Граф Чхве

— Кажется, он идет сюда. Хотя возможно это оптическая иллюзия. Я читала об этом в одной книге. Голос Дженни звучал как-то приглушенно и Бомгю с трудом удавалось на нем концентрироваться. — Господи, господи, — тут же начал причитать он, ужасаясь тому, что не может никуда себя деть. — Спокойно, постарайся не нервничать, — шепотом сказала Дженни, видя, что ситуация принимает серьезные обороты и шутить сейчас не совсем уместно. Она аккуратно перехватила руку лучшего друга под столом и осторожно сжала ее в своей. Страх у Бомгю на лице был паническим, и это начинало постепенно передаваться и самой Дженни. Теперь уже в то, что с Енджуном у них ничего особенного не произошло, верилось с еще большим трудом. Бомгю, однако же, о подруге и ее мыслях сейчас совсем не помышлял. Куда больше он был охвачен собственными переживаниями и раздающимся поблизости стуком каблуков, что так яростно оповещал его о приближении своего обладателя. Енджун видел, что Бомгю его заметил. Видел, как испуганно тот опустил голову и принялся о чем-то перешептываться с сидящей рядом Дженни. Гости были заняты каждый своим делом, а потому на разворачивающуюся под боком драму никто не обратил должного внимания. И Енджун умело этим воспользовался. — Господин Чхве! С Бомгю, казалось, семь потов сошло, настолько не ожидал он услышать собственного имени из уст графа. Ему тут же стало сложнее дышать, а коленки предательски затряслись под столом. Как действовать дальше, он понятия не имел. — Милый, ты совсем бурно реагируешь, — в испуге прошептала ему Дженни, — побледнел весь. Я сейчас же попрошу господина Чхве уйти. — Нет, — он перехватил ее руку, — я сам с ним поговорю. — Уверен? Ты ведь… — Да, жди меня здесь. Не дожидаясь того, что Енджун подойдет к нему первым, Бомгю с деланным спокойствием вышел из-за стола и умеренным шагом направился в сторону боковой лестницы, прекрасно зная, что Енджун последует за ним. Так и произошло. Они встретились в самом тихом месте дома — под лестницей на первом этаже. — Вы, кажется, звали меня, — несмотря на неописуемое волнение, со спокойствием произнес Бомгю. Он понятия не имел, что будет говорить дальше, но точно знал о том, что расставить все точки над «i» в их общении нужно здесь и сейчас. — Да, — с улыбкой ответил Енджун, не веря, что вновь способен разговаривать с милым юношей наедине глаза в глаза, — я лишь хотел осведомиться, что вы в порядке. Вы так долго отсутствовали на вечерах, что я было подумал… — Я в порядке. Благодарю за ваше беспокойство. Если это все, я, пожалуй, пойду. Бомгю с натянутой улыбкой откланялся и уже собирался уходить, когда его вдруг настойчиво перехватили за руку. От такой резкости Бомгю опешил. — Постойте же! — с явным отчаянием попросил Енджун, — отчего вы так холодны со мной? — О чем вы? — Вы понимаете. Мы ведь некогда сблизились и стали чаще общаться. Я был так счастлив пребывать в вашем обществе. Но после вы отдалились. Я бы хотел знать, что произошло. — Ничего не произошло, господин Чхве. Позвольте мне уйти. Бомгю попытался выдернуть руку из крепкого захвата, но остался ни с чем. Енджун перехватил его запястье еще сильнее. — Да погодите же! Объясните, наконец, что случилось! Быть может, я чем-то обидел вас? Енджун начинал постепенно сдавать позиции и с трудом сдерживался от того, чтобы не повысить голос. — Отпустите руку. Мне больно. Слова Бомгю тут же отрезвили его, и Енджун с испугом на лице выполнил просьбу. — Прощу прощения, — он покачал головой, — не знаю, что на меня нашло. Я так долго ломал голову над причиной, все надеялся, что вы хоть что-то мне скажите, а вы сбегаете. Бомгю глубоко вздохнул. С каждой секундой находиться в обществе графа становилось все сложнее. Хотелось броситься ему в объятия и попросить прощения за все те недомолвки, что между ними возникли, но Бомгю держал эмоции при себе. Понимал, что такие чувства уже никуда не годятся и пресекать их нужно на корню. — Вы не понимаете! — слегка повысив голос, ответил он. Енджун сделал один шаг вперед по направлению к нему. У Бомгю от этого действия все сдавило в районе груди. Дышать стало до ужасного тяжело. Его пугала реакция собственного тела и вводила в дикое замешательство. — Да, согласен, я не понимаю! Объясните же в таком случае! — не выдержав накала эмоций, воскликнул Енджун, во все глаза выжидательно уставившись на Бомгю. Тот отреагировал слишком резко и чуть ли не прокричал: — Ладно. Что ж, хотите знать, в чем дело? Я вам скажу, — Бомгю остановился. Правда была готова вот-вот сорваться с языка, и он так испугался собственного порыва чувств, что тут же выдал нечто диаметрально противоположное, — мне неприятно ваше общество. Енджуна словно холодным потоком обдало. Он даже телом отшатнулся от Бомгю и смотрел на него таким взглядом, что у того сердце разбивалось. Не то Бомгю хотел сказать, но сказал. И исправлять ничего не торопился. Стыдливо опустил глаза и, переполняемый смешанными эмоциями, ринулся в сторону общего стола, даже не представляя с какими чувствами оставил Енджуна стоять одного под лестницей.

⚰⚰⚰

Всю обратную дорогу Бомгю отрешенно глядел в окно кареты, чувствуя себя, как никогда, ужасно. Все внутри переворачивалось, стоило ему лишь вспомнить ошарашенный взгляд графа, которым тот удостоил его после горькой фразы, брошенной так внезапно для обоих. Бомгю ненавидел себя за то, какую боль, должно быть, причинил милому юноше, что так нежно обращался с ним на манер близкого друга или старшего брата. И вместе с тем понимал, что его собственные чувства по отношению к Енджуну не такие чистые и светлые, что сам он не способен на тесное нежное общение, а потому считал свой поступок в каком-то роде подвигом, который лишь обезопасил графа, даже близко не подозревающего о том, какими чувствами руководствовался Бомгю в ту минуту. По приезде домой он тут же заперся в собственной комнате и, добитый этим вечером окончательно, прямо в выходной одежде завалился на постель, глуша в перьевой подушке надрывные всхлипы.

⚰⚰⚰

— Енджун, ты в порядке? Енджуну и самому хотелось бы знать. Он все еще с трудом осознавал произошедшее, вовсе не понимая, в какой момент их с Бомгю отношения свернули не туда. В какой момент он так облажался, что оттолкнул мальчишку от себя. Неприятная боль в груди не утихала, а отвечать дворецкому и вовсе не было сил. — Это из-за младшего Чхве? Енджун в удивлении поднял на дворецкого взгляд. — Откуда?.. — Думал, я твоих сердечных метаний не вижу? — он хмыкнул. — Каких еще сердечных метаний? О чем ты говоришь, Тэхен? Енджун не стал продолжать разговор и с усталым видом двинулся в сторону собственных покоев. Тэхен в ответ лишь проводил его многозначительным взглядом и вернулся к собственным заботам. На следующий день Енджун был на самого себя не похож. Всю ночь теряясь в собственных раздумьях, он-таки не смог прийти к логичному ответу, который доходчиво объяснил бы ему причину такого исхода. Ведь отныне поведение Бомгю из тихого избегания переросло во вполне себе понятный и прямой ответ. Тут уж странно было бы со стороны Енджуна предпринимать хоть какие бы то ни было попытки. Насильно мил не будешь, да и даже если причин у такого поведения нет — общаться с ним Бомгю уж точно ни в коем разе не обязан. Да, позиция здравая, вот только от нее Енджуну никак не легче. Не легче от мысли, что от мальчика, к которому он за такой небольшой срок с концами привязался, придется отдаляться. И ладно бы, если бы видеться с ним не получалось. Так нет же. Отныне оба стали посещать как назло одни и те же собрания в одно и то же время. От мыслей об этом нещадно болела голова, но куда больше нее — сердце. Енджун все равно не мог утешиться так скоро и потому постоянно наблюдал за юным графом издалека, делая вид, что общается с другими людьми. Тот в ответ его даже взглядом не удостаивал, в основном развлекая своей болтовней местных девушек и, казалось, вовсе присутствия Енджуна не замечал. Что у того на уме, оставалось только гадать. Но Енджун и понятия не имел, насколько его предположения далеки от реальности.

⚰⚰⚰

Бомгю осточертело находиться дома. Он устал от собственных мыслей и скитаний по самым темным закоулкам собственного сердца и решил, что в одиночку этих чувств больше не потянет. В очередной раз оставаясь в своей комнате и понимая, что не продержится самостоятельно еще одну ночь, он решил с наступлением темноты отправиться прямиком к лучшей подруге. Подговорив кучера за круглую сумму, юный граф выскочил из дома и направился к особняку госпожи Ким. Без особых усилий обойдя дом с нужной стороны, он остановился аккурат у окна лучшей подруги, стараясь разбудить ее. Для этого он принялся подкидывать лежавшие повсюду яблоки в сторону ее спальни. — Да быть не может, — вдруг послышалось по ту сторону, — Бомгю? — выглянув из окна, вытаращилась она. — Здравствуй, — с виноватой улыбкой прошептал он. — Давненько же мы такого не проворачивали. Последний раз, кажись, в детстве припомню. — Твоя матушка может проснуться в любой момент. — Поняла, — она многозначительно кивнула и тут же спряталась за персиковой занавеской, — давай. Плетеная лестница, которую они с Дженни соорудили еще в детстве специально для таких случаев, приглашающе вытянулась из окна. Бомгю не стал пренебрегать выдавшейся удачей и принялся тихонько карабкаться вверх. Дженни ко сну еще даже не готовилась. А ее нежную оттенков спальню освещала лишь слабо горящая на столике свеча. Сама же она стояла вблизи у окна и со скрещенными на груди руками подозрительно поглядывала на Бомгю. — Что? — не выдержал он. — Это я тебя хочу спросить. Это что же такое приключилось? Последний раз ты приходил ко мне посреди ночи, когда поссорился с мамой и не знал, как спокойно спать. — Ну… — Теперь-то что тебя гложет? Бомгю протяжно вздохнул. Он не был уверен в том, что готов поделиться переполняющими сердце чувствами, но точно знал, что сдерживать их в самом себе больше не может. Дженни заметила это метание и тут же приблизилась к лучшему другу, заботливо обнимая его. — Милый, все хорошо. Бомгю знал, что ее присутствие ему поможет. И теперь, несмотря на все еще не зажившую рану в сердце, дышать впервые за несколько недель стало легче. — Иди сюда, — она осторожно повела его в сторону туалетного столика, за плечи усаживая на стульчик рядом, — рассказывай. Дженни зажгла еще одну свечу и, взяв со столика мягкую голубую расческу, принялась медленно водить зубчиками по темным волосам лучшего друга. — Признаюсь, я даже не знаю, с чего начать… — Начни с господина Чхве. От неожиданности Бомгю слегка вздрогнул. — Удивлен? — Дженни улыбнулась, — от меня ничего не скроешь. Бомгю сдался почти сразу же. — Да, ты права. Дело и правда в нем. — Тот раз, что вы ушли говорить. Там все и произошло? Бомгю лишь кивнул. — И обидел его ты, верно? Бомгю поглядел на нее через зеркало. — Как ты догадалась? — Видела, как вы оба вели себя потом. Он выглядел таким разбитым, а ты виноватым, что долго рассуждать не пришлось. Бомгю протяжно вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Ах, Дженни, я поступил как самый настоящий мерзавец! — Не кори себя, милый, — она ласково погладила его по плечам, — расслабься и расскажи мне все, как было. Уверена, ты не сделал ничего дурного. Ах, если бы ты только знала! Бомгю с трудом последовал ее просьбе и принялся постепенно излагать все то, что так долго кружило ему голову. — Енджун замечательный, — он и сам не заметил, как на губах расползлась улыбка влюбленного, — с ним так увлекательно и весело. Мы так схожи во взглядах на жизнь, и, когда наше общение только завязывалось, я был безмерно рад, замечая его присутствие на очередном вечере, — Дженни и сама начала улыбаться от интонации лучшего друга, но после напряглась, ведь его голос со временем вновь переменился, — однако спустя время… признаюсь, сам не до конца понимаю, что со мной приключилось, но я вдруг стал чувствовать невообразимо неприятные чувства по отношению к нему. — Он стал тебе противен? — Что ты! Вовсе нет! Скорее я сам себе. Дженни свела брови к переносице. — Знаю, что могу звучать не совсем понятливо, ведь и сам себя не понимаю, но все было именно так. Чем больше я находился в обществе Енджуна, тем больше очаровывался всем, что в нем было. И в то же время все больше разочаровывался в самом себе. — Признаться, я видела нечто особенное между вами. Ваши взаимодействия всегда казались мне какими-то новыми, такими, которых прежде я никогда не видела. То, как вы смотрели друг на друга, наталкивало меня на некоторые мысли, но я тут же прогоняла их из головы. Однако теперь, выслушав все твои рассуждения касательно него, я вдруг возвращаюсь к ним. Бомгю недоуменно поглядел на подругу. — О чем это ты? — Знаешь, — она прочистила горло, — ты можешь счесть это странным, но именно такие же мысли были у меня касательно Субина. — Что ты говоришь, милая! — испуганно прошептал Бомгю, — вы ведь мужчина и женщина — это совсем иное! — Знаю, — кивнула Дженни, — но мне казалось, что в вашем случае это не играет особой роли. — Я не понимаю тебя… Дженни вздохнула. — Ах, Бомгю, видишь ли, я полагаю, что испытывать сердечные чувства вполне уместно двум взрослым людям. И их половая принадлежность здесь не то, чтобы имеет большое значение. — Как так? — неверяще прошептал Бомгю, — разве может подобное происходить между двумя мужчинами? — Так оно ведь уже происходит. Последняя фраза прозвучала как нечто само собой разумеющееся и в то же время окончательно вывела все чувства Бомгю на поверхность. Вмиг с подачи подруги он осознал то, что наедине с собой никак не мог понять. Он ведь влюблен в Енджуна. Это все объясняет. Окрыленный этим внезапным, но таким ожидаемым осознанием, Бомгю вдруг резко очутился на другой стороне — той, что отвечала за страх и предрассудки. — Нет-нет, это невообразимо, просто ужасно! — он вновь спрятал лицо в ладонях, — чувства прекрасны лишь в том случае, когда влюблены двое. А из нас двоих я один такой умалишенный. Вообразившись себе невесть что на пустом месте. Енджун ведь с такой теплотой относился ко мне все это время, а я так порочно оскверняю его собственными мыслями. Он, бедняжка, даже не подозревает обо всем, что творится в моей голове. Желает быть рядом и оберегать, как старший брат, а я… Дженни, я ведь для того его и оттолкнул, чтобы не навредить. После нескончаемого потока слов Бомгю под конец разрыдался. Тихо и бесшумно, но отчаянно и с горечью. — Милый, — Дженни в то же мгновение присела рядом, заключив его в объятия и мягко поглаживая по голове, — в жизни всякое бывает, не стоит себя стыдиться. Мы ведь и понятия не имеем, что обо всем этом думает господин Чхве, так не суди же преждевременно. Она утешала его, как могла. Окутывала любовью, заботой и ласковыми словами, но все было без толку. Бомгю слушал ее, но во внимание слова не принимал. Мысленно все так же ненавидел себя и лишь больше убеждался в том, что поступил правильно, оттолкнув Енджуна в тот вечер. И жил с этими мыслями еще какое-то время. До одного определенного момента.