Граф Чхве

Шло время. Дни сменяли недели, а Енджун все никак не мог избавиться от мыслей о еще более юном графе и выкинуть того из головы. По желанию судьбы они все чаще стали пересекаться на разных мероприятиях и сходиться во все не менее язвительных разговорах. Откровенной ярости Бомгю больше не проявлял. Вел себя куда сдержаннее и пререкался с Енджуном лишь с учтивой тактичностью, подражая его собственной манере общения. Так их отношения приобрели новую окраску. Ведь неискреннего напыщенного дружелюбия между юношами больше не было, но и явными врагами назвать их было нельзя. И вместе с тем чужими они друг друга не считали. Знали, что до приятелей им далековато, но не раз оба ловили себя на мысли, что находят занимательным время, проведенное в компании друг друга. — Вам не кажется, что его сын мнит о себе слишком много? — А что? Похожих на себя так легко высматриваете? — Нет, скорее вы, Бомгю, мне его напоминаете. Беседы их в основном состояли из обсуждения всего на свете: начиная с прочитанной книги и заканчивая тем, что каждый из юношей ел на завтрак. Но и без разговоров друг о друге просто не обходилось. — Я все равно не пойму, почему у вас такой скверный характер. Брат ваш, например, просто душка, — Енджун растянул губы в лукавой улыбочке. — Можете так не улыбаться, вам не идет. И ваш характер тоже, между прочим, — не сахар. — А мы, выходит, во многом схожи, Бомгю. — Что вы, — он усмехнулся, — вовсе нет. И все-таки как бы сильно Енджун ни сближался с Бомгю, юноша все так же являлся для него загадкой. Он не раз подумывал о том, что хотел бы действительно узнать, какой он, Бомгю, на самом деле. Каким искренним он может быть, как общается с теми, с кем чувствует себя в безопасности. И наконец, испытать все перечисленное на себе. Без неприкрытой сатиры и стеба в адрес самого Енджуна. Но Бомгю словно намеренно держал его на расстоянии, будто бы зная, что сближаться с ним по-настоящему опасно из-за, как полагал Енджун, его относительно недавних перепалок с Субином, которые все еще были свежи в памяти, несмотря на многие изменения, и которые Енджун отчаянно мечтал бы позабыть. Сейчас все это казалось таким ребячеством, что смеяться хотелось. Ведь на деле Субин оказался не таким раздражающим, как поначалу. Но куда больше причин такой перемены в мыслях Енджуна кроилось в самом Бомгю. Именно из-за него вдруг захотелось взглянуть на Субина другими глазами и прийти к новому заключению. Бомгю словно с каждым днем пленял его разум все сильнее, по мановению какого-то волшебства перестраивая все в Енджуне на свой лад. Иначе граф попросту не находил объяснений тех метаморфоз, что начали происходить с ним в тот самый день, когда они впервые затронули эту тему с Бомгю. Сам же Бомгю о их прежних недомолвках с Субином и думать забыл. Он вообще с трудом сопоставлял этого нового Енджуна, что стал так незаметно открываться ему с другой стороны, с тем надменным графом, от которого Субин не мог отвязаться вот уже на протяжении нескольких лет. До сих пор не верилось, что Енджун на деле оказался вполне приятным юношей, хоть сказать ему об этом Бомгю никогда бы лично не решился. Но с ним, к тому же, быть искренним совсем не получалось. Само собой выходило лишь пререкаться, да говорить с сарказмом в голосе. Иначе строить диалог просто не выходило. Бомгю долго думал о том, почему не может позволить себе окончательно расслабиться в его присутствии, но ответа все так же не находил. Однажды, в очередной раз лежа на коленках Дженни в беседке ее вишневого сада, он с ней этими мыслями поделился. — Ну и хорошо, — оторвавшись от очередной книги, ответила она, — и нечего тебе ему доверяться, словно мне или брату. Не тот он человек, Бомгю. Я вообще не понимаю, почему мы вдруг стали так часто о нем разговаривать. Бомгю задумался. А действительно… почему?

⚰⚰⚰

Госпожа Ким вновь устраивала бал, но на сей раз куда более роскошный, чем прежде. Хотела наконец всерьез представить дочери достойных юношей и больше не позволять той сбегать с другом детства. Бомгю искренне подруге сожалел, но поделать ничего не мог. Стоял в отдалении с братом и отцом в окружении мужчин и одними глазами посылал Дженни море сострадания и сожаления. Та хорошо держалась, но с трудом выдерживала танец каждого из кавалеров, что периодически сменялись между мелодиями. Бомгю также видел и то, что Субину от этой картины становится не по себе, но и тут ничем помочь был не в силах. Он и так постоянно капал на мозги обоим, говоря о том, как важно вовремя признаваться в своих чувствах, особенно учитывая очевидность их взаимности. Но те не сумели вовремя совладать с самими собой и теперь мучились в разных степенях. — Привет, — вдруг раздалось над ухом, и Бомгю от неожиданности вздрогнул. Он стоял позади остальных мужчин, поэтому никто его реакции не заметил. Развернувшись, Бомгю понял, кому этот голос принадлежал, и устало выдохнул. — Енджун, бога ради, зачем так пугать? — положа руку на сердце, таким же шепотом сказал он. Енджун в ответ тихонько рассмеялся. — Ладно вам, они танцуют уже целую вечность, я заскучал. А потом вас в толпе разглядел. Дай, думаю, подойду. — Надо же, я уж думал первым делом вам в глаза бросаюсь я. Енджун улыбнулся: — Так и есть. Но сегодня я был слишком пленен красотой зала. Поглядите только, кажется, последний раз к такой роскоши прибегала сама королева. — Оно и немудрено, — хмыкнул Бомгю, продолжая все тем же шепотом, — как еще вы думали проходят балы подобного характера? Из-за музыки и общего внимания, обращенного к юной леди, никто из присутствующих не замечал их тихих переговоров. Да и сами юноши со временем отошли еще дальше, чтобы никому своими речами не мешать. — Не знаю, разве это вообще гуманно вот так открыто торговать дочерью? — Что вы такое говорите! — пораженно воскликнул Бомгю. — О, да бросьте, — отмахнулся Енджун, — неужто вы не понимаете, что этими смотринами госпожа Ким, как бы безгранично я ее ни уважал, ищет женишка побогаче? В ином случае мисс Дженни уже давно вышла бы замуж. — Вы выбираете слишком резкие выражения. Госпожа Ким волнуется о благополучии и счастье дочери и хочет для нее лучшей участи. — Да кто ж с этим спорит? Только вот понятие о благополучии и счастье у каждого свое. И любовь к дочери должна бы проявляться в согласовании ее интересов со своими, не находите? — Я нахожу интересным поглядеть на вас в будущем в роли отца. — Помилуйте, ни за что на свете. Бомгю удивленно уставился на него во все глаза. — Как же, вы не любите детей? — Люблю. Буду любить детей своей сестры, но своих не хочу уж точно. — А о жене вы не подумали? Енджун усмехнулся и вздохнул: — Ах, Бомгю, в такие моменты я вспоминаю, что вы все-таки еще совсем мальчик. Бомгю в ответ лишь промолчал, не подавая виду, что его это высказывание хоть сколько-нибудь задело. Танец к тому моменту закончился. Дженни, в очередной раз приняв овации, озарила каждого своей улыбкой и, извинившись перед кавалером, вмиг юркнула вглубь толпы, примерно припоминая, где все это время находился Бомгю. Он ее появление тут же заметил и, завидев усталость во взгляде, протянул руку. — Как ты, милая? Присутствие Енджуна ее теперь даже не сковывало. Она словно бы уже привыкла заставать его в паре со своим лучшим другом. — Ох, понятия не имею, как еще хоть танец вытерплю! Мне даже в глаза этим юношам смотреть тошно! А матушка к концу еще и выбирать скажет! Бомгю сочувствующе погладил ее руку по костяшкам, чувствуя тяжесть в груди от собственной бесполезности. — Так не выбирайте, — вмешался в разговор Енджун, получая заинтересованные взгляды обоих в ответ, — более того, больше не танцуйте, раз вам не хочется. Этого не стоит делать против собственной воли. — И как вы себе это представляете? — фыркнула Дженни. — Очень просто. Заявитесь к матушке с твердым признанием в том, что жизни дальнейшей без господина Чхве Субина не знаете, и скажите, что лишь его в качестве своего жениха видите. Вот и смотрины ваши отменятся. Дженни в ужасе уставилась на него, сраженная такой прямотой. — Что вы такое говорите! Я и Субин! Да мы ведь с детства знакомы, он мне как брат. — Дорогая, как брат вам — Бомгю. Но уж точно не Субин. Вы влюблены, это невооруженным глазом видно. Так кончайте же сие притворство и берите судьбу уже в свои руки наконец. Заявитесь к матери, пока не поздно. Иначе бог знает, где вы окажитесь под конец жизни и с кем ее проведете. Не велика ли цена за допустимую трусость? Быть может, счастье того все же стоит? Дженни в неверии смотрела на Енджуна. Хотела запротестовать, но и слова вымолвить не смогла. Он говорил верные вещи, но те, на которые она сама вот уже несколько лет все не решалась. Чуть позже к ним подошла госпожа Чхве и, попросив сына отлучиться на пару минут, увела Енджуна от друзей. Бомгю вмиг обратился к подруге, чувствуя вину за свое бездействие. — Прости, милая, что ничего не сказал. Ему не стоило так… — Нет, Бомгю, он ведь прав, — на выдохе ответила Дженни. Теперь был черед Бомгю пялиться на нее широко раскрытыми глазами. — Что ты сказала? — Он прав от начала до конца, — она посмотрела ему в глаза, — я терплю все это лишь в силу своей трусости. А ведь уже давно могла бы быть счастливее. Как вообще здесь замешано общество, когда дело касается двух влюбленных сердец? Двух влюбленных сердец. По ее последней реплике Бомгю вдруг понял, что та наконец приняла факт взаимности со стороны Субина, о котором ей и так постоянно твердил Бомгю. Но только со слов Енджуна она вдруг сумела взглянуть на все происходящее под другим углом и в действительности поверила в возможность попытать счастье. Решила хотя бы в этот раз перебороть себя. — Ах, Дженни, неужто ты, — он в неверии покачал головой. Но взгляд подруги был столь пронзительным и твердым, что в собственных догадках не приходилось сомневаться. — Да, Бомгю. Я признаюсь Субину сегодня же, — сказала, как отрезала. Оба все еще с трудом верили в происходящее, но в глубине души были по-разному рады за такое резкое изменение в жизни. Хотелось верить, что теперь она станет намного лучше. Бомгю уже хотел было одарить подругу ласковой улыбкой и пожелать той удачи, но не успел. Позади Дженни вдруг ниоткуда возник Субин. И лицо его показалось Бомгю крайне встревоженным. — Брат, — Дженни дернулась от знакомого баритона и вместе с лучшим другом обратила внимание на подошедшего, — могу я украсть у тебя юную леди? Двое друзей с опаской переглянулись. Молча кивнули друг другу и, мыслями обмениваясь поддержкой, оба дали свое согласие. Субин натянуто улыбнулся и с явной тревогой повел Дженни под руку в сторону дальней лестницы. Бомгю смотрел им вслед и все поверить не мог, что его желания, вероятно, сегодня исполнятся. Догадка о том, что Субин тоже пришел к тому же умозаключению, что и Дженни, так и норовила пробраться в голову. Но Бомгю решил не обнадеживать себя заранее и в ожидании их возвращения попытался переключиться на что-нибудь другое. Или кого-нибудь. Стоило ему лишь приподнять голову, как в глаза тут же бросились кружащиеся в вальсе пары. Музыка возобновилась. В перерыве между основными танцами Дженни с ее многочисленными кавалерами, госпожа Ким дала добро на продолжение вечера, и теперь господа вновь приглашали дам. И все бы ничего, Бомгю тысячи и тысячи раз видел подобное в течение многих лет своей жизни, но и подумать не мог, что его внимание вдруг так остро завоюет одна конкретная пара. Одним из представителей которой будет являться непосредственно сам Енджун. Лишь сейчас догадавшись, зачем его собеседника увела мать, Бомгю стоял и все так же пристально следил за ним и его напарницей. Они кружились так плавно и точно, словно множество лет к этому танцу готовились. И Енджун при этом выглядел таким… словно прямо сейчас готов ради этой девушки жизнь положить, все сделать, если она лишь попросит. От этих мыслей сердце Бомгю неприятно сдавило в груди. Он не мог даже предположить, почему это происходит, и просто игнорировал лишние мысли. Сейчас голова была занята не тем. Какая-то обида зародилась глубоко в душе и не позволяла рассуждать здраво. Хотелось тут же заглушить музыку, вынудить эту девушку оторваться от Енджуна и больше никогда не позволять им сталкиваться, но… почему? Бомгю правда не знал, понимал только, что мысли его неадекватны, но сделать с этим ничего не мог. Не препятствовал своей неприязни и влиять на нее никак не собирался. Вместо этого лишь все так же безмолвно стоял на месте, прожигая графа одними глазами. Наконец музыка стихла, а необъяснимая пытка кончилась. Енджун откланялся девице и, проводив ее к остальным оттанцевавшим девушкам, направился обратно к Бомгю. С удивлением заметил, что Дженни поблизости больше нет. Ровно так же, как и… — Ох, надо же, неужели сейчас вершится чья-то судьба? — не без доли самодовольства искренне улыбнулся Енджун. Он был необычайно счастлив за людей, которых близкими-то никогда и не считал. Зато близкими их считал важный для него человек. Который сейчас почему-то не выглядел счастливым, — я что, ошибся? — Нет, вы правы, — холодно ответил Бомгю, — мой брат и подруга детства вот уже с самого начала танца говорят наедине. — Почему же вы тогда не кажитесь мне радостным? — О, я рад, поверьте, — с явным недовольством бросил он. Енджун посмотрел на него недоуменно. — К чему же тогда сменилось ваше настроение? Бомгю отвел взгляд и, лишь частично понимая, что тому причина, все-таки сказал: — Вы же сами говорили Дженни не танцевать с кем-то против собственной воли, а потом кинулись кружить с дочерью господина Хвана. Тоже из-за наставлений матери? Что-то раньше вас в центр зала не особенно тянуло. Енджун в удивлении проморгался, словно не мог до конца поверить в реальность происходящего, но потом все же взял себя в руки. Хотел было ухмыльнуться, но сохранил спокойствие на лице. Так же серьезно ответил: — Верно, я говорил мисс Дженни не танцевать, если она не хочет. Бомгю с обидой поглядел ему прямо в глаза. — Выходит, вы хотели? Енджун коротко кивнул: — Именно так, а вас что-то смущает? Бомгю отшатнулся от такого вопроса, почувствовав себя крайне глупо. Обида по-прежнему сидела в нем, но вместе с ней теперь поселилось еще одно новое чувство — чувство стыда за столь неуместные ощущения и слова. Он почувствовал, что ведет себя совсем как мальчишка, который к тому же лезет не в свое дело. Эти два чувства странным образом перемешались между собой, отчего и его тон, с которым он бросил Енджуну последующие слова, вышел непонятным: — Нет, вовсе нет. Извините, мне пора. Откланявшись из последних сил, Бомгю стремглав ринулся в сторону выхода, желая поскорее отыскать поблизости кучера, чтобы как можно быстрее покинуть это место. Даже желание дождаться Дженни с Субином его не останавливало. Слишком сильно хотелось убраться куда подальше, чтобы побыть наедине со своими мыслями и все как следует обдумать. Сбегая в ту ночь с бала госпожи Ким, он даже не понимал толком, что сбегает вовсе не от Енджуна, а от своих собственных чувств к нему.