Граф Чхве

несколько месяцев назад

— Бомгю, милый! Дженни ворвалась в комнату юноши так неожиданно, что он даже удивиться не успел. Лишь поднял на нее пустой взгляд, ставший до ужаса привычным, и робко улыбнулся в ответ на ее обращение. Однако Дженни сразу же поникла. — Ах, Бомгю! — она устало опустилась рядом с другом на его кровать, кладя голову на крепкое плечо. — Что же ты, вечно горевать намерен? Бомгю не нашелся с ответом, продолжая так же безмолвно поглядывать в окно. — На самом деле я стал чувствовать себя немного лучше. Потому что понял кое-что. Дженни заинтересованно заглянула ему в лицо. Бомгю не стал томить и продолжил: — Я вдруг понял, что дело не одного Енджуна касается. Что это не он на меня так действует, а я сам… — Не волнуйся, милый, — Дженни с улыбкой сжала его руку, — я выслушаю. Он благодарно улыбнулся в ответ и, прежде чем продолжить, мягко поцеловал ее в лоб: — Я вдруг понял, что влечение мое никогда не было направлено на женщин. Словно дальше дружеской симпатии у меня ни с одной из них не заходило. Более того, я ведь даже ни одну никогда не считал хоть сколько-нибудь хорошенькой в том привычном ключе, в каком это делают другие мужчины, — Дженни понимающе кивнула, — и тогда я понял, что оно, мое влечение, вероятно, направлено в другую сторону. Знаешь, к… — Мужчинам, — естественно закончила она за него. Бомгю отчаянно вздохнул. — Это ведь вздор, Дженни! Как такое может быть? Почему это происходит именно со мной? Она ласково прижала его еще ближе. — Мы ведь уже говорили об этом, Бомгю. Я рада, что ты стал постепенно находить ответы на свои вопросы и все лучше понимать свою сущность. Но поверь мне, пороком она не является. Я ведь знаю тебя всю жизнь и с полной уверенностью могу заявить, что ты хороший человек. А этого разве недостаточно? Слова подруги прошибли Бомгю насквозь. Словно только сейчас до него вдруг дошел истинный посыл всего сказанного и он оказался настолько верным и правильным, что отныне допускать какие-либо сомнения было бы глупо. — Спасибо тебе, твои слова вдруг все прояснили, — совершенно ошарашенно пробормотал Бомгю, лишь сейчас, кажется, осознавая, кто он. Однако вместе с обретенной эйфорией на ум пришли и другие мысли — уже не такие светлые, — но ведь в обществе подобное невзлюбят. Матушка, узнав о вас с Субином, вовсю грезит и о моей невесте. Да и смогу ли я когда-нибудь быть счастливым? — Бомгю, я и представить не могу, что творится в твоей душе, и очень волнуюсь, что не могу тебе никак помочь… Он незамедлительно прервал ее: — Ты уже очень помогаешь. Она улыбнулась и продолжила: — Это должно быть непосильная ноша, но ее придется нести. Какое-то время скрываться от других, ожидая лучших времен. Мы ведь не знаем, что насчет тебя думает господин Чхве… — Вот уж нет, — покачал головой Бомгю, — и думать забудь. Одно ясно точно — у одного лишь меня такие гнусные намерения. Он слишком превосходит меня в этом плане. — Вовсе нет! Бомгю, пойми же, ничего гнусного в наших чувствах нет! И чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее самому тебе будет проще жить.

⚰⚰⚰

С того разговора по душам с лучшей подругой прошло несколько дней, но Бомгю по-прежнему не мог забыть и слова, сказанного ею в тот вечер. Все думал о том, кто он и что все это значит, но не мог найти определенного ответа. Однако каждый день сталкиваясь с тем, что другим человеком он от этого осознания не стал, Бомгю смог взглянуть на всю эту ситуацию под другим углом и даже в каком-то смысле запустил механизм принятия себя. С каждым днем эта «проблема» более не казалось такой существенной, а от чувств к юному графу он в какой-то момент и вовсе научился получать удовольствие. Ведь чувства прекрасны в любом случае, пусть любовь и невзаимна. Бомгю хотелось лишь забыться и наслаждаться приятными минутами грез, не думая о последствиях. И чем больше он себе это позволял, тем меньше тревожился насчет своего влечения к мужчинам. А теперь уже лишь к одному из них. Казалось, все наконец начинало становиться на свои места. Мысли немного прояснились, а с этим пришло и первое успокоение. Бомгю даже думал было вновь вернуться к стадии дружбы и извиниться за свое мерзкое поведение, но случилось еще кое-что. — Бомгю, я хочу с тобой серьезно поговорить. Отец попросил сына остаться после семейного ужина и заглянуть к нему в кабинет на минутку-другую. Тот, разумеется, не ожидая никакого подвоха, согласился. — Вы меня звали, отец? — с добродушной улыбкой спросил он. Однако папа выглядел по-особенному серьезным в этот вечер, что было ему крайне несвойственно. Присев вместе с сыном за небольшой столик в собственном кабинете, старший господин семейства Чхве протяжно вздохнул. — Сынок, ты ведь знаешь, как сильно мы с мамой тебя любим. Бомгю улыбнулся: — Конечно, отец. И я вас очень люблю. Лицо напротив озарила мягкая улыбка. — И я очень хочу, чтобы каждый из моих сыновей попытал счастье. Но вот за одного из них больше не тревожусь. — Еще бы. Субину досталась лучшая леди на свете, — с восторгом сказал Бомгю. — Меня радует, что вы с братом так любите друг друга, но в то же время я беспокоюсь о тебе. После этих слов папа стал заметно серьезнее и это слегка встревожило Бомгю. — Понимаешь ли, мне очень неприятно это говорить, но люди ведь судачат, — он вновь вздохнул, — короче говоря, я тут подумал, что у тебя недостаточно общения с девушками. Бомгю удивленно выдал: — У меня-то, отец? Вы хоть видели, чтобы я так же долго находился в обществе мужчин, как в обществе женщин? — Я не об этом, сын мой. Такое общение, разумеется, тоже похвально, но со стороны создается впечатление, словно все они твои сестры. Никакой напористости и мужества ты по отношению к милым дамам не проявляешь. Бомгю громко сглотнул. Вот тут уже и впрямь можно было начинать бить тревогу, но он до последнего старался быть сдержанным. — Что же вы хотите этим сказать? Отец сделал глубокий вдох. Было ясно, что ему сложно говорить дальше, что он борется с собой, чтобы продолжил этот нелегкий разговор. И в то же время вовсе не думает отступать, полагая, что все делает правильно. — Бомгю, я считаю, что ты уже достаточно взрослый юноша, и я могу быть с тобой откровенен. От страха у Бомгю затряслись колени. Он стал волноваться, что отец прознал обо всех его мечтах и сейчас разговор пойдет именно об этом. А потому не расстроился должным образом, услышав: — Завтра мы с тобой отправимся в публичный дом. Ты станешь мужчиной, и, я надеюсь, отныне жить всем нам станет легче. Ведь это подтолкнет тебя к новому уровню общения с дамами.

⚰⚰⚰

Всю ночь Бомгю глаз не мог сомкнуть. Он все не мог в полной мере осознать весь ужас, навалившийся на него, потому что первые секунды был окрылен эйфорией от понимания того, что отец его главного секрета не раскрыл. Потому тут же согласился, хоть и был явно смущен. Он знал, что подобные разговоры между отцами и сыновьями практикуются, но никак не полагал, что сам станет участником одного из них. Не думал, что его добродушный отец способен на такое предложение, и уж точно не думал, что за него, как за сына, может быть стыдно. Страх от свидания с женщиной легкого поведения не давал и шанса на спокойный сон. Бомгю ворочался всю ночь, но так и не смог уснуть. Он понятия не имел, как сильно влип и все надеялся, что весь этот разговор был не взаправду. Однако наутро отец вновь напомнил ему о предстоящем визите, даже не подозревая, в какую панику вогнал собственного сына. Ему, вероятно, даже казалось, что тот только рад, как и любой другой юноша. Откуда же ему было знать, чем именно руководствовался Бомгю в те минуты, когда смущенно согласился на предложение отца. Когда карета подъехала к нужному месту, находящемуся на одной из самых неприметных улиц, Бомгю в сопровождении отца вошел внутрь. Атмосфера, царившая там, сразу же вынудила Бомгю уйти, но он не мог и шага сделать. Тело сковал страх предстоящей физической близости, а разум — страх быть раскрытым. И Бомгю выбрал меньшее из двух зол. Мужчины, восседавшие с милыми барышнями на коленках то тут, то там вызвали мгновенное отвращение. Которого к девушкам он, на удивление, совсем не чувствовал. К ним Бомгю испытывал несколько иное чувство — чувство жалости. Отец перекинулся с сыном напоследок еще несколькими словами, говоря, что дальше ему придется пойти одному. Хозяйка заведения, получив необходимые сведения о прибывшем госте, тут же распорядилась обо всех его удобствах. Юному графу сразу выделили отдельную комнату, куда позже привели с десяток полуголых девиц. Бомгю изо всех сил надеялся, что его животного страха не видно. — Господин Чхве, мы доставили для вас самых молоденьких из девушек. Выбирайте любую, какая приглянется, а там уж можете приступать, — кивая в сторону своих работниц, улыбалась хозяйка заведения, даже не представляя, какую реакцию на самом деле вызывает у своего юного посетителя. Все это время Бомгю чувствовал невыносимую тошноту, которая так и просилась вырваться наружу рвотными позывами. Настолько сильно его тяготило пребывание в этом потерянном месте. Но сил смотреть на такое большое количество раздетых девушек больше не было, поэтому он, желая наконец прекратить этот беспредел, не глядя ткнул на первую попавшуюся, тут же опуская взгляд вниз. — О, Лия, прекрасный выбор, господин! — тут же воскликнула хозяйка, глазами приказывая остальным девушкам сейчас же удалиться. И сама последовала за ними, — хорошего вечера! — бросила напоследок, закрывая двери с той стороны и оставляя Бомгю наедине с выбранной им девушкой. Осознав всю суть происходящего, юный граф окончательно растерялся. Он и понятия не имел, что делать дальше. — Господин, — совсем тихонечко подала голос девушка. Бомгю вздрогнул, — простите, что вмешиваюсь, — она шумно сглотнула, — но вы уже долгое время молчите. Вам нехорошо, позвать кого-нибудь? Бомгю неосознанно покачал головой. Он и подумать не мог, что умолк на такое количество времени, что девушке пришлось его окликнуть. — Я могу подойти? — робко продолжила она. Он в ужасе поднял на нее напуганные глаза и сам не поверил, что столкнулся с ровно таким же напуганным взглядом. Девушка, явно не ожидавшая такого резкого движения, неосознанно прикрыла руками открытую грудь. Бомгю, чувствующий себя последним мерзавцем, вновь отвел взгляд. — Извините, — тут же выдал с искренним сожалением, — я ничего не увидел, не волнуйтесь. Девушка недоуменно поглядела на него, не веря ни тому, что видит, ни тому, что слышит. Происходящее просто не вписывалось ни в это место, ни в эти обстоятельства. Но нужно было действовать. И если господин робеет, следует, как ее учили, к дальнейшим событиям его расположить. Ведь смущение вовсе не означало нежелание. Вероятно ей подослали лишь неопытного юношу, который с девушками подобные дела прежде не имел. Приняв это во внимание, Лия осторожно приблизилась. Бомгю тут же напрягся, но останавливать девушку не стал. Она осторожно присела на край кровати и, заправив прядь за ухо, поглядела на юношу. — Я вам не понравилась? Хотите я позову другую девушку? Бомгю покачал головой. — Не стоит, благодарю. Не поймите меня неправильно, вы очень красивы. Просто… — Вы впервые в подобном заведении, верно? — с улыбкой спросила она. Бомгю, все так же не глядя, кивнул, — в таком случае вам и правда стоило выбрать более опытную девушку. Бомгю не поверил своим ушам и с трудом удержался от того, чтобы вновь не заглянуть ей в глаза. — Вы… — Для меня это тоже в новинку, вы все верно поняли. Бомгю помолчал с минуту и, лишь спустя время, осмелившись, спросил: — Вы ведь тоже не хотите этого? После его вопроса девушка неожиданно расплакалась. Бомгю настолько не ожидал такой реакции, что, преодолевая смущение, все же развернулся. Вид плачущей раздетой девушки вызвал у него такое неприятное чувство, что он тут же поспешил снять верх своего костюма, накидывая его на хрупкие подрагивающие плечи. Девушка сразу обмякла и через время вновь смогла говорить: — Почему вы так добры ко мне? Бомгю не знал, как отвечать на поставленный вопрос. — Вы спросили, хочу ли я этого? Господин Чхве, поверьте, ни одна из нас этого не хочет, — она вновь расплакалась, — я оказалась здесь лишь потому, что у моей семьи больше не хватало денег на содержание еще одного ребенка. Когда родился мой брат, я сразу поняла, что мне пора зарабатывать на жизнь самой. Подрабатывала официанткой неподалеку от этого места, а потом меня заприметила хозяйка. Сказала, что первое время я не буду работать, как другие. Что сначала буду у нее на попечении и нуждаться ни в чем не стану. Но вот этот день настал, и я… Она вновь расплакалась, а Бомгю с трудом сдерживался от того, чтобы к ней не присоединиться. Он и раньше чувствовал презрение к подобным заведениям, а теперь, услышав историю несчастной девушки, лишь больше убедился в собственных догадках. — Прошу прощения, — вновь придя в себя, девушка утерла слезы, — я повела себя неправильно, вывалив на вас все это. — Ну что вы… — Если я не буду работать должным образом, хозяйка… Бомгю посмотрел ей в глаза и твердо покачал головой. — Говорю же, я и сам здесь по принуждению, поэтому не стоит. — Как же так? Бомгю улыбнулся: — Долгая история. Давайте лучше чаю выпьем, хотите? Вас ведь Лия зовут, верно?

несколько месяцев спустя

— Все сложилось куда лучше, чем я ожидал, — все еще не смея поднять на Енджуна взгляд, вздохнул Бомгю, — мне неслыханно повезло с тем, что и для нее это было новым опытом и она тоже не стала напирать. В тот вечер мы с Лией и правда обошлись одним только чаем. Условились о проведенном времени не распространяться, я заплатил за якобы предоставленные услуги и наконец удалился. Думал, что все кончилось, но нет. Пришлось поддерживать легенду о «настоящем мужчине» из-за наставлений отца. Енджун понимающе кивнул. Посещение публичного дома в их обществе и в самом деле красило мужчину, говоря о его здоровье и молодости. Так что такое поведение было вполне объяснимо. — Вот я и стал заявляться сюда чаще. Отец все радовался, что слухи о неспособности его младшего сына в мужских кругах поутихли, а я и рад был его спокойствию. Лия познакомила меня с остальными девочками, и мы, договорившись держать характер наших встреч под строжайшей тайной, смогли пересекаться подобным образом. И их компания оказалась не менее приятной, чем компания всю жизнь знакомых мне леди. Так что и вынужденная мера, поначалу казавшаяся пыткой, обернулась приятными приобретением новых знакомых. А впоследствии я и вовсе попросил оставить всех пятерых девушек за мной, чтобы они проводили время только со мной и не доставались другим клиентам. Это лишь больше укрепило нашу дружбу, хоть и являлось меньшим из всего, что я мог для них сделать. Бомгю закончил свой рассказ, и под конец на его губах растянулась добрая улыбка. Это тронуло Енджуна, успевшего составить о Бомгю невесть какое мнение, но он все же не смог удержаться от уточняющего вопроса: — Выходит ни с одной женщиной у вас так и не было близости? Бомгю поднял на него покрасневшее лицо и громко воскликнул: — Я ведь сказал вам уже обо всем! Я просто по-человечески не смог бы воспользоваться ни одной из них, даже если бы хотел, — Бомгю тут же умолк, понимая, что только что сказал. Ведь все это время повествовал обо всем произошедшем без упоминая собственных чувств и мыслей, и уж тем более с опущением его личных разговоров с лучшей подругой. — Если бы хотели? — пораженно спросил Енджун. Все это время он ложным образом полагал, что дело лишь в моральных принципах юного графа, но уж точно никак не думал, что дело в его собственном нежелании. — Я, — Бомгю вновь смутился, не сумев договорить. — Простите за столь личный вопрос, но изначально я спрашивал о вашем контакте с женщиной вообще. За всю жизнь. Бомгю многозначительно промолчал. — Его тоже не было, верно? — Да, да, вы все правильно поняли! Странно, что с первого раза до вас не дошло. Вам уже стоило бы понять, по какой причине отец затащил меня сюда! — не выдержав, вновь вспылил Бомгю. Енджуну вмиг стало стыдно за свое неуемное любопытство, и он тут же поспешил извиниться: — Прошу прощения… — Нет, это вы меня простите. Енджун недоуменно поглядел на собеседника, так резко переменившегося в настроении. — За то, что столь грубо обошелся с вами в тот вечер. Мне не следовало вести себя подобным образом. Я ужасный человек, не заслуживающий вашей дружбы, поэтому, прошу, уходите, пока все не стало еще хуже, — с надрывом выпалил Бомгю, сразу после этого пряча лицо в руках. Енджун не поверил своим ушам, осторожно приближаясь к нему. — О чем это вы говорите? — на выдохе спросил он, — это вы-то ужасный человек? Подумайте только, вы ведь так помогаете этим несчастным девушкам своей заботой. Разве был бы на это способен любой другой мужчина? Любой другой мужчина пожелал бы провести с каждой из них ночь. И не одну. — Именно, — глядя на Енджуна уставшими глазами, прошептал Бомгю, — я же поступаю так не из-за одной лишь симпатии к этим милым девочкам, но и из-за собственных пороков. — Я вас не понимаю… Каких пороков? Скопив всю смелость и силу воли, что в себе нашел, Бомгю, не до конца давая отчет своим действиям, наконец поведал Енджуну о том, что коробило его мысли и сердце на протяжении столь долгого времени. Прошептал совсем тихо, чтобы один лишь граф его услышал: — Потому что я влюблен в вас. Он сказал это незамедлительно и так пылко, с такой самоотдачей, что Енджун обомлел и не сразу нашел, что ответить. Сидел в полном замешательстве и принялся уже было сомневаться в собственном слухе. Происходящее было слишком благотворным, чтобы быть действительностью. — Давно и серьезно. Так, как мужчины любят женщин. Так, как у нас не принято, — продолжал Бомгю, который, к своему собственному удивлению, после такого резкого признания вовсе не смутился. Более того, воспользовавшись ступором Енджуна, продолжил говорить. — Знаю, что отныне вы вправе думать обо мне все, что вам только заблагорассудится, поэтому попрошу с концами оставить меня в покое. — Бомгю… — Теперь вы знаете, какой я человек, и, убедившись в моей сущности самостоятельно, надеюсь, больше не захотите со мной связываться. После этих слов он тихонько всхлипнул и, поднявшись с места, ринулся в сторону выхода. Благо уйти далеко ему не позволили. Енджун с трудом вовремя пришел в себя, чтобы удержать юного графа. Ведь в происходящее по-прежнему не верилось. — Постойте, Бомгю, — совсем как в тот день схватив его за руку, попросил Енджун, — пожалуйста, останьтесь. Давайте поговорим. — К чему вам это? — теперь уже не стесняясь своих слез, спросил у него Бомгю, глядя в самые глаза, — я ведь уже поведал вам обо всем, что было у меня на душе. Вам этого откровения мало? — У вас ошибочное мнение насчет моих взглядов на любовь. Я считаю, что у любого ее проявления есть право на существование. Будь то к мужчине или к женщине. После таких неожиданных заявлений Бомгю заметно обмяк и больше не предпринимал таких явных попыток сбежать. — Поймите, я здесь не за тем, чтобы вас хоть в чем-то обвинять. И уж тем более в светлых чувствах. Я подошел к вам лишь потому, что захотел понять. И сейчас хочу не меньше. Прошу вас, Бомгю, давайте сядем и поговорим обо всем в спокойной обстановке. Бомгю не знал, как на это реагировать, но все же повелся на сладкие речи о точке зрения касательно любви и спокойный голос, что сейчас обволакивал приятнее всякой лести. Вернувшись на свои места, юноши вновь смущенно посмотрели друг на друга. — У вас это впервые, верно? — Бомгю кивнул, — и вы не переносите это в себе? Хотите избавиться? — Я думал, что принял себя, и какое-то время это действительно было так. Чувство отвращения к себе отступило после разговора с моей милой подругой Дженни, и я сумел жить с этой влюбленностью, — Бомгю глубоко вздохнул, — но когда сегодня снова увидел вас, вновь почувствовал себя самым недостойным человеком на планете. — Но ведь это ошибочное мнение, Бомгю. Разве вы не осознаете? — С трудом. Это нестабильное осознание. — И в тот вечер вы намеренно так сказали о моем обществе? Бомгю кивнул. — Своим дерзким поступком я думал навсегда потерять ваше расположение, но не учел кое-чего: избегать вас у меня получилось, но себя ведь не избежишь. Своих чувств не избежишь, и я… — Бомгю, вам не нужно было все это делать, — с теплой улыбкой перебил его Енджун. Бомгю вмиг смутился. — Знаю, простите. Та моя выходка… — Нет, я о другом. Вам не нужно было меня избегать. А своих чувств — тем более. Бомгю оторопело поглядел на своего собеседника. — Я не понимаю вас. Что вы хотите мне этим сказать? Енджун осторожно преодолел расстояние, отделявшее его от юного графа, и, напоследок заглянув ему в самую душу, мягко припал к приоткрытым губам. Тем самым, о которых грезил уже достаточно долгое время. И их обладатель, так нежно и по-юношески влюбленный в него милый мальчик, неловко ответил на поцелуй, неумело углубляя его своими усилиями. Енджуну это показалось до умопомрачения трогательным. Когда они все же отстранились друг от друга, Бомгю вновь заплакал, растерянно глядя на Енджуна. — Прошу вас, скажите, для чего вы это сделали. Если хотели лишь утешить глупого мальчишку, то… — Бомгю, — Енджун с нежностью прикоснулся рукой к его лицу. Заставил замереть и сосредоточить все свое внимание на одних лишь дальнейших словах, — я тоже к вам неравнодушен.