которой было сразу четыре выхода. Куда пошли все остальные? Ни света фонарей, ни звуков, помимо журчания воды за спиной и грохота подземных толчков. Перед ним появился силуэт. Невысокая девушка с копной чёрных волос, рассыпанных по плечам. Алиса скривила рот, беззвучно призывая его подняться и следовать за ней. Чутьё подсказывало — у Адриана дела плохи. [Суббота; 07.28.23 04:00] Рикки тяжело дышал, едва поспевая за красными лампочками, что мелькали где-то впереди. Томпсон неожиданно уверенно и быстро передвигался, чего нельзя было сказать про него самого. Переправа через озеро практически в полной темноте и так была задачей не из лёгких, а то, что он в панике боялся закрыть глаза и потерять из виду красный свет, ещё больше её усложняло. Легкие обжигало, с головы текло, потяжелевшие вещи сковывали тело. Рикки несколько раз спотыкался и падал, обдирая ладони до крови. Барабанная дробь в висках нарастала с чудовищной скоростью, и в какой-то момент он подумал, что его черепная коробка вот-вот лопнет. Совсем как у Майкла. А потом красный свет исчез. Рикки замер, вытаскивая фонарь. Лампочка поморгала. Он успел запаниковать, что взаимодействие с водой повредило последний источник света, однако луч выровнялся и приступил к своей основной функции — освещать пространство вокруг. Это было… В любой другой ситуации у него бы сердце забилось от восторга, а сейчас болезненно сжалось от страха. Потолок здесь был гораздо выше и подпирался каменными столбами неестественного происхождения. Обработка стен выглядела странно. Она представляла собой каменные плиты с выступающими краями, которые служили опорой для белых изваяний, таких ровных и гладких, что, казалось, они появились тут сразу правильной формы. Чуть дальше Рикки рассмотрел орнаментированные панели с различными арабесками и другими непонятными фигурами. Со всех сторон на него смотрели лица, высеченные из камня. Идолы. Непропорциональные черты, крохотные ручки, сложенные на груди, сжимающие предметы неизвестного назначения и пухлые животы. Они все были разного размера, стояли либо просто на земле, либо же на специальных скальных выступах. — Адриан, — прохрипел Рикки. — Томпсон! Где ты, чёрт тебя дери? — он сплюнул воду и закашлял. — Адриа-а-а-ан! — заорал он во всю мощь своих лёгких, отчего с потолка отвалился кусок каменной плитки. Шепарт отпрыгнул в сторону. — Место, где люди становятся богами, — стоя за одной из колонн, сказал Адриан. Рикки бросился к нему. — Не подходи! — твёрдо приказал мистер Томпсон. — Я тебя поздравляю. Ты нашел его. Заброшенный участок древнего города Теотиуакан. Каменные идолы являлись источниками мистической силы. Они давали доступ к предкам из предыдущих эпох. Многие мечтали получить силу и информацию от этих реликвий и отправиться вместе с ними в иной мир. Добро пожаловать в обитель мёртвых. — Адриан, слушай, мне жаль, что так вышло с твоей женой, но… — неуверенно начал Рикки. — Всё хорошо, — прервал поток его слов мистер Томпсон. — Это место идеально подходит таким, как мы. — Это не значит, что ты должен отправиться за ней следом. — Теперь я всё понял, — печально выдохнул Адриан. — Мой проклятый разум с самого начала вёл меня к этому моменту. Здесь в голову одного сумасшедшего учёного пришла мысль о вымершей цивилизации. Я плохо знаком с мёртвыми языками, но это, — он кивнул головой на одну из каменных плит, — оставили не ацтеки. Кто-то был тут до них. Наши с тобой предки. — Мы не их потомки, — возразил Рикки, — наши особенности были получены искусственно путём эксперимента над сознанием. — И? Это не делает нас меньшими персивингами. Так или иначе, теперь мы такие же, какими были они. Мы видим больше, чувствуем больше, знаем больше. Теперь мы не люди в прямом значении этого слова. Не так важно, каким путём мы получили свои изменения. Гораздо важнее то, как мы распорядимся своими дарами. Адриан сделал несколько уверенных шагов к другой колонне и замер. — Мои видения вновь пробудились. Надеюсь, это того стоило, Родерик Уильям Шепарт. Не вздумай забыть о нас. О тех, кто был здесь вместе с тобой. Никогда не смей забывать… Он поднял голову к потолку и в этот самый момент оттуда рухнула огромная каменная плита. Рикки отлетел и врезался спиной в одну из колонн. Кто-то рывком поднял его на ноги. — Мейсон! — Ты не видел Саймона? — где-то спереди послышался очередной грохот. Стены начали не просто трястись и вибрировать. Они посыпались. — Он тут рядом не пробегал? — Кларк сделал несколько твёрдых шагов вперёд, едва не попав под очередной обвал. — Какого чёрта! Надо сваливать! — прокричал Рикки, пытаясь схватить его за руку. Из-за шума он себя не слышал, однако Мейсон обернулся: — Надо вытащить Саймона, — он поморщился от собственных слов, не без труда поверив, что сказал это почти вслух. — Если хочешь — иди. Фонарь у тебя. Отсюда должен быть выход. Назад дороги нет — там всё затопило и обрушилось. Двигайся прямо и, если повезет, найдёшь другой выход из этого города. Родерик по губам разобрал его слова и замер от шока. Дрожь усилилась. Крупный кусок скалы откололся рядом с ними. — Ты спятил! Сейчас всё рухнет! — У меня неожиданно проснулась совесть, — «Блядский Лэм, если я сдохну из-за Веги, то до конца твоих дней буду являться в каждый твой сон». — Я сильно задолжал Саймону. С самого начала, когда я увидел его в кабинете Фостера, то заподозрил, что что-то не так… Я мог ему помочь, но не стал. А теперь он спас мою жизнь. Не люблю оставаться в долгу. Мейсон развернулся и бросился вперёд, уворачиваясь от падения каменных плит. Рикки так и остался стоять статуей, глядя в удаляющуюся спину. Когда кусок плитки рухнул в дюйме от его головы, он вздрогнул, прикрыл голову руками и побежал, с трудом разбирая дорогу из-за поднявшейся пыли. Сверху начала литься вода. Сперва это были одинокие капли, затем — тонкие струи, а спустя пару минут напор усилился, словно где-то прорвало трубу. Мейсон петлял по лабиринтам заброшенного города, вращая головой по сторонам. Пыль, грязь, осколки — все летело ему в лицо. Щеки жгло. Со лба стекала тоненькая струйка крови. Он выкрикивал имя Саймона, но в ответ слышал только сокрушительный грохот обвалов. Перед ним показался силуэт. Тот самый, что он видел, когда бинтовал ногу Элизабет. Весь остальной мир начал расплываться. Мейсон поморщился. Расфокусировка его зрения была связана с тем, что когда он видел призраков, взгдяд концентрировался именно на них. Кристофер печально улыбнулся. — Ты тоже решил отдать ему долг? — прошептал Мейсон. — Покажешь, куда он отправился? Янг кивнул и двинулся вправо, огибая торчащие из земли столбы, чтобы тот, кто следовал за ним, не натыкался на препятствия. Перед ними открылся вид на несколько дверных проёмов, сделанных из трёх камней. Янг остановился возле одного из них, ткнул пальцем и растворился в воздухе. Пожелав себе удачи, Мейсон наклонился и пролез внутрь. За его спиной что-то обрушилось, подняв в воздух облако пыли. Кларк закашлялся. Саймон сидел, обняв себя руками за плечи. Мейсон машинально провёл внешний осмотр: гематомы на лице, ноздри порваны, бровь рассечена. Несколько пальцев сломано, но, в целом, состояние можно считать удовлетворительным, если бы глаза не смотрели так, будто их обладатель давно мёртв и захоронен вместе с древними людьми. — Вега, — он приблизился и с опаской дотронулся до колена Сая. Тот не пошевелился. — Вега! — позвал Кларк уже чуть громче. — Надо уходить, давай. Саймон всхлипнул и шумно втянул воздух носом. — Слушай сюда, — загробным голосом сказал Мейсон, — у нас нет на это времени. Когда выберемся — можешь сколько угодно винить себя в том, что случилось, а пока просто позволь мне помочь тебе. — Они всё забрали, — сорвано, едва слышно ответил Сай. — Брата, Кейт и даже меня самого. Кем я был все эти годы? И кто я теперь? Мейсон подполз к нему и почти ласково потрепал по щеке. — Ты — псих. Больной ублюдок, из-за которого погибла куча народа. Мои племянницы. Алиса. Даже… — он помолчал, прогоняя мысли о том, чтобы прямо сейчас свернуть собеседнику шею. — Мой бывший одноклассник. — И тем не менее, ты здесь. — Ага. Потому что и я не лучше. Так мне сказал один мудак. Мне нелегко это признавать, но он был прав. Я не могу пообещать, что однажды меня не переклинит, и я не захочу найти тебя и убить, но сейчас я сделаю всё, чтобы вытащить нас отсюда. — Ты сумасшедший, — Саймон вымученно улыбнулся. — Хотел бы я видеть, с каким лицом ты сказал эти слова. Мейсон потянул его за руку, призывая начать двигаться. Лишь на мгновение Сай позволил себе сомневаться, а потом потянулся за Кларком к выходу из углубления. — А вот этого я не учёл, — с досадой сказал Кларк. — Я не помню, как добрался сюда. И не знаю, с какой стороны пришёл… С громким криком в их сторону двигался Родерик, размахивая фонариком. За его спиной с потолка сыпались камни, а вода уже достигала щиколоток. Саймон и Мейсон дождались, пока он с ними поравняется. — Ты же хотел свалить, нет? — ехидно спросил Мейсон, трогаясь с места. — Ты уверен, что нам туда? — У нас не то чтобы есть выбор, — мрачно ответил запыхавшийся Рикки, — там уже всё… просто всё… Впереди показался выход из города, который представлял собой украшенную плитами галерею, из которой вело несколько тоннелей. Все трое остановились. — Туда, — ткнув пальцем на самый правый, сказал Саймон, — вода шумит. — А где она не шумит? — не очень воодушевился Мейсон, однако за Саем всё же последовал. Стены начали сжиматься. Они двигались из последних сил, забыв про боль и усталость. Скалы за ними рушились, словно пещера пыталась удержать незваных посетителей. Дышать становилось всё тяжелее. Последний фонарь потух, и Рикки выбросил его за ненадобностью. Неожиданно коридор начал расширяться. Только когда они оказались на плоской платформе и смогли немного перевести дух, все трое осознали, что земля больше не дрожит, а вода продолжает шуметь где-то впереди. Через силу заставив себя двигаться дальше, исследователи пробежали ещё с полмили уже по почти ровной поверхности и оказались на крохотном пятачке с низким сводом, за которым открывался столб воды. Водопад. Приблизившись к самому краю, Мейсон неуверенно глянул вниз, а затем посмотрел в лица спутников и с досадой поморщил нос. — Мы всё время спускались, — он попробовал успокоить в первую очередь себя самого, — не должно быть очень высоко… — И мы можем разбиться о камни, — отметил Родерик. Саймон в дискуссии не участвовал. — Ага, — Кларк флегматично пожал плечами. — Или утонуть. — Класс. На счёт три? За руки браться будем? Они сделали несколько шагов назад. — Три!!! — хором крикнули путешественники и бросились навстречу свободе. Первое, что ощутил Мейсон, оказавшись в воде — тепло. И как защипало в тех местах, где у него остались открытые раны. Рикки барахтался где-то неподалеку, крепко сжимая что-то в руке. Саймон плыл впереди, изредка поворачивая голову, чтобы убедиться, что остальные ещё не пошли на дно. Несколько лучей полоснули водную поверхность. Над ними послышался шум. Вертолёт. Спасатели, наконец, добрались, блять...